Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Лучший английский ас

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Джонсон Джеймс Эдгар / Лучший английский ас - Чтение (стр. 1)
Автор: Джонсон Джеймс Эдгар
Жанры: Биографии и мемуары,
Военная проза,
История

 

 


Джеймс Эдгар Джонсон

Лучший английский ас

Эта неизвестная война

(Предисловие переводчика)

К сожалению, российский читатель практически ничего не знает о войне на Западе. Те немногие книги, которые издаются в наше стране, скорее наводят тень на плетень, чем описывают события, имевшие место в действительности. Когда читаешь британские мемуары, сразу бросается в глаза их резкое отличие от официальных историй Лиддел-Гарта, Ричардса и Сондерса (особенно!), Роскилла. Создается более чем странное ощущение, что англичане вообще не знают, что такое война и как следует воевать. Официальные историки смотрят на все из горних высей штабов, которым нет дела до всяческих мелочей. Действительно, будет ли главнокомандующий Королевскими ВВС лорд Тренчард планировать операции, исходя из того, что пилоты бомбардировщиков ни разу не летали с бомбами на борту?! Конечно же, нет. Ричардc и Сондерс в своей истории Королевских ВВС тоже о подобной ерунде не упоминают.

Подготовка британских вооруженных сил ко Второй Мировой войне велась не то что из рук вон плохо. Ее вообще не было, этой самой подготовки. Была куча оружия (иногда хорошего, иногда не очень), была толпа людей в форме, которую кто-то, неудачно пошутив, назвал армией. Только эта так называемая «армия» совершенно не собиралась воевать, потому что не умела и не очень хотела.

Офицерский корпус британских вооруженных сил заслуживает особого разговора. Когда читаешь, что думают и говорят британские офицеры, понимаешь, что они не военные! Это просто джентльмены, члены некоего закрытого клуба, объединенные заботами как можно удобнее и приятнее провести досуг. Регби, гольф, крикет, охота, конное поло — вот занятия британских офицеров. Как меланхолически заметил один из британских адмиралов: «Артиллерийские учения они считали неизбежным злом». А то, что эти люди ходили в военных мундирах, совсем не делало их офицерами. Этого требует клубный устав.

Дилетантизм и разгильдяйство пронизывали офицерский корпус снизу доверху, причем эти качества старательно насаждались сверху. Вот вам один характерный пример. Крымская война, бой под Балаклавой 13 октября 1854 года. Знаменитая атака легкой кавалерийской бригады, вдохновившая Теннисона на бессмертную поэму. Только дело в том, что эта атака завершилась сокрушительным поражением англичан и фактическим уничтожением 5 отборных кавалерийских полков. Британские генералы Кардиган и Лукан бросили их в безумную и бессмысленную атаку на укрепленную позицию, занятую численно превосходящими силами русских. Потери англичан составили около 80 процентов! И что? После войны генерал Кардиган становится генерал-инспектором британской кавалерии. Генерал Лукан вполне успешно движется по служебной лестнице и становится фельдмаршалом. И никого не смущает то, что самая мягкая характеристика интеллектуальных способностей этих полководцев в трудах британских же историков звучит как «дурак». Но ведь они обладают другими выдающимися качествами. Разве может какое-то поражение бросить тень на репутацию бригадного генерала седьмого графа Кардигана? Или генерал-майора графа Лукана? Кардигана дважды увольняли от службы за некомпетентность, ну и что? Зато это истинный британский джентльмен.

Вот с такими традициями британская армия подошла ко Второй Мировой войне. Стоит ли удивляться, что генерал лорд Горт или адмирал граф Корк энд Оррери действовали ничуть не лучше своих предшественников.

О крайне запутанной и переусложненной структуре британских вооруженных сил мы уже писали в нескольких книгах. Структура британской авиации тоже была крайне архаичной. В ее основе лежал территориальный принцип. Авиакрыло мирного времени было намертво привязано к авиабазе, представлявшей собой комплекс аэродромов и вспомогательных служб. Отсюда и названия: авиакрыло Кенли, авиакрыло Хорнчерч. При этом эскадрильи в составе крыла менялись, постоянными оставались только штабные структуры. Как в таких условиях заниматься боевой подготовкой, добиваться слетанности, взаимопонимания, совершенствовать совместную тактику, — непонятно.

Еще больше ухудшало положение то, что авиакрыло фактически имело двух командиров — wing commander и wing leader. Первый являлся комендантом авиабазы, в его подчинении находились все наземные службы и аэродромный персонал. Ему подчинялся, но обладал значительной самостоятельностью командир летного состава. Англичане, по сути, воспроизвели на суше морскую цепочку командования, существующую на авианосцах: капитан корабля и командир авиационной боевой части. После того как летом 1944 года союзники высадились на континенте, говорить о комендантах авиабаз уже не имело смысла, так как авиачасти постоянно перемещались вслед за линией фронта. Поэтому в книге появляются командир крыла и лидер крыла.

Или другой пример. В какой еще армии возможно то, что происходило в канадском авиакрыле Джонни Джонсона? «Сумасброд» Берлинг (31 победа) считается лучшим асом-канадцем, но лучшим асом Канадских ВВС называют Уолли МакЛеода (21 победа). А все потому, что Берлинг большую часть войны прослужил в рядах Королевских ВВС, которые вам совсем даже не то, что Королевские Канадские ВВС.

И вот, с такими вооруженными силами Великобритания неизменно выигрывает войны. Наверное, бог действительно очень ее любит.

Воспоминания английских летчиков слегка развеивают миф о «Спитфайре». Нет сомнений в том, что это выдающийся самолет, один из лучших истребителей своего времени. Однако и на солнце есть пятна. Из мемуаров Джонсона, всю войну пролетавшего на «Спитфайрах», следует, что на этом самолете можно было вести лишь маневренный бой на виражах. Во время пикирования «Спитфайр» становился почти неуправляемым и неустойчивым. Поэтому стандартный прием немцев и американцев — удар сверху и уход с набором высоты — на «Спитфайре» был неосуществим. Первая атака проводилась ударом сверху от солнца, так как это позволяло добиться внезапности. Но пике было пологим и медленным, и немцы довольно часто обнаруживали атакующих. А потом начиналась, как любят говорить западные историки, «собачья свалка». Да, британский истребитель был значительно маневреннее «Мессершмитта». Если они начинали виражить, то после 2 или 3 кругов «Спит» оказывался на хвосте у «мессера». Но что делать, если немец просто не принимал боя и уходил на вертикали?

Вдобавок, «Спитфайр I», в отличие от немецкого Ме-109, имел только два положения шага винта. Вернер Мёльдерс, испытывавший летом 1940 года трофейные английские самолеты, писал: «Вести воздушный бой на „Спитфайре“ сущее мучение, при резком переходе в пикирование двигатель на несколько секунд остается без топлива. Винт самолета имеет два фиксированных положения (взлет и рабочий), поэтому в бою на вертикали двигатель „Спитфайра“ не может развить полную мощность». Ну, а как мучились пилоты при переходе на пушечные «Спитфайры Vb» — прекрасно описано в книге.

Однако перейдем к нашим героям. Эти два человека заслуживают самых хвалебных эпитетов, и могут служить примером истинного мужества и душевной твердости. Лишившись обеих ног, Дуглас Бадер возвращается в военную авиацию, становится одним из лучших британских асов, разрабатывает новые тактические приемы, что ставит его в один ряд уже не с блестящими снайперами, а с такими знаковыми фигурами, как Покрышкин и Галланд. Джеймс Джонсон без колебаний идет на тяжелейшую операцию, только чтобы вернуться на фронт, хотя ему предлагают тепленькое местечко в учебной эскадрилье. Он становится лучшим английским асом, совершив около 1000 боевых вылетов. Для немцев эта цифра была бы не удивительной, однако она примерно вдвое превышает среднее число вылетов лучших английских летчиков-истребителей. При этом Джонсон ни разу не был сбит, и лишь один раз его самолет получил повреждения в воздушном бою.

Дуглас Роберт Стюарт Бадер родился 10 февраля 1910 года в Лондоне, поступил на учебу в летную школу Истребительного Командования в Кранвелле. Первый год обучения он закончил 18-м (при том, что в школе был всего 21 курсант!). После головомойки, устроенной начальником училища вице-маршалом авиации Хала-ханом, разгильдяй и нарушитель дисциплины Бадер спохватился и закончил училище уже вторым! От себя замечу: такая обширная программа развития истребительной авиации, несомненно, говорит о том, что Великобритания стремилась к мировому господству и постоянно угрожала напасть на страну победившего пролетариата.

Катастрофа произошла 14 декабря 1931 года на аэродроме Вудли. Демонстрируя пилотаж на сверхмалой высоте, Бадер врезался в землю. В результате полученных ранений правую ногу ему ампутировали выше колена, левую — на 6 дюймов ниже колена. Бадер оправился от тяжелых ран и еще более тяжелых операций, но был уволен из рядов Королевских ВВС. Хотя он нашел неплохую работу в нефтяной компании «Шелл», Бадер всегда мечтал вернуться обратно в авиацию. После начала Второй Мировой войны ему это удалось, и 27 ноября 1939 года он совершил первый самостоятельный полет на учебном самолете.

И вот здесь самое время сделать небольшое отступление. Когда читаешь книгу Бориса Полевого, в глаза бросается неоднократно повторяемый рефрен: Алексей Маресьев сумел совершить это только потому, что был настоящим коммунистом. Да, Маресьев — настоящий герой, и повторить его подвиг дано очень немногим. Но вдруг выясняется, что это он повторил подвиг Дугласа Бадера. И как же быть с отсутствующим в данном случае партийным билетом? Вообще, то немногое, что мне известно о пилотах-инвалидах, вдребезги разносит легенду коммунистических баснописцев. Среди таких летчиков мы видим коммуниста Маресьева, фанатика-фашиста Руде-ля, абсолютно безыдейного джентльмена Бадера. И не только они. Командир звена в эскадре Руделя лейтенант Швирблат. Колин Ходжкинсон из британской морской авиации. Наверняка этот список железных людей далеко не полон. Так может, дело вовсе не в партбилете, а в качествах человека? И можно лишь восхищаться душевной твердостью и несокрушимой волей этих настоящих мужчин, добившихся своего наперекор судьбе. Наверное, стоило бы провести отдельное исследование по данному вопросу.

Однако вернемся к Дугласу Бадеру. Он не только возвращается в строй. За достаточно короткий период Бадер сбивает 22 немецких самолета, что выводит его в ряды лучших британских асов того времени. Подполковник Дуглас Бадер становится командиром истребительного авиакрыла и разработчиком тактики массированного использования истребительной авиации. Он вводит в своем крыле вместо устаревшего и неуклюжего клина-тройки гибкие и эффективные тактические единицы — пару и четверку. То есть, он не только блестящий пилот, но и выдающийся командир.

Читая описание действий эскадрильи Бадера во время Битвы за Англию, становишься в тупик. А как же англичане сумели эту битву выиграть? Тактика английских истребителей способна повергнуть в столбняк. Эскадрилья, выстроенная колонной, смотрится потрясающе. Но, как заметил по поводу других действий англичан французский генерал Боске: «Это прекрасно, но так не воюют!» К тому же, проскальзывает интересная подробность. Похоже, англичане перешли к массированному использованию истребителей уже после фактического завершения Битвы за Англию. Как разрозненные эскадрильи останавливали налеты групп по 200-300 самолетов, мне решительно непонятно. Но ведь останавливали же!

Приключения Бадера в плену оставляют двойственное впечатление. С одной стороны, нельзя не восхищаться неоднократными попытками безногого человека бежать. И это спокойно сходит ему с рук. Вот здесь и начинают появляться вопросы. «Я не войду в камеру, пока туда не поставят стол с белой скатертью и не пришлют камердинера!» Да, о таком плене можно только мечтать. А заключенные тюремного лагеря, играющие в футбол?! Или те же самые прогулки Бадера вокруг замка Кольдиц? Продовольствие, которое он ухитряется выменивать на сигареты и проносить в тот же замок? Какой-то оченьстранный плен получается. После этого начинаешь отчасти понимать тех западных деятелей, которые пытались объявить Освенцим и Майданек несуществующими. Но с другой стороны, книга писалась уже после войны, и Бадер просто не мог не знать хотя бы об инциденте в Шталаг Люфт III, когда бежавших и пойманных британских летчиков расстреляли.

Вызывает восхищение боевой дух Бадера, который после освобождения из плена, пытается раздобыть «Спитфайр», чтобы успеть совершить еще хотя бы пару вылетов. Поэтому вполне заслуженной наградой ему стало командование воздушным парадом над Лондоном в честь победы.

В феврале 1946 года Бадер уходит в отставку и возвращается на работу в компанию «Шелл», где продолжает летать по всему свету. При этом он неоднократно посещает госпитали для ветеранов войны. В 1976 году королева Елизавета II возвела Бадера в рыцарское достоинство за его деятельность в пользу инвалидов, «многих из которых вдохновил его личный пример». Полковник сэр Дуглас Бадер скончался 5 сентября 1982 года от сердечного приступа во время турнира по гольфу в Айршире.

Маленькая биографическая справка. Джеймс Эдгар Джонсон родился 9 марта 1916 года. Лучший ас Королевских ВВС в годы Второй Мировой войны, 38 побед, все над одномоторными истребителями. Некоторые историки считают, что счет Джонсона превышает 40 побед. В годы Корейской войны воевал в составе американских ВВС, был награжден американской Воздушной медалью и Орденом Легиона доблести. Позднее командовал первым авиакрылом стратегических бомбардировщиков «Виктор», силами КВВС на Среднем Востоке. Вице-маршал авиации Дж.Э. Джонсон, кавалер Ордена Бани, Ордена Британской империи, Ордена за выдающиеся заслуги в двумя пряжками, Креста за летные заслуги с пряжкой, Ордена Почетного легиона (Франция), Ордена Легиона доблести (США), Креста за летные заслуги (США), Воздушной медали (США), Ордена Леопольда (Бельгия), Военного Креста (Бельгия) в 1965 году вышел в отставку. Он скончался 30 января 2001 года.

* * *

А сейчас нужно немного рассказать о Добровольческом Резерве Королевских ВВС (RAF Volunteer Reserve) и Вспомогательной Авиации (Auxiliary Air Force). Проводить аналогии между военными структурами разных государств крайне сложно. С некоторой натяжкой можно сказать, что Добровольческий Резерв — это аналог нашего ДОСААФ. Он был создан в 1926 году. Добровольцы обучаются летать в клубах, а в случае войны могут рассчитывать на звание сержанта. Были сформированы так называемые «университетские эскадрильи». Добровольческий Резерв использует гражданские аэродромы и клубы на коммерческой основе, а тренировки проводятся по выходным.

Вспомогательная Авиация была создана в 1924 году. Фактически это была авиационная ветвь Территориальной армии. Или американский аналог — Национальной гвардии. У нас таких структур нет до сих пор, потому что любой тоталитарный режим, как чумы, боится вооруженного народа. Придет, понимаешь, ГБ-шный сокол и карающий меч применять меры социальной защиты — а ему автомат в морду. Впрочем, мы отвлеклись. К началу войны 3 сентября 1939 года Вспомогательная авиация насчитывала 20 авиационных эскадрилий и 44 эскадрильи аэростатов заграждения. Тренировки проводились по выходным, а летом пилоты отправлялись на сборы в лагеря. Как и армейские полки, эскадрильи Вспомогательной авиации формировались по территориальному признаку. Все они носили названия графства или города: «500-я эскадрилья графства Кент» или «613-я эскадрилья города Манчестер». Первые 4 эскадрильи Вспомогательной авиации носили номера 500, 501, 502, 504, следующие 16 эскадрилий — от 600 до 616.

В годы войны пилоты Вспомогательной авиации отличились во многих боях. В конце войны часть ее эскадрилий была перевооружена реактивными истребителями «Метеор». 16 декабря 1947 года король Георг VI даровал Вспомогательной авиации почетную приставку «Королевская» (Royal Auxiliary Air Force).

Хочу выразить признательность М.В. Зефирову (Нижний Новгород) и Г.О. Слуцкому (Москва) за помощь в подготовке и оформлении книги.

Глава 1.

Добровольческий резерв

Когда закончилась война в Европе, я командовал авиакрылом «Спитфайров». Мы базировались в Целле, самом восточном из наших аэродромов в Германии. Со дня форсирования Рейна, которое произошло 6 недель назад, мы каждый день встречались с Люфтваффе. Хотя положение немцев было безнадежным, им не хватало топлива и запасных частей, а их аэродромы подвергались постоянным бомбардировкам, к их чести следует заметить, что они сражались до конца.

В эти последние недели, когда мы патрулировали над немецкими аэродромами и охотились с рассвета и до заката, мы сбили более 100 самолетов, в том числе новейшие реактивные самолеты, хорошо нам знакомые истребители «Мессершмитт» и «Фокке-Вульф», беспилотные разведчики, неуклюжие транспортные машины, бомбардировщики и легкие связные самолеты. Люфтваффе не просили пощады, и мы продолжали охоту до самого дня победы.

Мы взлетали на «Спитфайрах» со слабо освещенных полос ночью и летели навстречу розовым лучам восхода на восток. На малой высоте мы пролетали над Берлином, старательно держась подальше от огромных стай русских истребителей. Мы видели сплошной поток солдат и танков, который рвался через открытые ворота Восточной Европы.

Теперь все было кончено, и немцы начали сдаваться. Они прилетали даже из Норвегии и Дании. Один смелый молодой пилот прилетел на новейшем бомбардировщике в Целль, выпрыгнул из кабины и торжественно откозырял мне. Он был очень рад сообщить, что больше Люфтваффе не сражаются с Королевскими ВВС. Однако общий враг еще находился рядом. Поэтому он был бы рад, если бы мы смогли дать ему несколько бомб и пару «Спитфайров» в качестве сопровождения… Он был крайне обижен, когда мы отправили его в ближайший лагерь военнопленных.

Следующие несколько месяцев были для нас очень трудным периодом перехода от войны к миру. Моей главной задачей было не обеспечение полетов, а демобилизация тысяч бывших военных. Причем нужно было сделать так, чтобы у них остались хорошие воспоминания о КВВС. В свободное время мы занимались ловлей форели в ближайших речках. Осенью можно было ждать неплохой охоты. В сосновых лесах можно было встретить оленей и косуль, а в полях водились дикие кабаны. Здесь было все, чего душа желает. И впервые за 6 лет можно было спокойно и всерьез заняться отдыхом.

На следующий день после того, как все это кончилось, я медленно ехал по периметру аэродрома, стараясь привыкнуть к странной картине — более 50 «Спитфайров» без дела стояли на зеленой траве. В голубом безоблачном небе ярко сияло солнце. Внезапно над головой появился маленький самолетик — трофейный Физелер «Шторх», который уже нес наши опознавательные знаки. Он скользнул над самыми вершинами деревьев и аккуратно приземлился. Это мог быть только мой командир авиагруппы, вице-маршал авиации Гарри Бродхерст. Поэтому я помчался к самолету и прибыл на место еще до того, как он выключил мотор.

«Ну, Джонни, как тебе нравится безделье мирных дней?» — спросил он.

«Не знаю, сэр. Кажется странным сидеть на земле в такую погоду. Но я полагаю, нам следовало бы это использовать».

«Вам больше не придется использовать такую погоду. Но у меня есть работенка для ваших парней. Не догадываетесь, что это?» — спросил вице-маршал.

«Ни малейшего представления, сэр», — ответвил я.

«Я думаю, вам это понравится. Нас попросили символически отправить британские войска в Копенгаген. Это будет просто отдых. Так как ваши парни очень хорошо показали себя, я решил в качестве награды отправить вас туда. Развлекайтесь, как можете. Примерно через месяц я заменю вас другим авиакрылом. Вам лучше прибыть в Копенгаген уже сегодня и присмотреть себе помещения. Собери парней как можно быстрее. Я прилечу через несколько дней, чтобы проследить, как вы там устроились».

Я поблагодарил командира группы. После того как он отбыл, я собрал оказавшихся под рукой командиров, мы прыгнули в старенький «Ансон» и направились на аэродром Каструп, который находится на южной окраине Копенгагена. Мы были свидетелями освобождения Парижа и испытали нечто подобное в Брюсселе. Несколько недель в Копенгагене станут достойным завершением путешествия через всю Европу.

После полутора часов полета я посадил потрескивающий «Ансон» на асфальтовую полосу Каструпа. Вокруг нее собралась целая толпа: полиция, солдаты, деятели Сопротивления, газетные репортеры, фотографы и симпатичные блондинки. Едва мы вышли из самолета, нас тут же обступили со всех сторон и засыпали вопросами.

«Прилетят ли „Спитфайры“?»

«Где теперь русские?»

«Здесь еще остались немцы. Они нам не сдаются, так, может быть, вы…»

«Где Монти?»

«Русские на Борнхольме. Наш остров! Они придут сюда?»

«Пожалуйста, цветы».

И так далее.

Наконец восстановилось какое-то подобие порядка. Я объяснил цель нашего визита. Скоро прилетят «Спитфайры», вероятно, завтра. Подразделения знаменитой 6-й парашютно-десантной дивизии уже движутся сюда. Они займутся немецкими войсками, которые в самое ближайшее время покинут Данию. Через пару дней в порт войдут корабли Королевского Флота. Будет создана специальная военная миссия для разрешения возникающих проблем. И все будет хорошо!

Не будет ли кто-нибудь любезен одолжить нам автомобиль? Нам нужно осмотреть аэродром и постройки, чтобы ускорить прибытие наших «Спитфайров». Вскоре появился довоенный «Бьюик», и мы решили, что аэродром вполне способен удовлетворить наши скромные запросы. Питание не было проблемой. Даже если нам понадобится пара дней, чтобы наладить работу тыла, сытые физиономии датчан ясно показывали, что здесь не голодают. Поэтому наша разведывательная вылазка была недолгой, и мы приготовились лететь обратно. Чем быстрее мы вернемся в Целль, тем быстрее мы обоснуемся в приятном Копенгагене.

Следующий день стал серьезным испытанием для нас. Путь предстоял длинный, а «Спитфайры» имели не такую уж большую дальность полета. Поэтому было решено лететь в Каструп эскадрильями. Я возглавил первую, и мы полетели над Нижней Саксонией и Шлезвиг-Гольштейном, почти не соблюдая строя. Но когда на горизонте показался Копенгаген, я собрал своих парней в сомкнутый строй, и мы торжественно промчались над датской столицей. Я думаю, датчане оценили по достоинству этот спектакль.

Когда мы рулили по большой бетонной площадке перед административными зданиями Каструпа, нас снова встречала толпа, которая была даже больше, чем накануне. Нескольких пилотов возбужденные датчане просто вытащили из кабин. Наверное, хорошо, что бои уже закончились!

Лично я нуждался в отдыхе. Прошлое вспоминалось не по годам, а по событиям. Добровольческий резерв, Битва за Англию, наши вылазки через Ла-Манш, полеты над Францией, Дьепп, мое первое канадское авиакрыло, Нормандия, Париж, Брюссель, Арнем, форсирование Рейна и Германия.

* * *

После упорной, тяжелой работы и некоторой доли везения на экзаменах, в 1938 году я, 22-летний дипломированный инженер-строитель, получаю направление на работу в Лоутон. Там я вступил в регбийный клуб Чингфорд и сыграл несколько великолепных игр в компании отважных молодых людей, большинство из которых уже служило в той или иной организации Территориальных войск. Во время одной из игр меня с силой швырнули на промерзшее поле, в результате чего я сломал ключицу. Хотя я в то время не подозревал об этом, перелом сросся неправильно, и кости защемили нерв предплечья. Позднее, в 1940 году, этот инцидент едва не поставил крест на моей карьере летчика.

Я попытался стать пилотом одной из эскадрилий Вспомогательной авиации. Меня принял офицер, который, как я узнал позднее, был прекрасным охотником на лис. Он задал мне обычные вопросы о школе, профессии, спортивных увлечениях, поинтересовался, есть ли у меня какой-нибудь летный опыт. Естественно, я с жаром ответил, что уже начал учиться летать, платя за это из собственного кармана. Однако это не произвело впечатления. У меня появилось отчетливое чувство, что наша беседа вскоре завершится обычным «Мы сразу известим вас, как только у нас появятся вакансии». Однако мои надежды снова начали крепнуть, когда я ему, что родился в Лейстершире и мой дом находится в Мелтон Мобрей. Офицер обрадовался:

«Это очень здорово. Я прекрасно знаю эти места, так как не раз там охотился. Скажите, а какую свору вы держите?»

Я постарался как можно тактичнее объяснить, что все свободные деньги трачу на обучение полетам, а не на содержание собак. Поэтому беседа вскоре закончилась, и мои услуги понадобились Вспомогательной авиации, лишь когда в воздухе запахло порохом.

После Мюнхенского кризиса началось стремительное перевооружение нашей армии и расширение территориальных и вспомогательных частей. Еще раз я попытался вступить во Вспомогательную авиацию. Меня кратко проинформировали, что уже имеется более чем достаточно пилотов, зато существуют вакансии в эскадрильях аэростатов, Не заинтересуют ли меня эти войска, крайне важные для обороны страны? Я столь же кратко ответил, что я совсем не желаю летать на воздушных шарах!

Пара моих приятелей по регби уже вступили в Добровольческий резерв Королевских ВВС. Они учились летать и готовились получить заветные крылышки, которые имели право носить только дипломированные пилоты. Добровольческий резерв был сформирован в 1936 году. Его задачей была подготовка пилотов. Все вступившие в него числились рядовыми, хотя кое-кто получал офицерское звание одновременно с крылышками. Добровольческий резерв отнюдь не считался элитной организацией, к которым относилась Вспомогательная авиация. Мне оставалось лишь надеяться, что окажет действие моя просьба, отправленная прямо в министерство авиации. В положенный срок пришел вежливый ответ. В нем выражалось сожаление, что желающих гораздо больше, чем вакансий в Добровольческом резерве. Однако, если система подготовки будет и далее расширяться, они сразу со мной свяжутся.

В результате все мои надежды тем или иным способом пробраться в одну из организаций, связанных с Королевскими ВВС, рассеялись. Я решил рассмотреть вариант с какими-нибудь другими частями Территориальных войск. По своей гражданской специальности я мог получить бронь в случае войны, однако перспектива строительства бомбоубежищ не вызывала энтузиазма. Несмотря на полное отсутствие интереса к охоте, я в детстве все-таки научился ездить верхом. Поэтому во время следующей поездки к родне в Мелтон Мобрей я решил вступить в Лейстерскую добровольческую кавалерию (йоманри). Мне пришлось побеседовать с местным командиром, и я был рад обнаружить, что его в равной степени не интересует, умею ли я летать, и умею ли я ездить верхом.

Служба в добровольческой кавалерии была скорее развлечением, чем обузой. Мы провели много достаточно веселых дней в поле на различного рода маневрах. Когда я вернулся в Лоутон, потощав на несколько фунтов, меня ждал официального вида конверт из министерства авиации. Было решено значительно расширить систему Добровольческого резерва, и они вспомнили о моих просьбах.

Если я все еще желаю поступить в авиацию, меня просят в течение 2 дней явиться в Лондон на Стор-стрит, где размещается штаб Добровольческого резерва, для прохождения медицинской комиссии. Я уже стоял под дверями, когда они распахнулись. Вместе с несколькими десятками других парней я прошел через длинную череду кабинетов, населенных врачами самых различных специальностей. После ленча те из нас, кто получил благоприятное заключение медиков, были собраны в кабинете какого-то полковника авиации. Он без лишних формальностей сообщил, что все мы стали сержантами Королевских ВВС и должны приступить к подготовке. Мне было приказано явиться в летную школу в Стэплфорд Тауни, графство Эссекс, для полетов по выходным. Однако они будут рады, если я смогу уделить этому занятию и свободные вечера. Кроме того, нам сообщили, что по вторникам и четвергам мы должны прибывать на Стор-стрит, где нам будут читать лекции по штурманскому делу, вооружению, связи и так далее. Нас недвусмысленно предупредили, что лекции имеют такое же значение, как и летная практика, а потому прогульщики будут отчисляться немедленно.

Два вечера лекций на Стор-стрит, летная практика по выходным и в свободные вечера означали, что свободного времени у меня не останется совершенно. Нашими инструкторами были отставные офицеры Королевских ВВС. Они подписывали краткосрочные контракты, а после увольнения наслаждались жизнью, предлагая свои услуги различным фирмам, которые по договорам с министерством авиации занимались подготовкой летчиков для Добровольческого резерва. Среди нас были представители всех слоев общества, в том числе фермеры, инженеры, брокеры, студенты, клерки и молодые люди без определенных занятий. Отбор был очень жестким. Достаточно регулярно во время полетов нас проверяли компетентные инструкторы ВВС. В результате этих проверок довольно много учеников были отчислены. Точно так же поступали с теми, кто пропускал лекции или не мог сдать теоретические экзамены. Несмотря на расширение, у Добровольческого резерва все еще было гораздо больше добровольцев, чем вакансий. Поэтому на место каждого отчисленного претендовали десятки желающих.

В Стэплфорд Тауни новички отправлялись учиться на «Тайгер Мотах». Они с завистью следили за ветеранами, которые, не спеша, шествовали по траве к ожидавшим их Хаукер «Хартам». Иногда безмятежную тишину неба над нашим клочком Эссекса разрывал рев моторов «Харрикейнов», которые взлетали с находящегося неподалеку аэродрома Норт-Уилд.

Наши инструкторы постоянно напоминали:

«Внимательно следите за этими уродами. Они носятся, сломя голову. И если они на вас налетят, то разнесут в клочки».

В конце августа мы получили мобилизационные предписания. Когда мы явились на Стор-стрит, нам просто приказали возвращаться по домам, куда будут присланы детальные инструкции. Несколько дней мы отдыхали и убивали время, кто как может. Все сомнения, что как-нибудь обойдется, и это только очередная паника, рассеялись 1 сентября. Германские Вермахт и Люфтваффе решили продемонстрировать всему миру новый метод ведения войны — блицкриг. Королевские ВВС были немедленно приведены в состояние полной боевой готовности. Наши истребительные и бомбардировочные эскадрильи были направлены во Францию. Мы в очередной раз явились на Стор-стрит, но на сей раз, как и было приказано, с вещами. Прослушав по радио выступление премьер-министра и впервые услышав вой сирен воздушной тревоги, мы все, несколько сотен человек, отправились поездом в Кембридж.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21