Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Век Дракона - Возрожденный дракон (Колесо времени - 3)

ModernLib.Net / Научная фантастика / Джордан Роберт / Возрожденный дракон (Колесо времени - 3) - Чтение (стр. 49)
Автор: Джордан Роберт
Жанр: Научная фантастика
Серия: Век Дракона

 

 


.. Нет, не буду думать об этом. Я должна думать о том, как нам спастись. Эгвейн откинулась назад, оперлась спиной о стену. Боль сражалась в ней с усталостью; она отказывалась сдаться, и эта борьба забирала у нее последние крупицы силы, и казалось, что синяки саднят еще больше. Камера была совершенно пуста, в ней были только три девушки и факел. Голый, холодный и жесткий пол. Серую шершавость стен нарушала только дверь, крепко сколоченная из грубых досок, вся в царапинах и расщепах, будто ее скребли бесчисленные отчаявшиеся пальцы. Камень испещряли надписи, большая часть которых была сделана нетвердой, обессилевшей рукой. Одно из посланий молило: "Да смилостивится надо мной Свет и позволит мне умереть". Эгвейн прогнала эти слова из своих мыслей. - Нас по-прежнему отгораживают? - невнятно проговорила она. Даже говорить было больно. Еще до того, как Илэйн кивнула, Эгвейн поняла, что спрашивать незачем было. Распухшая щека золотоволосой женщины, ее рассеченная губа и подбитый глаз были достаточным ответом, даже если б сама Эгвейн не чувствовала своих ссадин и ушибов. Сумей Найнив дотянуться до Истинного Источника, они бы уже были исцелены. - Я пыталась, - с отчаянием в голосе произнесла Найнив. - Я пыталась, потом еще раз, и снова. - Она резко дернула свою косу, в голосе ее, несмотря на страх и безнадежность, прорезался гнев. - Одна из них сидит снаружи. Амико, та девчонка с молочно-белым личиком, если они не сменились с тех пор, как бросили нас сюда. Думаю, раз защита уже сплетена, то, чтобы поддерживать барьер, достаточно всего одной. - Она горько рассмеялась. Они так старались схватить нас, а мы ведь тоже не лыком шиты и легко не дались! А теперь можно подумать, что мы им даром не нужны. Не час и не два минуло, как они захлопнули за нами эту дверь, а никто не пришел ни вопроса нам задать, ни взглянуть на нас, даже капли воды не принесли! Может быть, они решили держать нас здесь, пока мы не умрем от жажды. - Наживка. - Голос Илэйн дрогнул, хотя она явно старалась говорить без страха. - Лиандрин сказала, что мы - наживка. - Наживка? На что? - срывающимся голосом спросила Найнив. - Для кого наживка? Если я наживка, то я готова сама им в глотки залезть, только чтоб они мною подавились! - Ранд. - Эгвейн прекратила попытки сглотнуть; даже капля воды была желанной. - Мне снился Ранд и Калландор. Мне кажется, он идет сюда. - Но почему мне Мэт снился? И Перрин? Это был волк, но я уверена, это он и никто иной. - Не стоит так бояться, - произнесла она, стараясь говорить убедительно. - Как-нибудь убежим от них. Если уж мы Шончан сумели одолеть, то и с Лиандрин справимся. Найнив и Илэйн переглянулись. И Найнив сказала; - Эгвейн, скоро явятся тринадцать Мурддраалов. Так сказала Лиандрин. Эгвейн поймала себя на том, что опять смотрит на стену, на выцарапанную в шершавом камне надпись: "Да смилостивится надо мной Свет и позволит мне умереть". Пальцы сами собой сжались в кулаки. Она до хруста стиснула челюсти, лишь бы не сорвались криком с обметанных губ те слова. Лучше умереть. Лучше смерть, чем дать обратить себя к Тени, чем служить Темному! Вдруг девушка ощутила под рукой свой поясной кошель. Пальцы сомкнулись на нем и нащупали внутри два кольца - маленькое кольцо Великого Змея и второе, побольше, перекрученное каменное кольцо. - Они не забрали тер'ангриал! - удивленно промолвила Эгвейн. Она вытянула его из кошеля. Кольцо тяжело легло ей на ладонь, кольцо в бессчетных прожилках и пятнышках всевозможных цветов. - Мы настолько никчемны, что и обыска не заслуживаем. - Илэйн вздохнула. Эгвейн, ты уверена, что сюда идет Ранд? Лучше бы я сама освободилась, а не ждала освобождения от него, но если кто и может поразить Лиандрин и остальных, то только он. Возрожденному Дракону суждено завладеть Калландором. Он должен их поразить. - Нет, он не сможет - если мы затянем его в клетку следом за собой, проворчала Найнив. - Нет, если они расставили западню, которой он не увидит. Эгвейн, что ты уставилась на это кольцо? Сейчас Тел'аран'риод нам никак не поможет. Если, конечно, ты во сне не узнаешь, как выбраться отсюда. - Может, и смогу, - медленно произнесла Эгвейн. - В Тел'аран'риоде я могу направлять. Там их барьер меня не остановит. Мне же только спать надо, не направлять. А я так устала, что усну без труда. Илэйн нахмурилась, кривясь от боли и ноющих ссадин: - Нужно воспользоваться любым шансом, но как ты сумеешь направлять, пускай во сне? Ведь ты отрезана от Истинного Источника? А если во сне у тебя это получится, то какой от того толк тут нам? - Не знаю, Илэйн. Но то, что я отрезана здесь, не означает, что в Мире Снов я тоже отсечена от Истинного Источника. По крайней мере, попытаться стоит. - Наверное, стоит, - с беспокойством заметила Найнив. - Согласна, надо испробовать любую возможность, но... Но в последний раз, когда пользовалась кольцом, ты видела и Лиандрин, и ее сообщниц. Ты еще сказала, что и они тебя видели. А если они снова там? - Надеюсь, что они там, - мрачно заявила Эгвейн. - Очень на это надеюсь. Сжав в руке тер'ангриал, девушка смежила веки. Она чувствовала, как Илэйн гладит ее волосы, слышала, как та тихонько что-то приговаривает. Найнив начала негромко напевать знакомую с детства мелодию - колыбельную без слов. В голосе Найнив Эгвейн не ощущала никакого гнева. Нежные звуки и мягкие прикосновения успокоили Эгвейн, позволили уступить усталости, привели за собой сон.
      На этот раз шелк на ней был голубой, и вряд ли она заметила большее различие. Ласковый ветерок нежно овевал лицо без единого следа синяков, в теплом токе воздуха порхали над полевыми цветами легкокрылые бабочки. Чувство жажды пропало, всякая боль исчезла. Эгвейн потянулась в объятия саидар, и ее наполнила Единая Сила. Даже чувство восторга, которое испытала при этом девушка, было ничтожно мало по сравнению с триумфально хлынувшим сквозь нее потоком Силы. С усилием, неохотно она заставила себя освободиться от этого потока, смежила веки и воссоздала в пустоте совершенное подобие Сердца Твердыни. Не считая узилища, это было единственное место Твердыни, которое она могла вызвать перед своим мысленным взором, да и как отличить одну безликую комнатушку от другой, точно такой же? Когда Эгвейн открыла глаза, она уже стояла там. Но она была не одна. Перед Калландором стояла Джойя Байир, фигура ее была столь зыбко-бестелесной, что сквозь нее просвечивало исторгаемое мечом сияние. Кристальный меч теперь не просто сиял в отраженном свете. В нем пульсировало, разгораясь и затухая, собственное, внутреннее свечение будто невообразимый фонарь в его глубине то закрывали, то вновь являли миру, потом опять заслоняли, и он вновь вспыхивал в присущем лишь ему ритме. От неожиданности Черная сестра вздрогнула и резко повернулась к Эгвейн: - Как?! Ты же отсечена! Твоим Сновидениям конец! Слова еще не успели слететь с уст женщины, как Эгвейн вновь дотянулась до саидар, сплела сложный поток Духа - такой же, вспомнила девушка, использовали против нее самой - и отрезала Джойю Байир от Источника. Глаза Приспешницы Тьмы расширились - жестокие глаза, такие неправдоподобно безжалостные на красивом, добром лице, но Эгвейн уже сплетала Воздух. Очертания фигуры второй женщины расплывались подобно туману, но крепкие узы не отпускали ее. Эгвейн казалось, что не составляет никакого труда одновременно ввести в плетение оба потока, соединить их и удержать вместе. Когда Эгвейн подошла ближе, на лбу у Джойи Байир выступил пот. - У тебя есть тер'ангриал! - Страх явственно читался на лице женщины, но голос боролся с ним, стараясь скрыть охвативший ее ужас. - Должно быть, так. тер'ангриал, которого мы не отыскали, такой, с которым не требуется направлять. Ты думаешь, девочка, он тебе хоть как-то поможет? Что бы ты ни сделала тут, твои действия ничуть не повлияют на то, что происходит в реальном мире. Тел'аран'риод - просто сон! Когда проснусь, я сама отберу у тебя тер'ангриал! Будь поосмотрительней, не то, когда я приду в твою камеру, у меня будет причина сердиться. Эгвейн нехорошо улыбнулась ей. - А ты уверена, что проснешься, Приспешница Тьмы? Если с твоим тер'ангриалом нужно направлять, чего же ты не проснулась, как только я отгородила тебя? Возможно, ты не проснешься, пока отрезана от Источника здесь. - Улыбка исчезла с лица Эгвейн - улыбаться этой женщине было свыше ее сил. - Одна женщина как-то показывала мне шрам, который она получила однажды в Тел'аран'риоде. То, что случится здесь, Приспешница Тьмы, будет реальным, когда ты проснешься. Теперь пот ручьями стекал по гладкому, лишенному печати прожитых лет лицу Черной сестры. Эгвейн подумала, не считает ли та, что стоит на пороге смерти. Самой Эгвейн хотелось бы, чтобы у нее нашлось достаточно душевных сил для жестокости. Больше всех над девушкой измывалась именно эта женщина, для тех немилосердных ударов невидимыми кулаками не было никакой причины, кроме той, что жертва старалась уклониться от них, уползти, не было никакой причины, кроме той, что девушка не сдавалась, не уступала мучительницам. - Женщина, способная без жалости избивать других, - сказала Эгвейн, - не смеет возражать, если и ей воздается так же. - Она быстро сплела другой поток Воздуха. Когда первый удар хлестнул ее по бедрам, Джойя Байир, не веря, вытаращила глаза. Эгвейн поняла, как подправить плетение, чтобы оно поддерживало себя само. - Ты запомнишь этот урок, а когда проснешься, почувствуешь все на своей шкуре. Когда я позволю тебе проснуться. И об этом тоже не забывай! Если ты еще когда-нибудь попытаешься меня ударить, я верну тебя сюда и оставлю здесь до конца жизни! Глаза Черной сестры сверкали ненавистью, но в них блестели и предвестницы рыданий. На миг Эгвейн почувствовала стыд. И не из-за своего обращения с Джойей: та заслужила каждый удар, если и не за избиение беззащитных девушек, то за убийства в Башне - без сомнения. Вовсе не потому стало стыдно Эгвейн, а потому, что она потратила драгоценные минуты на сведение личных счетов, на свою месть, в то время как Найнив и Илэйн сидят в камере, отчаянно надеясь, что Эгвейн сможет спасти их, освободить из заточения. Все еще не понимая, что и как делает, она скрепила и определила потоки в своих плетениях, потом остановилась и изучила сделанное. Три раздельных переплетения, и сохранять в действии одновременно все три ей было совсем нетрудно, к тому же она что-то такое сделала, и они теперь сами поддерживают себя. Эгвейн подумала, что, если понадобится, она вспомнит, как этого достичь. Наверняка в будущем этот прием пригодится. Немного подождав, Эгвейн распустила одно из плетений, и Приспешница Тьмы начала всхлипывать - как от боли, так и от облегчения. - Я - не ты, - проговорила Эгвейн. - Второй раз мне пришлось сделать нечто подобное, и мне это совсем не нравится! Лучше бы вместо этого мне научиться глотки перерезать. Лицо Черной сестры исказилось. Ее явно посетила мысль, уж не с нее ли собралась Эгвейн начинать обучение этому делу. С отвращением фыркнув, Эгвейн оставила ее стоять, пойманную в сети и отсеченную от Источника, а сама поспешила в лес полированных колонн из краснокамня. Где-то в их чаще должен быть ход вниз, к темницам.
      Тишина пала на каменный коридор, когда смолк последний предсмертный крик, оборванный челюстями Юного Быка, сомкнувшимися на горле двуногого и с хрустом смявшими его. Горька была кровь на его языке. Он знал, что это - Тирская Твердыня, хотя и не понимал, откуда знает об этом. Вокруг лежали двуногие, один еще дергал ногами, а в горло ему впился клыками Прыгун. От сражавшихся с волками отвратительно воняло страхом. Еще от них пахло замешательством. Он не думал, что они понимают, где оказались, - определенно они не принадлежали миру волчьих снов, но они не подпускали его к той высокой двери с железным замком, что виднелась впереди. По крайней мере, эти двуногие ее охраняли. Увидеть волков они никак не ожидали. Как показалось Юному Быку, их до глубины души поразило то, что они сами там очутились. Он утер рот и непонимающе уставился на свою руку. Он снова стал человеком. Он был Перрином. Вернулся в свое тело, вновь в рабочей безрукавке кузнеца, с тяжелым молотом на боку. Мы должны спешить. Юный Бык. Здесь рядом какое-то зло. Шагая к двери, Перрин потянул из-за пояса молот: - Должно быть, Фэйли тут. Один резкий удар, и замок разлетелся вдребезги. Перрин пинком отворил дверь. Комната была пуста, но в центре ее вытянулся длинный каменный блок. На этой глыбе лежала и как будто спала Фэйли. Черные волосы широко, веером, разметались по камню, тело так обмотано цепями, что он не сразу сообразил, что на девушке нет одежды. Каждую цепь скрепляли с камнем вбитые в него толстые болты. Он не заметил, как пересек отделявшее его от девушки пространство, понял это только в ту секунду, когда прикоснулся к ее лицу. Провел пальцем по ее скуле. Девушка открыла глаза и улыбнулась ему: - Я вижу сон, что ты пришел, кузнец. - Я мигом освобожу тебя, Фэйли. Перрин поднял молот и ударил по одному из болтов. Тот сломался, будто деревянный. - Я не сомневалась в этом, Перрин. Едва его имя слетело с ее языка, как девушка исчезла, будто растворилась. На камень, где она лежала, упали, звякнув, опустевшие оковы. - Нет! - закричал он. - Я же нашел ее! Сон не похож на мир плоти. Юный Бык. Здесь одна и та же охота может окончиться по-разному, и исходов - великое множество. На Прыгуна он не обернулся. Он знал, что скалит зубы в яростном рыке. И вновь Перрин взметнул молот и со всей силы обрушил его на цепи, что опутывали Фэйли. От невиданного удара каменная глыба раскололась надвое; сам камень Твердыни гулко зазвенел, точно надтреснутый колокол. - Тогда я начну охоту снова, - прорычал Перрин. Сжимая молот в руке, Перрин широким шагом вышел из комнаты. Рядом с ним бежал Прыгун. Твердыня - это для людей. А люди, как он знал, охотники куда более жестокие, чем волки, и жалости порой не ведают.
      Где-то наверху тревожные гонги рассылали по коридору громкие, будоражащие звоны. Несмолкающий набат не заглушал лязга металла о металл и криков сражающихся людей, причем шум боя приближался. Как предположил Мэт, то были айильцы и Защитники. Вдоль коридора, в котором находился Мэт, тянулась шеренга высоких золотых подставок, каждая о четырех золотых лампах, шелковые гобелены с изображением батальных сцен прикрывали полированный камень стен. Даже на полу были шелковые коврики, на темно-синем - темно-красные узоры "тайренского лабиринта". Но впервые Мэт был слишком занят, чтобы оценить хотя бы одну столь редкую вещицу. А этот проклятый парень неплохой боец, подумал юноша, отбивая выпад вооруженного мечом противника. Но другим концом шеста, которым Мэт целил тому в голову, он вынужден был вновь парировать этот стремительный клинок. Интересно, он случаем не один из тех проклятых Благородных Лордов? Мэт уже сподобился было увесисто врезать нападавшему по колену, но тот отпрыгнул, вскинув в защитную позицию свой прямой клинок. На голубоглазом мужчине был желтый, со златоткаными полосами камзол, рукава которого отличало обилие буфов, но камзол был расстегнут, рубашка впопыхах наполовину заткнута в штаны. Вдобавок он был бос. Коротко подстриженные темные волосы мужчины были взъерошены, будто его только что подняли с постели, однако сражался он совсем не как со сна. Пять минут назад он, сжимая в руке обнаженный меч, выскочил из-за одной из высоких резных дверей, целый ряд которых выходил в коридор, и Мэту оставалось только благодарить судьбу за то, что голубоглазый появился перед ними, а не у них за спинами. Мэту уже попадались одетые кое-как солдаты, и этот вооруженный мечом боец был далеко не первым, но, никаких сомнений, он был самым лучшим. - Можешь пройти мимо меня, ловец воров? - окликнул Мэт, не сводя глаз с противника, который замер в ожидании, подняв меч для удара. Сандар настаивал, что он "ловец воров", а не "охотник на воров", хотя Мэт не видел особой разницы. - Не могу, - отозвался из-за его спины Сандар. - Если ты двинешься вбок, чтобы меня пропустить, то не сумеешь размахнуться этим веслом, который называешь боевым посохом. А он тебя насадит на меч, как хряка на вертел. Как кого? - Так придумай что-нибудь, тайренец! Этот оборванец мне хуже горькой редьки надоел! Мужчина в камзоле в золотую полоску презрительно усмехнулся. - Жалкий крестьянин, ты удостоишься великой чести умереть от клинка Благородного Лорда Дарлина, если мне это будет угодно. - Впервые он снизошел до того, чтобы заговорить. - Но, пожалуй, пусть лучше вашу парочку подвесят за пятки, а я полюбуюсь, как с вас полосками сдирают кожу. - Вряд ли мне это понравится, - заметил Мэт. От негодования, что его прервали. Благородный Лорд побагровел, но Мэт не оставил ему времени на возмущенные речи. Закрутив боевой шест в приеме "узкая двойная петля", причем так быстро, что за его концами, превратившимися в размытые пятна, уследить стало невозможно, Мэт устремился вперед. Дарлину оставалось только рычать, уворачиваясь от оружия Мэта. Но Мэт знал, что сам он долго такого темпа не выдержит и, если ему повезет, все опять вернется к обмену ударами и к взаимному парированию. И то только если ему повезет. Но на этот раз он не собирался полагаться на удачу. Едва Благородный Лорд улучил момент и утвердился в оборонительной стойке, Мэт в полуобороте изменил рисунок своей атаки. Дарлин готов был отразить удар, направленный в голову, но вопреки его ожиданиям конец шеста со всего маху нырнул вниз и сбил лорда с ног. А когда он падал, другой конец посоха все-таки угодил ему в голову. Раздался отчетливый противный звук, и глаза Дарлина закатились. Тяжело дыша, Мэт оперся на посох над потерявшим сознание Благородным Лордом. Чтоб мне сгореть, еще одна-две такие стычки, и я попросту свалюсь от усталости! Проклятье, в сказаниях ни слова не говорится о том, что быть героем - такая тяжкая работенка! Вот ведь Найнив - хочешь не хочешь, а всегда сумеет заставить меня поработать! К Мэту подошел Сандар и встал рядом, хмуро взирая на сраженного Благородного Лорда. - А когда так лежит, особенно могучим и не выглядит, - удивленно проговорил он. - И почтения внушает маловато, и ростом не выше меня. Мэт вздрогнул и пристально всмотрелся в полумрак впереди, где на пересечении коридоров только что промелькнул человек. Чтоб мне сгореть, но не будь это полнейшим безумием, я бы поклялся, что там Ранд пробежал! - Сандар, ты не нашел... - начал Мэт, широким движением закидывая посох на плечо, но оборвал свой вопрос, когда шест ощутимо на что-то натолкнулся. Подскочив как ужаленный, юноша развернулся и оказался нос к носу с еще одним полуодетым Благородным Лордом. Меч валялся на полу, лорд покачивался, колени его подгибались, обеими руками он обхватил голову, разбитую посохом Мэта. Мэт поспешно ткнул лорда концом шеста в живот, тот инстинктивно опустил руки, и Мэт еще разок аккуратно, но сильно двинул Благородного Лорда посохом по голове и уложил нежданного противника поверх его собственного меча. - Вот так повезло, Сандар, - пробормотал он. - Против удачи не попрешь. А теперь почему бы тебе не найти тот проклятый особый переход, которым Благородные Лорды спускаются в тюрьму? Сандар настойчиво твердил своему спутнику, что есть такая лестница и, если идти по ней, не придется обегать чуть ли не всю Твердыню. Мэт подумал, что ему вряд ли понравятся люди, готовые без промедления отправиться допрашивать пленников и с этой целью, чтобы не терять лишних минут, соорудившие особый переход из своих апартаментов прямиком в темницу. - Вот и радуйся, что тебе так повезло, - нетвердым голосом отозвался Сандар, - не то этот убил бы нас обоих раньше, чем мы его заметили. Я знаю, что дверь где-то здесь. Ну, ты идешь? Или будешь ждать, пока не появится еще один Благородный Лорд? - Веди. - Мэт перешагнул через лежащего без сознания Благородного Лорда. Вот еще, что я, герой какой-то? Он легкой рысцой потрусил вслед за ловцом воров, который все косился на высокие двери, мимо которых они пробегали, и все бормотал, что помнит он: здесь где-то та дверь, ГЛАВА 55 ЧТО ГЛАСИТ ПРОРОЧЕСТВО
      Ранд медленно ступил в зал, шагая среди огромных колонн из полированного краснокамня, среди колонн, что он помнил по снам. Тени набухали безмолвием, и все же что-то звало его. И что-то мигало впереди - краткие вспышки, отбрасывающие тени прочь, некий сигнальный костер. Ранд шагнул под своды огромного купола и увидел то, что искал. Висящий в воздухе острием вверх меч - Калландор. Ждущий одной руки, и больше ничьей, ждущий лишь десницы Возрожденного Дракона. Калландор медленно вращался, искристыми занозами преломляя и отражая тусклый свет зала и время от времени вспыхивая словно своим внутренним сиянием. Призывая Ранда. Ожидая его. Если я Возрожденный Дракон. Если только я не какой-то полусумасшедший, пораженный проклятием - способностью направлять, не марионетка, пляшущая на веревочках по воле Морейн и Белой Башни. - Возьми его, Льюс Тэрин! Возьми его, Убийца Родичей! Ранд повернулся на голос. Из теней, пролегших между колонн, вышел высокий мужчина с коротко стриженными белыми волосами. Облик его был знаком Ранду, хотя юноша не знал и даже не догадывался, кто на самом деле этот человек, мужчина в красном шелковом камзоле с черными полосами на широких рукавах с буфами и в черных панталонах, заправленных в искусно отделанные серебром сапоги. Этого мужчину Ранд не знал, но видел в своих снах. - Ты посадил их в клетку, - произнес Ранд. - Эгвейн, и Найнив, и Илэйн. В моих снах. Ты все время сажал в клетку и мучил их! Человек пренебрежительно отмахнулся. - Они меньше, чем ничто. Может быть, когда-нибудь, когда будут достаточно обучены, но не сейчас. Признаться, я удивлен, что тебя в такой степени беспокоит, чтобы от них был толк. Но ты всегда был глупцом, готовым следовать вначале велениям сердца, и лишь потом - стремлению к власти и могуществу. Ты слишком рано явился, Льюс Тэрин. А теперь ты должен сделать то, к чему еще не готов, в противном случае ты умрешь. Умрешь, зная, что женщин, за которых волнуешься, оставляешь в моих руках. - Казалось, он ждал - то ли ответа, то ли еще чего-то. - Я их использую, Убийца Родичей, я найду им очень хорошее применение. Они станут служить мне, служить моему могуществу и власти. И это служение причинит им намного больше мук, чем все те страдания, что они перенесли раньше. Позади Ранда полыхнул Калландор, послав ему в спину теплую волну. - Кто ты? - Так ты не помнишь меня? - Беловолосый внезапно рассмеялся. - Да и я тоже не помню тебя, в таком-то обличье! Деревенский парень, за спиной - футляр с флейтой. Неужели Ишамаэль говорил правду? Он ведь всегда лгал, если ложь давала ему преимущество хоть в дюйм или в секунду. Разве ты ничего не помнишь, Льюс Тэрин? - Имя! - требовательно крикнул Ранд. - Назови свое имя! - Называй меня Бе'лал. - Отрекшийся помрачнел, когда Ранд никак не отреагировал на это имя. - Возьми его! - рявкнул Бе'лал, выбросив руку вперед и указывая на меч позади Ранда. - Когда-то мы бок о бок скакали на войну, и ради этого я дарую тебе шанс. Ничтожный шанс спасти себя, возможность спасти тех трех, которых я намерен превратить в своих ручных зверушек. Возьми меч, деревенщина! Может, этого хватит, чтобы помочь тебе выжить. Ранд рассмеялся: - Думаешь, меня так легко испугать. Отрекшийся? Сам Ба'алзамон на меня охотился. И по-твоему, теперь я перед тобой струшу? Унизиться перед Отрекшимся, когда отказался встать на колени перед Темным? Открыто, в лицо, отвергнув его? - Значит, ты так думаешь? - тихо произнес Бе'лал. - Тогда ты и вправду ничего не знаешь. - Внезапно в его руке возник меч - меч с клинком из черного огня. - Возьми его! Возьми Калландор! Три тысячи лет, пока я пребывал в заточении, он ждал здесь. Ждал тебя. Один из наиболее мощных са'ангриалов, какие мы когда-либо изготовили. Возьми его и защищайся, если сумеешь! Бе'лал двинулся к Ранду, словно намереваясь погнать юношу к Калландору, но Ранд поднял руки. Его наполнила саидин - сладкий бурный поток Силы, тошнотворная мерзость пятна порчи. И через миг Ранд держал в руке меч из красного пламени, меч со знаком в виде цапли на огненном клинке. Ранд двигался так, как его учил Лан, будто танцуя, в едином ритме сменяя стойки. "Рассечение шелка". "Поток сбегает с холма". "Ветер и дождь". Рассыпая вихри искр и оглушительно взревев, будто раскаленным добела металлом, черноогненный клинок столкнулся с клинком красного пламени. Ранд плавно отступил в защитную стойку, стараясь не выдать вдруг охватившей его неуверенности. На черном клинке тоже стояла цапля, птица-клеймо была совсем темной, почти невидимой на черном фоне. Однажды Ранд уже бился с человеком, на стальном клинке которого был знак в виде цапли, и в той схватке юноша едва остался жив. Он знал, что сам не имеет никакого права на эмблему мастера, изготовившего клинок. Просто этот знак был на мече, который дал ему отец, и, думая об оружии у себя в руке, он думал именно о том мече. Однажды Ранд уже принимал объятия смерти - как учил Страж, но сейчас он понимал: на этот раз его смерть будет окончательной. Бе'лал владел мечом куда лучше. Он был сильнее. Быстрее. Подлинный мастер клинка. Забавляющийся Отрекшийся смеялся, издевался, стремительными взмахами рассекая воздух по бокам от Ранда. Черное пламя ревело, словно свист клинка прибавлял ему мощи. - А когда-то ты был несравненным фехтовальщиком, Льюс Тэрин, - насмешливо заметил Бе'лал. - Помнишь, как нам попались эти занятные штуки, называемые мечами, и ради потехи мы учились ими убивать? Ведь так поступали некогда люди? И об этом писано в древних манускриптах. Ты не помнишь ни одной из тех отчаянных битв? Ни одного из наших страшных поражений? Нет, разумеется, не помнишь! Ты ничего не помнишь, верно? На этот раз ты мало выучился. На этот раз, Льюс Тэрин, я тебя убью. - Насмешка в голосе Бе'лала стала еще более ядовитой. - Может, если возьмешь Калландор, сумеешь ненадолго продлить свою жизнь! Очень ненадолго. Бе'лал наступал медленно, словно давая Ранду время на одно: повернуться и броситься к Калландору, схватить его, Меч-Которого-Нельзя-Коснуться. Но сомнение, вцепившись мертвой хваткой, продолжало глодать Ранда. К Калландору может прикоснуться лишь Возрожденный Дракон. Ранд позволил провозгласить себя Драконом, на то имелась тысяча причин, ему не оставили тогда выбора. Но был ли он воистину Возрожденным Драконом? Если он устремится к Калландору наяву, а не во сне, не наткнется ли его рука на невидимую преграду и не поразит ли Бе'лал в тот же миг его в спину? Ранд встретил Отрекшегося тем мечом, который он знал, - с огненным клинком, сотворенным саидин. И он отступал. "Падающий лист" упал на "Промокший шелк". "Кот, танцующий на стене" встретился с "Кабаном, несущимся с холма". На "Реке, что подмывает берег" Ранд едва не поплатился головой, ему пришлось совсем неизящно упасть на бок, и черное пламя облизало его волосы. Ранд в последний миг успел перекатиться на ноги, и на него обрушился "Камнепад с горы". Методично и неумолимо Бе'лал оттеснял Ранда по спирали, которая неуклонно свивалась к Калландору. Среди колонн метались крики, стоны, лязг стали, но слуха Ранда они не затрагивали. Однако Ранд с Бе'лалом были уже не одни в Сердце Твердыни. Люди в кирасах и шлемах с кованым околышем мечами оборонялись против смахивающих на тени фигур со скрытыми за вуалями лицами, эти бойцы стремительно передвигались среди колонн, нанося удары короткими копьями. Группа солдат сплотилась в сомкнутый строй; вылетающие из темноты стрелы били им в открытые горла, в незащищенные лица, и они гибли, оставляя бреши в шеренге. Ранд едва ли замечал кипевшее вокруг сражение, даже когда бойцы замертво падали в двух шагах от него. Его собственная битва была отчаянной, безнадежной и требовала от него всего внимания, всех сил. Бок сделался тепло-влажным. Открылась старая рана. Внезапно Ранд споткнулся, заметив мертвеца у ног, только когда уже растянулся на каменном полу, и упал спиной на свой футляр с флейтой. Осклабившись, Бе'лал воздел свой черноогненный меч: - Возьми его! Возьми Калландор и защищайся! Возьми его, не то я зарублю тебя прямо сейчас! Если откажешься его взять, я тебя убью! - Нет! Даже Бе'лал вздрогнул от повелительного женского голоса. Отрекшийся отступил от огненной дуги Рандова меча и повернул голову, смерив хмурым взглядом появившуюся Морейн. Она быстрым шагом миновала побоище, неотрывно глядя на Бе'лала и словно не слыша, как вопиет вокруг смерть. - Я считал, женщина, что с тобой давно разделались. Неважно. Ты всего лишь досадная помеха. Надоедливая муха. Мошка-кусименя. Ладно, посажу тебя в клетку вместе с прочими и научу служить Тени всеми твоими хилыми силенками, - закончил он с презрительным смешком и поднял левую руку. Пока он говорил, Морейн не остановилась и даже не замедлила шага. Айз Седай отделяло от Отрекшегося не более тридцати шагов, когда он двинул рукой, но и она подняла обе руки. По лицу Отрекшегося промелькнуло секундное удивление, он успел еще вскрикнуть: - Нет! А затем с ладоней Айз Седай, пылая горячее солнца, сорвалась стрела белого огня - ослепительный хлыст, разметавший окружающие тени. Но прежде Бе'лал превратился в сгусток мерцающих пылинок, они оттанцевали в сиянии краткий, короче удара сердца, миг, и еще не стих его вопль, как тускнеющие крапинки испарились. В зале, едва пропала световая стрела, воцарилось безмолвие, тишина, нарушаемая лишь стонами раненых. Сражение вмиг оборвалось, бойцы в вуалях и воины в кирасах застыли на месте, замерли, будто оглушенные. - Но в одном он был совершенно прав, - произнесла Морейн холодно и невозмутимо, словно стояла на тихом лугу. - Ты должен взять Калландор. Ради него он собирался убить тебя, но это твое неотъемлемое право. Было бы много лучше, если б ты знал больше, прежде чем твоя рука ляжет на рукоять, однако случилось так, что явился ты сейчас. Времени на учение нет. Возьми его. Ранд. Кнут из черных молний обвился вокруг нее. Морейн закричала, а темная плеть приподняла ее и отшвырнула в сторону. Женщина, точно мешок, скользнула по полу и неподвижно застыла у подножия колонны. Ранд поднял взгляд - туда, откуда пала молния. Верхушки колонн объяла еще более глубокая тень, там сгустился мрак, от которого прочие тени зала казались летним полднем, и оттуда на Ранда тяжело и недобро взирали два огненных глаза. Медленно опускаясь, тень обретала облик Ба'алзамона, облаченного в мертвенно-черное одеяние, напоминавшее черный плащ Мурддраала. Но эта фигура не была столь мрачной, столь ужасающе темной, как облепившая ее тень. Ба'алзамон висел в двух спанах над полом, обжигая Ранда взглядом, в котором полыхали ярость и ненависть. - Дважды в этой жизни я предлагал тебе возможность служить мне живым. - Во рту у него дергались и прыгали языки пламени, и каждое слово он изрыгал с ревом плавильной печи. - Дважды ты отказывался и один раз ранил меня. Но отныне ты будешь служить Повелителю Могил после смерти. Умри, Льюс Тэрин Убийца Родичей. Умри, Ранд ал'Тор. Пора тебе умереть! Я забираю твою душу! Ба'алзамон вытянул вперед руку, и Ранд вскочил на ноги и отчаянным рывком бросил себя к Калландору, все так же сверкающему и полыхающему в центре зала.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51