Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Исправление повесы

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Джордж Кэтрин / Исправление повесы - Чтение (стр. 6)
Автор: Джордж Кэтрин
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


Как и тогда, Лауря отреагировала на эту неуклюжесть с таким пылом, что Адам сорвал с себя свою одежду и прижал ее обнаженное тело к себе; соприкосновение было как взрыв, он даже задохнулся. Мускулистая мужская угловатость и мягкая женственная округлость приникли друг к другу так неотвратимо точно, что бедра Лаури раздвинулись сами собой, а Адам издал звук, похожий на стон, поцелуи его стали неистовее и отчаяннее, все усиливаясь и доводя ее до высшей точки желания. И наконец, побежденный необоримой силой, превосходящей их самих, он приник губами к ее шее, и их тела слились столь гармонично, что здесь, в солнечный воскресный полдень, высоко над Темзой, свершилось чудо — и для Адама, со всей его опытностью, и для Лаури, напрочь лишенной таковой, это было так близко к совершенству, как два человеческих существа только могут мечтать.

Глава 7

Уже был близок рассвет, когда Адам подвез Лаури к дому в Сент-Джонз-Вуде.

— Как я рада, что такая позднотища, — полусонным голосом пробормотала Лаури. — Не хотела бы сейчас увидеться с Сарой и Рупертом — и вообще ни с кем на свете.

Адам ласково погладил ее по колену.

— Почему?

— Потому что я не могу отделаться от ощущения, что все, что случилось, написано у меня на лице, Адам Хокридж. Саре достаточно одного взгляда, чтобы понять, как я провела большую часть воскресенья.

Он бросил на нее пытливый взгляд.

— Сожаления, Лаури?

На минуту она задумалась.

— Теоретически, полагаю, должны бы быть. Но их нет. Во всяком случае, теперь я хотя бы знаю, из-за чего женщины с ума сходят. Я даже не думала, что такое возможно.

— Я тоже. — Под ее недоверчивым взглядом улыбка у него вышла немного кривая. — Правда, Лаури, честное слово. У меня было много женщин — я не отрицаю. Но до сего дня я считал любовь чем-то наподобие вкусного обеда или прекрасного вина. А с тобой все по-другому. Да ты и сама знаешь.

— Действительно, все было по-другому и для меня, — согласно кивнула Лаури. — Но мой предыдущий опыт был настолько неудачен, что мне бы и половины хватило.

— Премного благодарен! — Его рука грубо сжала ее колено. — Кто он был?

— Какой смысл называть? Ты его не знаешь. Да и вся история кончилась, не успев начаться, стоило мне узнать, что он женат.

Адам остановил машину около калитки.

— Я зайду к тебе, — резко сказал он, помогая ей выбраться из машины.

Лаури бросила на него удивленный взгляд и побежала вверх по лестнице в свою квартирку. Как только они переступили порог, Адам обнял ее и начал целовать и целовал до тех пор, пока у обоих сердца не забились с неимоверной силой.

— Понимаю, что это совершенно нелогично, — процедил Адам сквозь зубы, — но после того, что произошло сегодня, мне невыносима мысль о другом, бывшем или настоящем. Я ни с кем не хочу тебя делить, Лаури.

— Это обоюдно? — спросила Лаури.

— Конечно, обоюдно, — отрезал он. — Правила игры! — У него потемнели глаза. — И что это в тебе такое? Я хочу тебя снова. Прямо сейчас.

Лаури посмотрела ему в глаза, дыхание ее участилось, кровь прихлынула к лицу, когда он притянул ее к себе и снова начал целовать в лицо и ниже, в шею. Наконец из последних сил она оттолкнула его.

— Адам, мне надо передохнуть. Все это немного неожиданно.

— Неожиданно! — он хохотнул. — Я же предупреждал тебя несколько дней назад. Их взгляды встретились.

— Значит, завтрак у тебя был частью задуманного плана?

В глазах Адама неудержимо плясали искорки.

— Ну конечно. Мысли о том, как завлечь тебя в постель, не давали мне спать по ночам.

Взгляд Лаури заметно смягчился от такой прямоты.

— Я и сама должна признаться в своих тайных девических грезах, — слегка улыбнулась она. — Хотя, говоря откровенно, они не идут ни в малейшее сравнение с реальностью. Теперь я понимаю, почему девицы без ума от тебя.

Он схватил ее за плечи и потряс.

— Перестань опошлять, Лаури. Ничего подобного до сих пор не бывало. И даже не могу объяснить, в чем тут дело. Если на то пошло, то по обычным меркам ты не такая уж красивая и фигура у тебя не сногсшибательная…

— Как у других, — язвительно закончила она за него.

— Да прекратишь ты наконец носиться с этими другими? Просто верь мне, когда я говорю, что то, что было между нами, нечто редкостное и прекрасное. Для меня, во всяком случае, — сердито оборвал он себя и оттолкнул ее.

Лаури притянула его к себе, обхватив рукой за шею.

— И для меня — ты это сам знаешь. Адам поцеловал ее долгим поцелуем, затем с явной неохотой разжал объятия.

— Пора дать тебе лечь в постель, — сказал он, гладя ее по щеке.

— Я, наверное, не засну. — Она двусмысленно улыбнулась. — Слишком много времени я сегодня провела в постели.

Сон скоро переместился в конец списка важнейших дел Лаури, потому что Адам требовал, чтобы они проводили вместе все свободное время; он не скрывал, что, как только он возглавит фирму, личного времени у него больше не будет.

— Видеться мы, разумеется, будем как можно чаще, — уверял он ее, — но уже только по уик-эндам, пока я буду входить в дела. Ну, а пока что, — одарил он ее такой улыбкой, от которой сердце у нее перевернулось, — я хочу видеть тебя непрерывно. Начнем прямо сейчас.

— Что значит; долой одежду и в постель, так? — насмешливо откликнулась Лаури и вскрикнула, оттого что он схватил ее и одним движением расстегнул молнию на ее платье.

— Именно так, — подтвердил он, и они со смехом упали на широкую постель.

Сара и Руперт были явно обеспокоены, что не укрылось от Лаури, но со свойственным им тактом старались не вмешиваться, и за это Лаури уважала их еще больше, о чем и сказала Саре, когда та забежала как-то утром к ней с дымящимся блюдом паштета на ланч.

— Чем бы вы там ни занимались с Адамом, — строго заявила Сара, — есть вам, видно, некогда. Ты худеешь не по дням, а по часам. Одни глаза остались. Ты что, вообще не спишь?

— Как только выдается минутка… — Лаури запнулась и залилась краской.

— Ну, ешь, пока горячий, — вздохнула Сара. — А я приготовлю кофе. — Вскоре она вернулась с двумя чашками и, присев на подлокотник диванчика, смотрела на Лаури, пока та ела. — Стало быть, не продержалась.

— Нет, — Лаури смело встретила вопрошающий взгляд ее красивых глаз. — Что, боюсь, и так видно.

— Если уж ты сама заговорила, голубушка, то да, — Сара помешкала. — Твой отец в курсе?

— Я сказала ему, что у меня есть друг.

— Ты так называешь Адама? Лаури криво усмехнулась.

— Отец вряд ли будет счастлив, если я назову его любовником. Это, знаешь ли, звучит слишком сильно.

— Но вполне соответствует положению дел. Ты по уши влюблена, как я вижу, да?

— Ты и сама знаешь, что да. А если честно, то с того самого момента, как первый раз увидела его.

— В таком случае просто чудо, что ты так долго держалась. — Сара внимательно изучала свои ногти. — А он?

Лаури поколебалась. — Я не перестаю удивляться, что он тут же старается залучить меня в постель, как только мы встречаемся, если ты это хочешь узнать. Но и не в постели нам вдвоем очень хорошо. С Адамом не соскучишься. Он прелесть. Однако дальше этого все для меня такой же туман, как и для тебя.

— Руперт сходит с ума, словно он твой папенька, представляешь?

— Ужасно мило с его стороны. Но скажи ему, чтобы не беспокоился. Я с самого начала знала, что делаю.

Сара поднялась.

— Во всяком случае, помни, что, если мы понадобимся, мы здесь. В любое время.

— Спасибо, Сара, — улыбнулась Лаури. — Кстати, Адам предлагает взять Эмили с Домиником к себе в воскресенье утром поплавать и потом где-нибудь позавтракать.

— Что означает первый попавшийся бар, — сказала Сара, явно довольная. — Как это мило со стороны Адама, учитывая, что в данных обстоятельствах ему дорога каждая минута!

А потом Лаури умудрилась чем-то отравиться и провалялась пару дней в постели, лишившись возможности видеться с Адамом. Мучась от болезни и антибиотиков, которыми пичкали ее, Лаури лишний раз убедилась в преданности Сары, которая безотказно ухаживала за ней, удалив Руперта и детей на время ее болезни и выздоровления.

Адаму разрешили явиться только после того, как Лаури убедилась, что ее больше не рвет, но явился он с цветами, книгами и в неколебимой уверенности, что ей для полного выздоровления нужен свежий воздух.

— У моих стариков есть домик в нескольких милях от Херефорда, — поделился он с ней своими планами. — В конце недели я отвезу тебя туда. Там тишина, покой и ни одной живой души. — Он присел на краешек кровати и улыбнулся ей. — Я тоже страдаю. Я не обнимал тебя целую вечность.

— Не думаю, что ты получишь удовольствие.

Посмотри, на что я похожа, — сказала она, и ее побледневшее личико слегка зарумянилось.

— Ерунда! — В подтверждение своих слов Адам привлек ее к себе и страстно поцеловал. — Я приеду за тобой в пятницу днем.

Согласившись на его предложение, Лаури заметно пошла на поправку. Она объясняла это тем, что перспектива провести уик-энд с Адамом подействовала лучше всяких лекарств.

Родительский домик находился вдали от жилых мест; туда вела полузаброшенная дорога, по которой они проехали мимо нескольких редких жилиш. а затем углубились в пустошь, где на мили вокруг действительно не было ни одной живой души.

— Здесь нам никто не помешает, — проговорил Адам, ведя машину по заросшему парку к дому, откуда открывался дивный вид на долину. — Мы с Питером любили бывать здесь. Он был намного старше меня, но позволял мне бродить с ним по пустоши, ходить стрелять кроликов, собирать хмель в сентябре. А иногда мы убегали из дома и ночью и часами лежали, ждали, когда мимо пробежит семейство барсуков.

Лаури обвела окрестности восхищенным взглядом и затем с горячностью протянула руки к Адаму.

— Невероятно. Спасибо, милый, что привез меня сюда.

Он крепко обнял ее, поцеловал, но тут же отстранился с решительным видом:

— Сначала ужин, затем пораньше в постель. Ты, должно быть, утомилась.

— Я ни капли не утомилась, но мысль о том, чтобы пораньше в постель, звучит соблазнительно. — Она игриво посмотрела ему в глаза.

— Если будешь так улыбаться, окажешься в постели еще раньше, — предостерег он ее со смехом. — Пойдем, поможешь мне приготовить ужин.

Позже, когда они лежали рядом в кровати, обессиленные любовью, особенно бурной после долгого воздержания, Лаури всем существом наслаждалась необычайной после Лондона тишиной, задумчиво всматриваясь в темноту, которая здесь, вдали от городских огней, была более осязаемой и плотной. Это место будто создано для медового месяца. Несмотря на все сомнения, она твердо знала, что хотела бы принадлежать Адаму всю свою жизнь, но, чувствовал ли он то же самое, сказать было трудно. Он любил ее так, словно она была пищей, по которой он изголодался, болтал о всякой всячине, смеялся и осыпал ее экстравагантными комплиментами. Но никогда даже слова не было про любовь. Лаури придвинулась к Адаму и поклялась горячей клятвой так или иначе убедить его, что брак их взаимная судьба.

Желание Лаури сбылось, но, как это бывает, совсем не в том виде, в каком она хотела бы. После двухнедельной паники она в тайне ото всех купила прибор для проверки беременности, впав в еще большую панику из-за результатов, и, полная дурных предчувствий, в одну из пятниц вечером поехала к Адаму на квартиру. Адам сам выглядел ужасно, совсем спал с лица, под глазами темные круги, словно на него разом навалились все его годы, которыми она частенько дразнила его. Она даже хотела было уйти и подождать более благоприятного момента, но, боясь, что такового не представится, обрушила на него новость прямо с порога, как только он закрыл за ней дверь.

— Что? — переспросил в недоумении Адам, и глаза его превратились в узенькие щелки.

— Я беременна, — твердо повторила Лаури.

— Как?

— Обычным путем, Адам. С твоей помощью, — добавила она, и вдруг ей стало зябко.

Он принялся мерить шагами комнату из угла в угол, как тигр в клетке.

— Должно быть, забыла принять таблетки, — бросил он.

— Нет, не забыла. — Глаза ее вспыхнули. — Я принимаю их, как святое причастие, всегда. Но у меня было отравление. Я принимала антибиотики, и на этот раз таблетки не сработали. Они не всесильны.

Адам, окаменев, уставился на Лаури и молчал так долго, что Лаури пробрал озноб, хотя вечер был теплым.

— Ты меня не обманываешь, Лаури? — наконец с расстановкой выговорил он. — Или, не приведи Бог, специально подстроила это «несчастье», чтоб загнать меня в ловушку?

Внутри у нее все опустилось. В комнате снова повисла тягостная тишина; наконец она выговорила бесцветным, глухим голосом:

— Нет, ничего я не подстраивала. Я лучше пойду. — Она обернулась в поисках своей сумки.

— Не глупи, — остановил он ее резко; он вдруг показался ей чужим, мрачным человеком, а не веселым, легкомысленным Адамом, которого она любила. — Мы что-нибудь придумаем.

Лаури покачала головой, не глядя на него.

— Нет. Не придумаем. Только что ты ясно дал понять, что это я виновата. Значит, что-то придумывать придется мне, а не тебе. — Так и не посмотрев на Адама, она направилась к двери, но его рука тяжело легла ей на плечо, не давая уйти.

— Лаури, подожди, — в голосе его послышались примирительные нотки. — Прости, что я так сказал, но пойми, какой это для меня удар. Давай все спокойно обсудим и поищем выход.

— Выход? — переспросила она его таким ледяным голосом, что Адам покраснел от злости.

— Да, выход, — резко повторил он и силой усадил ее в кресло.

— Если ты имеешь в виду адрес замечательной частной клиники, то не беспокойся, — отрезала она. — Может, твоим женщинам это подходит, но не мне.

— Ни одна из так называемых «моих» женщин никогда не ставила меня в такое положение, — злобно парировал он, побелев от гнева.

— Со мной это тоже впервые! Думаешь, я очень довольна? — Она вскочила с кресла, но Адам грубо толкнул ее обратно, но тут же осекся, закусил губу и запустил пальцы в шевелюру:

— Прости, я не подумал.

— Раньше надо было думать, — огрызнулась Лаури. — Мне тоже не мешало бы немного подумать, и ничего такого не произошло бы.

— Не глупи. Это произошло, и с этим что-то надо делать, — настаивал Адам.

— Прежде всего, — холодно начала Лаури, — позволь довести до твоего сведения две вещи: я намерена иметь ребенка и растить его, — она сделала величественный жест. — А теперь слово за тобой.

Адам воззрился на нее негодующе:

— Ах вот оно что! Ультиматум, — он передернул плечами. — Отлично. У меня нет выбора. Мы женимся.

— О, ради Бога, — язвительно пропела Лаури. — Только без театральных представлений. Ты с самого начала дал ясно понять, что в гробу видал брак и семью. К тому же, Адам, вынужденные браки вышли из моды. Пожалуйста, не беспокойся. Я сама разберусь.

— А теперь кто начинает театральные представления? Ты снова глупишь, Лаури. Другого выхода нет. Я устрою скромную свадьбу как можно скорее…

— Покрыть мой позор? — насмешливо воскликнула Лаури. — Опомнись, Адам. Времена изменились.

Адам стиснул зубы.

— Да совсем не то! Я имел в виду сделать это до того, как произойдут перемены в «Хок Электронике» и у меня не будет времени…

— Ах да, «Хок Электронике» — твой настоящий ребенок. — Лаури долго смотрела под ноги; голова ее лихорадочно работала. — Ладно, — наконец вымолвила она, — но с одним условием.

Он раздраженно посмотрел на нее.

— Ну, что еще?

— Все это, в том числе бракосочетание, мы держим в тайне, пока оно не произойдет. Затем общественности сообщается, что скоропалительный брак мы совершаем, чтобы заключить узы прежде, чем ты взвалишь на свои плечи фирму, как ты и говорил. Но о ребенке ни слова, пока это не будет абсолютно необходимо.

Адам с неудовольствием прервал ее:

— Но это не та тайна, которую удастся хранить долго, Лаури.

— Достаточно, чтобы дать мне — и тебе — передышку, время свыкнуться с мыслью, — твердо объяснила Лаури, вставая. — А теперь мне действительно надо идти.

Глаза Адама потеплели впервые с того момента, как она огорошила его новостью.

— Зачем? У тебя усталый вид. А я-то думал, ты останешься на ночь.

Она состроила гримасу.

— Не очень удачная мысль. Учитывая обстоятельства.

— Я могу спать на софе, если хочешь, — предложил он.

Лаури смотрела на него и диву давалась, как это человек с репутацией завзятого сердцееда не понимает, что больше всего на свете ей сейчас хочется, чтобы он лег с ней и всю ночь не выпускал из своих объятий. Вот уж о чем она действительно не мечтала, так это провести ночь в его кровати одной, в то время как он будет спать на софе.

— Нет уж, спасибо. Я только вызову такси…

— Да не будь глупой. Я отвезу тебя, — возмутился он.

— Если ты еще раз назовешь меня глупой, я ударю тебя, так что перестань! — взорвалась она вне себя от того, что он не настоял, чтобы она осталась.

— Перестану, когда ты перестанешь нести всякую чушь! — Он схватил ее за руку и повел к дверям. — Я отвезу тебя домой, хочешь ты того или не хочешь.

Впоследствии Лаури не могла без содроганий вспоминать о том времени. С первого же момента, когда она принесла неприятную новость, Адама словно подменили: из веселого неутомимого любовника он превратился в потерявшего всякое чувство юмора деловитого незнакомца, беспрерывно осуждавшего ее требование соблюдения секретности, как заскок и досадную бессмыслицу.

— Но я все равно настаиваю, — упрямо гнула свое Лаури. — Мы со всем этим разберемся, пока твои родители будут в кругосветном путешествии.

— Твой отец не в кругосветном путешествии, — раздраженно напомнил Адам. — Не будет ли он несколько поражен, когда ты в конце концов представишь меня как свершившийся факт?

— У папы по горло своих забот, — не задумываясь отвечала Лаури. — Холли не совсем здорова. Не хватало им еще и чужих проблем.

Адам холодно смерил ее взглядом.

— Надеюсь, ты скажешь ему в нужное время, что это была не моя идея?

— Не беспокойся. Всю вину я возьму на себя, — в ее взгляде сквозило презрение. — Я объясню ему, что ты здесь вообще ни при чем.

Отношения их совершенно изменились, и подчас Лаури трудно было представить, что еще совсем недавно ей было хорошо с Адамом, не говоря уже о том, что он был по уши в нее влюблен. Чтобы скрыть эту перемену от Сары и Руперта, она попросила Адама не появляться у них некоторое время.

— Будем встречаться пока что на нейтральной территории, а там посмотрим, — твердо потребовала она. — Можно в ресторанах.

— Пустая трата денег, — Адам мрачно смотрел на нетронутые блюда. — Ты же ни крошки не съела. Можно было остаться дома и съесть по сэндвичу — и деньги сэкономили бы.

— Может, нам вообще до венчанья не встречаться? — с каменным лицом предложила Лаури.

— Не будь… — Адам вовремя остановился. — Послушай, Лаури, почему бы тебе не вернуться ко мне? Даю слово, я к тебе пальцем не притронусь, пока мы не поженимся, если это тебя беспокоит.

Какими же идиотами могут быть мужчины, с горечью думала Лаури. Явное нежелание Адама прикоснуться к ней было главной причиной, по которой она не хотела оставаться в его холостяцкой квартире. Весть о его грядущем отцовстве свалилась на него как снег на голову и была для его пресловутого либидо, как она понимала, поцелуем смерти. Правда, он с бесстрастным видом поцеловал ее на прощание, но это был, скорее, машинальный жест, недостойный называться лаской. По мере приближения дня бракосочетания они виделись все реже и реже.

— Хотелось бы заранее сделать как можно больше, — говорил в оправдание Адам. — Ты же знаешь, родители уезжают через неделю. И раз уж мы заговорили о них, я продолжаю считать, что тебе надо встретиться с ними до отъезда.

— Нет, — Лаури была непоколебима. — Сделаем это после их возвращения.

Как-то вечером незадолго до дня тайного венчания Сара застала Лаури в слезах и мало-помалу вытянула из нее всю историю, а затем потащила ее в дом, чтобы она повторила все Руперту. Лаури проговорила с ними почти до рассвета, счастливая, что может наконец хоть с кем-то поделиться, и считая, что они имеют право знать истину. Она была так благодарна им за то, что они приняли все близко к сердцу и вновь заверили, что у них она всегда может найти помощь и поддержку. Потом они проводили Лаури через ночной сад до ее жилища.

День свадьбы обещал быть ясным и солнечным, о чем любая невеста могла бы только мечтать. Лаури взглянула на небо, криво улыбнулась, приняла ванну, помыла волосы и тщательно просушила их, на что уходило теперь больше времени, потому что они заметно подросли. Не меньше времени понадобилось, чтобы подкраситься, затем она выбрала нужное платье, побросала необходимые вещички в ожидавшую у двери сумку. После всех этих приготовлений она отправилась в дом Клэров, попрощалась с Сарой и Рупертом, обняла Эмили, радуясь в глубине души, что Доминик играет в крикет и не будет лишний раз расстраиваться, видя ее в слезах.

Когда такси прибыло, она была уже готова и ждала; слезы высохли, и никаких следов волнения на лице не было видно. В последний раз попрощавшись, она села в машину, помахала всем, когда такси тронулось, затем откинулась на спинку сиденья и стала смотреть вперед, всем сердцем чувствуя, что одна глава из ее жизни действительно закончилась. Она вовсе не хотела, чтобы Саре и Руперту пришлось расхлебывать все за нее, но Руперт был тверд как скала. Когда Адам Хокридж в бешенстве ворвался в дом, — а как могло быть иначе? — он не только увидел, что птичка улетела, но ему пришлось иметь дело с Рупертом Клэром.

Лаури смотрела в окошко и не испытывала никаких угрызений совести за то, что поставила Адама в трудное положение. Напротив, в глубине души она испытывала примитивное удовольствие при мысли, что Адам носится из утла в угол в ожидании невесты, которая никогда не приедет. Поделом ему, со злостью думала она. Кто сказал, что месть не сладка? Перед ее внутренним взором представала картина, как он лихорадочно сует монеты в автомат, пытаясь дозвониться до нее, затем несется как безумец на машине в Сент-Джонз-Вуд и получает лаконичное письмо, которое передает ему поджидающий его Руперт.

«Дорогой Адам!

Ты спасен. Моя беременность оказалась ложной тревогой. Объясняй ее паникой или ошибкой прибора. Как бы то ни было, в тайном браке нет необходимости. Впрочем, не я настаивала на нем. Ты из боязни, очевидно, что это очернит твой имидж и будет воспринято как уклонение от ответственности. А ее у тебя теперь будет по горло, так что можешь порадоваться, что хоть одной заботой меньше. Тем более такого рода.

Это не извинение за то, что ты напрасно простоял перед конторой по регистрации браков. Боже упаси! Я все сделала сознательно — жалкий жест возмездия. Ты не был добр ко мне, Адам. А потом и вовсе стал чужим. И такого тебя я больше знать не желаю.

Глава 8

Со вздохом облегчения Лаури заперла дверь в магазин, потянулась всем телом и сбежала по лестнице.

— Все в порядке, Дженни?

— Нормально, — послышалось в ответ, — решила немного прибраться.

— Можешь несколько минут подождать, пока я слетаю в супермаркет? Сегодня в обед было столько дел, что я ничего из провизии не успела купить.

— Да, поезжайте, босс. Мы здесь внизу веселимся от души. Мне спешить некуда.

— Отлично. Я недолго.

Лаури вышла из магазина, быстрым хозяйским взглядом окинула витрину, мысленно прикинула, что стоило бы в ней изменить, затем села в машину и быстро поехала по забитому в час пик Пеннингтону. Бросив взгляд на часы, она прикинула: пять минут до супермаркета, пять на парковку и еще пять на обратный путь; вдруг она вскрикнула и резко нажала на тормоз, потому что зад едущей впереди машины внезапно вырос перед самым ветровым стеклом. Но избежать столкновения не успела. Последовал скрежещущий звук удара, ее бросило вперед, благо ремни удержали. Под аккомпанемент гудков из передней машины вылез человек и стал осматривать повреждение, не обращая внимания на возникшую из-за них пробку.

Застонав от ужаса, Лаури торопливо расстегнула ремни и, выскочив наружу, увидела, что врезалась в огромную, страшно дорогую по виду машину. Склонившийся над своей собственностью мужчина выпрямился и повернулся в ее сторону; рассерженное лицо его, освещенное уличным светом, обратилось на Лаури, и кровь прихлынула к ее лицу, а затем отхлынула столь же внезапно, так что ей стало дурно, и она, потрясенная, прислонилась к своей машине.

— Что за игры такие, черт побери? — набросился он на нее в сердцах. — Вы что, на светофор не смотрите, что ли? — Подойдя к Лаури, он вдруг остановился как вкопанный и, прищурившись, с изумлением уставился на нее. Целую вечность, не отрываясь, он смотрел на нее, потом тряхнул головой, словно не веря своим глазам. — Господи, да это ты, Лаури? Глазам своим не верю, Лаури Морган, чтоб мне провалиться!

Не успела она вымолвить слово, как на сцену явилась пара полицейских: один стал пропускать застрявшие машины, другой принялся допрашивать Адама Хокриджа о происшествии.

— Пустячное дело, сэр, — быстро проговорил Адам. — Мы едем вместе. Леди ехала за мной, я притормозил чересчур резко. Моя вина.

При осмотре выяснилось, что машина Адама совершенно не повреждена, чего нельзя было сказать о неказистой малолитражке Лаури: ехать на ней дальше было невозможно.

— Я позвоню к себе в гараж, — торопливо заговорила Лаури. — За ней приедут.

— Можно оставить ее здесь, сэр? — спросил у полицейского Адам. — А я подвезу леди.

Через минуту с помощью полиции машину Лаури отбуксировали на боковую улочку, чтобы ее потом забрали; она позвонила в гараж из машины Адама и сидела рядом с водительским местом в его «даймлере», пытаясь принести запоздалые извинения товарищу по несчастью, неприязненная аура вокруг которого сейчас, когда они остались одни, стала почти осязаемой.

— Прошу прощения, — сказала она, когда машина тронулась. — Я дико торопилась в магазин. Не успела вовремя остановиться.

— Не могу ответить тем же, — холодно парировал он. — Я никогда не сомневался, что рано или поздно столкнусь с тобой, но не думал, что так буквально.

— Я дам тебе адрес моего страхового агентства…

— Незачем. Не буду же я тебя преследовать за царапину на бампере и разбитую фару.

— Спасибо. Ты очень добр.

— Добр? — в ярости крикнул он. — Да я потрясающе великодушен для обманутого жениха, если ты это имеешь в виду.

— Нет, я не об этом, — она откинулась назад, раскаяния как не бывало. — Я о том, что виновата в данном инциденте.

— С моей точки зрения, ты виновата кое в чем гораздо более важном.

Лаури уже была по горло сыта. Она махнула рукой на автостоянку.

— Остановись здесь, пожалуйста. Дальше я доберусь сама.

— Если ты надеешься снова исчезнуть, выбрось это из головы, — выпалил Адам. — Я пойду с тобой, потом отвезу тебя домой. Я с тебя глаз не спущу, пока не узнаю, где ты живешь.

Лаури глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Лучше бы ты этого не делал.

Он окинул ее холодным пристальным взглядом.

— Надо так понимать, что есть кто-то, кто был бы недоволен, если ты приведешь с собой незнакомого мужчину?

— Да, есть, — подтвердила она. — Можешь высадить меня здесь. Спасибо, что подвез. Еще раз извини, что столкнулась с тобой.

— Я остановлюсь здесь на минуту, но так просто ты не уйдешь, — мускулистая рука схватила ее за запястье. Лаури бросила взгляд на руку, затем с некоторым высокомерием посмотрела на Адама и вся сжалась, увидев злобный оскал. — Не так быстро, — несколько мягче сказал он. — Я все же жду некоторых объяснений. Ты причинила мне немалый ущерб, Лаури Морган. Пришло время платить по счетам.

Она сжала челюсти.

— Основной ущерб был нанесен твоему самолюбию, Адам, а поскольку — это совершенно очевидно — оно пребывает в полном здравии, я не чувствую ни малейшей обязанности вообще что-либо объяснять тебе.

Он не торопясь оглядел ее с ног до головы.

— Ты изменилась, Лаури.

— Хочешь сказать, повзрослела, — откликнулась она. — Я уже не та легкоранимая глупая девчонка, которую ты знал, Адам Хокридж. Прошло меньше двух лет, с тех пор как ты видел меня в последний раз, но, кажется, прошла целая жизнь.

Они пристально смотрели друг на друга с нескрываемой враждебностью, каждый мысленно составлял список перемен, произошедших с ними за это время.

В счастливые дни их любви Адам выглядел моложе своих лет. Сейчас ему можно было дать больше его тридцати четырех. Ответственность и власть наложили отпечаток на знакомые привлекательные черты. Между тяжелыми, ровно прочерченными бровями пролегла вертикальная складка, в каштановых прядях то там, то здесь серебрилась седина, только глаза были такие же яркие, пытливые, живые — и холодные.

Они внимательно осматривали ее блестящие черные волосы, теперь длинные, повязанные желтым шарфиком, лицо, похудевшее, как ей было прекрасно известно, умело оттененное при помощи косметики, которой в былые дни она почти не пользовалась. Глаза Адама двинулись дальше, вниз по замшевой стильной куртке и коричневым шерстяным брюкам, заправленным в сапожки мягкой оленьей кожи, и от этого оценивающего взгляда она беспокойно заерзала. Наконец он отпустил ее руку, и Лаури с ужасом увидела время на часах на пульте управления.

— Мне надо скорее возвращаться, — обеспокоенно сказала она. — Черт с ними, с покупками. Можешь подвезти меня назад… в то место, где я работаю? Меня ждет напарница, она из-за меня не может уйти.

— Раз ты просишь.

До элегантной улочки, сплошь занятой магазинчиками, переделанными из жилых домов, выстроенных еще во времена Регентства, когда городишко был фешенебельным курортом с минеральными источниками, было рукой подать. Они проехали мимо антикварной и ювелирной лавок, мимо магазинчика, где торгуют дорогой обувью и кожаными изделиями, и по просьбе Лаури остановились у магазина с двумя витринами: в одной была красиво разложена детская одежда, в другой стояла старинная колыбелька, заваленная кружевами и лентами.

— «Малыш», — прочитал Адам вывеску. — Ты работаешь здесь?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11