Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Современный психоанализ. Теория и практика

ModernLib.Net / Елена Змановская / Современный психоанализ. Теория и практика - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Елена Змановская
Жанр:

 

 


В «Толковании сновидений» Фрейд пишет: «В сновидении играют наиболее видную роль две психические силы, из которых одна образует желания, проявляющиеся в сновидении, другая же выполняет функции цензуры и благодаря этой цензуре способствует искажению этого желания» [137. С. 160].

Сновидения, в которых прямо исполняются бессознательные желания, распространены у детей, но достаточно редко встречаются у взрослых людей. Так, если ребенок мечтает об интересном путешествии, то он непосредственно совершает его во сне. Сновидение же взрослого человека напоминает ребус, в элементах которого зашифрованы «неосознаваемые мысли». На примере собственных снов Фрейд показывает, какие разнообразные и замысловатые формы принимало его простое желание – посетить Рим.

Для анализа истинного (скрытого) значения сновидения Фрейд предложил использовать метод свободных ассоциаций. Для этого необходимо перенести внимание на детали сновидения и вспоминать все, что влечет за собой каждая из них. Всякая критика в момент рождения ассоциаций должна быть блокирована. Множество ассоциаций, пересекаясь, образуют устойчивое ядро, за которым явно угадывается бессознательное представление или неосознаваемое желание.

В «Толковании сновидений» Фрейд дает ответ на вопрос: почему люди видят сны, и приводит перечень выявленных им источников сновидений [137]: а) свежий и нейтральный материал, к которому относятся дневные впечатления, и то, что не было завершено днем, так называемые дневные остатки; б) неразрешенные в течение жизни значительные переживания, потрясения, мысли; в) инфантильный материал – детские воспоминания и желания, относительно которых память в бодрствующем состоянии оказывается бессильной; г) соматические процессы – внешние и внутренние ощущения от органов чувств (боль, голод, жажда).

В любом случае сновидение проистекает из близкого или далекого прошлого. Явное содержание сновидения преимущественно связано с последними впечатлениями – событиями предыдущего дня. Истинное же значение сновидения определяется более ранними переживаниями. Так, переживание во сне сильного страха, по мнению Фрейда, обусловлено вытесненными сексуальными желаниями, реже – физическим недугом (например, болезнью легких). Повторяющиеся сновидения чаще всего указывают на их «детское происхождение». Таким образом, во время сна происходит сложнейшая психическая работа. Дневные впечатления (дневные остатки) перерабатываются, усиливаются бессознательными желаниями и прошлыми переживаниями, «облагораживаются» цензурой и направляются в сознание в форме воспринимаемой картины. Этот процесс Фрейд назвал работой сновидения по преобразованию скрытого содержания сновидения в явное.

Сновидения непонятны сновидцу. По мнению Фрейда, это происходит вследствие того, что сновидение, «боясь» цензуры, само себя искажает. Фрейд подробно описал механизмы работы сновидения [137]:

1. В качестве первого искажающего механизма Фрейд называет сгущение, в результате которого элементы сновидения, имеющие нечто общее, предстают как единое целое. Поэтому в отличие от дневной мысли сновидение обрывочно и непоследовательно.

В этом механизме проявляется склонность людей принимать часть за целое. Например, подарок, сделанный любимым человеком, или вещь, принадлежащая ему, почитаются и лелеются, как будто они представляют собой целиком этого человека. Приснившиеся нам люди нередко соединяют черты двух или нескольких лиц в одном образе. Например, нам снится коллега по работе, но одновременно мы чувствуем, что это совсем другой человек – наш бывший одноклассник в облике нынешнего сослуживца. Фрейд называет этот феномен «коллективным образом», или «коллективной личностью». Таким образом, в сновидении смешиваются и усредняются самые разнообразные представления на основе едва уловимого сходства между ними. По мнению Фрейда, все сновидения без исключения изображают непременно самого спящего.

2. Не менее часто в сновидениях задействован такой механизм, как смещение. Он представляет собой перенос акцентов вплоть до полной переоценки всех психических ценностей. Переворачивание, превращение в противоположность – наиболее частое явление в сновидениях. При этом важное становится неважным, а какой-то скрытый элемент замещается чем-то отдаленным, то есть намеком. Например, в ситуации волнующего ожидания какого-либо важного события взрослому человеку с большой вероятностью может присниться школьный экзамен. Для иллюстрации смещения Фрейд вспоминает анекдот, где сельский кузнец совершил преступление, за которое полагается смертная казнь. Суд решил, что вина должна быть искуплена, но поскольку больше кузнецов в деревне не было и он был незаменим, а портных, напротив, было целых три, то вместо кузнеца повесили одного из них.

В то время как представления претерпевают различного рода превращения, аффекты остаются неизменными. Следовательно, полезным вопросом на пути толкования сновидения может быть такой: какие чувства породили данное сновидение или с каким чувством проснулся сновидец?

3. Третий механизм снообразования – изобразительность. Фрейд говорит о своеобразной регрессии, когда в сновидении абстрактное представление опускается на более низкий чувственный уровень. Мысли при этом искажаются тем, что переводятся преимущественно в зрительные образы. Сновидение становится похоже на серию картинок с нарушенной логической связью. Логическая связь передается с помощью одновременности. То, что снится нам одновременно, тесно связано друг с другом. Если же сюжеты идут один за другим, между такими частями существует причинно-следственная связь.

4. Еще одну возможность искажения сновидения предоставляет использование символов. Они являются способом косвенного изображения. В некоторых случаях соответствие между символом и тем, что он обозначает, очевидно, в других оно более завуалировано.

В сновидениях символы используются в ограниченном объеме. За ними скрываются: родители и прочие родственники, рождение, смерть, нагота. Для раннего Фрейда большинство символических образов носили сексуальный характер и ассоциировались с телом. Например, все удлиненные предметы, а также шляпы и галстуки символизировали мужские гениталии; напротив, полые емкости – сосуды, сумки, пещеры, дома – являлись символами женского тела; ритмичное восхождение по лестнице указывало на половой акт; король и королева изображали преимущественно родителей спящего, а принц или принцесса – его самого. Позднее Фрейд расширил понимание символики за пределы сексуальности.

Символы проявляются в сновидении в качестве так называемых безмолвных элементов; сам индивид не способен предоставить для них ассоциации. Однако Фрейд никогда не настаивал на том, что любой образ должен обязательно иметь символическое или сексуальное значение, в конце концов, «сигара может быть просто сигарой».

Фрейд первоначально избегал толкования символов, поскольку они казались ему неким шагом назад, как бы составлением сонника. Но позднее он признал, что на основе имеющегося у каждого человека бессознательного знания о связи между символом и тем, что он обозначает, могут быть выявлены скрытые отношения между вещами. «Символика, пожалуй, является самой удивительной главой учения о сновидениях. Прежде всего, поскольку символы являются устоявшимися переводами <…> они при известных обстоятельствах позволяют нам толковать сновидения, не спрашивая сновидца, который все равно ничего не понимает в символах» [137. С. 302].

Зная, с одной стороны, символы сновидения, а с другой – личность сновидца, условия, в которых он живет, и впечатления, из которых составлены сновидения, можно толковать сновидение сразу, как бы переводя его с листа. Однако интерпретация «постоянных» символов не должна исключать и заменять свободные ассоциации. Только тогда, когда к соответствующей части сновидения не может быть подобрано никакой ассоциации, можно отталкиваться от общих символов.

5. Последней задачей работы сновидения является вторичная переработка. Это означает, что истинное содержание сновидения дополнительно искажается в процессе его осмысления и пересказа. Пытаясь вспомнить и понять сновидение, мы «достраиваем» его до логически связного рассказа или картины. При этом мы исключаем из сновидения как ненужные наиболее непонятные элементы и, наоборот, там, где это кажется необходимым, делаем вставки.

Каждый человек, возможно, на самом себе замечал воздействие этой вторичной переработки. Просыпаясь ночью ото сна, мы некоторое время продолжаем верить в его реальность, безо всякого удивления вспоминая запутанные события. После полного пробуждения этот хаос сновидения трансформируется в понятный образ или структуру, многое утрачивая. Пробелы заполняются, вставляются связующие части, являя сновидение в новом виде.

Итак, сновидение является полноценным психическим актом, движущей силой которого выступает стремящееся к удовлетворению желание. В сновидении истинные мысли и желания предстают в искаженной форме. Искажения проистекают из воздействия внутренней цензуры, решающей, что хорошо, а что плохо и недостойно. Благодаря анализу собственных сновидений Фрейд сделал важное открытие: в сновидениях представлено прежде всего детское бессознательное. Иными словами, жизнь в сновидениях проистекает от «остатков доисторического периода» – возраста от одного до трех лет, события которого обычно забываются. Фрейд обнаружил, что так называемая амнезия детства удивительным образом может быть преодолена посредством анализа сновидений и связанных с ним ассоциаций.

Разложение явного сновидения на скрытые содержания Фрейд назвал толкованием сновидений. Это означает обратный путь в сравнении с работой сновидения. При анализе сновидений можно идти различными путями: исследовать дневные остатки и подбирать к ним ассоциации; можно проанализировать наиболее яркие моменты или, напротив, обратить внимание на те элементы, которые больше всего изменяются при повторах. В любом случае целью толкования являются ассоциации, уводящие в прошлое сновидца. На вопрос о том, может ли быть истолковано каждое сновидение, Фрейд отвечал отрицательно.

Анализируя сновидения, Фрейд заметил, что некоторые из них встречаются и повторяются у большинства людей. Фрейд назвал их типичными сновидениями. В качестве примеров можно назвать сны о полете, падении, наготе или ощущении «связанности». Фрейд усматривал источники данных сновидений в инфантильной сексуальности. Например, повторяющееся сновидение о наготе может обнаруживать детские эксгибиционистские наклонности, поскольку известно, что маленькие дети получают удовольствие от обнажения.

Сны о смерти близких людей, которые тоже возникают очень часто и в типичной форме, по мнению Фрейда, указывают на когда-то имевшееся, но вытесненное желание смерти кого-то из родственников. Представления ребенка о смерти далеки от реальной ситуации. Для маленького ребенка «умереть» значит «уйти, не мешать». Многие дети имеют весомые основания желать отсутствия брата, сестры или кого-то из родителей. Фрейд сделал тонкое наблюдение, что сновидения о смерти родителей в большинстве случаев касаются родителя одного пола со спящим. Мужчине чаще снится смерть отца, женщине – матери. Данное обстоятельство Фрейд объяснил наличием бессознательной враждебности к родителю своего пола.

В сновидениях об экзаменах Фрейд обнаружил связь с неизгладимыми воспоминаниями о наказаниях за совершенные детские проступки, что ассоциируется со строгой экзаменовкой. С другой стороны, Фрейд отмечает, что сновидения об экзаменах наблюдаются лишь у тех, кто их выдержал, и никогда – у тех, кто провалил их. Поскольку сны о провале на экзамене повторяются перед ответственным событием и вызывают страх у сновидца, по мнению Фрейда, они могут играть утешающую роль – «такое уже было, и страх оказался напрасным».

Если сущностью сновидения является исполнение желания, то почему же человеку снятся мучительные кошмары, сны о наказании или несчастье? Фрейд говорит, что и в этом можно обнаружить скрытую выгоду. Например, если человек вновь и вновь видит во сне сцены пережитой катастрофы, это может быть связано с его потребностью задним числом справиться с болезненной ситуацией, изменить прошлые события к лучшему.

Фрейд отстаивал точку зрения, что единственная функция сновидения состоит в том, чтобы посредством воображаемого удовлетворения устранить оставшееся от прожитого дня напряжение от неудовлетворенных потребностей. В этом смысле «сновидение – это страж сна, а не его нарушитель». Благодаря «галлюцинаторному исполнению желания» обеспечивается спокойный сон сновидца [137].

Позднее в ходе многочисленных экспериментальных исследований было установлено, что около 20 % времени ночного сна приходятся на так называемые фазы сновидений. Лишение человека сна вообще или фаз сновидений приводит к появлению психотического состояния, тогда как прерывание фаз, лишенных сновидений, – только к значительному утомлению. Таким образом, сновидения выполняют явные психотерапевтические функции. Сам Фрейд в конце своей жизни охарактеризовал учение о сновидении как «поворотный пункт в истории психоанализа», благодаря которому последний «совершил шаг от психотерапевтического метода к глубинной психологии». После смерти Фрейда теория сновидения была дополнена и усовершенствована его последователями. Современные исследователи рассматривают сновидение более широко – как феномен, вплетенный в общую жизненную ситуацию личности сновидца.

<p>Влечения и их судьба</p>

Влечения – это мифические существа, величественные в своей неопределенности.

З. Фрейд

Длительное время психоанализ упрекали в «биологизаторстве». Действительно, первоначально фрейдовская теория была биологически ориентированной и подчеркивала первичность инстинктов. Говоря об инстинкте, Фрейд имел в виду биологически наследуемое поведение, характерное для вида в целом.

В широком смысле инстинкт – это жесткая схема поведения, которая постепенно разворачивается во времени и почти не изменяется в течение жизни. Этот паттерн как бы подчинен заранее заданной биологической цели и привязан к определенному внешнему объекту. Современная психологическая наука признает и изучает инстинктивные основы поведения человека, но подчеркивает при этом их принципиальное отличие от животных инстинктов: у человека они почти не проявляются в чистом виде, поскольку с первых минут жизни регулируются социальными условиями [158].

На вопрос, существуют ли в человеке унаследованные психические образования, подобные инстинктам животных, Фрейд отвечал положительно. Аналогом инстинктов он признавал «унаследованные филогенетические схемы», о которых мы можем судить по так называемым первичным фантазиям. Первофантазмы – это некие бессознательные структуры, которые не обязательно являются следствием пережитых индивидом событий, но выступают результатом развития всего человечества. Это могут быть сцены внутриутробной жизни, каннибализма, кастрации, полового акта между родителями, соблазнения. На основе данных врожденных структур формируются более сложные фантазии. Так, у некоторых людей присутствует фантазия, что они были свидетелями интимных отношений собственных родителей, хотя в действительности они этого никогда не видели.

В ранних психоаналитических теориях термин «инстинкт» использовался в более широком значении – для описания мотивационных сил человеческого поведения вообще. Но если инстинкты не имеют прямого значения в жизни человека, то что в таком случае лежит в основе его поведения? Для обозначения внутренних мотивационных сил, обусловливающих активность человека, Фрейд в 1905 году предложил новый термин – «влечения» (в немецком варианте trieb – «инстинкт, толчок, импульс»). Со временем теория влечений стала одним из краеугольных камней психоанализа.

По определению Фрейда, влечение – это постоянная динамическая сила, подталкивающая человека к действию. Оно исходит не из внешнего мира, а изнутри организма. Влечение происходит из телесных раздражений, но не сводится к последним. Фрейд писал: «Влечения – это то, что находится на границе психического и соматического, как психические репрезентации (в сознательном, предсознательном или бессознательном) стимулов, порождаемых физиологическими процессами» [121. С. 164].

В работе «Влечения и их судьба» (1915 год) Фрейд в качестве основных характеристик влечения назвал: напряжение, источник, цель и объект [121]. Напряжение влечения – это «сумма его силы», «двигательный момент», его энергия, поэтому влечение переживается человеком как внутреннее давление, побуждающее к активности. Под источником влечения понимают тот соматический процесс в каком-либо органе или части тела, раздражение которого выражается во влечении – состоянии телесного возбуждения. Целью влечения, по Фрейду, является удовлетворение, которое достигается в результате устранения возбуждения. Если напрямую не удается устранить раздражение, то для достижения своей цели влечение может выбирать обходные пути.

Наконец, объектом влечения выступает тот объект, на котором или посредством которого влечение может достичь своей цели удовлетворения. Фрейд отмечает, что это самый изменчивый элемент влечения. Объектом удовлетворения могут выступать как внешние объекты, так и части собственного тела. Один и тот же объект может служить одновременно для удовлетворения нескольких влечений. Особенно тесная привязанность влечения к объекту называется фиксацией.

Первоначально Фрейд выделил две группы влечений – сексуальные влечения (сохранения рода) и влечения Я (самосохранения). Метафорически это можно выразить как «любовь и голод». У маленьких детей два влечения слиты воедино, но по мере развития они отделяются друг от друга. По мнению Фрейда, в их противоположности вся суть психического конфликта.

Влечения Я порождают множество потребностей, связанных с телесными функциями, необходимыми для поддержания жизни индивида и его самосохранения. Поскольку влечения Я могут быть удовлетворены лишь посредством реального объекта, они очень быстро переходят от принципа удовольствия к принципу реальности, в то время как сексуальные влечения остаются во власти первого.

Сексуальные влечения, напротив, могут получить удовлетворение не только с помощью внешнего объекта, но благодаря собственному телу, а также фантазиям. Они многочисленны и проистекают из разнообразных органических источников. Целью каждого из них является телесное наслаждение. Они обладают поразительной способностью замещать друг друга и изменять свои объекты, если прямое удовлетворение невозможно.

Говоря о судьбе сексуальных влечений, Фрейд описал четыре возможных способа их превращения в норме и патологии [121]:

• превращение влечения в свою противоположность;

• реактивное образование (изменение неприемлемого в приемлемое);

• вытеснение (изгнание из сознания неприемлемых импульсов, представлений или чувств);

• сублимация (смещение влечения на несексуальные цели).

Фрейд тщательно исследовал первый путь – превращение сексуальных влечений в свою противоположность. Хорошо известно, что страстная любовь при неблагоприятных обстоятельствах может перейти в свою противоположность – испепеляющую ненависть, а страх – в ярость.

В норме: способность сексуальных влечений превращаться в свою противоположность проявляется в форме амбивалентности – одновременного переживания противоположных чувств. Эта особенность человеческой психологии широко отражена в языке. Мы говорим: «страшно интересно», «ужас, как хорошо», «умираю от любви» и т. д. Любой из нас испытывает одновременно положительные и отрицательные чувства к близким людям, которых мы, несомненно, любим.

Фрейд выделял три ведущие формы проявления амбивалентности влечений: любовь – ненависть, садизм – мазохизм, стремление показывать себя – стремление к подглядыванию. При этом он добавляет, что любовь способна не на одну, а на три противоположности: любить – ненавидеть; любить – быть любимым; любить другого человека – любить самого себя.

По мнению Фрейда, ненависть порождается не сексуальными влечениями, а влечениями самосохранения и выражает отношение ко всему чужому (опасному) из внешнего мира. Если позже объект превращается в источник наслаждения, то он становится любимым и в то же время сливается с Я. Аналогично этому первоначальный садизм может обратиться против себя и стать пассивным мазохизмом. Фрейд приходит к важному заключению: «Участь влечений состоит в том, что они подвергаются влиянию трех полярностей, господствующих в душевной жизни. Из этих трех полярностей активность – пассивность можно было бы назвать биологической, Я – внешний мир – реальной и, наконец, наслаждение – неудовольствие – экономической полярностями» [121. С. 176].

Несмотря на то что классификация влечений Фрейдом постоянно развивалась, неизменным оставалось признание их полярности. Фрейд полагал, что всякая мотивация в конечном итоге сводима к двум противоположным тенденциям. В связи с этим теорию Фрейда нередко называют дуалистической теорией.

В отношении влечений можно выделить несколько классификаций, предложенных в разное время Фрейдом, например:

1) сексуальные влечения – влечения к самосохранению (влечения Я);

2) объектная любовь (направленная вовне) – любовь к себе;

3) сексуальные влечения – агрессивные влечения;

4) влечение к жизни – влечение к смерти.

В ходе жизни теоретические представления Фрейда по данному вопросу подвергались неоднократному пересмотру. В 1920 году в работе «По ту сторону принципа удовольствия» он объединил сексуальные влечения и влечения самосохранения в единое понятие – влечение к жизни (Эрос). Под влиянием идеи Сабины Шпильрейн Фрейд также ввел новый термин – влечение к смерти, что не было в полной мере принято последователями Фрейда, и до сих пор вопрос о влечении к смерти остается одним из самых спорных в психоаналитической метапсихологии.

Каковы же причины, побудившие Фрейда сделать столь рискованный шаг? Психоанализ учит нас отыскивать причины прежде всего в личных обстоятельствах. К моменту написания работы «По ту сторону принципа удовольствия» Фрейд пережил несколько по-настоящему драматических событий. От пневмонии умерла его любимая дочь Софья. У самого Фрейда обнаружилось тяжелое заболевание, которое навсегда связало его с болью.

Теоретические изыскания Фрейда также способствовали перемене во взглядах. Были накоплены многочисленные данные, которые нельзя было объяснить одним стремлением к удовольствию или даже попыткой справиться с неприятными переживаниями. Среди таких контраргументов: навязчиво-повторяющиеся (мучительные!) воспоминания о травматическом событии, проигрывание детьми пугающих ситуаций, а также кошмарные сновидения, весьма далекие от исполнения желаний. В связи с этим Фрейд писал: «В психической жизни действительно имеется тенденция к навязчивому повторению, которая выходит за пределы принципа удовольствия» [133. С. 215].

К этой же группе фактов можно отнести поразительно упорное стремление людей воевать друг с другом. Фрейд стал свидетелем не только ужасных последствий Первой мировой войны, но и нависшей над Европой демонической тени фашизма.

Одновременно с этим Фрейд активно исследовал индивидуальное значение таких явлений, как амбивалентность, агрессивность, садизм и мазохизм. Данные феномены встречаются не только в случае нарушений (например, в рамках невроза навязчивых состояний или меланхолии/депрессии), но и в обычных условиях. Фрейд указывал также на распространенность мучительного чувства вины и парадоксального сопротивления лечению со стороны пациентов.

Влечение к смерти, по определению Фрейда, противоположно влечению к жизни и нацелено на полное устранение напряжения, на возвращение живого к неорганическому состоянию. Фрейд указывал на неизбежность смерти и в связи с этим на существующее внутреннее стремление всех живых организмов к ней. Эрос – это связь; цель его – создавать и сохранять все более крупные единства, тогда как цель влечения к смерти, наоборот, – в том, чтобы разрывать связи и тем самым разрушать предметы. В свою очередь, перед сексуальными влечениями стоит задача обезоружить это разрушительное действие. Поэтому либидо обращает часть деструктивной энергии вовне на внешние объекты. Деструктивную энергию, направленную вовне, Фрейд и называет агрессией.

Другая часть влечения к смерти остается внутри организма, во власти либидо. Фрейд рассматривал тенденцию к саморазрушению как первичную, а агрессию как вторичную силу. Основными проявлениями влечения к смерти признавались: внешняя агрессия, садизм и мазохизм. В то же время Фрейд замечает, что отказ от агрессии представляет первую и, быть может, самую трудную жертву, которую общество должно потребовать от индивида [133].

Таким образом, теория влечений Зигмунда Фрейда претерпела несколько превращений: от резкого разграничения сексуальных влечений и влечений самосохранения к обобщению данных влечений в единое понятие «влечение к жизни», противопоставленное «влечению к смерти».

В настоящее время большинством исследователей признано, что инстинктивных влечений в чистом виде не существует. Поведение человека рассматривается как сложное взаимодействие сексуальных влечений, агрессивных побуждений, сил Я и требований окружающей среды. Тем не менее образ могущественных влечений, наполняющих человека внутренней энергией, более века остается главной метафорой психоанализа.

<p>Стадии психосексуального развития</p>

Невозможно представить человеческую душевную жизнь без сексуального желания в широком смысле этого слова.

З. Фрейд

В то время как концепция влечений, по образному выражению Зигмунда Фрейда, стала мифологией психоанализа, теория сексуальности завоевала ему широкую, хотя и не всегда положительную, известность. Психоанализ снял пелену общественного ханжества с обсуждения деликатного, но жизненно важного вопроса о природе и роли сексуальности. Впервые на уровне научного обсуждения была признана не просто важная, но ведущая роль сексуальности в психической жизни человека.

Приступая к исследованию проблемы сексуальности, Фрейд отметил, что обычно на уровне житейского сознания данный феномен ассоциируется с чем-то непристойным. При более пристальном рассмотрении сексуальность оказывается связанной с тремя характеристиками – взаимодействием полов, удовольствием и продолжением рода.

Знаменитые «Очерки по теории сексуальности» (1905 год) Фрейд начинает с того, что указывает на факт существования многочисленных отклонений в сексуальной жизни взрослых людей, ставящих под сомнение традиционные представления [132]. Например, у гомосексуалистов сексуальность оказывается оторванной не только от цели (продолжение рода), но и от обычного объекта любви. При других перверсиях сексуальная цель может быть заменена подглядыванием, ощупыванием, переодеванием, причинением боли. Поскольку сексуальные отклонения встречаются во все времена и у всех народов, то сама сексуальность, по мнению Фрейда, не может быть сведена ни к цели продолжения рода, ни к взаимодействию полов.

Ссылаясь на клинические наблюдения, Фрейд утверждал, что нарушения сексуального развития так или иначе встречаются у каждого невротика. Например, изучение истерии продемонстрировало, что ее симптомы символизируют вытесненные сексуальные желания. Другое расстройство – невроз навязчивых состояний – оказывается под влиянием очень сильных садистических побуждений и извращенных сексуальных желаний. Таким образом, рискуя своей научной репутацией и личной безопасностью, Фрейд практически открыто заявил о том, что из-за отказа от нормального сексуального удовлетворения можно заболеть неврозом [132].

Анализируя симптомы, психоаналитическое исследование неизбежно пришло к детской сексуальности, поскольку ассоциации пациентов постоянно уводили их в детство. Фрейд также обратил внимание на то обстоятельство, что извращенность взрослых людей имеет много общего с детской сексуальностью.

В связи с выявленными фактами Фрейд предложил рассматривать сексуальность в более широком значении, чем это было принято до него. Для решения данной задачи он ввел понятие «либидо»: «Либидо – это сила, совершенно аналогичная голоду, в которой выражается сексуальное влечение, подобно тому как в голоде выражается влечение к пище» [120. С. 199].

В широком смысле либидо – это энергия, которая направлена на продление жизни рода и синтез (слияние). Она проявляется как в физиологических, так и в психических процессах. Она присутствует также во всех позитивных аспектах человеческих взаимоотношений и является конструктивным элементом мотивации большей части человеческой активности. В более узком смысле либидо принято связывать с «энергией, проявляющейся в эротических или сексуальных целях», поэтому либидо иногда обозначают как сексуальный инстинкт.

Либидо как энергия сексуального влечения, в свою очередь, входит во влечение к жизни – Эрос. Это слово заимствовано из греческой мифологии: Эрот (Эрос) был сыном Афродиты и Ареса, он вошел в историю как бог любви (у римлян Амур) и до сих пор олицетворяет могущественную силу, которая влечет одно живое существо к другому и благодаря которому рождается все живое и продолжается человеческий род. «Эрот страшен и людям, но и богам. Не зная жалости, он наносит неизлечимые раны, заставляет людей страдать. По древней легенде Зевс, предвидя все беды, которые может натворить Эрот, приказал Афродите умертвить его, но богиня спрятала сына в лесу, где его вскормили дикие животные, передав ему свою природную силу и животную страсть» (27. С. 379)

С древнего времени слово «эрос» означает и бога любви, и саму любовь. Эрос-любовь издревле противопоставлялась вражде – всему тому, что разъединяет людей. Платон рассматривал данное понятие еще шире – как страстное стремление человека к чему-либо. Например, по его мнению, в каждом человеке заложено страстное стремление к постижению идей и сущности вещей.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7