Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Боль Палача (№1) - Вера изгоев

ModernLib.Net / Фэнтези / Эльтеррус Иар / Вера изгоев - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Эльтеррус Иар
Жанр: Фэнтези
Серия: Боль Палача

 

 


Только лишней боли себе добавил. Привычное равнодушие никак не хотело возвращаться, душа болела, пальцы шевелились, как будто трогали струны. Сколько лет он не держал в руках гитару? Многие тысячи. Проклятое бессмертие. Ничего, теперь появился шанс уйти. Призрачный, но плетущий ухватился за него. Другого-то все равно не представится. Никому не отдаст девочку, от всего защитит. Малышка должна вырасти в любви. Значит, необходимо сохранить и жизнь ее матери. Без матери ребенок вырастет обделенным лаской и душевным теплом. А задача Эрика дать ей все необходимое, научить держать контроль над собственной силой.

Многие девушки пытались привлечь к себе внимание редкостного беловолосого красавца, но он не обращал на них никакого внимания. Пустые, бездушные куклы. Автоматически, правда, сканировал, но ни одна не имела даже призрачного шанса родить ребенка истинной крови, а раз так, то смысла с ними связываться нет. Когда сюда прибудут японцы и тибетцы, старейшины попросят его, конечно, оплодотворить дочерей общин, чтобы получить воинов крови Повелителя. Так происходило всегда и везде. Так было принято. Это сделать нетрудно, спать с девушками ради оплодотворения вовсе не нужно, достаточно приложить руку к животу. Человеческая плоть чрезвычайно пластична, ее можно перестраивать любым образом, можно даже переслать сперматозоид по нити прямо в матку, вызвав предварительно овуляцию. Люди, правда, о возможностях своего организма ничего не знают, но им и не нужно этого знать.

Остановившись в каком-то баре на Невском, плетущий заказал стакан выпивки покрепче, все равно на него спиртное почти не действует. Он молча сидел, пил водку, как воду, слушал рок и вспоминал то, что полагал давно похороненным на дне души. Вспоминать оказалось на удивление больно. Внезапно внимание привлекли слова песни, зазвучавшей из динамиков. Эрик вслушался и замер.


Изгой, чужой на земле,

Под солнцем в ночи по дороге домой.

Изгой, от века в седле,

Со смертью за жизнь принял бой.


“Изгой… – повторили мгновенно пересохшие губы. – Изгой… Как там тебя, парень? Константин Кинчев? Ты талантлив… Кто дал тебе силу видеть ЭТО? Кто наказал тебя таким огнем? Кто вообще позволил тебе говорить об ЭТОМ?!” Да, люди в очередной раз удивили. Какой все-таки огонь горит у многих из них в душах… Жаль, что большинство тратит божий дар на то, чтобы урвать побольше добычи любой ценой. Впрочем, их выбор, им дана свобода воли, которой он сам лишен. Эрик залпом допил водку и щелкнул пальцами, требуя еще.

Бармен удивленно покосился на клиента, выпившего уже больше литра, но налил полный стакан – платил беловолосый щедро. Да и выглядел совершенно трезвым. Горе, наверное, какое-то заливает. Когда веселятся – пьют совсем иначе. Но стильный мужик, роскошный просто. Весь в белом, двигается мягко, черные очки почему-то даже в полутьме бара не снял. Девки вон только на него и смотрят, а он ни малейшего внимания. Гомик, что ли? Да нет, непохоже. Скорее всего, ему в самом деле не до баб.

Покинув бар, Эрик не спеша шел по Невскому куда глаза глядят. Все, кто знал его в любом из миров, не поверили бы своим глазам – по губам плетущего бродила мечтательная улыбка. Никто еще не видел существо, которое в бесчисленных вселенных считали бесстрастным чудовищем, улыбающимся. Он зашел в ближайший открытый музыкальный магазин и купил MP3-плейер, потребовав заполнить его память случайным набором песен русских рок-групп. За дополнительные двести долларов продавец с охотой сделал это. Теперь плетущий шел и слушал музыку, заставившую его давно мертвую душу на какое-то время ожить. Его совершенно не беспокоило окружающее. Кто-то попробовал пристать, что-то грубое ляпнув, но тут же поскользнулся и упал, подвернув себе ногу. Вуаль случайной защиты кружилась вокруг Эрика, поджидая любую жертву, пытающуюся проявить агрессию.

Время шло, центр давно остался позади, открытых баров больше не попадалось, но это особого значения не имело. Достать бутылку виски из бара своей квартиры проблемы не составило, Эрик на ходу прихлебывал из нее. События далекого прошлого текли перед глазами, заставляя сердце сжиматься от боли. Казалось, Лаани стоит рядом, держа в руках свою неизменную серебристую гитару и заливисто хохочет. А потом на память пришли предсмертные проклятия друга… Проклятия, адресованные ему, чудовищу. Да, тогда была последняя попытка, после случившегося Эрик окончательно понял, что у него есть только долг и ни на что надеяться он права не имеет. Как медленно умирала его душа, превращаясь в кусок льда… Как она не хотела этого… Пришлось. Безжалостное чудовище, говорите? Да, чудовище! Только кто из вас знает, что это чудовище постоянно выходит на бой ради того, чтобы вы жили? Кто? Да никто. Он зло рассмеялся и пошел дальше. В наушниках ревела и грохотала “Ария”.

Какая-то темная фигура на лавочке внезапно привлекла внимание. Почему? Эрик остановился и присмотрелся. Молодой парень лет двадцати сидел, низко опустив голову и крепко сжав кулаки. Коротко стриженный, одетый в армейскую форму без погон. Видимо, только демобилизовался. Не понимая причин собственной заинтересованности, плетущий тронул несколько нитей реальности, погрузившись на несколько секунд в ментал. Так, перед ним человек, способный по своим моральным качествам войти в команду. Теперь понятно. Но мало того, у мальчишки беда. Большая беда. Мать умирает. Рак с какими-то хитрыми осложнениями. Еще операбельный, но денег на операцию нет и достать их возможности тоже нет. Двадцать восемь тысяч долларов – для рабочей семьи непредставимая сумма. Что ж, судьба не зря привела Эрика сюда. Надо предложить пареньку работу и помощь.

Плетущий подошел к лавочке и остановился. Парень медленно поднял голову и мрачно уставился на пришельца. Эрик отхлебнул глоток, вытер горлышко рукавом плаща и протянул ему бутылку:

– Будешь?

– Давай, – безразлично кивнул тот, взял бутылку, залпом допил и отшвырнул опустевшую емкость в сторону.

– Дембельнулся? – спросил плетущий.

– Ага, – кивнул парень.

– Зовут как? Меня Эриком.

– Сашка. Александр, то есть.

Плетущий достал еще какую-то выпивку из бара квартиры, на сей раз это оказался марочный французский коньяк пятидесятилетней выдержки. От отхлебнул немного и передал бутылку новому знакомому. Тот молча выпил пару глотков и кивком поблагодарил.

– Работаешь где-нибудь?

– Пока нет, – вздохнул Сашка.

– Права есть?

– Да.

– Пойдешь ко мне водилой? – спросил Эрик, садясь на лавочку.

– Водилой? – удивился парень – никак не ждал, что к нему подойдут ночью и предложат работу. – Можно. А платить сколько станешь?

– Для начала пять штук в месяц. Докажешь, что стоишь большего, получишь больше.

– Рублей? Маловато…

– Не смеши меня, – скривился плетущий. – Долларов, конечно.

– Пять штук баксов?! – ошеломленно переспросил Сашка, потом нахмурился. – Если в банду, то не пойду. Звали уже…

– Не в банду, – приподнял уголки губ Эрик. – У нас всех будет одна задача. Защитить маленькую девочку, которой сейчас месяц от роду. Не допустить, чтобы ее погубили. Дать ей вырасти. И вырасти человеком, не паскудой.

– Твоя дочь? – поинтересовался парень.

– Нет. Одного моего родственника. Он погиб недавно. Мать ребенка в общежитии живет, с хлеба на воду перебивается. А сегодня на нее уже нападали. Если бы я человека не приставил, то…

– А что ж ты позволил, чтобы она с хлеба на воду перебивалась? – подозрительно прищурился Санек. – Бабки, вижу, у тебя водятся.

– Утром только в Россию приехал. Узнал обо всем и занялся этим вопросом. Только она девчонка гордая, может и отказаться помощь принять. Придется исподтишка помогать. Да и охранять незаметно.

– Да, если гордая, то-таки может отказаться… – согласился Сашка. – Встречал я таких.

– Вот и я о том же, – вздохнул Эрик, отхлебнув еще коньяка.

– А ты откуда родом-то будешь?

– Из Штатов. Представительство нашей фирмы в России открываем. Пока здесь только я сам, вице-директор да охрана. Не бойся, злыми делами заниматься не станем. Но если кто малышку обидит, то не пощажу…

– И правильно! – резко кивнул Сашка. – Это ж какой сукой надо быть, чтобы ребенка обидеть?

– Хуже, – скривился плетущий. – Ее убить пытаются. Считают наследницей отца. А он, бедняга, и не знал перед смертью, что его девчонка забеременела. Она аборт делать не стала, чтобы от любимого человека что-то в мире осталось.

– Крепко, знать, любила… – покивал парень, завистливо вздохнув. – А моя двух месяцев не вытерпела, нового хахаля себе завела.

– Встретишь еще настоящую, – передал ему бутылку Эрик. – Не переживай.

– Да хрен с ней, с курвой, – выпил Сашка, занюхав рукавом. – Не до нее как-то. Сидел вот, думал чего делать, когда ты подошел. Мамка у меня помирает…

– А что с ней?

– Рак и еще там чего-то паршивое. Денег на операцию нет.

– Всего-то? – пожал плечами Эрик. – Раз ты на меня работать будешь, то не проблема. Своих людей я никогда не обижу и без помощи не оставлю. Завтра же в лучшую клинику поместим. За счет фирмы. Уж чего-чего, а этого дерьма, денег, хватает. Дружбы и любви ты за них не купишь. Может, операция и не понадобится, есть у меня пара знакомых целителей, безнадежных на ноги травами подымали.

Сашка непонимающе смотрел на него широко распахнутыми глазами и не верил своим ушам. Это что? Это он издевается? Или нет? Разве так бывает? Сидишь в отчаянии, в голове одна мысль: где денег достать? Мама ведь умирает… Страшные деньги, двадцать восемь тысяч баксов, не шутки. Откуда двадцатилетнему пацану их взять? Тут подходит к тебе какой-то мужик, выпивкой угощает. Случается. Обычное дело, выпить человеку не с кем. А потом вдруг работу предлагает. И зарплату по питерским меркам дикую. Чудо? Да. Но иногда бывает. Везет. А вот того, что фирма готова оплатить лечение матери только что принятого работника, уже не бывает. Это уже сказки.

– Не бойся, обманывать не стану, – улыбнулся Эрик, поняв его сомнения. – На вот десять штук, с собой больше нет, завтра наличку сниму со счета. Или прямо с клиникой договорюсь.

Растерянно вертя в руках запечатанную банковскую упаковку с долларами, Сашка поглядывал на беловолосого незнакомца и ничего не понимал. Никогда не слышал, чтобы в руки без расписки, да вообще без ничего такую сумму давали. Очень хотелось поверить, но парень боялся. Не бывает, чтобы большие деньги сами в карман шли, обычно их цена оказывается потом очень большой. Ценой души и совести.

– Иди лучше спать, – посоветовал плетущий. – А затра к девяти утра приходи ко мне. Васильевский остров, Большой проспект, 138, корпус 2, квартира 18. Кататься нам завтра придется много, весь город объездим. Мне некогда самому за рулем сидеть. Договорились?

– Договорились… – все еще пребывая в сомнениях, ответил Сашка.

Эрик улыбнулся, хлопнул его по плечу и ушел, оставив парня с пачкой долларов в руках. Он не боялся, что Сашка обманет – не тот человек, иначе плетущий к нему и не подошел бы.

Снова мимо мелькали бесчисленные питерские улицы и переулки. В наушниках бесновался русский рок. Душа рвалась наружу вслед за голосами певцов. Порой на удивление безголосых, но поющих с искренним чувством. Странно, почему эта музыка так на него подействовала? Думал, что ничего уже не способно заставить выйти из привычного состояния безразличия. Ошибся. Жива еще душа, оказывается. Но лучше бы ей умереть, снова переживать всю пережитую раньше боль Эрик не хотел. Слишком это даже для него. Создатель, которого здесь зовут Господом, жесток. Он ничего не делает просто так. За все заставляет платить страшную цену. За каждую мелочь. Губы плетущего шептали вслед за “Смысловыми галлюцинациями”:

Я боялся казаться напуганным,

Я боялся казаться зажатым,

Я боялся, что никогда не стану

Тем, кем мог быть когда-то…

Следующей композицией оказалась песня “Кукрыниксов”, “Падающая звезда”. У Эрика мороз по шкуре прошел. Откуда им известно? Как они могли все это понять? Какую цену пришлось заплатить ребятам за это страшное понимание? Плетущий шагал, ничего не видя вокруг, и повторял слова:

Мне страшно никогда так не будет уже,

Я раненое сердце на рваной душе,

Изломанная жизнь, бесполезный сюжет,

Я так хочу забыть свою смерть в парандже…

Будь оно все проклято! Почему этот странный мир так на него действует? Почему заставляет вспоминать то, чего вспоминать вовсе не хочется? Давно считал себя мертвым, безразличным ко всему. Приходил, делал свое дело, наказывал виновных и уходил, оставляя по себе страшную память. Потом люди поколениями пугали детей именем Белого Палача. И вот на тебе. Получите и распишитесь, господин плетущий. Вы-то были уверены, что вам давно все безразлично, ан нет. Снова боль. Что ж, свою задачу Эрик все равно выполнит. А его боль? Кого и когда она интересовала? Никого и никогда. Он один. Всегда был и всегда будет. Иначе невозможно.

Горький смешок вырвался изо рта Эрика. Музыка заставила его плакать, хоть слезные железы и атрофировались тысячи лет назад. Видимо, звук этого горького смеха и привлек внимание небольшой группы парней, что-то горячо обсуждавших в небольшом скверике, мимо которого проходил плетущий. Двое из них преградили ночному прохожему дорогу. Один что-то спросил. Плетущий остановился и снял наушники.

– Что?

– Чо слушаешь, мужик? – повторил вопрос парень с длинными черными волосами.

– Рок. “Кукрыниксы”.

– Классная группа! – расплылся в улыбке длинноволосый. – На концерт пришел?

– Да нет, – покачал головой Эрик. – Случайно мимо проходил. А что за концерт?

– “Гадкие лебеди”. Новая группа, неплохо пацаны лабают. Необычно.

– С удовольствием послушаю. А где?

– Да вон, в клубе, – парень показал на покосившееся здание, похожее скорее на древний склад, чем на клуб. – Народу мало, свои токо. Альбом записать у пацанов не выходит, бабок нет. Продюсеры, суки, токо на попсу клюют. Вот мы и решили им концерт устроить, да скинуться по скоко каждый сможет.

– Поучаствую, – улыбнулся Эрик – молодым музыкантам грех не помочь, сам когда-то был таким. – Лабал я. Было дело по молодости.

– А на чем? – загорелись глаза длинноволосого.

– Гитара. Соло и бас. Потом не до того стало. Друг погиб, а мне после его смерти играть расхотелось…

Эрик и сам не знал почему рассказал незнакомому человеку о смерти Лаани. Впрочем, понятно – чем-то он напоминал погибшего тысячи лет назад человека. Тоже, наверное, музыкант.

– А-а-а… – сочувственно протянул длинноволосый. – Это бывает… На, выпей за светлую память.

Эрик взял из его рук пластиковый стаканчик с водкой и залпом проглотил, не почувствовав крепости напитка. Потом достал по нити еще пару бутылок из домашнего бара.

– У меня тоже выпивка найдется, – сказал он.

– Ого, – удивился кто-то. – Виски! Ни хрена себе!

– Пустяки, – отмахнулся Эрик. – Тошно мне сегодня что-то, пил, пил, а ни в одном глазу. Иду вот куда попало, музыку слушаю.

– Случается, – кивнул длинноволосый и протянул руку. – Игорь.

– Эрик, – пожал протянутую руку плетущий.

Внезапно его коснулся слабый, неуверенный ментальный импульс. Один из парней смотрел на человека в белом плаще с откровенным ужасом. Надо же, темный маг. Из начинающих, совсем еще ничего не может, зато самомнения – море. Идиот. Зачем ты полез в это? Силы и власти захотелось? Что ж, твой собственный выбор. Учти только, что плата окажется страшной. Стоило бы прибить, но лучше не портить себе вечер. Когда еще такой выдастся? Так что, пес с ним. Пусть пока живет, если гадить не станет.

“Не бойся, не трону, – передал Эрик. – Сегодня. В обычное время на дороге не попадайся”.

“Благодарю, Повелитель…” – в посыле темного не было ничего, кроме угодливости и страха, он прекрасно понял, кого встретил, и мечтал об одном – сбежать подальше и побыстрее. Да и кому на его месте не захотелось бы этого? Каждому. Встречаться с самим Палачом? Дураков нет, жить еще хочется.

Темный быстро попрощался с приятелями, сославшись на срочные дела, и едва ли не бегом рванулся прочь. Он принял решение немедленно уезжать из Питера. Раз в городе появился Палач и никто не предупредил о его появлении, то предстоит что-то страшное. Лучше, да и безопаснее переждать события где-нибудь в глуши. Бабушку вон два года в деревне не навещал, как раз случай на руку.

Плетущий с иронией посмотрел ему вслед. Беги, дурак, только не поможет, ауру твою узнать нетрудно, никуда ты в случае чего не денешься.

– Идем? – спросил Игорь. – Пацаны уже начинают.

– Ладно, – согласился Эрик, надеясь, что не пожалеет.

Так называемый клуб действительно оказался бывшим складом. Возле импровизированной сцены, представляющей собой дощатый помост, возились с древней аппаратурой несколько молодых людей. Самые обычные ребята, тысячи подобных им ходят по улицам. Этих отличало одно – отдающий безумием огонек в глазах. Эрик сразу отметил его и удовлетворенно кивнул. Да, однозначно барды, огонь еще тот. Он внимательно осмотрел каждого. Молодые совсем, но на многое способны, отмечены божьим прикосновением. Пару из них он даже взял бы в команду, но не стоит портить мальчишкам жизнь. Пусть поют, их песни многих заставят задуматься, заставят тосковать по небу. Возле входа стоял футляр от гитары, куда входящие бросали деньги. Кто сколько мог. Кое-кто не бросал, видимо было нечего. Плетущий незаметно опустил туда оставшиеся наличные, несколько тысяч долларов.

– Здравствуйте, друзья! – заговорил, выходя вперед, светловолосый паренек лет восемнадцати на вид, худой и нескладный, но было в нем что-то такое, что взгляд от одухотворенного лица отрывать не хотелось. – “Гадкие лебеди” рады видеть вас здесь. Сегодня мы впервые исполняем альбом “Одиночество”!

Он взял первый аккорд. Старая, дешевая, разбитая соло-гитара застонала. Следом вступил барабанщик на древней, как мир, “Super Amati”. Потом басист. Последним оказался клавишник на синтезаторе неизвестной фирмы. По крайней мере, бедный синтезатор выглядел настолько истертым, что никаких надписей на нем разобрать было невозможно. Усилители давали явно заметный фон, ребята порой фальшивили, срывались, но постепенно музыка набирала силу. Довольно жесткий, но одновременно мелодичный хард-рок. Непривычный, странный, зовущий. И печальный.

Эрик заслушался, не обращая внимания на дребезжание струн плохой гитары. Молодцы, мальчишки. Отдают свой огонь без жалости, не боясь ничего и никого. Душу вкладывают. А потом светловолосый паренек запел ломким, полудетским еще голосом. Плетущий побледнел, хотя сильнее бледнеть, казалось, было уже некуда.

Одиночество – вера изгоев,

Смысл судьбы, изломанный бог.

На дороге забытых героев

Только пыль и следы твоих ног.

“Одиночество – вера изгоев… – повторил Эрик, закусив губу. – Что ты знаешь об одиночестве, мальчик? Почему ты о нем поешь? Почему ты поешь ТАК?” Он слушал песню за песней, понимая уже, что столкнулся с чем-то донельзя редким. Перед ним стояли молодые гении. И эти ребята не могут записать альбом? Почему? Из-за того, что местным продюсерам нужна псевдомузыка для убогих разумом? Придется помочь, помогать таким – долг каждого, кто хоть что-нибуть понимает в устройстве мира.

Внезапно раздался резкий, хрипящий звук, и музыка стихла. Светловолосый гитарист растерянно смотрел на дымящуюся гитару в своих руках, в его глазах медленно набухали слезы. Старый инструмент не выдержал напряжения и умер. А ведь у паренька нет другой гитары, Эрик понял это сразу. И денег на покупку тоже нет, даже за это старье мальчишки, похоже, отдали все, что у них было.

Плетущий мгновенно принял решение. Несколько его фангов скользнули по нити в Штаты, нашли довольно известный магазин музыкальных инструментов и приобрели там две самых лучших и самых дорогих соло-гитары фирмы “Gibbson”, бас-гитару “Fender”, синтезатор “Roland”, ударную установку и усилители. Затем вернулись в Россию, оказавшись перед входом в клуб-склад. Эрику пришлось изменить внешность фангов, сделав их похожими на одетых в одинаковые спецовки рабочих, чтобы не вызвать ненужных расспросов.

– Простите, друзья… – сквозь слезы выдавил светловолосый. – Но вы сами видите…

– Минуту! – выступил вперед Эрик. – Я тут подумал, что грех таким музыкантам играть на старье. Вы чудо, ребятки! Ваши песни заставляют плакать. Потому хочу сделать вам маленький подарок.

– Подарок? – недоуменно спросил гитарист, уставившись на странного парня с белыми волосами.

– Да, новые инструменты, – скользнула по губам плетущего почти незаметная улыбка, затем он повернулся к дверям. – Заносите!

В клуб вошли несущие ящики с инструментами фанги в одинаковых спецовках. Они сноровисто распаковали все необходимое, попросили музыкантов на время уступить место и принялись монтировать усилители с колонками, сразу подключая их к электросети. Не прошло и десяти минут, как на помосте высились огромные динамики, горящая яркими красками ударная установка, синтезатор, пульт оператора и остальные нужные уважающей себя рок-группе принадлежности.

Светловолосый гитарист дрожащими руками принял протянутую ему Эриком гитару, попытался вдохнуть, но горло перехватило. “Gibbson”?! Господи, настоящий “Gibbson”! Дорогущий… Это что на белом свете деется-то? Это как? Пришел какой-то незнакомый тип в белом плаще и подарил все вот это? Остальные музыканты и зрители тоже застыли в остолбенении, тупо взирая на помост.

– Сыграем? – улыбнулся плетущий, окончательно перестав понимать, что с ним такое сегодня происходит. – Все настроено. Я подыграю, если ты не против.

– А сумеешь? – прищурился несколько пришедший в себя гитарист.

Эрик рассмеялся, ткнул штекер гитары в усилитель и на секунду замер. А действительно, сумеет ли? Не забыл еще как это делается? Столько лет ведь прошло… Однако перед глазами вдруг появился Лаани. Давно умерший друг подбадривающе улыбался ему, как бы говоря: “Давай, зараза старая! Не посрами “Безумцев”!” Плетущий наклонил голову, положил пальцы левой руки на лады, пальцами правой коснулся струн. Что бы сыграть? Вот это, пожалуй. Первая нота прозвучала пронзительным диссонансом, но мелодия уже вздымалась в небо, гитара закричала, зарыдала, затрепетала, почувствовав руку мастера. Музыка ширилась, затягивая слушателей вглубь себя, заставляя каждого видеть что-то близкое только ему.

– Ох, твою же мать… – тихо пробормотал басист.

– Ты таких гитаристов видал когда-нибудь? – дрожащим голосом спросил у него светловолосый.

– Не… – глухо ответил тот. – Откуда? Виртуоз. Он же, блин, пальцами лабает, не медиатором.

– Точно, – помотал головой гитарист, растерянно смотря на Эрика. – Пальцы ведь в кровь парень собьет…

Первым сориентировался барабанщик. Поднявшись на помост, он сел за незнакомую ударную установку и задохнулся от восторга, поняв, что перед ним. Затем взял палочки, поставил ногу на педаль и вслушался в мелодию. Поймав рисунок, вступил, начав постепенно наращивать ритм. За ним то же самое сделал басист, нежно касаясь своего “Fendera” – и подумать не мог, что когда-нибудь доведется играть на таком чуде.

Эрик закончил финальный проигрыш и замер, едва сдерживая слезы. Ничего не забыл, будь он проклят! Впрочем, давно проклят. Навсегда. Если бы только не помнить ничего… Увы, такой милости Создатель ему не дал. Даже эта мелодия осталась в памяти. Лаани перед глазами улыбался, как живой. Удовлетворенно улыбался.

“Опомнись, плетущий! – жерновами заскрежетало в голове. – Ты не имеешь права на это. Не имеешь! У тебя есть долг. Только долг. Исполни его любой ценой – твоя жизнь и твои чувства не имеют никакого значения. Уходи, сволочь. Не затягивай мальчишек в свою яму, им там не место. Ты мертв, так оставайся с мертвыми…”

С трудом взяв себя в руки, Эрик положил гитару на усилитель. Никто, кроме светловолосого гитариста, не заметил, что из-под его черных, узких очков тянутся вниз дорожки слез. Затем плетущий отступил в сторону и исчез в темном углу. Сперва никто ничего не понял, только после долгих безуспешных поисков музыкантам со зрителями стало ясно, что неизвестный меценат ушел по-английски, предпочев не раскрывать свое инкогнито.


2.

По улицам сновали толпы народа. Лена с Валентиной не спеша шли по тротуару, рассматривая яркие витрины магазинов и бутиков. С Ирочкой согласилась посидеть соседка по блоку, учившаяся на курс младше. Старая подруга сегодня сильно удивила Лену. Девушка, которую все вокруг считали откровенной шалавой без чести и совести, пришла в общежитие с самого утра, притащив с собой огромную сумку дорогих продуктов. Когда ошеломленная ее неожиданной щедростью молодая мать попыталась отказаться, рявкнула:

– Не неси херни, Ленка! Ты малую кормишь, тебе хорошо жрать надо. Чо, я вчера холодильника твоего пустого не видала? Молоко пропадет, чо делать станешь? Бери и не пи…и!

Лена рухнула на кровать и расплакалась. Вот так считаешь человека законченной сволочью, а этот человек тебе же и помогает… Хороший урок ей Валентина преподала, ничего не скажешь. И не важно, как ее деньги заработаны, пусть даже не слишком чистым способом, но подумала ведь о совсем чужой женщине. А особо близкими подругами никогда не были, так, приятельствовали. Но Валька со всеми вокруг приятельствует, хотят они того или нет. Вот и сейчас села рядом, утешает. Конечно, не смогла обойтись без того, чтобы не погладить Лену по груди, но на эту озабоченную грех обижаться – такая уж есть, никуда ей от своей природы не деться. Главное, вовремя по рукам давать – сразу делает вид, что ничего не случилось. Хотя попыток добиться своего все равно не оставляет.

Валентина трещала без умолку, запихивая продукты в крохотный Ленин холодильник, никогда не видевший такого изобилия. Хозяйка комнаты кормила грудью Ирочку, продолжая с досадой отмечать похотливые взгляды подруги. Спасибо ей, конечно, за помощь, но лучше бы отстала, честное слово. Надоело. Хорошо хоть в открытую не лезет. Знает, чем кончаются такие попытки.

Сама договорившись с соседкой, чтобы та посидела с ребенком, Валентина вытащила Лену в город, как она ни протестовала, говоря, что работать нужно, что не хочет оставлять Ирочку на кого-то. Но когда рыжая решала что-то, то рвалась вперед как танк, не обращая внимания ни на что. Потому вскоре Лена, обреченно вздыхая, плелась за подругой, злясь на себя саму за нерешительность. Однако после пары чашек кофе в крохотном кафе несколько пришла в себя и успокоилась. Погулять тоже когда-то надо. Валентина опять заплатила за обеих, из-за чего молодая женщина чувствовала себя неловко. Некрасиво как-то получается. А подруга продолжала трещать, Лене даже дурно от ее болтовни стало. И как можно говорить с такой скоростью? Порой не поймешь ничего, слова сливаются.

– Ой, глянь, Лен! – подпрыгнула Валентина. – Вика!

Действительно, в кафе вошла их старая приятельница Виктория Мышковецкая, окончившая университет год назад и распределившаяся в одну из питерских школ. Она тоже заметила подруг и улыбнулась, помахав им рукой. Лена окинула Вику оценивающим взглядом. В меру накрашена, модная прическа. Одета скромно, но дорого. Такая одежда явно не по карману обычной учительнице английского. Однако вскоре выяснилось, что в школе Мышковецкая не проработала и года, устроившись гидом-переводчиком в одну из туристических фирм, и теперь почти каждый месяц летала за границу. Правда ради того пришлось проявить благосклонность к ухаживаниям коммерческого директора фирмы, но он нравился Вике – крепкий тридцатипятилетний мужчина, знающий себе цену. Она не видела ничего дурного в том, чтобы приятно провести время с приятным человеком.

Лена такого не понимала, но не считала себя вправе учить кого-то жить. Каждый выбирает по себе. Она бы не смогла, чувство собственного достоинства не позволило бы. Впрочем, еще не припекало по-настоящему. Ради жизни и благополучия Ирочки она на многое пойдет.

Узнав, что подруга родила дочь, Вика разохалась. А Валентина, зараза такая, еще и рассказала о пустом холодильнике и откровенной нищете молодой матери. Лена сгорала со стыда, слушая ее. Зачем? Какое Вике дело? Однако та, узнав, что она занимается переводами для издательств, пообещала подбросить через знакомых несколько выгодных заказов. Правда, тексты технические, зато заплатят неплохо. Лена немного подумала и решила, что справится. Со словарем, конечно, как следует посидеть придется, но и хорошо, уровень знания языка повысить никак не помешает.

Вскоре Вика распрощалась, записав на прощание свой телефон на клочке салфетки. Лена бережно спрятала этот клочок в сумочку – в ее положении никакой возможностью подработать манкировать нельзя. Подруги выпили еще по чашке кофе и пошли дальше. Молодая женщина никак не могла понять, что нужно Валентине, ей хотелось вернуться в общежитие, к дочери и компьютеру, где ждал неоконченный перевод. Какой смысл ходить по бесчисленным бутикам? Все равно денег нет. Она только незаметно вздыхала, смотря на красивую одежду – несмотря ни на что, Лена любила хорошо одеваться. Только позволить себе того никак не могла – слава Господу, что на джинсы с дешевыми блузками денег хватало. А еще ведь белье и остальные нужные каждой женщине вещи… Их тоже на что-то покупать надо. А на что? Гонорара едва хватит на самое необходимое.

– Чо у тебя с матерью? – с какой-то стати спросила Валентина.

– Ничего, – недовольно буркнула в ответ Лена, досадуя про себя. С матерью она на самом деле не общалась больше полугода, та тоже не давала о себе знать. Прощать и звонить первой она не собиралась. Не показываться, значит, с байстрюком? Хорошо, мама. Не увидишь больше дочь, не говоря уже о внучке. Ты сама так решила.

– Да, мамка у тебя суровая… – поежилась Валентина, вспомнив Анастасию Петровну, завуча одной из сланцевских школ. – С такой не забалуешь.

– Хватит! – резко оборвала ее Лена, как наяву слыша резкие, едкие слова матери и едва сдерживая слезы обиды. – Не хочу о ней говорить!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6