Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Полковник Сун

ModernLib.Net / Детективы / Эмис Кингсли / Полковник Сун - Чтение (стр. 8)
Автор: Эмис Кингсли
Жанр: Детективы

 

 


      Бонд приблизился к открытой двери в рубку и притаился сразу за ней. Предстояло выяснить еще одно обстоятельство, правда, для этого нужна была известная доля везения. Рискуя обнаружить себя, он осторожно высунулся в дверной проем. Повезло. Возле сидения штурмана в полу был проделан люк, закрытый крышкой с зазенкованным посередине кольцом. Бонд подался назад и стал ждать. Всего каких- то два шага отделяли его от пятого участника операции, рука его сжимала нож.
      Теперь на "Альтаире. " было уже трос; четвертый, очевидно, должен был оставаться на катере. На "Альтаире" вспыхнула перебранка. Лицас, протестуя, отчаянно размахивал руками и всячески старался изобразить справедливое негодование. Вдруг Бонд уловил упоминание своего имени, затем имени девушки и наконец прозвучало слово "ustinomia" - полиция.
      Нечто в этом роде Бонд предвидел. Люди, назвавшиеся полицейскими, представляли, правда, весьма неубедительно, вчерашнюю жестокую перестрелку как дело рук Бонда и его людей. Но настоящая полиция подошла бы открыто, с обычными в таких случаях прожекторами, громкоговорителями, униформой и автоматами наизготовку. Теперь все было практически ясно - и, тем не менее, стопроцентной уверенности не было. Необходимо было как- то заставить противника обнаружить свое истинное лицо, притом совершенно определенно.
      Лицас продолжал скандалить, жестами приказывая пришельцам убираться и объясняя им, как было условлено, что англичанина он высадил на мысе Сунион. Один из мужчин сделал шаг вперед, ощупал карманы Лицаса и отдал какой- то приказ. Двое его сообщников кинулись к дверям салона. Обыск длился недолго. Не прошло и минуты, как оба мужчины вновь появились на палубе. Главарь задумчиво кивнул головой (в Греции этот жест означает отрицание) и отдал другой приказ, после которого те двое ринулись дальше и скрылись из поля зрения Бонда.
      Воцарилась полная тишина, если не считать слабого поскрипывания, которое издавал корпус катера. Затем раздался мужской смех, до нелепости неуместный в этой накаленной атмосфере, после чего - безумный металлический стрекот автомата, разносившийся над водой сухо и без эха. Последовал громкий стон. Бонд прекрасно видел, как Лицас бросился к крыше рубки, где под сложенным брезентом была спрятана "беретта". В тот же самый момент человек, находившийся рядом с Бондом, кинулся на место штурмана и нажал кнопку на приборной доске. Тут же, где- то под палубой в чреве катера пришли в движение два мощных двигателя.
      Теперь Бонд не терял времени. Он рванулся вперед и, зажав человеку рот, рукой обхватил его голову. Нож вонзился в грудь - раз, другой, третий, после каждого удара тело вздрагивало, руки тщетно пытались высвободиться из мертвого захвата. Бонд слышал еще приглушенные стоны своей жертвы, но в двух ярдах они были совершенно неразличимы. Бедняга, думал Бонд, тебе пообещали, что плавание будет прогулкой, и ты получишь сотню- другую драхм. Четвертый удар. Наконец туловище и конечности ослабели, левую руку Бонда окатило теплой кровью. Он сделал шаг в сторону и стащил неподвижное тело с сиденья.
      С "Альтаира" доносились крики и выстрелы, однако Бонду было не до того. Он бросил взгляд на нос катера. Тот, что остался на катере, теперь прятался с пистолетом в руке за планширом, вероятно, пытаясь срезать Лицаса. Бонд опустился на колени, отпихнул в сторону ноги убитого, продел палец сквозь бронзовое кольцо люка и потянул его на себя. В тот же миг его оглушил шум хорошо отлаженных двигателей, в нос ударил сильный запах машинного отделения. После этого Бонд отошел к входу в рубку и там быстро, но без излишней спешки вынул из привязанных к поясу пакетов четыре гранаты "миллс". Каждая граната была покрыта толстым, в полдюйма, слоем густой смазки, которая нашлась в запасах на "Альтаире". И опять, не делая лишних движений, он быстро и ловко брал правой рукой одну за другой гранаты, указательным пальцем левой руки срывал чеку и швырял их в раскрытый люк машинного отделения. На всю эту операцию у него ушло не более семи секунд, которые, как он знал, были отпущены па то, чтобы сработал взрыватель первой гранаты.
      Палубу потряс чудовищной силы взрыв, словно по ней ударили гигантским молотом, свистели летящие осколки, из люка вырвался столб огня. Мгновение спустя в четырех- пяти футах выше головы Бонда воздух рассекла револьверная пуля - выстрел неважный, но следующий мог оказаться точнее. Нисколько не заботясь о том, получится ли у него прыжок, Бонд перелез через борт катера и кое- как упал в море. Как только он погрузился в воду, ему показалось, что он услышал еще один взрыв. Он сгруппировался, выпрямился и, оттолкнувшись от борта, проплыл под водой около ста секунд. Наконец он перевернулся и вынырнул.
      Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что если кто- то на катере и остался в живых, то он едва ли станет стоять у борта в надежде подстрелить пловца. Тарана также теперь можно было не опасаться. Середина катера была объята огненным смерчем, ярким маслянистым пламенем горел бензин. Ветер гнал огонь к носу; Бонд видел, как пламя поглотило надстройку. Что- то хлопнуло на корме, и с ревом и дымом в воздух вырвался сноп ярко- оранжевого пламени, дернулся и вихрем унесся в небо. В который раз за свою карьеру разведчика Бонд испытывал приступ вызывающих тошноту угрызений совести, сознавая величину и жестокость принесенного им урона заколотый в штурманском кресле матрос; неизвестная, но по- видимому, страшная участь, постигшая остальных участников нападения. Он постарался отринуть от себя подобные мысли. Так было надо, внушал он себе. Этого требовал долг.
      Небо над Враконисом стало прозрачнее, и хотя до восхода солнца было еще далеко, первые признаки рассвета уже появились. "Альтаир" дал три коротких победных гудка и стал медленно удаляться от горящих остатков крушения. Бонд неторопливыми гребками, спешить было теперь некуда, стал догонять катер.
      * * *
      - Кажется, из строя вышли оба двигателя, - сказал Лицас, - но утверждать не берусь. Топливо тоже взорвалось. Б любом случае, им и этого хватило.
      Не покидая своего поста у штурвала, он кивком головы указал на то, что осталось от посланного на перехват катера. Теперь от места катастрофы их отделяло около мили, пожар был уже не такой сильный, к тому же обзору мешали рваные облака дыма, которые ветер гнал прямо на "Альтаир". Огонь погаснет лишь тогда, когда достигнет ватерлинии, и первые волны станут перехлестывать через борт.
      Как только Бонд целым и невредимым поднялся на катер, все вновь пошло своим чередом. "Альтаир" должен был уйти из района стычки до того, как его смогут застать катера с Пароса и Вракониса. На то время, пока Лицас и Янки натягивали паруса, Бонд принял штурвал. Теперь, подгоняемый ветром, каик делал почти десять узлов. Решено было отклониться на юг и обойти остров Иос, чтобы уже оттуда брать курс на Враконис - маневр этот занимал лишние два часа, но зато создавал какое- нибудь алиби, что позволяло им ускользнуть от неизбежного расследования. Только теперь у них нашлось время, чтобы поделиться впечатлениями.
      Присев на корточки, попивая "Вотрис" и глубоко затягиваясь "Ксанфи", которую ему протянула Ариадна, Бонд рассказывал о том, что произошло с ним. Сигарета была восхитительна на вкус, и приторный бренди уже не казался ему отталкивающим. Заканчивая свой рассказ, он спросил:
      - Кто видел, что произошло с тем, который оставался на катере?
      - Ничего не могу сказать, - отозвался Лицас. - Он выстрелил в меня разок, но промазал. Я оказался точнее, после моего выстрела он уже не высовывался. Потом грянули взрывы, и парня я уже, конечно, видеть не мог. Их шлюпку откинуло далеко в сторону, и он вряд ли до нее добрался.
      - Как бы там ни было, он получил свое, - произнес Бонд с напускной грубостью. - В огне ли, в море. Но расскажите все по порядку.
      - Ну, они стали забрасывать меня вопросами, а я стал строить из себя этакого дубоголового крестьянина - возможно, ты даже кое- что из этого видел. Потом один бандит остался стеречь меня, а двое других пошли взглянуть на мою спящую дочурку и убедиться, что опасный преступник по имени Джеймс Бонд не прячется на полубаке. После этого... хотя остальное пусть лучше тебе расскажет Ариадна.
      - Нико прав, нам в самом деле здорово повезло, - Ариадна сидела рядом с Бондом, подтянув колени, их плечи соприкасались. Ее голос звучал просто и по- деловому. - Одного из них я узнала. Сначала по голосу, а потом увидела его лицо: это был Теодору, мы состояли с ним в одной партячейке, пока его не исключили за то, что он - левый экстремист и осуждал СССР за миролюбивые намерения во время Карибского кризиса. Греческая полиция, конечно, продажна, состоит из одних фашистов, но даже они не стали бы связываться с таким подонком, как Теодору. Когда он понял, что я узнала его, то отвратительно засмеялся и сказал, что я должка перейти к ним на катер, где меня допросят и... сделают еще кое- что. Греческая полиция такого себе не позволяет.
      - Тогда, - прикуривая от сигареты Бонда, Ариадна не прерывала рассказ, отчего фразы звучали как- то отрывочно, - тогда... я сказала... что согласна... и что пусть он минуту подождет, пока я... найду свитер. Но вместо свитера я под одеялом нашла автомат "Томпсон" и расстреляла его... Все было так, как ты, Нико, предупреждал - вибрация, отдача, но я попала в него, он закричал и повалился на пол. Тот, что был с ним, тоже упал, и это показалось мне подозрительным, потому что я в нею не целилась. Он, безусловно, был вооружен, и пока я сидела на крыше надстройки, он мог незаметно подкрасться и выстрелить в меня... Можно отпить из твоего стакана?
      Она взяла стакан Бонда обеими руками. Руки ее дрожали. Он обнял ее за плечи.
      - В этот момент в дело вмешался юный Янни, - подхватил Лицас. Сказал, что вовсе не хочет, чтобы его, словно пацана, отправляли спать, как только запахло порохом. Ему не терпелось помочь нам. Он пошел к себе, взял нож и спрятался за маленьким трапом, что ведет на полубак. После того, как первый бандит был убит, второй хотел подстрелить деспинис Ариадну. Но на свою беду он повернулся спиной к Янни. Расстояние между ними не превышало и ярда, к тому же Янни способен передвигаться бесшумно, как кошка. Он вылез из своего укрытия, всадил четыре дюйма превосходной шеффидской стали нашему другу под лопатку, и тот стал уже не опасен... Я спрашиваю потом Янни, не хочет ли он отведать бренди, а он отвечает, пет, не хочу привыкать к спиртному в таком возрасте. И это после того, как только что уложил человека, пусть и преступника, - Лицас добродушно расхохотался. - Опять при деле, драит палубу. Она изрядно загажена.
      Бонд вздрогнул. Он уже смирился с мыслью, что вовлекает в эту дикую, непредсказуемую цепь насилия, которое было неизбежно в его профессии, посторонних, в сущности, людей, но толкать на эту стезю убийства несовершеннолетнего подростка было ему в новинку. Он надеялся всем сердцем, что сравнительная необразованность, свойственная, в целом, греческой молодежи, убережет Янни от развращающего влияния смертоносного оружия, которому после такого эпизода с легкостью поддался бы его британский сверстник. Лучше не думать об этом. Заставив себя улыбнуться, он спросил:
      - А что было у тебя, Нико?
      - Ничего из ряда вон. Мои приятель тоже хотел было пострелять, но как только "заговорил" "томпсон", парень почему- то замешкался. Я только того и ждал - выбил у него пистолет и тут же пустил пули ему в лицо. Пустяки.
      Вдруг откуда- то спереди раздался крик Янни. Все трое разом обернулись и посмотрели туда, куда указывал палец юноши. На поверхности моря ничего не было видно. Лишь стального цвета вода, чуть тронутая пурпуром занимающегося рассвета, мирно плескалась там, где только что чадил катер.
      XII ОПАСНЫЙ ДИЛЕТАНТ
      Утро было великолепное. Поднявшийся на море северный ветер "мельтеми" сдувал пенистые верхушки волн, однако с южной стороны острова Враконис он создавал лишь приятное ощущение движения, волнуя поверхность воды мелкой зыбью, отчего та становилась похожей на гигантское, сделанное из жидкого синего камня зеркало, которое непрерывно стремилось на юг и непрерывно возобновлялось у кромки берега. А в доме на безымянном осколке острова вообще чувствовалось лишь легкое, навевавшее прохладу движение воздуха. Порою оно усиливалось, и тогда колыхались некрашеные льняные шторы и шелестел ворох бумаг, лежавших на продолговатом шведском столе у окна.
      Сидевший за столом со стаканом чая генерал- полковник Игорь Аренский чувствовал в теле сладостную истому. Это была его первая секретная миссия за пределами Советского Союза, хотя, будучи высокопоставленным чиновником Комитета государственной безопасности, он, естественно, часто выезжал за рубеж под видом члена торговых делегаций, администратора художественных коллективов и т. д. Кроме того, последние пять лет он проработал советником Советского посольства в Вашингтоне.
      Аренский сложил руки на плешивом затылке и вперился взглядом в мирное пространство Эгейского моря. Для человека с его опытом наблюдать за выполнением мер, призванных обеспечить безопасность делегатов конференции, было делом несложным. Вся настоящая работа была проведена еще в Москве несколько недель назад. Проделывать весь этот путь лишь для того, чтобы проследить за работой отлаженного безотказного механизма, который сам же он и создал, было, как признавался он, оставаясь наедине со своей профессиональной совестью, совершенно излишним. Полдюжины его сотрудников к примеру, этот красавец армянин, черноглазый Геворк, - справились бы с заданием не хуже его самого. Это была одна из тех прописных истин, которую эти "е... ные политики" никак не могли усвоить. Мысля лишь понятиями чина, рубля, протокола, они неизменно требовали участия старших офицеров госбезопасности, когда речь шла об охране и безопасности дипломатов высокого ранга. Как будто этим грязным арабам или левантинцам не все равно, кто перед ними - видный работник "аппарата" или патрульный милиционер из захолустья.
      И все же - грех жаловаться. Выбраться не ненадолго из Москвы было хорошо уже потому, что даже такое короткое путешествие помогает оставаться в курсе событий в мире. И хотя ни климатом, ни комфортом это теперешнее его пристанище никак не могло сравниться с его севастопольской виллой, жизнь здесь вполне устраивала его. Обитатели дома были, по большей части, людьми малообразованными, грубыми и недоверчивыми, но контакты с ними ему удалось свести к минимуму, ограничив их лишь служебными вопросами. Правда, один контакт он все же поддерживал - с сыном местного рыбака. Жизнь баловала Игоря Алексеевича.
      Несмотря на то, что сам Аренский это категорически отрицал, он был политиком самой высокой пробы. При Берии, бывшем министре государственной безопасности, он вел себя с какой- то вдохновленной свыше осмотрительностью, не заводя ни друзей, ни врагов, и при этом не нажил опасной репутации индивидуалиста. Его не вполне обычные сексуальные пристрастия парадоксальным образом не шли ему во вред, ибо, по молчаливому согласию обитателей кремлевских коридоров, эта сфера жизни была вне огня критики. Когда Берия пал, и вместе с ним в вихре кровавых событий, последовавших за смертью Сталина, канули и его вассалы, Аренский переместился на более высокую ступень служебной лестницы. Он не был ничьим выдвиженцем: надежный, молчаливый и обстоятельный, он был готов служить всем, чем весьма и устраивал политиков.
      Наконец, утомленный игрой солнечных бликов, Аренский вздохнул и посмотрел на лежавшую перед ним в раскрытом виде папку. Чтобы не приобрести вредных привычек, необходимо было заниматься работой. Его маленькие голубые глазки лениво пробежали по заученному почти наизусть тексту на верхнем листе. Он читал:
      ДЕНЬ 4
      12.00 Желтая степень готовности. (Оцепление вокруг дома).
      16.00 Прибытие министерской группы. (Начало морского патрулирования).
      17.00 Красная степень готовности. (Проверка документов).
      18.00 - 19.30 Прибытие делегатов.
      20.30 Приветствия, тосты. (Проверка оцепления).
      20.30 Ужин
      ДЕНЬ 5
      00.30 Заседание.
      03.00 Закуски, перерыв на отдых. (Проверка оцепления).
      04.00 Заседание.
      05.30 - 06.00 Благодарственные речи, отбытие делегатов.
      06. 30 Желтая степень готовности. (Возвращение морского патруля).
      12.00 Отбытие министерской группы, синяя степень готовности (Снятие оцепления, прекращение радиосвязи).
      17.00 Отбытие персонала.
      Однако сам Аренский и его люди не покидали остров вместе со всеми. Близился его десятидневный отпуск, который Аренскому предложили провести здесь, на Враконисе, хоть целиком. Сейчас он склонялся к мысли провести весь отпуск здесь. Ведь мальчишка так удивительно смеется...
      Стук в дверь вывел генерала из задумчивости.
      - Да? - отозвался он с раздражением. В кабинет вошел один из тех двух мужчин, которые занимали дом с самого начала, и с немыслимым украинским акцентом поздоровался.
      - Доброе утро, товарищ генерал.
      - Доброе утро, Милый. Садись.
      Генерал быстро унял свое раздражение и говорил теперь вполне дружелюбно. У него было правило - никогда ни с кем не ссориться, даже с таким никчемным дегенератом, как Милый, годным разве что раздавать в лагере баланду заключенным.
      Милый присел на краешек скверной копии венецианского стула возле пустовавшего камина.
      - Замечено лишь одно происшествие. В порту говорят, что около пяти часов утра в море случился пожар. К месту происшествия были направлены два катера. Они обыскали весь квадрат, но ничего не нашли. Им удалось выловить только одного члена экипажа, он получал сильные ожоги. Его доставили в местный госпиталь. По его словам, у них в машинном отделении вспыхнул пожар.
      - Невеселая история. Милый. Но я не вижу, каким образом она имеет к нам отношение, а? Какой- нибудь идиот- грек бросил в резервуар с бензином окурок и взорвался катер. Было бы странно, если бы в такой отсталой стране, как Греция, нечто подобное не происходило бы каждую неделю. Ты зря ходишь в порт собирать сплетни. Такой хороший ленинец, как ты, должен с первого взгляда видеть, где главное, а где второстепенное. Милый покраснел и смущенно промямлил:
      - Извините, товарищ генерал, я не подумал.
      - Ничего, ничего. Что- нибудь еще?
      - Борис продолжал прослушивание афинской частоты в обычное время. Никаких сигналов не зафиксировано.
      - Прекрасно. Узнай- ка, в чем там дело. На внешней террасе происходило какое- то движение, оттуда доносился возмущенный шепот. Затем мужской голос что- то прокричал по- гречески. Милый подошел к двери, открыл ее, впустив в погруженную в тень комнату луч яркого солнечного света и душную волну зноя, и на секунду вышел. Когда он снова вошел в комнату, было видно, что он взволнован.
      - Сюда приближается шлюпка с девушкой и мальчишкой лет шестнадцати. Направляются прямо к нашему пирсу.
      С момента прибытия Аренского на островок подобные ситуации возникали часто - то наведывались туристы, чтобы узнать, можно ли, и если можно, снять дом, то коммивояжеры в надежде сбыть залежалый товар. Эти ситуации легко улаживались, как он это и предвидел, одним местным сотрудником в соответствии с разработанной легендой. Как правило, во время таких процедур генерал даже не покидал кресла, но на этот раз решил пронаблюдать лично. Он встал, одернул зеленую в бирюзовую клетку рубашку и неторопливо вышел из кабинета.
      Солнце жгло кожу, яркие блики на воде слепили глаза. Он прикрыл их ладонью. Прямо на него на расстоянии в сотню ярдов плыла окрашенная в белый цвет шлюпка. Старший из греческой обслуги, у которого в руках был бинокль, осведомился относительно дальнейших указаний, но Аренский где- то еще с минуту наблюдал за игрой мышц на обнаженных плечах сидевшего на веслах юноши. Наконец он сказал по- английски, к несчастью, это был единственный язык, на котором он мог изъясняться со стоявшим рядом мужчиной:
      - Вы узнавали, что они хотят?
      - Пытался, товарищ генерал. Но они не отвечают.
      - Попробуйте еще раз. Узнайте, кто они такие и скажите, что это частное владение и прочее.
      Грек выполнил то, что ему велели. На этот раз девушка ответила. Из ее ответа, произнесенного на чужом языке, Аренский не разобрал ни слова, кроме одного, услышав которое он мгновенно насторожился.
      - Товарищ генерал, она говорит, что ее послал товарищ Гордиенко, и что она хочет переговорить с живущим в доме господином.
      Аренский потеребил пальцами свою отвислую нижнюю губу. События, похоже, принимали непредвиденный оборот, каким- то шестым чувством он понял, что не может отказать в приеме девушке. Были у него и другие соображения. Заметно повеселев, он приказал:
      - Передайте, что нам ничего не известно ни о каком мистере Гордиенко, но мы приглашаем девушку и ее... спутника сойти на берег для короткой беседы.
      Спустя две минуты, генерал, сунув руки в карманы брюк, уже стоял на причале и наблюдал за прибывающими. Девушка - гречанка или болгарка - была вульгарно симпатичной, с чересчур развитым бюстом. Мальчишка, которого он успел разглядеть краем глаза, нравился ему значительно больше мускулистый, загорелый. Аренский ждал - он никогда не заговаривал первым.
      Девушка смотрела ему в лицо.
      - Вы говорите по- английски?
      - Да.
      - Меня зовут Ариадна Александру. Я работала в Афинах в группе мистера Гордиенко. У меня есть срочное сообщение для человека, который здесь отвечает за успех операции.
      - Я занимаю этот дом, если вы это имеете в виду. С вашего позволения, я покину вас ненадолго.
      Оставив гостей на солнцепеке, Аренский, семеня своими короткими ногами, удалился в комнату, где только что сидел, и достал желтую папку с надписью "Личный состав", в которой были подшиты фотокопии досье всех сотрудников. Александру. Вот ее досье. Волосы на фотографии длиннее, но остальное совпадает. Он захлопнул папку и вернулся к дверям.
      - Проходите, пожалуйста. Не стесняйтесь. - Когда Ариадна и ее спутник подошли, Аренский продолжал. - Проходите внутрь. - Затем, жадно ощупав взглядом маленьких глаз смуглое тело мальчика, добавил. - И спросите вашего юного друга, не желает ли он выпить чего- нибудь прохладительного.
      Пока девушка переводила вопрос, юноша не сводил глаз с Аренского. Его взгляд красноречивее любых слов говорил, что юноше известны помыслы генерала, и что они внушают ему отвращение. Сказав что- то девушке в ответ, он отвернулся и отошел прочь.
      Аренский сделал глотательное движение и выпрямился. С трудом заставив себя улыбнуться девушке, он представился и сказал:
      - Поговорим здесь, в прохладе.
      Удовлетворенность, которую он чувствовал еще полчаса назад, полностью улетучилась. С какой бы стороны ни смотреть, во всей советской спецслужбе он был, по- видимому, самым неподходящим человеком, которого можно было представить в этой изменившейся ситуации. Тем не менее, Аренский дослушал Ариадну, не прерывая ее.
      Когда она замолчала, Аренский еще некоторое время сидел в своем вращающемся кресле без слов и без движения, заложив руки за голову. Затем он повернулся в кресле к столу и снова открыл папку с досье сотрудников. Наконец, глядя в окно, он произнес.
      - Вы завербованы Главным разведывательным управлением.
      - Совершенно верно.
      - Как это случилось? Почему такая девушка, как вы, стала агентом Красной Армии? Не естественнее было бы, если бы вы с самого начала попали под опеку КГБ?
      - Наверное, вы правы. Но вышло так... ну, человек, который убедил меня работать на Россию, был резидентом ГРУ в Афинах.
      - Понятно. - Аренский по- прежнему смотрел в окно. - Этот человек был вашим любовником.
      - Прошу вас, товарищ генерал, это важно?
      - Он был вашим любовником? - вопрос прозвучал, как перемотанная назад магнитофонная запись.
      - Да. Был.
      - И именно он- то и... обратил вас, думаю, точнее тут не скажешь, в марксистский социализм?
      - Да.
      - А приходилось ли вам прежде заниматься контрразведывательной работой?
      - Немного. В основном, на тех участках, где требовались девушки с моими данными.
      - В качестве соблазнительной приманки, - усмехнулся Аренский. - Да уж, иногда мы ведем себя так, словно все еще живем в дореволюционную эпоху. А ваш отец... - он заглянул в досье, - ... он ведь служит в авиакомпании "Паллас". Преуспевающий буржуа.
      Не дождавшись ответа, он вновь покрутился в кресле и продолжал без интереса изучать досье. Наконец он глубоко вздохнул и тоном, который, по его мнению, не должен был обидеть Ариадну, произнес:
      - Видите ли, мисс Александру, вы не тот человек, от которого естественно ожидать борьбы за дело мира в такой неразвитой стране, как Греция. Разве у вас есть опыт классовой борьбы? Где ваши корни в рабочем движении? Знаете, кто вы? Вы - романтическая барышня... привлеченная к коммунистической идеологии сентиментальной жалостью к угнетенным, а к работе разведчика - ложными представлениями романтики. А это значит...
      Девушка вспылила.
      - Я прибыла сюда, товарищ генерал, чтобы обсудить более важные проблемы, нежели причины моего вступления в коммунистическую партию. Вашей стране и делу, в которое мы оба верим, грозит страшная опасность. Я жду указаний.
      Аренский наморщил нос и фыркнул.
      - Таким романтикам, как вы, свойственно терять чувство соразмерности. Давайте взглянем трезво на изложенные вами факты. К примеру, эпизод гибели майора Гордиенко и двух его помощников. Установлены личности нападавших?
      - Я забыла рассказать. Мистер Бонд опознал в застреленном им террористе одного из тех, кто участвовал в похищении его шефа в Англии.
      - Вот как. Должен сознаться, версия с похищением мне нравится. В ней есть некий фантастический элемент. Однако фантастика тоже иногда сбывается. Жаль только, что у нас нет возможности это проверить. И этот эпизод морского сражения. Вы сами уже опознали Теодору. Видимо, он изменил рабочему делу. Вы сказали, он уголовник. Этот эпизод похож на правду. Было бы интересно допросить того человека, которого выловили в море.
      - Живого? - переспросила девушка, вся напрягшись.
      - Да. Сейчас он в госпитале. Я попрошу навести справки. - В голосе Аренского не чувствовалось готовности действовать. Наряду с другими неприятностями, которые принес визит девушки, его раздражало то, что теперь он был вынужден пересмотреть свое мнение о значимости ночного пожара. Он заставил себя продолжить анализ.
      - В вашем рассказе имеются и другие элементы фантастики. Взять хотя бы предположение - выдвинутое, конечно же, Бондом - о том, что правительство КНР готовит против нас заговор. Я знаю, сейчас модно считать, что главной угрозой миру в наши дни выступает Кита", а не капиталистический Запад. Не секрет, наши лидеры сурово критикуют допущенные Китаем промахи на идеологическом фронте. Но было бы совершенно не по- марксистски приходить к скоропалительному выводу о том, что их гордыня, амбиции и зависть к успехам СССР толкнет к насильственному срыву нашей конференции, которая должна открыться завтра ночью. Это обыкновенный бандитизм. Бандитизм того же рода, с каким вы уже сталкивались дважды, только большего масштаба. А терроризм это оружие из арсенала поджигателей войны с Запада... Милая девочка, Apенский вновь попытался улыбнуться, - ключом ко всему этому делу является личность самого Бонда. Я много о нем наслышан. Он участвовал в террористических акциях в Турции, во Франции, в Карибском регионе. Совсем недавно он совершил двойное убийство в Японии на почве личной мести. Он опасный международный преступник. Россказнями о похищениях и злых китайцах он ловко вовлек вас в свои планы, великолепно воспользовавшись романтичностью вашей натуры. О том, кто является его истинными противниками, едва ли стоит ломать голову. Скорее всего, это какая- нибудь соперничающая группировка из Америки. Наши же интересы лежат в иной плоскости.
      - Можно задать вопрос, товарищ генерал? - Впервые за все время беседы в голосе Ариадны прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение.
      - Конечно, товарищ.
      - Каким образом ваша версия объясняет гибель мистера Гордиенко и двух его помощников, а также уверенность мистера Гордиенко, что в афинском отделении орудует предатель?
      - На самом деле тут два вопроса, но мы рассмотрим оба. Гордиенко и его люди были убиты, так как соперничающая банда хотела заполучить Бонда, а Гордиенко препятствовал им. Очень жаль, но ничего загадочного тут нет. Мысль Гордиенко о предателе...
      что ж... - генерал сделал маленькой холеной ручкой неопределенное движение. - Я, конечно, уважаю Петра, но он был далеко не самым способным сотрудником. И к тому же слишком долго он здесь пробыл. По вашим словам, в системе безопасности образовалась брешь. Утечка. Гордиенко допустил ошибку, но не знал, какую и в чем. Что может быть естественнее в такой ситуации, как ни выдумать предателя и ни свалить всю ответственность на него?
      - Понимаю. Вы мне все объяснили. Но скажите, почему же тогда, раз никакого предателя нет, мое сообщение, переданное через посольство в Афинах, не дошло до вас?
      Аренский вздохнул.
      - Вы же говорили, что не знаете, с кем разговаривали. Разумеется, попался вам какой- нибудь младший служащий, может быть, даже грек, который попросту не понял ваших осторожных намеков, ушел обедать и обо всем забыл. Ваше рвение достойно похвалы, но я уверен: нам станет все известно из газет, как только их доставят. Будет интересно посмотреть, что в них написано обо всем этом... Вот вам и объяснение. И таких объяснений можно привести с полдюжины. Ну, а ваше объяснение должно непременно включать таинственного предателя?
      - Выходит, что да...
      - Похищения, китайские террористы, предатели - что еще? - голос Аренского принял деловой тон, генерал устал давать разъяснения. - Теперь я познакомлю вас с планом наших действий. Мне Бонд нужен здесь. Ясно, что он что- то задумывает против нашей конференции. Имея в качестве союзников этого грека- головореза, да чумазого мальчишку, он не может рассчитывать на успех. У нас достаточно средств, чтобы отбить нападение даже небольшого военного корабля. Думаю, я вправе сказать, что учел все. - На лице генерала появился намек на улыбку. - Но Бонд все же может доставить нам определенные хлопоты. Пока делегаты не разъедутся, его следует нейтрализовать.
      - Могу я чем- нибудь помочь, товарищ генерал...

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15