Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Аннапурна

ModernLib.Net / Путешествия и география / Эрцог Морис / Аннапурна - Чтение (стр. 11)
Автор: Эрцог Морис
Жанр: Путешествия и география

 

 


– Как это получилось, что Гастон не пошел с тобой?

– Сейчас я тебе объясню. Мы устроили небольшой военный совет. Лионель сказал, что лагерь IV должны установить те, кто ночевал в лагере III, то есть Кузи, Ляшеналь, Гастон и я. Хотя двое спустились, задание все равно необходимо выполнить.

– Значит, вы решили подниматься вместе с ним?

– Совершенно верно.

Как всегда, для Террая – дело прежде всего. Он считал, что именно так он выполнит свой долг!.. Но Шац продолжает:

– Я страшно устал и сказал Лионелю, что будет глупо, если я завтра загнусь на склоне. Лучше всего мне спуститься для отдыха. Позже мы с Кузи снова составим связку.

– Значит, завтра Лионель и Гастон идут вверх?

– Да, если будет приличная погода.

Смогут ли они продолжать, кто знает? Может быть, именно им улыбнется счастье?

Снаружи доносится какой-то шум, шерпы оживленно переговариваются. Еще что-то новое? Высовываю голову из палатки и вижу Аджибу, поднявшегося из лагеря I, в сопровождении нескольких шерпов. Сзади него стоит молодой носильщик по имени Панди. Несмотря на технические трудности, он прекрасно дошел до лагеря II. Теперь он уже почти шерп. Чтобы отметить это повышение в звании, мы дарим ему великолепный нейлоновый жилет, который он тут же с гордостью надевает. Аджиба протягивает мне два листочка, читаю вслух:

"Лагерь I, 29 мая 1950 г.

Марсель Ишак Морису Эрцогу

Анг-Таркэ прибыл в 12 часов 10 минут. В базовом лагере находится груз для 22 носильщиков.

Для челноков между базовым лагерем и лагерем I можно использовать молодого парня, которого привел сюда Анг-Таркэ. Сам Анг-Таркэ спускается сейчас в базовый лагерь, чтобы встретить Нуаеля и его 15 носильщиков. Он постарается отобрать некоторых из них для челноков.

Отошлите Аджибу как можно скорее со списком необходимых вещей (высотные палатки?).

Нужно ли, чтобы мы сопровождали шерпов между лагерями II и III и когда именно?

Марсель Ишак".

Какая хорошая новость!

Итак, Нуаель подходит! Теперь мы получим все запасы продовольствия и уверены, что недостатка ни в чем не будет. В лагере царит радостное оживление.

Вторая записка – от Нуаеля. В ней он пишет, что получил мой приказ, и сообщает о своем скором прибытии. Это послание отправлено из Тукучи 25-го числа, на другой день после прибытия Саркэ. Вот молодец! За 36 часов он прошел путь, обычно требующий 4—5 дней, он хорошо поработал для экспедиции, и ее начальник сумеет отблагодарить его при удобном случае.

Чтобы отпраздновать эти счастливые события, мы открываем бутылку рома… Но нельзя терять время. Аджиба должен немедленно спускаться, чтобы продолжать свои челночные рейсы. Поэтому я тут же пишу сагибам нижних лагерей следующую записку:

"Лагерь II, 29 мая 1950 г.

Эрцог Нуаелю, Марселю и всем сагибам

Благодарю Нуаеля за быструю переброску тыла. Это вселяет в нас большие надежды. Вчера установил лагерь IV в верхней части ручки «Серпа». В настоящее время в лагере III (6600 метров) находятся Террай, Ребюффа и два шерпа.

Ближайшая цель: установить лагерь V перед завершающим штурмом, который будет производиться последовательными связками.

Марселю – очень срочно: пусть Саркэ, Аджиба, Путаркэ и Панди поднимутся сюда завтра как можно раньше с двумя большими палатками, двумя спальными комплектами (мешки и матрасы) плюс 1 большой примус (кольман) и 2 литра бензина плюс кассеты к киноаппарату (отсылаю заснятые) плюс аптека (снотворные пилюли, 10 тюбиков аспирина, 8 банок мази против обморожения, пять тюбиков глетчерной мази) плюс 4 пары гетр плюс дополнительный высотный комплект.

Остальное добавить продуктами (не забыть колбасу, бутылку коньяку).

Взять из рюкзака Ляшеналя чулки, три пары носков, кеды, рубашку, кальсоны.

Связь по УКВ сегодня в 20 часов.

Кузи и Шац завтра спустятся и дадут дополнительные указания.

Важно: все это нужно отправить очень рано, так как ты с Ляшеналем ждем здесь, чтобы выйти в лагерь III с Саркэ и Путаркэ.

Если погода будет хорошей, надеемся на успех!

Морис Эрцог".

Аджиба и Панди принесли высотный комплект, продукты и одну УКВ-рацию. Сегодня вечером в 20 часов, как условлено, попробуем наладить связь. Наконец-то! Сообщение с тылом будет теперь значительно облегчено.

Я очень доволен работой Нуаеля: он показал нам, на что способен. Если бы не он, победа до наступления муссона была бы невозможна. Иду взглянуть на Даватондупа, которого я хочу возможно скорее отправить вниз. Он выглядит совсем умирающим, и, конечно, спускать его сейчас в такую бурю невозможно. Отложим это на завтра. Аджиба не теряет даром времени и удаляется налегке своей широкой, неуклюжей походкой. За ним семенит Панди. Через несколько минут они исчезают в тумане.

Устанавливаю рацию. Время от времени нажимаю на педаль:

– Алло, говорит Эрцог. Мата, как меня слышишь?

В ответ раздается только треск. Вскоре я ловлю индийскую музыку, исполняемую в бешеном темпе. Еще немного – и я пущусь в пляс здесь, в самом сердце Гималаев, на высоте 6000 метров!

– Алло, говорит Эрцог. Мата, как меня слышишь? Снова молчание.

В 20 часов 15 минут, как условлено, связь прекращается. Радио действительно является слабым местом в экспедициях. Это, пожалуй, наше единственное упущение, но оно сможет иметь большие последствия. Немного огорченный

неудачей, я возвращаюсь в палатку, где застаю своих товарищей почти уснувшими.

На следующее утро погода хорошая: воздух исключительно прозрачен, солнце уже освещает палатку. Хорошо отдохнув за ночь, я без промедления вылезаю наружу. Маленькие снежные кристаллы блестят на солнце, как алмазы: ночью, вероятно, был мороз. План ясен: нужно дождаться челнока из лагеря I (надеюсь, что он не запоздает) и тут же выйти с грузом в лагерь III. Кузи и Шац все еще чувствуют себя неважно. Кузи думает отдохнуть здесь, тогда как Шац склоняется к тому, чтобы спуститься еще ниже – в лагерь I. Он будет сопровождать Даватондупа, состояние которого за последние три дня не меняется. В Ляшенале я замечаю перемену, его движения стали гораздо живее. Это бросается в глаза, когда он вылезает из спального мешка, проверяет, чем заняты шерпы, смотрит, где находится Террай…

Его самочувствие явно улучшилось, может быть, теперь он вновь в хорошей форме? В таком случае мы могли бы выйти первой же связкой.

– Но что там делает Аджиба? – спрашиваю я с нетерпением. Я ясно приказал ему выйти из лагеря I возможно раньше. Нам самим ведь надо сегодня уйти!

По очереди смотрим в бинокль:

– Смотри, Бискант! Хорошо видно, как поднимаются Ребюффа и Террай со своими шерпами.

– Они движутся очень медленно, – отвечает он.

– Снег очень глубокий. Им трудно идти.

Голубоватая дымка, предвещая хорошую погоду, поднимается из глубины ущелья Миристи-Кхола и растворяется в лучах солнца. Делаем несколько фотоснимков окружающих вершин и лагеря.

– Уже полдень, а Аджибы все нет!

За обедом возникает длинная дискуссия о проводниках Шамони. Ляшеналь излагает мнение о своей профессии. Проходят часы, Шац собирается спускаться с Даватондупом, и для меня становится ясно, что сегодня в лагерь III мы уже не выйдем.

– Салям, Бара-сагиб!

– Салям!

Уже 18 часов; к моей радости, появляются наконец Анг-Таркэ, Путаркэ и Саркэ. У них тяжелый груз: снаряжение, продукты и, в частности, вторая большая палатка для лагеря IV. В сумерках в последний раз смотрим в бинокль на лагерь IV. Никакого движения не видно. Вероятно, наши друзья устроились на ночь. Это хороший признак. Завтра они будут продолжать подъем для установки лагеря V.

У Анг-Таркэ довольное выражение лица. Он как будто тоже рад увидеться с нами. Экскурсия в Муктинат была для него большой наградой, и оживление не покидает его до сих пор. Присутствие Анг-Таркэ снимает с меня многие заботы; обладая большим гималайским опытом, он знает, что надо делать и чего делать не следует, и не боится брать на себя инициативу; его влияние на других шерпов значительно облегчает мою задачу. Сейчас он распаковывает груз – протягивает мне записку от Нуаеля, Ишака и Удо:

"30 мая 1950 г.

1. Отправить шерпов с утра было невозможно, так как твое послание прибыло вчера слишком поздно, шерпы и снаряжение находились в базовом лагере.

2. Посылаем тебе Анг-Таркэ, Саркэ, Путаркэ. Они принесут все, о чем ты просил; что касается спальных мешков и матрасов, устраивайтесь с шерпами как хотите.

3. Завтра вышлем еще одну группу в лагерь II, возможно – в сопровождении кого-нибудь из нас.

4. Если что-нибудь нужно, оставьте записку в лагере П.

5. Сообщите, нужно ли, чтобы кто-нибудь из нас сопровождал шерпов в лагерь III.

6. Радиосвязь: ничего не слышали. Повторите сегодня в 17 часов, 19 часов, 20 часов. У нас сейчас мощный приемник.

7. Здесь временная предмуссонная непогода. Настоящий муссон движется на Калькутту, кажется, с некоторым опережением.

8. Ж.Б… вернулся в базовый лагерь. Ждем от тебя известий. Отсюда завтра уйдет курьер. Ж.Б… отправляется в Тукучу,

9. Что ты думаешь насчет обратного пути? Положение с носильщиками будет очень тяжелым: с того момента, как мы их затребуем, пройдет 8 дней, прежде чем они доберутся сюда. Причем одновременно будет не больше 20 носильщиков. Ни пуха ни пера!

Нуаелъ, Ишак, Удо

P. S. Ишаку. Для цветной кинопленки: при полном освещении можешь ставить диафрагму до 11".

На первую связь я уже опоздал, попробую в 19 часов, на этот раз, надеюсь, с большим успехом! Сообщение о муссоне меня очень тревожит. Мы сейчас у самой цели, и было бы ужасно отступить из-за внезапной непогоды. Если муссон уже достиг Калькутты, он через несколько дней будет здесь… Пытаюсь вызвать лагерь I по радио, но тщетно.

Чтобы товарищи внизу получили самые свежие новости, я отвечу на их записку в самый последний момент, то есть завтра утром.

Закат восхитителен, стены Нилгири и Аннапурны отливают золотом, постепенно этот цвет переходит в оранжевый и, наконец, в пурпурный; небо идеально чистое, очень холодно – все это обнадеживающие признаки. Может быть, эти последние дни хорошей погоды являются единственным нашим шансом? Нилгири окутана тенью, верхние скалы Аннапурны темно-розовые, затем весь массив погружается во тьму, и только вершина еще светится несколько секунд.

Ночь проходит без всяких происшествий, лавин мало, так как снегопада вчера не было. В 6 часов выскакиваем из спальных мешков, погода великолепная. Ляшеналь производит на меня хорошее впечатление. Кажется, плохие дни для него кончились, и сейчас он возвращается наверх в блестящей форме.

– Ну как, принести тебе твои носки и рубашку? – спрашиваю я, когда он укладывает рюкзак.

Этот небольшой дополнительный комфорт привел его в хорошее настроение. Оба мы уверены, что на этот раз добьемся успеха.

Пока шерпы собирают груз, я быстро пишу для лагеря I следующую записку:

"31 мая 1950 г.

Всем сагибам

Сейчас выхожу с Бискантом в лагерь III. Если позволит погода, собираемся идти до самой вершины. Шац и Кузи образуют третий эшелон. Прошу Марселя послать Люсьену Деви следующую телеграмму:

"Начинаем штурм Аннапурны тчк Трудный ледовый маршрут не позволяет быстрый набор высоты тчк Объективные опасности лавины ледовые обвалы маловероятны тчк Лагеря I /5100 II /5900 III /6600 IV /7150 установлены тчк Надеемся на победу тчк Физическое и моральное состояние всех превосходное тчк

Морис Эрцог".

Продукты: немного получили. В лагере II Кузи даст инструкции относительно дальнейшей переброски в лагерь III.

Радио: слышали очень плохо. Пусть Шац проверит, в чем дело?

Муссон: сообщать мне постоянно.

Обратный путь: вышлем в Тукучу передовую группу, которая займется вербовкой носильщиков.

Кино: сделаю все возможное, чтобы донести камеры до вершины.

М. Эрцог".

Мы настроены оптимистично, и это отражается в наших сборах. Я замечаю, что каждый из нас с особой тщательностью составляет индивидуальную аптечку, отбирает пленки для фото– и киноаппаратов. Тайком прячу в рюкзак маленький французский флаг, специально изготовленный Шацем, а также вымпелы, которые мне так хочется донести доверху.

Мы готовы!

Покидаем лагерь. Обогнув большую трещину, направляемся к лавинному конусу. Снег держит хорошо. Погода прекрасная – не слишком жарко, не слишком холодно. Настроение все время повышается.

– Морис, что там происходит?

– Они спускаются! Увы! Это правда.

К своему величайшему разочарованию, мы видим четыре черные точки, спускающиеся по следу нам навстречу.

Штурм

Почему они вернулись? Непонятно.

Через несколько минут мы встретимся, и все станет ясно. Ляшеналь идет довольно быстро и, видимо, чувствует себя значительно лучше, чем в предыдущие дни.

Он первым поднимается по конусу, пересекает кулуар. Маршрут мне хорошо знаком: я прохожу его уже в третий раз. Но и теперь еще я считаю его трудным и опасным. Дойдя до площадки у подножия большой стены, где навешены веревки, мы сталкиваемся с Ребюффа и Терраем.

– Привет всем!

– Что произошло? – спрашиваю Террая.

– Продолжать подъем было бы безумием, – отвечает он. У него смущенный и обескураженный вид.

– С этим ветром и проклятым снегом мы затратили более семи часов, чтобы добраться от лагеря III до лагеря IV.

– Палатку нашли?

– Нашли, но ее пришлось ставить заново, так как стойки были согнуты лавинами. Установили и вторую. Ветер бушевал вовсю. У Гастона начали мерзнуть ноги.

– Я уж думал, что "готов"! – подтверждает Гастон. – К счастью, Лионелю удалось оттереть меня куском веревки. В конце концов кровообращение восстановилось.

– Сегодня утром, – продолжает Лионель, – мороз был хуже, чем в Канаде, а ветер еще сильнее, чем накануне. Тогда я решил, что, если вчера, находясь в прекрасной форме, мы за семь часов набрали всего 350 метров, то никогда не сможем в таких условиях преодолеть последние 1200 метров. Я понимаю, что нужно испробовать все до пределов возможного, но я начинаю сомневаться в успехе.

Мы с Ляшеналем энергично протестуем, но, кажется, наш энтузиазм слабо действует на товарищей. Несмотря на свою силу, Террай с большим трудом справился с этим снегом, ежедневно заметающим следы, с этими крутыми склонами, которые приходится преодолевать метр за метром, с высотой, подтачивающей физические силы и моральный дух. Однако он не решается подробно говорить об этих препятствиях, не хочет поколебать нашу решимость.

– Мы идем вверх, – твердо говорю я. – Если мы спустимся, значит, вершина взята. Все или ничего!

Чувствую, что Ляшеналь настроен так же решительно, как и я.

Друзья желают нам удачи, но в их взглядах я читаю сомнение. Теперь дело за нами.

Атакуем склон. К счастью, Ребюффа и Террай, спускаясь, уже проложили путь. Анг-Таркэ, Саркэ, Ляшеналь и я поочередно ведем группу, улучшая следы. Работа не очень утомительна. Однако Анг-Таркэ поражен технической сложностью маршрута. Панзи уже говорил ему, что никогда ранее ни на Эвересте, ни на Канченджанге не встречались подобные участки. Шерпам впервые приходится заниматься сложным лазанием на льду и преодолевать вертикальные стены. Однако все идет хорошо, и мы продолжаем свой сложный путь, тратя гораздо меньше сил, чем в предшествующие дни. Это еще раз показывает, что акклиматизация при гималайских восхождениях является решающим фактором. Жара становится нестерпимой, и, когда мы добираемся до лагеря III, пот стекает с нас ручьями.

Как он чудесен, этот лагерь, затерянный высоко в горах, в маленькой, забитой свежим снегом трещине! У него такой уютный вид!

Надо беречь силы. Сегодня дальше не пойдем. Проведем остаток дня лежа в спальных мешках, а шерпы передадут нам ужин из палатки в палатку.

Хорошая погода как будто установилась. На этот раз счастье нам улыбается, мы пойдем до конца.

Шерпы тратят бездну времени, чтобы приготовить чай, так как на этой высоте эффективность примусов резко снижается. Выкурены сигареты, шерпы и сагибы проглатывают предписанные врачом пилюли, и уже в сумерках лагерь III погружается в сон.

Утром мы спокойно ждем, пока появится солнце, так как по плану сегодня мы должны подняться только до лагеря IV. Вряд ли это займет больше четырех часов. Правда, нам придется перенести этот лагерь несколько выше и установить его непосредственно на самом гребне "Серпа".

Каждый занят своим делом. Я снимаю несколько кинокадров. Далеко внизу, на плато, виднеется лагерь II, теперь уже напоминающий настоящий поселок. Рядом с высотными «гробиками» стоят большие общие палатки; лагерь выглядит совсем как базовый.

– Лионель и Гастон, наверное, отдыхают, – замечает Ляшеналь.

Вскоре мы выходим, чтобы использовать сравнительно приличное состояние снега. Это позволит нам добраться до лагеря IV быстрее, чем мы рассчитывали.

По пути я делаю несколько снимков, в частности снимаю переход через подгорную трещину перед плато, где расположен лагерь IV. Погода по-прежнему хороша. Анг-Таркэ и Саркэ идут прекрасно, первый в связке с Ляшеналем, второй – со мной.


1. Лагерь IV; 2. Лагерь IV-бис; З. Лагерь V; 4. Восточная предвершина; 5. Вершина 8075 метров. + местоположение трещины


Еще рано, и мы успеем перенести лагерь на гребень "Серпа". Настроение повышается, так как дальше никаких технических трудностей уже не предвидится.

Быстро снимаем одну из палаток, забираем также продукты и снаряжение.

– Ледяной склон, выводящий на гребень "Серпа", довольно короткий, – говорю я Ляшеналю. – Мы должны пройти его за час.

Анг-Таркэ и Саркэ спустятся обратно и проведут ночь на старом месте, где мы оставляем одну палатку. Завтра рано утром они ее снимут и перенесут наверх. Отсюда мы двинемся в путь к будущему лагерю V.

Начинаем штурмовать склон. Нагруженные, как ишаки, проваливаемся в свежий снег по пояс.

Однако толщина снега быстро уменьшается: вскоре остается лишь тонкий «гнилой» слой, прилипший ко льду. Крутизна такая же, как на самых сложных ледовых альпийских маршрутах.

Идти на кошках на такой высоте нелегко, и мы пыхтим, как паровозы. Время от времени рубим ступени, но чаще обходимся без них.

Шерпы лезут с опаской. На льду они не виртуозы, однако, боясь отстать, они «жмут» изо всех сил. После двухсот метров трудного и опасного подъема вылезаем на край гребня. Ляшеналь, идущий первым, осматривает окрестности, пока я бросаю взгляд на пройденный путь. Площадку для лагеря мы выбираем там же, где вышли на гребень, у подножия симпатичного серака. Место идеальное, защищенное от ветра как самим сераком, так и небольшим ледовым гребешком, являющимся естественным экраном.

Ляшеналь в восторге:

– Когда мы все устроим, будет так же уютно, как в моем домике в Шамони!

Немедленно принимаемся за дело. Вскоре палатка установлена. Уже далеко за полдень, и я отсылаю Анг-Таркэ и Саркэ в нижний лагерь IV. Они уходят несколько обеспокоенные, так как им предстоит сложный спуск. Я уверен, что Анг-Таркэ не поленится вырубить по пути дополнительные ступени и в случае необходимости соорудит сверху донизу настоящую лестницу…

– Good night, sir!

Крепкие рукопожатия, и наши шерпы скрываются из глаз; мы уже начинаем устраиваться на ночь. Постепенно наплывает туман, поднимается ледяной ветер, бросающий в лицо колючие снежинки.

Аппетита нет ни у меня, ни у Ляшеналя. Однако мы пересиливаем себя и готовим чай. Одновременно выкладываю в ряд всю коллекцию пилюль и порошков, которые Удо строго-настрого приказал нам принимать.

Несмотря на предсказание Ляшеналя, комфорт весьма относителен. Мы поспешно залезаем в спальные мешки, не забыв запихнуть туда же ботинки, чтобы они не замерзли. Ночь проходит превосходно.

На рассвете с тревогой выглядываю из палатки. Восходит солнце, небо чистое, очень холодно.

Сегодня муссон, кажется, нас еще помиловал. Настроение сразу поднимается, так как последние известия нагнали на меня страх. Мы сейчас идем наперегонки со временем.

Сразу после прихода Анг-Таркэ и Саркэ перераспределяем груз и собираем рюкзаки. Скорее прочь от этого серака, где так холодно! Уходя, оставляем здесь одну палатку. Вторую берем для лагеря V.

Длинный траверс влево по леднику «Серпа» позволяет обойти зону разорванных сераков. Таким образом мы попадаем на дно очень широкой, лежащей среди крутых снежных полей ложбины, где препятствий немного.

Идем молча, с полным напряжением. Груз прижимает к земле. Каждый размышляет о том, что нас ждет в ближайшие дни. Меня больше всего беспокоит муссон; сегодня 2 июня, вряд ли можно надеяться больше чем на четыре дня хорошей погоды.

За четыре дня все может быть сделано. Но нельзя терять ни минуты. Теперь у нас в руках важный козырь: на этом большом снежном поле не встретится никаких технических трудностей. Это вызывает в нас непоколебимую уверенность.

Ни Ляшеналь, ни я ни на минуту не сомневаемся в победе.

Мы часто останавливаемся, чтобы достать конфету или кусок неизменно соблазнительной нуги. Обернувшись, мы видим головокружительное зрелище: плато лагеря II выглядит как носовой платок, большой ледник Аннапурны, на пересечение которого требуется больше часа, кажется отсюда малюсенькой ледяной полоской. Вдали, за Большим Барьером, отчетливо виден Тибет, слева Дхаулагири частично закрыт громадной скальной стеной Аннапурны. Зигзаги наших следов виднеются на всем протяжении маршрута.

Разорванный ледовый гребень под самой вершиной производит странное впечатление. Он как будто причесывает густую шевелюру снежных вихрей, вздымаемых ветром. Разорванные клочья тумана проносятся над нами. Прямо над головой вздымается ввысь скала розоватого цвета, имеющая форму птичьего клюва. К этому "Птичьему Клюву"[94] ведет острое как нож скальное ребро.

– Уж как-нибудь мы отыщем местечко на этом ребре, чтобы установить наш "гроб"! – говорю я Ляшеналю во время остановки.

– Конечно, – соглашается он. – Там мы будем в полной безопасности, так как можно будет забить сколько угодно крючьев. Кроме того, там сухо.

Мы с Ляшеналем по очереди неутомимо прокладываем путь. Оба шерпа дышат тяжело. Нам также часто приходится останавливаться, чтобы восстановить дыхание. Два или три раза мы вынуждены совершать длительные траверсы, обходя сераки и громадную трещину. Глубоко проваливаемся в снег, и каждый шаг дается с невероятным трудом. Хотя мы и набираем высоту, кажется, что ребро не приближается.

– Черт возьми, это может доконать любого! – жалуется Ляшеналь.

Понемногу становится легче. Снег теперь более плотный, и мы проваливаемся не так глубоко.

У меня такое впечатление, что я лезу по гигантской крыше. Склон крутой, около 40°, но более или менее ровный. Идти на кошках можно. Через каждые десять метров – остановка. Очень холодно, и пальцы на ногах уже потеряли чувствительность. Никакого лишнего отдыха. "Вперед, к лагерю V!" – такова основная цель.

Подъем становится изнуряющим: под зубьями кошек наст продавливается, и мы снова проваливаемся.

– Проклятая корка! – ругается Ляшеналь.

Тратя последние запасы энергии, добираемся до нижних скал ребра.

– Черт возьми!

Горькое разочарование! Эти светлые скалы, столь соблазнительные на вид, залиты льдом. Никаких площадок, никаких зацепок.

Придется ставить палатку прямо на склоне!

Подходят шерпы. Сейчас мы находимся на высоте 7500 метров, и высота окончательно вывела их из строя. Они не могут вымолвить ни слова. Жестами они жалуются на головную боль. Все за работу!

С помощью ледоруба выравниваем площадку. Склон настолько крут, что приходится сбросить огромную массу снега. Через каждые 30 секунд я вынужден останавливаться для отдыха. Легкие отказываются работать, я задыхаюсь. Сердце стучит как молот. Шерпы, хотя и в худшем состоянии, чем мы, ухитряются работать по пять минут без перерыва. Через час площадка готова. Палатка вплотную прижата к скале, и ее можно привязать к двум забитым Ляшеналем крюкам.

На ломаном английском языке завожу с Анг-Таркэ следующий разговор:

– To-morrow morning Lachenal Sahib and Вага Sahib go to the summit of Annapurna.

– Yes, sir.

– You are the sirdar and the most experimented of all sherpas. I will be very glad that you come with us.

– Thank you, sir.

– We must have together the victory! Will you come with us?

Я считаю в эту минуту, что мой долг – удовлетворить законные стремления этих людей. Некоторая пауза. Затем Анг-Таркэ, признательный за предоставленную ему свободу выбора, сдержанно отвечает:

– Thank you very well, Bara Sahib! But my feet begin to freeze…

– Yes.

– …and I prefer go down to the camp IV… if it is possible.

– Of course, Ang-Tharkey. As you like it… In this case go down at once because it is late.

– Thank you, sir.

В два счета шерпы собирают свои рюкзаки. В последний момент они оборачиваются к нам. Чувствуется, что они беспокоятся, оставляя нас одних.

– Salam, sir… good luck!

– Salam and pay attention!

[– Завтра утром Ляшеналь-сагиб и Бара-сагиб пойдут на вершину Аннапурны.

– Да, сэр!

– Ты сирдар и наиболее опытный из шерпов. Я был бы рад, если бы ты пошел с нами.

– Спасибо, сэр.

– Мы должны вместе завоевать победу… Хочешь пойти с нами?

– Большое спасибо, Бара-сагиб!.. Но мои ноги начинают мерзнуть…

– Да.

– …и я предпочитаю вернуться в лагерь IV… если можно.

– Конечно, Анг-Таркэ. Как хочешь… В таком случае спускайся немедленно, так как уже поздно.

– Спасибо, сэр!

– Салям, сэр… желаю удачи!

– Салям, будьте осторожны!]

Через несколько минут две черные точки спускаются по склону. Странная психология у этих людей, прямота и самоотверженность которых общеизвестны. Они, несомненно, любят свои горы, и, однако, в тот момент, когда можно наконец пожать плоды длительных усилий, они предпочитают осторожно воздержаться. Правда, наша психология, вероятно, кажется им еще более странной.

Мы оба погружены в молчание. Оно неотвязно давит на нас. На этот раз мы уже не отступим.

Предстоит тяжелая ночь!

Место неудобное и ненадежное. Ветер сметает снег со склона, и он собирается у нашей палатки… Только бы не было слишком большой нагрузки на крышу!

Забитые в известняк крючья, воткнутые в снег ледорубы имеют, пожалуй, только моральное значение. В отношении безопасности мы не питаем особых иллюзий… В глубине души мы оба сильно опасаемся, что край площадки обрушится, увлекая палатку в бездну.

Сознание затуманено. С трудом могу сосредоточить на чем-либо свое внимание. Ничто меня не интересует. Разговор не клеится. С большим напряжением воли после взаимного подбадривания и встряхивания нам удается согреть немного чаю. С чисто воинской дисциплиной мы проглатываем обязательные порошки. Ничто не лезет в рот.

Последняя ночь перед штурмом!

Внезапно поднимается яростный ветер, нейлоновые полотнища оглушительно хлопают. Того и гляди палатка будет сорвана. С каждым порывом ветра хватаемся за стойки, как утопающий за соломинку. Начинается снегопад. Буря стонет и воет непрерывно. Мрачная обстановка действует на нервы.

Каждое движение требует огромного усилия воли.

О том, чтобы раздеться, не может быть и речь. Сняв ботинки, мы прячем их в спальные мешки и спешим залезть сами. Вот когда мы можем благословить Пьера Аллена! Наши мысли обращаются к верному другу, подготовившему для нас такое чудесное снаряжение.

– Проклятие! Что за ветер!

Ляшеналь устраивается у внешнего края палатки, я же прижимаюсь к склону. Обоим несладко: Ляшеналю ежеминутно кажется, что он свалится в пропасть. Мне же угрожает удушье под массой снега, непрестанно накапливающегося на палатке.

– К счастью, нейлон эластичен, – говорю я Ляшеналю, – иначе палатка разорвалась бы. Черт побери! Мой аппарат! Я забыл спрятать его в спальный мешок!

Протягиваю руку, ощупью нахожу драгоценный аппарат и кладу его на самое дно мешка, рядом с ботинками.

Какая кошмарная ночь!

Ляшеналь все больше сползает наружу, я все больше задыхаюсь. Мы с нетерпением считаем оставшиеся часы. Положение становится угрожающим: дышать больше нечем. Масса снега меня буквально раздавливает. Прижимаю руку к груди, как боксер в боевой стойке. Теперь я могу дышать.

Дикое завывание ветра рвет уши. Каждый порыв сопровождается оглушительным свистом. Обе стойки угрожающе гнутся. С силой отчаяния мы стараемся их удержать. Непонятно, как еще держится палатка. Самые худшие биваки не идут ни в какое сравнение с этой неравной, изнуряющей борьбой.

Мы совершенно отупели от крайней усталости, но буря не дает нам уснуть.

Сомневаясь в успехе нашей попытки, Ребюффа и Террай продолжают спуск к лагерю II. Там они встречают Кузи и Шаца, которые сообщают им последние новости. Ребюффа и Террай смертельно устали. Панзи и Айла, вероятно, тоже, так как на весь день исчезают в палатке шерпов. Кузи и Шац, напротив, чувствуют себя великолепно и очень рады возможности вновь пойти в одной связке.

На следующий день ранним утром они покидают лагерь II. Как было решено, их связка следует за нами с интервалом в один переход.

Террай понемногу приходит в себя. Он чувствует, что приближается решающая атака, и с обычной тщательностью готовится к выходу. Ребюффа что-то пишет.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18