Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чудовища морских глубин

ModernLib.Net / История / Эйвельманс Бернар / Чудовища морских глубин - Чтение (стр. 5)
Автор: Эйвельманс Бернар
Жанр: История

 

 


      Ходит множество историй о случаях неспровоцированного нападения спрутов на водолазов. Хотя трудно проверить истинность каждой, но это не означает, что все они или все в них выдумано. Одно из двух: или подвергшийся нападению водолаз поднимается на поверхность живым и невредимым после своего приключения и всегда можно поставить под сомнение правдивость его слов, или он остается пленником монстра на дне, и тогда никто не знает истинной причины его смерти. Следовательно, достойным доверия могут считаться случаи, когда жертва нападения приносит вещественные улики: то ли кусок щупальца, то ли всего спрута целиком. Такой пример и приводит известный американский малаколог Джордж Вашингтон Трайон, известный скептик, в своем монументальном двадцатитомном труде о моллюсках:
      "4 сентября 1879 года водолаз М. Дж. Смайл занимался расчисткой дна реки в австралийском штате Виктория. Спустившись в очередной раз на дно, чтобы зацепить трос за обломок скалы, он заметил камень больше других. Водолаз наклонился к нему и пощупал рукой, пытаясь оценить, можно ли заложить под него взрывчатку. "Едва я протянул руку, - рассказывал он, - как почувствовал, что меня кто-то схватил за нее. Я сразу не мог в мутной воде рассмотреть, что это. Но потом с ужасом увидел обвившееся вокруг руки толстое, как удав констриктор, щупальце спрута. В тот же момент я почувствовал сильную боль в том месте, где к моему телу прикоснулись несколько присосок. Руку как будто разрывали на части, и чем сильнее я пытался освободиться, тем сильнее была боль. Недалеко от меня лежал кусок железной трубы. Я трудом дотянулся до него, и началось сражение. Чем больше я бил эту тварь трубой, тем сильнее он сжимал свои объятия. Вскоре я перестал чувствовать руку. Наконец через некоторое время давление стало понемногу ослабевать, но осьминог еще долго не отпускал меня, пока я почти не перерубил щупальце. Он отцепился от скалы, и я смог его поднять на поверхность. Уверяю вас, я был на пределе сил. Наша битва продолжалась почти двадцать минут". Если верить газетам, описавшим это происшествие, когда водолаз появился из воды и медленно перевалился через борт водолазного катера, "огромная, безобразная масса, казалось, опутала его с ног до головы. Матросам с трудом удалось освободить водолаза от его объятий. Тело осьминога было не больше суповой тарелки, но его девять (!) рук были каждая длиной около 4 футов (1,2 м) и толщиной с кулак человека у основания и как лезвие ножа на концах. Нижняя сторона щупалец была усеяна множеством присосок. Смайл утверждал, что сила присосок такова, что моллюск мог бы удержать на дне трех человек".
      За исключением упоминания о девяти руках - это, возможно, ошибка репортера или, скорее всего, наборщика, - все детали этого рассказа вполне правдоподобны.
      Размеры "монстра", скорее, средние; что касается его силы, то и она не кажется преувеличенной.
      Из совсем недавних случаев, достойных доверия, можно привести свидетельство английского водолаза Генри Брюса и знаменитого шведского охотника за жемчугом Виктора Берга.
      Первый подвергся нападению на глубине 12 метров, у Гибралтара, со стороны осьминога, устроившего себе гнездо в разорванном комбинезоне. Когда Брюс из любопытства поднял эту старую одежду, спрут, исполнив какую-то фантастическую пляску смерти, набросился на него. Водолаз освободился от него, только нанеся ему множество ударов ножом.
      Что касается Берга, он был атакован без всякой провокации с его стороны осьминогом на глубине 36 метров, в проливе между островами Борнео и Цембо. Когда человек пустил в ход нож, спрут начал трясти его с такой силой, что он несколько раз сильно ударился головой о внутреннюю поверхность водолазного шлема. Уже в полубессознательном состоянии водолаз подал сигнал "SOS", четыре раза дернув за страховочный фал, что означало "Тяните со всей силой". Усилий трех человек не хватило, чтобы вырвать его из объятий спрута, крепко вцепившегося в скалу. И только выбрав покороче канат, с помощью волн, поднимавших корабль, им удалось его освободить!
      Возможно, для некоторых ученых и не существует достаточных доказательств, что "осьминоги когда-нибудь неспровоцированно нападали на человека", но для профессиональных водолазов их собственного опыта и рассказов коллег вполне достаточно, чтобы принимать специальные меры предосторожности против этих "безобидных и застенчивых существ".
      С целью самозащиты при работе в водах, где обитают осьминоги, водолазы берут с собой химический пистолет. Его выстрел выбрасывает струю кислоты, вдыхая которую спрут погибает.
      Осьминогам не нравится играть с нами
      Если легко поставить под сомнение утверждения ученых, которые в своих кабинетах не имеют возможности помериться силой со спрутами, то свидетельства любителей подводного плавания так легко не отбросить. Как же тогда соединить явные знаки симпатии последних к нашим моллюскам с более чем сдержанным отношением к ним водолазов?
      Это расхождение в мнениях можно объяснить, по-моему, единством места "обитания" водолазов и осьминогов, что превращает их в естественных врагов-соперников.
      Осьминог ведет придонный образ жизни, и водолазы работают обычно на дне. Аквалангист обычно плавает в толще воды, на дно опускается мимолетом и не предоставляет осьминогу возможностей схватить себя. Но профессиональные охотники за осьминогами не позволяют себе "заигрывать" с ними и когда встречают их в свободном плавании, загарпунивая моллюска с безопасного расстояния. Хотя в свободном плавании осьминог не чувствует себя в достаточной безопасности. Он не создан для длительного плавания с большой скоростью и быстро устает. Поэтому вдали от камней, за которые можно зацепиться, и скальных трещин, куда можно спрятаться, он думает только о бегстве. И если вам удалось догнать его, он будет лишь вяло реагировать на ваши прикосновения и "заигрывания". Ему совсем не нравится наше общество, просто он, бедняга, устал и обессилел!
      Странное миролюбие осьминога в свободном плавании можно также объяснить тем, что на открытом пространстве он может правильно оценить размеры противника, чего не удается сделать, сидя в глубине скальной расщелины. Зачем ему атаковать добычу огромных размеров? Животные никогда не убивают ради собственного удовольствия, как человек, но только для пропитания. И осьминог не охотится за тем, чего не может добыть. В общем, агрессивность или безобидность животного - понятия относительные, чаще всего зависящие от размеров и способностей к самозащите жертвы. Кто посмел бы обвинить в агрессивности крошечную землеройку? А между тем мало найдется на земле хищников беспощаднее и кровожаднее: она поглощает в день живой пищи в два раза больше собственного веса!
      Опасность пропорциональна размерам противника
      Вернемся к осьминогам. Если достаточно крупный экземпляр встретится с человеком в свободном плавании, будет ли он думать только о бегстве? Я сомневаюсь. Возможно, он нападет, особенно если почувствует угрозу для себя.
      В фильме "Море вокруг нас" по книге Рейчел Карсон показана дуэль акулы с осьминогом. Сначала моллюск был очень осторожен и старался избежать конфликта, выпустив чернильное облако. Но, когда схватка все же началась, он дрался упорно и с ожесточением и в конце концов победил, буквально задушив акулу: он перекрыл ей щупальцами жаберные щели. Трудно предположить, что. такого же размера и к тому же находящаяся в родной стихии акула для осьминога противник менее страшный, чем человек.
      Сомневаюсь и в том, что, оказавшись нос к носу с осьминогом значительных размеров, аквалангист вдохновится идеей поиграть с ним. Известно множество случаев подобных встреч. Так, один любитель подводной охоты рассказывал, как чуть не умер от страха, внезапно увидев уставившуюся на него пару ужасных глаз размером с мячик для пинг-понга. Недолго думая он пустился наутек. Если даже в некоторых обстоятельствах осьминог кажется беззащитным, следует постоянно помнить, что самое нежное создание может стать опасным, если оно напугано и потеряло голову от страха. Не зря говорят, что нет страшнее зверя, чем обезумевший баран.
      Если бы Виктор Гюго не нарисовал нам совершенно фантастический портрет своего спрута и не стал судить животное по моральным критериям человека, то ничто не помешало бы нам рассматривать битву Жильята с одним из этих головоногих как вполне вероятное событие.
      Поэтому я бы советовал любителям подводного плавания быть очень осторожными и слепо не доверять некоторым утверждениям, о которых еще горячо спорят специалисты зоологи.
      Головоногие, по-моему, действительно могут представлять опасность для человека, если они имеют размеры, превосходящие наши. Вероятно, только у таких особей может появиться интерес напасть на человека с гастрономической целью, как это делают с крабами и лангустами их более мелкие собратья.
      Но существуют ли такие монстры? Не являются ли они плодом разыгравшегося воображения писателей прошлого или современных журналистов? Не растут ли их размеры только в рассказах морских романтиков или водолазов - любителей приврать для красного словца?
      До сих пор мы говорили об осьминогах, общая длина которых не превышает роста человека и весом максимум десяток килограммов. А есть ли более крупные? А нет ли среди других головоногих экземпляров еще больших размеров? Это мы увидим в следующих главах, и нас ожидает множество сюрпризов.
      Но перед тем следует бросить короткий взгляд на другой роман, значительно повлиявший на представления широкой публики о головоногих. По эффекту бумеранга на него со стороны ученых появились не менее утрированные встречные реакции. Я имею в виду "Двадцать тысяч лье под водой" Жюля Верна.
      СЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ ГОЛОВОНОГИХ
      До сих пор Жюль Верн считается каким-то научным пророком. В действительности он был лишь непревзойденным детско-юношеским писателем, что тоже уже совсем неплохо и вполне достаточно для славы. Что касается его отношения к научной фантастике, то ее отцом, скорее, следует считать Герберта Уэллса, настоящего ученого, поставившего этот литературный жанр на достойное место.
      Жюль Верн - лжеученый
      Если обратиться к научной литературе, существовавшей в то время, когда Жюль Верн писал свои "необычайные путешествия", то станет очевидным, что писатель ничего своего не выдумал, а его видение будущего лишь наивная экстраполяция уже известного, причем почти всегда не реализуемая на практике.
      Так, знаменитый "Наутилус" капитана Немо на самом деле только слепок подводной лодки "Плонжер", построенной в 1863 году и совершившей множество успешных погружений. Этот аппарат работал на сжатом воздухе, но уже чуть раньше в университете в Монпелье был построен макет лодки с электродвигателем. Само название "Наутилус" не было оригинальным. Его носил еще подводный аппарат американца Фултона, построенный в 1800 году. Фултон был идеалистом-утопистом: он верил, что может положить конец войнам, превратив их в невыносимые, ужасные предприятия с помощью своего подводного корабля. Очевидно, именно он и послужил прототипом благородного капитана.
      Жюль Верн, конечно, много читал, но, не имея научного образования, никогда не умел правильно выбрать круг своего чтения, или, во всяком случае, он плохо усваивал прочитанное, не понимая сути. Не читайте Жюля Верна в зрелом возрасте, тем более если вы к тому времени получили уже какое-то образование. Вы будете разочарованы. Вы увидите, что за оглушающими псевдоучеными рассуждениями и кучей технических терминов скрывается пустота. Приложив немного усилий, можно найти источники его вдохновения и труды, из которых он переписывал длинные пассажи, мало что в них понимая. Послушайте, что он говорит устами профессора Аронакса, ведущего сотрудника Парижского музея естественной истории. Принимая в начале книги "Наутилус" за морское чудовище, этот "ученый" определяет его природу следующим образом: "Я верю в существование мощного млекопитающего, принадлежащего, как и киты, кашалоты или дельфины, к подтипу позвоночных".
      Может быть, месье Аронакс знал млекопитающих, не принадлежащих к позвоночным? Или он считал, что из млекопитающих только китообразные относятся к позвоночным? Можно только посочувствовать музею, в котором служит профессор зоологии, выражающийся таким странным образом! Кроме того, этот господин с легкостью перевирает имена авторов и природу животных. Он называет тюленей "великолепными китообразными", верит, что киты живут тысячу лет, знает музеи, где хранятся скелеты (?!) осьминогов и возлагает на инфузорий ответственность за возведение коралловых рифов. Ничто не может его удивить. Он с олимпийским спокойствием встречает в Японском море гигантскую саламандру, пресноводное животное. Он считает нормальным появление у Южного полюса пингвинов вместе с моржами, животными арктических морей; его меньше всего в мире удивляют живые трилобиты, в то время как его коллеги считают их вымершими еще 300 миллионов лет назад!
      Меня лично больше всего удивил тот факт, что во время своего кругосветного плавания в океанских глубинах профессор не встретил ни одного незнакомого ему живого существа, которому его ученый слуга не смог бы приклеить латинский ярлык. Даже в наши дни каждая океанографическая экспедиция, каждая серия зондирования океанских глубин приносит богатый улов неизвестных организмов. Но для нашего профессора зоологии в морском царстве тайн больше нет.
      Кроме того, в книге есть знаменитый эпизод битвы капитана Немо и его людей с ордой гигантских восьмиметровых кальмаров. Тот факт, что такие гиганты существуют, был доказан в 1861 году капитаном авизо "Алектон" Буайером. Монстр получил научное название Loligo bouyeri (кальмар Буайера).
      Со своей обычной небрежностью Жюль Верн не забывает исковеркать имя капитана, называя его Буге, но, что более серьезно, он упорно называет этот вид головоногих то кальмарами, то спрутами. Что за зоологический винегрет!
      Сотни писателей и журналистов с тех пор по примеру писателя повторили ту же ошибку.
      Нет, не возвращайтесь к любимым книгам вашей юности, если вы действительно любите Жюля Верна, этого волшебника, пробудившего у многих тягу к научным исследованиям. Так приятно верить в Жюля Верна - эрудита, универсального ученого-пророка.
      Немного систематики
      Головоногие, сыгравшие такую большую роль в приключенческой литературе, ставшие необходимым персонажем морских романов, занимают в научной литературе гораздо более скромное, почти незаметное место.
      Головоногие как класс очень мало изучены: даже в работах ученых появляются серьезные ошибки. В распоряжении исследователей очень мало исходных данных. Им приходится изучать редкие экземпляры или даже отдельные фрагменты, найденные в желудках китов или акул. Большая часть головоногих живет на больших глубинах, а те, которые находятся в пределах досягаемости ловчих сетей, слишком быстры и умны, чтобы в них попадаться. Исследователям остается надеяться на его величество случай, лучшего друга коллекционера.
      Биология этих существ почти не изучена, за исключением некоторых видов, живущих в прибрежных водах, поэтому суждения о них часто основаны на догадках и предположениях.
      Чтобы любой читатель мог более или менее свободно ориентироваться в этом очень разнообразном мире и легко следить за перипетиями исследований гигантов этого семейства, я попытаюсь наметить основные линии систематики головоногих.
      Во-первых, головоногие подразделяются на две главные группы по признаку не видимому со стороны: на четырехжаберных (Tetrabranches), у которых две пары жабер, и двужаберных (Dibranches), с одной парой. Так как этот признак неразличим у ископаемых - жабры не оставляют отпечатков, - это деление не принимается большинством специалистов и заменено соответственно на Protocephalopodes и Metacephalopodes.
      Первые представлены в наше время одним видом - наутилусом, единственным головоногим, живущим в прекрасной спиральной раковине. Все остальные относятся ко вторым. Раковина у них сильно редуцирована и стала внутренней, вернее, скрытой под мантией. На первый взгляд есть раковина у самки аргонавта (Argonauta), но хрупкая полосатая скорлупка, в которой она живет, на самом деле только гнездо. Эти два вида очень далеки друг от друга. Аргонавт похож на своих родственников, обыкновенных осьминогов: у него также восемь усеянных присосками ног. У наутилуса ног много больше, целая сотня, они короткие и гладкие, больше похожие на реснички анемона, чем на мощные щупальца других головоногих. По этой причине некоторые зоологи предпочитают различать их по другому признаку и называют Tentaculiferes (имеющие щупальца) и Acetabuliferes (имеющие присоски).
      Головоногие с восемью и десятью ногами
      Размеры наутилуса не превышают 30 сантиметров в диаметре, и он не попадает в зону нашего интереса.
      Среди Dibranches или Acetabuliferes нам тоже будет легко ориентироваться, так как они делятся на три основные группы: осьминогов, кальмаров и каракатиц, которые хорошо известны. Они все иногда попадают в меню человека, во всяком случае во Франции и средиземноморских странах. Как говорится, нет пути к знаниям короче, чем через желудок.
      Из осьминогов или спрутов, среди которых наиболее известен вид Octopus, на туловище в форме сферического мешка прямо без шеи сидит голова. Как подсказывает название, у него восемь ног, которые иногда называют руками, иногда щупальцами. Они одинаковой длины и вооружены двумя рядами присосок на нижней поверхности. У мускусного осьминога, или эледона, присоски расположены в один ряд.
      Кальмары и каракатицы устроены по-другому. Голова у них явно отделена от туловища, сужение которого образует шею. Тело вытянутое, есть боковые плавники.
      У каракатиц плавники тянутся вдоль всего тела, у кальмаров образуют две хвостовые лопасти. В отличие от осьминогов кальмары и каракатицы кроме восьми рук имеют еще два щупальца, намного длиннее остальных, с уплощенными окончаниями, усеянными присосками. У каракатиц они могут убираться внутрь тела, а при ловле добычи резко выбрасываются вперед. Кальмары оставляют их плавать вокруг или впереди тела, и они служат ему антеннами. Многие зоологи отличают их от восьми других и называют "ловчими руками". По количеству рук двужаберные, таким образом, подразделяются еще на Octopodes (восьминогие) и Decapodes (десятиногие).
      Исчезающая раковина
      Все три типа кроме формы и количества рук отличаются еще одной важной анатомической особенностью. Вначале все головоногие имели внешнюю раковину, но не у всех она завивалась в спираль. У предка всех современных двужаберных головоногих, белемнитов юрского периода, раковина была уже в процессе редуцирования. Когда она стала настолько мала, что перестала служить своему хозяину домом, она сама стала постепенно покрываться его плотью. У белемнитов она состояла еще из трех частей: известкового ростра, напоминавшего наконечник копья (по-гречески belos, отсюда название белемниты), который переходил в шалашеобразную среднюю часть, последнее напоминание о былом ее предназначении; наконец, оканчивалась она роговой пластиной, протянувшейся вдоль спины. У современных двужаберных эти части трансформировались различно, и по этому признаку их можно явно разделить на основные группы.
      У каракатиц ростр практически исчез, зато средняя часть заполнила почти всю спину и почти сходится на животе: это так называемые кости каракатицы, которые часто находят на берегу моря.
      У кальмаров, наоборот, и ростр и средняя часть полностью исчезли. От сложного панциря белемнитов осталась только спинная роговая пластина. Она превратилась в нечто вроде заостренного штыка, называемого шпагой или мечом (gladius). Эту анатомическую особенность имел в виду Фемистокл, заявляя эритрейцам: "Вы как кальмары, у вас есть мечи, но нет сердца. Вы умеете только убегать".
      Обвинение кальмара в отсутствии сердца - это, надо сказать, чистая клевета, причиной которой явилось, очевидно, незнание. Последнее суждение справедливо наполовину: оно намекает на способ передвижения моллюска. У кальмаров, как и у осьминогов, сопло направлено в ту же сторону, что и ноги. Поэтому плавают они задней частью тела вперед. Однако было бы преувеличением заявлять, что они "умеют только убегать". Кальмар может в случае необходимости направлять сопло назад и двигаться вперед. Но реактивный двигатель кальмар использует в качестве вспомогательного, когда в критические моменты надо быстро убежать. Обычно он плавает, используя хвостовые плавники и свои "руки", легко перемещаясь в любом направлении.
      Вероятно, благодаря "мечу" и карману с чернилами кальмар и получил свое название. Гийом Рондоле, отец ихтиологии, писал еще в 1558 году, что этот моллюск получил свое французское название, Languedoc Calamar, за сходство с писарем. У него есть все для этой профессии: "чернила и заостренный конец, как у пера". Переписчики того времени носили с собой что-то вроде несессера с принадлежностями, по-латински calamarium (от calamus - тростник, который римляне использовали для письма). "Calamar" затем сократился до "calmar", но два длинных щупальца не дают забыть о перьях, опущенных в чернильницу.
      Атрофия раковины достигла своего апогея у осьминогов, где осталось только два небольших перышка, к которым прикрепляются мышцы.
      Ползающие, плавающие и летающие головоногие
      Анатомическое строение, очень разное у осьминогов и их десятиногих кузенов, отражается очевидным образом на выборе образа жизни и места обитания. Осьминог, созданный преимущественно для ползания,- головоногий, обитающий на дне. Кальмар, с более вытянутым телом и обладающий плавниками, способен плавать в толще моря и ведет пелагический образ жизни. Отсюда и разная техника охоты. Осьминог сторожит свою добычу и нападает на нее из засады. Кальмар догоняет свою жертву, преследуя ее на большой скорости. Если сравнивать с наземными хищниками, то осьминог ведет себя как леопард, лесной зверь, а кальмар - как лев, хозяин саванн.
      Скорость движения кальмара такова, что он может совершать впечатляющие полеты над водой и даже запрыгивать на палубы кораблей. Как ни странно, еще совсем недавно полеты кальмаров считались мифом. Хотя об этом писали уже Плиний, Оппиан и Элиан. В 1833 году этот факт был представлен миру как совершенно новый феномен, "не виданный до сих пор". По крайней мере именно это услышал британский путешественник полковник Сакс, когда предъявил членам Британского зоологического общества трех кальмаров, которые запрыгнули на палубу парохода, на котором он возвращался в Англию. И никто не догадался воскресить бесценные свидетельства предков.
      В своих записках "Путешествие в Южную Америку", публиковавшихся с 1835 по 1843 год, Альсид д'Орбини также описывал подобные факты: "Ночью мы увидели, как на палубу корабля, на высоту 15-20 футов от поверхности воды, запрыгнул кальмар Ommastrephes bartrami, который, вероятно, искал спасения от какой-нибудь преследовавшей его рыбы". Эту способность к прыжкам наблюдал он и у некоторых других видов кальмаров, в частности у Sepioteuthis, или кальмара-каракатицы. У него плавники настолько ненормально развиты, что превращают его в настоящий планер. А Тур Хейердал рассказывал, что однажды его бальсовый плот буквально подвергся "бомбардировке" кальмарами.
      Каракатицы, не так вытянутые в длину, как кальмары, и поэтому менее искусные пловцы, занимают промежуточное положение между осьминогами и кальмарами. Они не сидят домоседами по щелям, как первые, но и не выскакивают из воды, как вторые. Чаще всего они проводят время на песчаной или илистой подушке дна, где, полузарывшись в грунт, стерегут добычу, пользуясь своей замечательной способностью к мимикрии. Летом каракатицы приближаются к берегу и откладывают яйца, прикрепляя их гроздьями на траве и водорослях, за что эти кладки в народе прозвали "морским виноградом". Неизвестно, как живут каракатицы после лета. Они попадаются в сети и в 100 километрах от берега, но, скорее всего, они остаются на континентальном шельфе и не спускаются на большие глубины.
      В общем случае невозможно спутать осьминогов или спрутов, каракатиц и кальмаров. Увы, дело осложняется, когда речь заходит о подвидах в одной из этих групп.
      Даже критерий количества щупалец не является абсолютным. Существует представитель Decapodes, у которого вследствие вторичной потери щупалец, их осталось только восемь (Octopodoteuthis)! Но и не все Octopodes, как обыкновенные осьминоги, ведут придонный образ жизни. В 1838 году датский профессор Эскрихт открыл вид осьминога с двумя небольшими плавниками. Сначала его даже приняли за кальмара и назвали Cirroteuthis (кальмар реснитчатый). На самом деле это самый настоящий Octopode, осьминог-пловец! Он настолько отличается от обыкновенного спрута, что для него создали новый подкласс Cirroteutoides. Он недолго оставался в одиночестве. Но когда нашли и другие виды реснитчатых спрутов, оказалось, что некоторые из них ведут придонный образ жизни. Таким образом, Octopoides (осьминогов обыкновенных) и Cirroteuthis (осьминогов реснитчатых) нельзя отличить по образу жизни.
      А в океанских безднах живет Ampiroteuthis infernalis (кальмар-вампир из ада), монстр, имя которого показывает, что он как будто вышел из ужасной сказки. Изучению этого "живого ископаемого" посвятила свою жизнь американская исследовательница Эвелин Пикфорд. По мисс Пикфорд, из-за наличия дополнительной пары атрофированных щупалец, сближающих их с десятиногими, этот осьминог - или все же кальмар? - занимает собой одним отдельный класс головоногих.
      Наконец, не все каракатицы имеют плавник вдоль всего тела; у некоторых он выродился в два маленьких задних плавника, еще более редуцированных, чем у кальмара. А среди кальмаров есть вид Sepioteuthis (кальмар-каракатица), у которого плавники тянутся вдоль всего тела.
      Это, конечно, исключения, но их надо иметь в виду, когда пытаешься определить животное по мимолетному взгляду или по отдельным фрагментам. Решающий критерий для определения места головоногого в классификации строение их раковины или того, что от нее осталось. Но в большинстве случаев оказывается достаточно представления об образе жизни или результатов внешнего осмотра.
      Часто путают осьминогов и кальмаров
      И все-таки в популярной литературе, посвященной этим моллюскам - а иногда, увы, и в научных работах,- царит страшная путаница.
      До Гюго слова "спрут" не было ни в одном словаре.
      Писатель своим авторитетом ввел в широкое употребление название, которым наградили на своем диалекте рыбаки Нормандии осьминога. Для романа "Труженики моря" это вполне справедливо - ведь его действие разворачивается на англо-нормандских островах. Но в неподготовленных умах это название вызывает сумятицу. "Если спрутами называют осьминогов, то почему они не могут быть кальмарами? Ведь у кальмаров еще больше ног, следовательно, они еще ужаснее. Такой возникает вопрос. Так многие авторы стали путать осьминогов, спрутов икальмаров. Роковое недоразумение!
      Жюль Берн без тени сомнения обзывает "спрутами" гигантских кальмаров, напавших на "Наутилус". Книга "Двадцать тысяч лье под водой" стала настолько хрестоматийной в литературе для юношества, что накрепко засела в. умах. Дошло до того, что кальмары были обозваны спрутами в французском издании книги "Фауна океанов" знаменитого зоолога Эрнеста Буланже, директора аквариума Лондонского зоологического общества. Лично я не сомневаюсь, что здесь имеет место ошибка переводчика.
      Неразбериха принимает серьезные масштабы, когда речь заходит о размерах моллюсков. Говоря о величине головоногих, логично приводить максимальные размеры. Но для осьминогов, имеющих звездообразную форму, обычно указывают максимальный размах щупалец. А для кальмаров, тело и щупальца которых вытянуты в одном направлении, приводят общую длину: от задней оконечности тела до концов ловчих рук.
      Я считаю такую практику определения величины кальмаров (и каракатиц) не совсем удачной. В самом деле, длина его двух ловчих рук может значительно меняться от обстоятельств, а у некоторых видов они почти не видны, пока моллюск их не выбросит вперед, чтобы поймать добычу. Никому не приходит же в голову включать в размеры хамелеона длину его выбрасывающегося вперед языка! Поэтому я бы говорил здесь о длине туловища, головы и восьми рук. Но даже в этом случае не так просто точно определить их размеры. Читая эту книгу, надо помнить, что указанные в ней размеры обозначают только порядок величин.
      Не способствует ясности и то, что представление публики об анатомии головоногих очень туманно и мало кто может правильно их себе представить; отсюда рождаются грубые ошибки, когда необходимо сравнить один вид с другим.
      Даже профессиональные натуралисты ошибаются, когда, указывая поперечник осьминога, умножают его общую длину на два. Но на два надо умножать только длину его рук. У осьминога обыкновенного (Octopus vulgaris) голова и туловище занимают только шестую часть общей величины тела. Так, экземпляр длиной 3 метра не будет 6 метров в размахе, как я встречал в некоторых научных отчетах: щупальца в 2,5 метра и голова в 50 сантиметров дадут в поперечнике около 5 метров. Уже разница значительна! Но, когда начинают путать осьминогов с кальмарами, называя обоих спрутами, ошибка в расчетах становится катастрофической.
      Как рождаются невероятные монстры
      Однажды я отдал в журнал статью, посвященную гигантским головоногим, в которой - о ирония судьбы! - в который раз указывал на ошибки, возникающие, когда путают осьминогов и кальмаров. Чтобы "актуализировать" мою статью, секретарь редакции дал в предисловии информацию, недавно появившуюся в прессе:
      "В норвежском фиорде был найден мертвый гигантский спрут. По словам зоолога Эрлинга Сильверстена, его щупальца достигали в длину 17 метров, а диаметр тела превышал 2 метра".
      Не очень элегантный стиль заметки и исковерканная фамилия моего уважаемого коллеги Эрлинга Сивертсена могут показаться мелочью с точки зрения зоологии. Однако они выдают неудачный перевод и неточность передачи оригинального текста, что уже должно вызывать недоверие.
      Редко кто встречал носимый волнами труп осьминога, но мертвые кальмары встречаются довольно часто. Поэтому вероятнее всего, это был один из десятиногих моллюсков. Если бы информация была точна, то должен был быть колоссальный экземпляр.
      Убежденный из-за ошибки перевода, что речь идет о6 осьминоге, и подразумевая, что тело его формой похоже на морскую звезду, секретарь редакции подсчитал его общие размеры, умножив длину его щупалец на два. Затем он прибавил диаметр тела - и готов сенсационный заголовок: "Гигантский 36-метровый спрут". Для убедительности рядом был помещен его рисунок в сравнении с человеком. Результат, надо признать, получился впечатляющим.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33