Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Алекс Купер (№2) - Ничего хорошего

ModernLib.Net / Полицейские детективы / Фэйрстайн Линда / Ничего хорошего - Чтение (стр. 9)
Автор: Фэйрстайн Линда
Жанр: Полицейские детективы
Серия: Алекс Купер

 

 


— Если перед работой приедешь в участок, то я тебя подвезу, лады?

— Хорошо. Буду готова через двадцать минут. Подхватишь меня на углу, у «Бернстайна». — Я закончила сушить волосы и постаралась вдохнуть в себя жизнь при помощи туши и румян. Мне хотелось плакать от темной зимней одежды, которую пришлось носить всю неделю, поэтому я решила сменить цветовую гамму, а с ней, возможно, и настроение. Я просмотрела вещи и отыскала любимый костюм от «Эскада» — ярко-красный с черными оторочками на воротнике и юбке.

Владелец магазина сердечно со мной поздоровался, когда я зашла в «Бернстайн», заказала две дюжины рогаликов, булочек и пончиков, а также столько стаканчиков кофе, сколько было необходимо, чтобы в убойном отделе меня встретили с распростертыми объятиями.

Машина Майка уже стояла у тротуара, когда я вышла из магазина, нагруженная покупками. По дороге в участок Майк жевал кусок кофейного пирога, который держал в одной руке, другая лежала на руле. Я взяла «Пост» с заднего сиденья и нашла заметку Мики Даймонда на третьей странице: ВРАЧ ПОГИБАЕТ В СХВАТКЕ С НАСИЛЬНИКОМ — ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ЗАДЕРЖАН.

Когда мы с Майком подъехали, рядом с участком репортеров не наблюдалось. Мы вошли внутрь мимо дежурного сержанта и нескольких полицейских, готовых приступить к пешему патрулированию улиц — с 8 утра до 16 ноль-ноль.

Лейтенант Петерсон уже был на рабочем месте, ставшим таковым с утра среды. Он жил в пятидесяти милях от города, но эту ночь — точнее, те три часа сна, что он себе позволил, — провел на раскладушке в помещении убойного отдела в своем родном участке.

— Доброе утро, Александра. Привет, Майк. У нас наметился некоторый сдвиг этой ночью. Компьютер выдал нам данные по отпечаткам пальцев, так что теперь мы знаем, кто такой Попе.

Петерсон подал Майку распечатку судимостей, полученную от Идентификационной системы Нью-Йорка, и Чэпмен зачитал вслух:

— Остин Чарльз Бейли. Дата рождения — 12 октября 1934 года. То есть ему сейчас шестьдесят три. Похоже, у него было двадцать приводов. Кражи со взломом, хищение имущества в крупных размерах, хранение краденого, снова кражи. — Майк пролистал страницы, просматривая их так быстро, что не успевал зачитывать.

— Последний привод — двенадцать лет назад. Убийство. Оправдан по причине невменяемости. — Петерсон уже успел просмотреть распечатку. — Да, помещен в государственную психушку для невменяемых, совершивших преступление, в округе Рокленд. Проблема в том, что два с половиной года назад он просто ушел оттуда и никто не заявил о его пропаже.

— Кого он убил?

— Жену. Он всю жизнь не вылезал из психушек. Они с женой пили. Она ударила его рукояткой кольта 45-го калибра, неисправного. Вот откуда у него этот шрам через всю щеку и до шеи. Он взбесился и...

— Дай-ка я угадаю, — перебил его Чэпмен. — Чем он ее зарезал? Кухонным ножом?

— Зубчатым столовым ножом.

— И там было больше двух ударов, да?

— Около двадцати двух проникающих ранений. Не говоря уже о нескольких порезах на лице.

— Типичная бытовуха, — пробормотала я. Именно по такой схеме происходят преступления на бытовой почве. Не только смертельные ранения, но и обезображивание жертвы, которую убийца знал достаточно хорошо, чтобы ненавидеть.

Многие дебоширы никогда не проявляли агрессии вне дома или против незнакомцев, они срывали ярость на близких, а миру являли себя с иной стороны. Но, открыв счет, убийца начинал расширять границы, и его злость могла обратиться на кого угодно.

— Тебе все еще жалко его, Куп?

Я пыталась переключиться, как эмоционально, так и умственно. Сейчас уже не надо было устанавливать, кто убил Джемму Доген. Теперь следовало обдумать ситуацию с юридической точки зрения, заложить крепкую логическую основу, чтобы выстроить обвинение, основанное на косвенных доказательствах, обвинение, которое с блеском преодолеет в суде препоны защиты.

— Сегодня он дал показания?

— Я еще никого к нему не пускал. Пока Мерсеру удалось лучше всех наладить контакт. Он и пойдет, как только появится.

— Майк, может, отнесешь ему завтрак? Вдруг тебе удастся с ним подружиться, пока мы ждем Мерсера.

Майк открыл пакеты с покупками и кофе, собираясь раздать их парням из убойного отдела, и тут у меня запищал пейджер. Я сняла его с пояса и посмотрела на номер на экране.

— Шеффер. — Чэпмен замер у двери, ожидая, пока я перезвоню Биллу Шефферу, специалисту из серологической лаборатории при офисе патологоанатома.

Он тут же снял трубку:

— Я не хотел беспокоить вас ночью, но подумал, что вы должны это узнать первым делом. На тех брюках, что вы прислали мне прошлой ночью, человеческая кровь. Уверен, вы и так это знали, но теперь получили официальное подтверждение.

Ну, кажется, все сошлось. Я поблагодарила доктора Шеффера и кивнула Чэпмену, прошептав «кровь» и показав ему большой палец.

— Что-нибудь еще?

— Предварительные результаты ДНК будут готовы завтра или чуть позже. Мы работаем над этим. Не могли бы вы прислать мне образец крови подозреваемого? Может, он все-таки поранился, и следы остались на одежде жертвы.

— Хорошо. Непременно. Сара сегодня же выпишет постановление, чтобы взять у подозреваемого кровь. Вы пришлете кого-нибудь взять анализ? И спасибо за звонок, Билл. Я перезвоню после выходных.

Сбор образцов и проверка ДНК — этих генетических отпечатков пальцев, благодаря которым можно со стопроцентной точностью определить происхождение крови на штанах Попса, — может занять два или три месяца. Новая технология тестирования ДНК-материалов может выдать Шефферу предварительный результат, который через сорок восемь часов подтвердят дополнительные тесты.

— Это не бог весть что, но я сделал для вас копии. — Петерсон раздал нам полицейские отчеты, которые просматривал. В каждом содержалось краткое изложение беседы с сотрудником больницы или официальная проверка их местонахождения и занятия на момент совершения преступления.

Я взглянула на отчеты, но все мои мысли были заняты Остином Бейли. Я думала о том, насколько сильного адвоката назначит ему судья. Я понимала, что каждый наш следующий шаг будет пристально изучаться строгим и неумолимый взором суда, как первой инстанции, так и апелляционного.

— Пощадите, пощадите, — простонал пришедший Уоллес, глядя на часы, Петерсон взмахом руки позвал его к нам. — Я и не знал, что сегодня мы служим заутреню, иначе я бы уже давно был здесь.

— Давай быстро сюда. Ты должен прямо сейчас пойти поговорить с Попсом. Нам придется отвезти его в Нижний Манхэттен, чтобы ему предъявили обвинение до конца дня, пока какой-нибудь шустряга не отменил арест, — сказал Петерсон. — Вот, посмотри, с кем тебе придется иметь дело.

Суды Нью-Йорка очень строго следят за соблюдением правил задержания, особенно за тем, сколько времени подозреваемый проводит в камере до того, как предстать перед судом, который решит, можно ли выпустить его под залог. В последнее время наметилась тенденция снимать все обвинения в том случае, если полиция и прокурор тянут время и не привозят подозреваемого в суд.

Петерсон быстро ввел Уоллеса в курс дела относительно прошлого Бейли.

— Похоже, отсюда ему прямая дорога обратно в психушку. Давайте-ка я попробую разговорить его.

Уоллес взял два кофе и положил на каждый стаканчик по рогалику. Затем подошел к открытой двери «обезьянника» и поздоровался с Остином Бейли, который лежал, растянувшись на деревянной скамье. Задержанный — мы все, не сговариваясь, решили, что за ночь его статус «гостя» был понижен, — сел и улыбнулся, отвечая Мерсеру.

Отдав Попсу завтрак, детектив отвел его в комнату для допросов.

Вскоре Уоллес вернулся в офис Петерсона, взял блокнот и посоветовал нам понаблюдать за допросом через стекло.

— Не упусти свой шанс, крошка, — сказал Мерсер, ни к кому конкретно не обращаясь. А затем кивнул мне. — Кажется, так пел Эдди Флойд, Куп, — пояснил он, улыбаясь и насвистывая мелодию единственного хита этого певца. — Постучи по дереву, — добавил он перед тем, как отправиться к Бейли.

— Кто-нибудь успел зачитать ему права? — поинтересовалась я. Эти права, впервые сформулированные Верховным судом в деле «Миранда против штата Аризона», обязаны зачитывать задержанному при аресте.

— Не волнуйся, с этого я и начну. Зачитаю их ему, только не уверен, что от этого будет хоть какая-то польза. Мне кажется, мы с ним говорим на разных языках.

И Мерсер ушел допрашивать Попса. А я пошла в смежную комнату и стала смотреть через зеркало. Мужчины сидели за пластмассовым столом в пустой комнате. Мерсер был чисто выбрит и хорошо одет, он держался прямо и что-то говорил Бейли, который жевал рогалик и пил кофе. Он почти лежал на столе, его редкие передние зубы отхватывали кусочки выпечки, он отхлебывал из стаканчика, не беря его в руки.

Мерсер разогревал собеседника, рассказывал ему о себе и своем отце, пытаясь найти тему, на которой ему удастся втянуть бомжа в осмысленный разговор.

Я вышла в коридор, коря себя за внезапную жалость, которую испытала, глядя на Попса, и за ту ненависть, которую чувствовала к нему из-за убийства Джеммы Доген.

Подошел Чэпмен, и мы вместе вернулись в комнату со стеклом. Мерсер успел выбросить бумажные стаканчики и теперь пристально смотрел на Остина Бейли через стол. Он втолковывал ему, что такое право хранить молчание, причем объяснял так, что понял бы и второклассник.

Интересно, Майк, как и я, думает о полной бесполезности этого допроса? Убийцу с таким прошлым — сплошные психушки — придется подвергнуть медицинскому освидетельствованию на вменяемость, и я уже придумывала вопросы для перекрестного допроса врачей, которые будут свидетелями защиты в деле Остина Бейли.

Пока Уоллес пытался пробиться к сознанию допрашиваемого, Бейли протянул руку к черному дисковому телефону, стоявшему на краю стола, снял трубку и набрал номер.

— Привет, мам. Да, Чарли вернулся...

Мерсер аккуратно забрал у него трубку и положил ее на место.

— Пусть бы он просто позволил ему говорить, — тихо сказала я Чэпмену. — Теперь он заявит, что его лишили права на телефонный звонок.

— Куп, ты знаешь, куда можно позвонить с этого телефона? Это же чертов интерком. С него нельзя выйти в город, это для звонков внутри участка. И, ради бога, он разговаривал не с матерью, а с кроликом Харви[16]. Я вообще не могу понять, зачем мы тратим время на этот бред. Давайте просто отвезем его в суд, и дело с концом, — выпалил Майк, выходя из душной комнаты.

Следом за ним я вернулась в кабинет Петерсона. Мы прикидывали, что делать дальше, и тут вернулся Мерсер.

— Он говорит, что готов пообщаться с тобой, Купер. Может, сходишь, попробуешь? И можешь не звать своих операторов. Либо он кривляется не хуже братьев Ринглинг[17], либо действительно полный псих. Думаю, этот разговор ты не захочешь показывать присяжным.

Я пожала плечами и еще раз прошлась по коридору, на этот раз вслед за Мерсером, в комнату для допросов.

Когда мы вошли и закрыли дверь, Попе посмотрел на меня и улыбнулся.

— Злой и беззубый, мэм, — произнес он вместо приветствия. — Вот как про меня всегда говорили врачи.

Прямо в точку.

Мерсер сказал ему, кто я и зачем пришла, а я придвинула еще один стул для себя.

— Я хочу поговорить с вами о том, что случилось в больнице, мистер Бейли. Вы меня понимаете?

— Извините за больницу, мэм. Извините. Извините, извините, извините.

Господи, какой ужас, Джемме Доген пришлось бороться с психом, которому невозможно было ничего объяснить, бесполезно просить о пощаде.

— Именно об этом я и хотела поговорить. Расскажите нам, за что вы извиняетесь, и я смогу позвать судью.

Мне обязательно придется доказывать судье и присяжным, что Бейли растолковали его права в доступной для него форме, если он даст показания, которые я захочу использовать в качестве улик.

— Детектив Уоллес сообщил вам, мистер Бейли, что вы не обязаны говорить со мной?

— Но я хочу поговорить с вами, леди. Я не говорил ни с одной красивой женщиной с тех пор, как умерла моя жена.

— Вы понимаете, что не обязаны отвечать на мои вопросы?

— Она разговаривала с ножом, да? Та врачиха разговаривала с ножом?

У меня по спине пробежали мурашки. Неужели он говорит о Джемме?

— Что вы имеете в виду?

— Она не разговаривала со мной. Не разговаривала ни с кем. Она разговаривала с ножом.

Теперь придется возвращать его в русло нормального разговора. Мне еще надо изложить ему до конца права, но не хотелось прерывать его откровения насчет убийства.

Вдруг выражение лица Попса резко изменилось, рот упрямо сжался, и он зажал уши руками, словно загораживаясь от громкого звука. Я наклонилась к нему, а Мерсер протянулся через стол, взял его за руки и отвел их в стороны. Попе начал раскачиваться на стуле и ныть, чтобы ему принесли бумажных салфеток. Мерсер кивнул мне, я поднялась и побежала по коридору в комнату, где оставила сумочку, чтобы принести подозреваемому носовые платки. Вернувшись, я положила салфетки на стол перед задержанным. Он улыбнулся и начал рвать их на клочки, скатывать в шарики и запихивать себе в уши.

При этом он продолжал раскачиваться. Из его ушей свисали полоски тонкой бумаги.

— Со мной говорит Чарли, понимаете? — сказал он, глядя на Мерсера. — Я же говорил вам, этот Чарли велит мне, что делать. Я ни в чем не виноват, это Чарли заставил меня сделать все, что я сделал.

— Расскажи ей, кто такой Чарли, Попе.

— Это мой брат, леди. Он родился в один день со мной, но так и не вышел из больницы. Они держат его там все эти годы, но он всегда говорит с мамой и со мной. Каждый день. Говорит мне, что делать.

Я посмотрела на Мерсера и попыталась успокоиться. Затем подперла рукой щеку и мучительно старалась придумать, как действовать дальше.

Может, он просто симулирует и хорошо притворяется? Или я зря теряю свое время на разговоры с безумцем, которого суд все равно признает невменяемым?

— Расскажи мне, что Чарли велел тебе сделать с доктором Доген? Давай немного поговорим об этом. Чарли хочет, чтобы я спросила тебя об этом.

Когда я произнесла имя Чарли, Попе снова улыбнулся:

— Да, но сейчас я не слышу его. Я только хочу сказать, что мне очень жаль, что докторша плохо чувствует себя сегодня.

Следующие двадцать минут мы трое тщетно пытались понять, о чем идет речь. Мы с Мерсером не прерывали бессмысленное бормотание Бейли, а когда он устал, то просто положил руки на стол и опустил на них голову.

Уоллес встал и махнул рукой на дверь. Чэпмен с Петерсоном наблюдали за допросом через стекло. Увидев, что мы выходим, они тоже направились в кабинет лейтенанта. Меня терзали злость и разочарование, я была уверена, что ничего из сказанного Бейли нельзя будет использовать против него.

— Это тупик.

— Да уж, такое не станешь записывать на пленку и показывать в суде.

Мерсер снял пиджак и закатал рукава рубашки, сказав, что будет продолжать допрос до тех пор, пока мы не примем решение о том, регистрировать ли привод Попса и придавать ли задержанию официальный статус.

— Я должна позвонить на работу. Узнать, что думает Батталья. Еще я должна знать, готовы ли заявления для прессы. Дайте мне полчаса на звонки.

Лейтенант поднялся из-за стола:

— Звони отсюда. Я буду в общей комнате. Готова к новым сюрпризам, Алекс?

— Выкладывай!

— Звонил Стив Рубинштейн из «Адвокатов против смертной казни». Он слышал по радио, что мы кого-то арестовали, и хочет, чтобы задержанного представляла их контора. Сказал, что пришлет кого-нибудь сюда поговорить с ним и удостовериться, что мы прекратили допрос.

— Пусть позвонит его брату Чарли, — посоветовал Чэпмен.

Нью-Йорк вернул смертную казнь в 1996 году, и обвиняемый в преднамеренном убийстве женщины при попытке изнасилования — первый кандидат на смертельную инъекцию после приговора. Батталья был против этой законодательной инициативы, и я думаю, он вздохнет с облегчением, когда узнает, что благодаря своему психическому состоянию Попе может избежать такой участи.

Я взяла бумажку с телефоном Рубинштейна и поняла, что придется звонить еще и ему.

Я села за стол и набрала номер Баттальи. Ответила Роуз, которая сообщила, что он в машине, едет произносить речь перед комитетом «Граждане против преступности», но все же соединила меня с ним.

— Отличная работа, Алекс. Поздравь от меня Петерсона.

— Мне нужен твой совет, Пол. Сейчас у нас есть только косвенные улики. И никаких показаний. То, что он говорит, — это полный бред. А данные сравнения ДНК мы получим только через сутки или около того. Надеюсь, к тому моменту у нас будут и другие веские улики, возможно, вещи, которые он взял из кабинета Доген, может, даже орудие убийства. Сейчас полиция осматривает все мусорные контейнеры и улицы вокруг больницы. Я против того, чтобы идти к судье сейчас и требовать ареста на основании того, что у нас есть. — И я кратко рассказала Батталье историю жизни Остина Бейли.

— Его не отпускали из Рокленда? — переспросил Батталья, имея в виду одну из государственных психиатрических лечебниц Нью-Йорка.

— Нет. Он просто ушел.

— Так, Алекс, давай подведем итоги. Арест и предъявление обвинения отложим, пока у тебя не появятся необходимые доказательства. Надо поместить его в Беллвью и позвонить в Рокленд, пусть проведут расследование его побега. Таким образом, если его будут содержать в тюремной части больницы, то у вас появится немного времени, чтобы заштопать пробелы в этом деле, а он все равно будет под присмотром. Мы не станем арестовывать его за убийство Доген, пока ты не скажешь мне, что готова.

— Значит, ты поддерживаешь меня в этом? — Я знала, что моя Немезида в лице заместителя главы судебного отдела, Пэта Маккинни, предугадает каждое мое действие по этому делу.

— Естественно. Нет надобности совать шею в петлю, пока у нас нет желаемых улик. И пошли к черту всех этих «Адвокатов против смертной казни». Он еще не просил защитника, а мы еще не обвинили его в убийстве. А с прессой я сам разберусь.

Поговорив с Баттальей, я позвонила в Медицинский центр. Морин Форестер поступила рано утром. Дежурная дала мне дополнительный номер и соединила с ее палатой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Пока все нормально. Даже лучше с тех пор, как услышала, что вы его поймали. И спасибо за халат.

— Я так понимаю, в конце коридора есть застекленная терраса, куда могут свободно выходить пациенты. Я подумала, что если ты будешь там самая нарядная, то к тебе потянутся люди, желающие поболтать.

— То есть ты все еще хочешь, чтобы я побыла тут несколько дней, да?

— Да. Мы еще не знаем, того ли взяли. Майк думает, что у Попса мог быть сообщник и они напали на Доген вместе. Может, его дружки что-то видели или слышали после убийства. Мы просто не хотим, чтобы что-то сорвалось, так что если ты не возражаешь...

— Возражаю? Да мне это совсем не трудно. В половине двенадцатого у меня первый осмотр. Они приведут нескольких интернов, и мне придется перечислять симптомы.

— Игра в угадайки?

— Мне еще игр не хватало. Нет, просто расскажу им историю болезни.

— Позже к тебе зайдет Сара. Я буду на связи. Мерсер и Майк передают привет. Счастливо.

Я сделала еще несколько звонков, затем распахнула дверь кабинета, чтобы посмотреть, что происходит в помещении убойного. Почти все детективы вернулись в больницу, продолжать поиск улик и свидетелей. Уоллес все еще беседовал с Бейли, но безрезультатно.

Лейтенант просматривал блокноты двоих подчиненных.

— Батталья подал отличную идею, как нам избежать серьезной ошибки и не пороть горячку с арестом Бейли. — Я ознакомила лейтенанта с планом поместить Попса в тюремную психиатрическую лечебницу по его старому делу и не предъявлять ему никаких обвинений, пока мы не соберем побольше доказательств. Петерсон согласился рассказать о плане Чэпмену, Уоллесу и остальным. — Пожалуй, здесь от меня мало толку. Лучше я поеду к себе и займусь делом, ладно? Если понадоблюсь, звоните, и я вернусь.

Я собрала свои бумаги и снова ушла из участка через черный ход. На Лексингтон-авеню я поймала такси и, пока машина медленно ползла по деловому центру через дневные пробки, читала полицейские отчеты. К себе в кабинет я попала, когда большинство сотрудников уже ушли на обед. Лора отдала мне записки с сообщениями и предложила принести что-нибудь поесть — ей все равно надо было сбегать по делам. Я попросила ее купить салат с тунцом и диетическую колу, а сама принялась отвечать на звонки и проверять, как работают мои подчиненные.

День после обеда тянулся бесконечно. Из убойного не звонили, Сара навещала Морин. Поток потерпевших по новым делам схлынул, как это обычно бывает в пятницу днем. Те из коллег, что были не в суде, смогли улизнуть домой. Если они не были мне нужны, то я-то им точно не была нужна.

В четыре тридцать Лора сказала, что звонит Джордан Гудрик — мой хороший знакомый еще со студенческих времен.

— Я только что говорил со Сьюзан. Она знает, что ты сейчас расследуешь крупное дело, но все равно спрашивает: не поужинаешь ли ты сегодня с нами и детьми?

— Спасибо, но вряд ли получится. Я ужасно устала. Хотела пораньше прийти домой. Там меня ждет ужин из полуфабрикатов.

— Может, хотя бы пропустим по стаканчику?

— С удовольствием.

Все десять лет после выпускного мы с Джорданом встречаемся почти каждую пятницу, чтобы не терять друг друга из виду. Джордан был из бедной семьи, жившей в небольшом городке в Джорджии. В колледже он упорно занимался, обошел многих из нашей группы, получил место в «Юридическом обозрении» и сделал блестящую карьеру. Они со Сьюзан были моими самыми близкими друзьями в колледже Шарлотсвилля, и почти все знаменательные события своей жизни я отмечала в их компании.

Прежде чем идти на встречу с Джорданом в бар «Бемелман» в отеле «Карлайл», я позвонила Петерсону. Лейтенант сообщил мне, что часа через два Уоллес и Рамирес отвезут Остина Бейли в лечебницу при тюрьме Беллвью, а Чэпмен и остальные все еще в больнице. Шеф Макгро намерен сообщить прессе, что в деле Доген наметился прорыв, но арест еще не произведен. Так они хотят избавиться от журналистов, которые торчат перед участком, чтобы вывезти Попса без шумихи. Я сказала, что не стану отключать пейджер, пока не приеду домой, где меня можно будет найти вечером.

Джордан ждал за угловым столиком, за его спиной на стене была нарисована причудливая картина — звери катаются на коньках в Центральном парке. Когда я вошла, пианист играл попурри и каким-то образом смог очень точно передать эмоции в песне «Я никогда больше не влюблюсь». Под эту музыку я подошла к Джордану.

— Главное появиться в нужном месте в нужное время, — улыбнулась я, намекая на музыку.

Джордж, официант, который обслуживал нас каждый раз, когда мы приходили сюда, появился с моим «Деваром» быстрее, чем я сняла дубленку. Джордан как раз допивал первую водку с мартини. Я поцеловала его в щеку и устроилась на кожаном диванчике рядом с ним.

Но не успела я задать дежурные вопросы о Сьюзан и детях, как запищал мой пейджер. Я посмотрела на номер: снова звонил Билл Шеффер, из лаборатории.

— Отлично. Сейчас перезвоню ему. А потом, возможно, даже приму твое приглашение на ужин. Этот звонок может вдохнуть в меня новые силы, мы только его и ждали. Наверняка подтверждение, что кровь совпала.

Мне пришлось выйти в холл отеля, где были таксофоны, я прошла мимо столиков, уставленных выпивкой и корзинками с картофельными чипсами местного производства. За столиками восседали хорошо одетые владельцы галерей и антикварных магазинов, расположенных неподалеку.

Я бросила в щель четвертак и набрала номер Шеффера.

— Билл, это Алекс. У вас уже что-то есть для меня?

— Да, но боюсь, вы не обрадуетесь. Это не ее кровь.

— Что? — вырвалось у меня. Это было невероятно. — Это должна быть кровь Доген.

— Нет, это не ее кровь. Мне сказали, что у Бейли не было телесных повреждений, но это его группа крови, Алекс. У меня еще нет результатов ДНК по нему, но я уверен, что кровь окажется его собственной. Думаю, ваш задержанный — не тот, кого мы ищем.

Успокойся, велела я себе, пытаясь понять, как отразится эта информация на деле.

Я позвонила в 17-й участок, чтобы сообщить эту новость Петерсону.

— Я сейчас приеду. И пусть приедут медики, я хочу, чтобы Остина Бейли осмотрели в моем присутствии. Немедленно. Мы потратили целые сутки на ложный след. Скажи Макгро, пусть организует утечку информации о том, что у нас нет подозреваемого. И сообщите Морин, что происходит, прежде чем что-либо предпринимать. Возможно, по больнице все еще бродит убийца.

Джордан заказал еще по стаканчику, чтобы поздравить меня с удачей.

— Давай отложим до другого раза, — мрачно сказала я, собирая вещи. — Извини, что бросаю тебя, но убийца только что нанес мне ощутимый удар.

Я оставила его сидеть с открытым ртом и наполненными бокалами. В голове у меня гудело.

14

Около одиннадцати вечера я взбежала по ступенькам полицейского участка. Тот энтузиазм, что наполнял нашу команду утром, иссяк. Казалось, даже воздух в комнате так наполнен унынием, что его можно было потрогать.

Джерри Маккаб сидел за столом у окна и говорил по телефону. Он прикрыл трубку ладонью и сказал мне:

— Все в комнате в конце коридора, с Бейли, Алекс. Иди сразу туда.

Я оставила дубленку и бумаги в кабинете Петерсона и пошла в раздевалку. Лейтенант и Мерсер стояли ко мне спиной, еще два детектива привалились к стене, а Попе в одних грязных зеленых трусах сидел на столе.

Врач из «Скорой» склонился перед Остином Бейли и осматривал его левую ногу от бедра до ступни.

— Ни царапины, — сообщил он лейтенанту, рывком поднялся и отошел от стола.

Петерсон представил меня доктору Хуану Гуэрре, который только что осмотрел Остина Бейли с головы до пят. Задержанный все еще сидел на столе, свесив голову на голую грудь, и что-то бормотал, а кучка недовольных полицейских рассматривала его, как экзотического зверя в зоопарке.

— Мерсер, у тебя есть снимки, где он в окровавленной одежде? — спросила я.

Пока Уоллес доставал фотографии из кармана, Бейли посмотрел на меня и улыбнулся:

— Я ж говорил, что это краска, леди.

Я передала снимки Гуэрре, указав на большие пятна на левой брючине, и пояснила, что на правой тоже было много крови и все ботинки были перепачканы.

Он кивнул, едва бросив взгляд на фото, и произнес всего одно слово:

— Варикоз.

— Что? Что? — прокатилось по комнате.

— Я сам готов включить рубильник, чтобы поджарить этого парня на электрическом стуле, а вы говорите мне, что у него варикоз?! — воскликнул Уоллес.

— Это распространенное заболевание, особенно у бездомных, которые не получают надлежащего медицинского обслуживания. — Гуэрра снова наклонился к Бейли и спокойно попросил того вытянуть ноги. Затем аккуратно провел рукой по его ногам, обратив особое внимание на область вокруг лодыжек. — У него, несомненно, варикозное расширение вен. А когда вены открываются, то человек может истечь кровью на месте, если не сделать пункцию.

Попе растерянно смотрел на полицейских, которые все как один говорили о нем, одной рукой он почесывал живот, а второй барабанил по столу.

Я присела, чтобы вместе с врачом осмотреть лодыжки Бейли.

— У моей бабки была такая же болезнь, Хуан, — сказал вдруг Петерсон. — Но вообще-то что это за хрень — варикоз?

— Имейте в виду, лейтенант, это наследственная болезнь, — ответил врач. — К ней приводят расширенные или искривленные вены, чаще всего она проявляется на ногах и бедрах. Клапаны на венах, по которым кровь течет обратно к сердцу, не справляются с работой. В данном случае, возможно, виной всему то, что когда-то он кололся или...

Уоллес показал множество старых точек от уколов на руках и бедрах Бейли.

— Черт! Да у него на руках дорожки длиннее, чем дорога от Балтимора до Огайо!

— Но я не вижу здесь недавних следов. Ни царапины, ни ранки, только старые уколы, — заметила я.

— Мисс Купер, я видел, как из таких вен кровь брызжет, как из нефтяной скважины, — продолжил Гуэрра. — Сердце продолжает работать, а крови идти некуда. На прошлой неделе мы с напарником ездили по вызову на 36-ю улицу. Там у старика кровь заполнила ботинки и текла через край. Я прижал вену пальцем — вот эту, рядом с таранной костью — надавил, подержал не больше минуты, — и кровотечение прекратилось. А если посмотреть на ноги через полчаса, то ничего не увидите. Кровь вытекает из дырочек размером с булавочную головку. Если ее быстро не остановить, то пациент может умереть от потери крови.

— Так почему же он, черт возьми, не сказал нам, что это его кровь! — Вопрос Мерсера повис в воздухе.

Когда я хотела отойти от стола, Попе схватил меня за руку:

— Я говорил вам, это ведро с краской. Я говорил, что не хотел вреда той леди.

Было ясно, что в голове у Бейли все смешалось, он, наверное, даже не понял, что его одежда испачкалась в крови.

— Дайте ему одеться, — сказала я, выходя из комнаты. — Когда привезете его в Беллвью, заставьте их провести полный медицинский осмотр. Пусть эта ситуация принесет ему хоть какую-то пользу.

В комнате стало непривычно тихо. Петерсон и остальные вышли за мной, а врачи стали собирать свои инструменты и вещи.

Я достала из сумки органайзер, чтобы найти домашний телефон Чета Киршнера и сообщить ему, что сказал доктор Гуэрра про кровотечение из варикозных вен. Патологоанатом выслушал меня и заверил, что это прекрасно и логично объясняет появление крови на штанах Попса Бейли, еще полчаса назад — нашего подозреваемого номер один.

Я повесила трубку и услышала, что Петерсон разговаривает с Биллом Дитрихом. Он хотел как можно скорее сообщить администрации больницы, что убийца еще на свободе и что опасность для врачей и пациентов сохраняется.

— Кто-нибудь проверял, как там Морин? — спросила я.

— Чарльз согласился с планом, так что вечером он будет у нее. — Муж Морин ушел из полиции, чтобы возглавить службу безопасности в крупной корпорации. — Сегодня у нее все нормально. Парни, которые устанавливали телевизор в ее палате, на самом деле были нашими, из технического отдела. Они поставили камеру и записывающее устройство в вентиляционной шахте на потолке, сигнал идет к ним в машину. Они припарковались сразу за медицинским колледжем. Так что она может спать и не волноваться, Алекс, ее надежно прикрывают.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22