Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Сестры Дункан - Венера

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Фэйзер Джейн / Венера - Чтение (стр. 2)
Автор: Фэйзер Джейн
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Сестры Дункан

 

 


Николас огляделся по сторонам. Вокруг — никого. Даже привычная фигура мальчишки-факельщика с маленьким фонарем в руках не маячила, как обычно, в ночном тумане.

— Черт побери! — раздраженно произнес лорд. — Ты могла бы хоть надеть туфли!

Полли пробормотала что-то неразборчивое в ответ. И тут в темноте послышался стук колес.

Николас шагнул навстречу экипажу, надеясь, что это муниципальная карета и, следовательно, ему не придется уламывать частного извозчика, который с обоснованным подозрением отнесется к такому, как он, ночному прохожему и его полураздетой спутнице.

— Чего изволите, сэр? — глухо спросил кучер, качнувшись на высоком сиденье. — Прескверная погода для прогулок, согласны?

Он поднес ко рту бутыль, сделал несколько больших глотков и громко икнул.

— Надеюсь, ты не откажешь мне в услуге, милейший, — произнес Николас и открыл дверцу экипажа. Обернувшись, он хотел было позвать Полли, но та уже стояла рядом. И лорд, не теряя зря времени, втолкнул девушку внутрь кареты. — Даю тебе гинею, любезный, если доставишь нас на Черинг-кросс.

— Не-е-т! — заартачился возница, не соблазнившись на щедрые посулы. — Это мне не по пути, я еду совсем в другую сторону!

— Хочешь ты или нет, но мы поедем туда, куда я сказал! — твердо заявил Николас и, прыгнув, взобрался на облучок. Слова его произвели должное действие, и кучер, чертыхаясь, развернул лошадей.

Полли сидела в кромешной тьме. Запахи лука, немытых тел, пива и старой кожи смешались в один смердящий букет. Экипаж, управляемый подвыпившим возницей, швыряло из стороны в сторону. На одном из поворотов карета резко накренилась, и Полли, не удержавшись скатилась со скамьи на пол.

Снаружи послышался глухой удар и вслед за тем — грубая брань.

Поднявшись, Полли отодвинула тяжелую занавеску, закрывавшую незастекленное отверстие, служившее окном.

— Сэр, — дрожащим голосом проговорила она, вглядываясь в темноту, — что случилось? Надеюсь, все в порядке?

— Это зависит от того, что подразумевать под этим словом, — иронически заметил Николас. — Скажу лишь, что наш друг в конце концов поддался на уговоры и передал мне поводья.

Голос его звучал ровно и, успокоившись, Полли снова уселась на скамью.

«Однако как же ему удалось уговорить возницу?» — недоумевала девушка. Усталость и испытываемое ею нервное напряжение были так велики, что Полли вдруг заплакала. Она была одна, а потому и не пыталась скрыть слез, безудержно струившихся по щекам.

Николас, сидя на облучке рядом с недвижной фигурой строптивого кучера, решительно повернул лошадей на Стренд-стрит. Потребовался всего лишь один удар, чтобы привести упрямца в бессознательное состояние. Но как только карета прибудет к месту назначения — к дому лорда Кинкейда, где он, Николас, сможет вновь почувствовать себя комфортно и в безопасности, этот несговорчивый тип будет щедро вознагражден.

У большого особняка на тихой улице Черинг-кросс лорд Кинкейд остановил лошадей. В окнах не было света. Горел лишь фонарь над парадной дверью. Должно быть, Маргарет, невестка Николаса, уже спала. Оно и к лучшему: ему не хотелось, чтобы кто-то увидел сейчас его необычную спутницу.

Спрыгнув на землю, лорд открыл дверцу кареты и заглянул внутрь.

— Ты все еще здесь?

— А где же мне быть? — сквозь слезы ответила Полли. — Куда мы приехали?

— К моему дому, — сказал Николас. — Ну, давай выходи!

Она сошла на землю и, забыв на мгновение о боли в ногах, удивленно огляделась по сторонам. Это был Лондон, которого она не знала: ей ведь были знакомы лишь бедные домишки на узких кривых улочках, а здесь перед ней — шикарный особняк из кирпича и белого камня. Полли никогда не видела столько окон в одном здании. Незнакомец, должно быть, человек весьма богатый и влиятельный! Наконец-то ей улыбнулась долгожданная удача! Только бы не упустить такую чудесную возможность! Нужно сделать все, чтобы этот могущественный господин помог ей добиться успеха!

Лорд Кинкейд не заметил перемены в настроении Полли, поскольку был занят кучером, все еще находившимся без сознания. Встряхнув его как следует, Николас привел возницу в чувство, хотя было видно, что бедный малый так и не вспомнил событий последнего часа и не осознал, что привело его в столь плачевное состояние.

Взяв из рук Николаса две гинеи и положив их в карман, он прищелкнул языком, дернул поводья и поехал, покачиваясь на высоком сиденье. Посчитав свой долг выполненным и надеясь, что в случае чего лошади сами найдут дорогу домой, Николас вернулся к собственным проблемам. Полли, кутаясь в длинный камзол и переступая с ноги на ногу в тщетной попытке хоть как-то согреться, молча и смиренно ожидала решения своей участи. Лицо ее было бледным и мокрым от слез, что, между прочим, совершенно не портило его. Странно, но лорду Кинкейду захотелось вдруг подойти к ней и просто взять ее на руки. И он тут же, отважившись, поднял девушку, убеждая себя, что это наилучший выход из создавшегося положения.

— Ой! — удивленно воскликнула Полли. То, что ощутила она, вовсе не было чем-то неприятным для семнадцатилетнего создания, за всю свою короткую жизнь не испытавшего ничего подобного. — Я не очень тяжелая?

— Нет-нет! — заверил он ее беззаботным тоном. — Постучи-ка, пожалуйста, в дверь.

Полли взяла в руки медный дверной молоток и громко ударила им в металлическую пластину. В ту же секунду раздался грохот отодвигаемого засова, дверь распахнулась, и перед ними предстал молодой лакей с заспанными глазами и в помятой ливрейной паре.

— Ты свободен, Том. Можешь идти спать, — сказал Николас, невозмутимо проходя мимо озадаченного слуги.

— Слушаюсь, лорд, — пробормотал тот вслед своему господину.

— Вы… вы — лорд?! — спросила Полли, и только тут до нее дошло, что, несмотря на их довольно долгое знакомство, она не знает даже, как зовут ее спутника. Если он в самом деле дворянин, титулованная особа, то, без сомнения, сможет помочь ей даже больше, чем она могла предполагать.

— Да, так уж случилось. Позвольте представиться; лорд Николас Кинкейд к вашим услугам!

Он произнес эти слова столь торжественно, что Полли стало смешно. Николас, взглянув на нее, был очарован тонкой загадочной улыбкой, заигравшей на ее устах.

Сначала он хотел было отправить девушку в мансарду, где спали слуги, но передумал и, пожав плечами, прошел с ней в свою опочивальню, где в камине жарко горел огонь и мерцал мягкий свет восковых свечей.

Полли в каком-то благоговейном ужасе взглянула на огромную кровать с резной спинкой, пуховыми перинами и роскошным, украшенным богатым шитьем балдахином.

Ступая по гладко навощенному дубовому паркету, она с восторгом рассматривала тонкие позолоченные деревянные панно на стенах.

— Как здесь чудесно! — прошептала она и тут же вспомнила свой соломенный тюфяк в душной конуре под лестницей в таверне Пса. Как возможно такое, чтобы в одном и том же городе существовали одновременно и ужасающая бедность, и столь немыслимая роскошь!

Восторг ее при этой мысли поутих, и Полли вновь охватила зябкая горестная дрожь, вызванная усталостью и страхом.

От Николаса не ускользнули ни перемена в настроении девушки, ни ее смущенно потупленный взор. Отодвинув ширму, он кивнул на низенькую узкую кровать для прислуги.

— Сегодня ты будешь спать здесь, а завтра утром Маргарет решит, что с тобой делать, — сказал он.

— А кто это — Маргарет? — с тревогой в голосе спросила Полли.

— Хозяйка дома, — коротко ответил он.

— Она — ваша… ваша жена?

— Нет, супруга моего покойного брата. Она смотрит за домом.

Полли облегченно вздохнула.

— Но я не хочу, чтобы Маргарет решала что-то относительно меня завтра утром, — заявила девушка. — Я намерена пойти вместе с вами как со своим покровителем в королевский театр, где смогу убедить господина Киллигрэ, что перед ним — блестящая актриса! — Полли присела на край кровати. — И если вы не захотите больше оказывать мне помощь, то я, устроившись в театре, найду себе другого благодетеля. Ведь такое случается сплошь и рядом…

Николас удивленно поднял брови. Не то чтобы в планах ее было что-то необычное, но…

С тех пор как король Карл издал три года назад указ, что в театре могут работать только молоденькие красивые девушки, талантливые и не очень, ищущие выгодного замужества или знатного покровителя, появилось множество богатых и благородных мужчин, не скупящихся в средствах и даже готовых на брак, лишь бы завоевать расположение этих милых воздушных созданий.

Николас нисколько не сомневался, что при первом же взгляде на эту изумительной красоты девушку Томас Киллигрэ, управляющий королевским театром, захочет взять ее в свою труппу. И вполне вероятно, что бывшая подавальщица из таверны на пристани Ботэлф, вступив в интимную связь с какой-нибудь именитой особой, проникнет однажды в самое близкое окружение короля…

Внезапно ему в голову пришла простая и вместе с тем гениальная мысль: а что, если ввести ее в общество — скажем, в круг приближенных герцога Букингемского, — где она сможет узнавать особой важности секреты, а потом сообщать о них ему, Нику?

Действовать, однако, придется крайне осмотрительно. Сначала ее нужно будет подготовить соответствующим образом к выполнению подобного задания — обучить манерам и так далее, а уж потом… Во всяком случае, сейчас не стоит еще позволять ей самой, по собственному почину, заводить знакомства.

— Не исключено, что мы оба можем быть полезны друг другу, — осторожно заметил Николас. — Если ты действительно хочешь, чтобы я помогал тебе, то должна полностью положиться на меня. От тебя, вероятно, потребуется нечто такое, что поначалу покажется тебе неприглядным. А поэтому очень важно, чтобы ты верила мне и повиновалась буквально во всем.

Полли с любопытством посмотрела на него.

— К чему все так усложнять? — возразила она. — Я прошу вас только представить меня мистеру Киллигрэ, а дальше я сама обо всем позабочусь!

— Нет, — твердо заявил Николас. — Все это не так просто, как представляется тебе.

Полли упрямо сжала губы.

— Скажи, ты умеешь читать и писать?

Девушка, покраснев, отрицательно покачала головой.

— В моей жизни, сэр, не было никогда ни книг, ни учителей, — грустно ответила она.

— Что ж, неудивительно, — сухо заметил Николас.

Науки вообще считались не женским делом, а уж в мире, где до сих пор обитала Полли, о них и вовсе мало кто имел представление.

— Но как же ты собираешься стать актрисой, если даже роли своей не сможешь прочесть?

— У меня хорошая память, — произнесла она взволнованно. — Если кто-нибудь прочитает мне роль, я сразу же запомню ее.

— Какая самонадеянность! Неужто ты вообразила, будто кто-то захочет терять зря время из-за какой-то неграмотной девчонки?

В его голосе явственно слышалась ирония. Полли покраснела еще сильнее.

— Ну, тогда я постараюсь выучиться. Дайте мне только книгу, и я уверена, что одолею все.

В голосе девушки звучала невероятная решимость.

«Что это, — недоумевал Николас, — актерские штучки или девчонка и впрямь верит в то, о чем говорит?»

— Думаю, с преподавателем дело пойдет быстрее, — проговорил он мягко. — Я сам позабочусь обо всем этом, ты же должна обещать беспрекословно слушаться меня.

«Скоро я увижу, действительно ли она так способна, как говорит, — размышлял он. — Если девушка и в самом деле окажется человеком сообразительным, моя задача значительно облегчится».

— А чего вам самому-то нужно от меня? — наивно спросила Полли. — Вы сказали, что мы сможем быть полезны друг другу… — Девушка сбросила с плеч камзол и начала расстегивать платье. Пальцы ее слегка дрожали. — Полагаю, вы решили переспать со мной?

Полли ничуть не сомневалась в том, что должна будет отдать этому господину свою невинность в уплату за покровительство и предстоящий успех.

Николас молчал. Да, здесь, в его собственном доме, никто не мешал ему овладеть ею, однако задача, которую он поставил перед собой, была слишком сложна и серьезна, чтобы создавать дополнительные трудности.

— Нет, — сказал он резко спустя какое-то время. — Сейчас не до этого. Тебе пора спать.

С усилием отведя взгляд в сторону, Николас подошел к низкому столику, где стоял графин с бренди.

— Я что, не нравлюсь вам? — разочарованно произнесла Полли.

— Ну, дело вовсе не в этом, — уклончиво ответил Николас. — Помнится, я слышал от тебя, будто ты — девственница?

Она кивнула, и по ее теплым медовым волосам, ниспадавшим на плечи, словно прокатилась легкая волна.

— Да… Хотя многие мужчины хотели… добивались меня… — Помолчав немного, девушка продолжала: — Пруэ всегда брала меня под свою защиту, когда дело касалось этого. Не давала меня в обиду: мне надо было только завлекать этих простаков наверх…

Простаков! Николас поморщился, услышав столь откровенное определение. И он — один из них! Клюнул на хорошенькое личико и пошлый спектакль!

Лорд Кинкейд хотел было холодно и бесстрастно взирать на стоявшую рядом с ним девушку, но это не удавалось ему. Она не вызывала в нем ни гнева, ни раздражения. Эта прелестная крошка, мило щебетавшая о том, как она одурачивала посетителей, сама с лихвой испытала людскую подлость и низость.

Николас налил бренди.

— Ну хорошо, а теперь отправляйся спать, — сказал он, поворачиваясь к Полли спиной. Потом, услышав, как она улеглась, подошел к ней и протянул вино: — Выпей, это согреет тебя.

Девушка взяла протянутый ей стакан из венецианского хрусталя. Никогда прежде не держала она в руках столь изящной и дорогой вещи.

— От кого ты научилась правильно говорить? — спросил Николас, чтобы нарушить неловкое молчание.

Полли улыбнулась:

— Когда-то Пруэ служила в доме приходского священника. Это было давно, еще до того, как она повстречалась с Джошем. Ей разрешали брать меня с собой, хотя я была тогда еще слишком маленькой, чтобы работать. Никто не обращал на меня внимания, и я частенько, спрятавшись где-нибудь, слушала, как говорят господа и их гости. А затем, оставшись одна, повторяла услышанное. — На ее губах вновь появилась улыбка. — На кухне все хохотали, слушая, как я передразниваю хозяина и его жену. Мне даже перепадал в награду за это кусочек пирога или еще какое-нибудь лакомство. Вскоре это стало моим повседневным занятием — подслушивать, как говорят благородные люди, а потом в совершенстве воспроизводить услышанное. — Полли пожала плечами. — Ну а когда Пруэ вышла замуж за Джоша и мы вернулись в Лондон, то уже никто больше не находил забавным, что я говорю не так, как остальная прислуга. А Джош и вовсе приходил в бешенство, слыша правильную речь, и я стала разговаривать так же, как все.

«Какое простое и ясное объяснение», — подумал Николас, представляя себе маленькую одинокую девочку. Ее никто не замечал, она же между тем училась, как надо говорить, старательно запоминая все, что слышала, и, давая, когда представлялась возможность, веселые представления, радовалась вниманию людей и куску пирога. Картина, в общем, не из веселых.

— Скажи, Пруэ — твоя родственница?

— Она моя тетка. — Полли допила бренди и отдала стакан Николасу. Потом сказала, плотнее закутавшись в одеяло: — Кажется, я засыпаю… Да, вот еще, вам надобно знать, что родилась я в Ньюгейте — долговой тюрьме в Лондоне. Мою мать собирались повесить, но, поскольку она была беременна, смертную казнь отменили. Пруэ сразу же взяла меня к себе, как только я появилась на свет, мать же отправили в колонию.

Она замолчала. В комнате стало тихо, и только в камине весело потрескивало пламя.

Лорду Кинкейду казалось, что прошла целая вечность, с тех пор как он отправился в таверну Пса на встречу с Ричардом Де Винтером. Через час начнет светать, а до этого ему необходимо придумать, как бы поудачнее объяснить невестке, почему в его спальне находится прелестная незнакомка. Задача, прямо скажем, не из легких, ибо супруга его покойного брата была истинной пуританкой.


Впервые леди Маргарет услышала о странном ночном происшествии от своей горничной, когда та принесла ей утром чашку горячего шоколада.

— Какая-то девушка? — переспросила она. — Лорд Кинкейд привел в дом девицу?

— Так по крайней мере сказал Том, леди, — ответила Сьюзан и сделала реверанс, скрывая за показной скромностью веселое возбуждение.

Неожиданное появление в доме таинственной незнакомки стало настоящей сенсацией. Прислуга затаив дыхание ждала дальнейшего развития событий. Все знали, что лорд Кинкейд, не разделяя пуританских взглядов госпожи, ставил удовольствия превыше всего. И все же из уважения к леди Маргарет он развлекался лишь на стороне.

Николасу принадлежал и этот особняк, и все, что находилось в нем. Однако заправляла всем его невестка, что вполне устраивало лорда. Оно и понятно: в доме неукоснительно поддерживался строгий порядок, а стол отличался таким обилием, что не стыдно было приглашать гостей.

Маргарет пила шоколад маленькими глотками. Она оказалась в сложном положении: с одной стороны, ей хотелось послушать, что еще знает Сьюзан о случившемся, а с другой — не в ее правилах было интересоваться сплетнями прислуги.

— А где сейчас эта девушка? — как бы невзначай все же спросила хозяйка.

Служанка молча помешивала золу в камине, не зная, что и сказать.

— Никто не видел ее, леди, — произнесла она наконец и, запнувшись на какое-то мгновение, добавила: — Но Том говорил, что лорд Кинкейд привел ее в свою спальню.

Украдкой взглянув на госпожу, Сьюзан боязливо попятилась. А вдруг слова ее покажутся леди Маргарет оскорбительными и та опять пустит в ход свою гибкую ореховую трость?

— Я хочу встать, — решительно заявила хозяйка.

Так как леди Маргарет не могла и мысли допустить о том, чтобы выйти из спальной комнаты, не одевшись предварительно самым тщательным образом, прошло никак не меньше часа, прежде чем она была готова.

В строгом чепце на аккуратно зачесанных седеющих волосах и в унылом сером платье, украшенном лишь широким кружевным воротником, она направилась неспешной, степенной поступью под взглядом любопытных глаз в опочивальню лорда Кинкейда. Весь дом, казалось, с замиранием сердца следил за ней. Остановившись у двери спальни, леди Маргарет громко постучала.

Стук разбудил Полли. Проснулся и Николас. И тотчас одним движением откинул тяжелый полог над своей постелью.

Когда в комнату, шурша накрахмаленными юбками, вошла леди Маргарет, сердце его похолодело. Он так и не успел придумать ничего правдоподобного в объяснение своего поступка.

— Что здесь происходит?! — воскликнула леди Маргарет, сердито сверкая глазами. — Вы привели в дом проститутку!

— Я не проститутка! — возмутилась Полли. — Вы не имеете права говорить так!

— Тихо! — прикрикнул на нее Николас, прижимая руку к виску: действие белого вина со снотворным и слишком короткий сон сказывались теперь сухостью во рту и невыносимой головной болью. — Прежде чем осуждать меня, выслушайте мое объяснение. Вы же не застали девушку в моей постели, не так ли?

Маргарет сосредоточила все свое внимание на Полли и, приглядевшись, открыла рот от удивления. Поразительную красоту девушки не портили ни спутавшиеся волосы, ни сонный взгляд, ни сердитое выражение лица, на котором ясно читалась обида. Столь чарующая внешность, по мнению Маргарет, могла быть даром только самого дьявола. У девчонки был наглый, самоуверенный взгляд, и она даже не подумала потупить взор при появлении хозяйки дома. Леди Маргарет не привыкла к подобному проявлению своеволия. И ко всему прочему эта девка, судя по ее немытым рукам и потемневшим от грязи волосам, не отличалась особой чистоплотностью.

Поразмыслив с минуту, леди Маргарет решила, что, независимо от того, потаскушка сия девчонка или нет, лорд Кинкейд вроде бы не успел еще воспользоваться ее услугами.

— Она почти ребенок, Маргарет, — мягко заметил Николас. — Сирота… И попала в ужасную передрягу, угрожавшую ее жизни… Помнится, вы говорили, что Бриджит нужна помощница на кухне. Не думаю, что вы проявите в данном случае немилосердие и откажетесь предложить девушке это место!

Блестящий ход! Пуритане, ограниченные, суровые по натуре своей люди, не могли допустить, чтобы кто-то считал их людьми жестокосердными.

— Но я не желаю быть помощницей на кухне! — заявила Полли. — Я хочу, чтобы меня представили…

— Ты что, забыла о нашем уговоре? — прервал ее Николас. Он понимал, что стоит только Маргарет узнать о мечтах девушки, как она тотчас же вышвырнет ее безжалостно на улицу, не испытывая при этом никаких угрызений совести: ведь театр в представлении этой леди был порождением сатаны.

Полли, не желая возвращаться в тот мир, в котором пребывала до сих пор, послушно умолкла.

— Как ее зовут? — обратилась Маргарет к Николасу.

— Полли, — ответил он. — Как твоя фамилия, Полли?

Девушка пожала плечами:

— Наверное, такая же, как у Пруэ до ее замужества: я не знаю, кто был мой отец.

Николас поморщился.

— Ну а какая фамилия была у Пруэ?

— Уайт, — произнесла девушка. — Но мне она не понадобится.

— Еще как понадобится! — возразила Маргарет. — У каждой приличной девушки должна быть фамилия.

— Но я незаконнорожденная! — заметила Полли.

— Ты просто нахалка! — с холодной злобой бросила Маргарет.

Девушка в страхе посмотрела на Николаса. Она не раз испытывала на себе гнев других людей, но эта леди казалась ей еще страшнее, чем даже Джош и Пруэ, вместе взятые.

— Она сказала лишь то, что есть, — вмешался Николас. — Это всего-навсего невинная простота, но никак не наглость, сестра.

Поджав губы, Маргарет продолжала сверлить злобным взглядом Полли, а потом, повернувшись к Николасу, спросила:

— Где ее одежда?

— Возникли кое-какие сложности, сестра. У нее ничего нет, кроме этого платья.

Маргарет была поражена.

— Как же это может быть?

— В двух словах не объяснишь. Мне бы не хотелось сейчас касаться этого вопроса, — произнес твердо Николас. — Отправьте кого-нибудь, чтобы купили ей все необходимое. Расходы я возьму на себя. За работу на кухне она будет получать три фунта в год, а также еду и одежду.

Маргарет была крайне недовольна подобным решением, но не посмела противоречить деверю. В конце концов, занимаемое ею положение в доме полностью зависело от него, подлинного хозяина дома. Она очень сожалела, что Николаса мало волнуют те разумные и строгие правила, которые они с покойным мужем установили тут когда-то. Однако лорд Кинкейд был прямым наследником своего брата, и леди Маргарет приходилось считаться с неоспоримым фактом.

— Ну хорошо, — сказала она девушке, прервав свои горестные размышления. — Здесь тебе в любом случае оставаться нельзя.

Она выглянула за дверь, чтобы позвать Сьюзан, но та появилась сама, не дожидаясь, когда произнесут ее имя.

— Отведи ее на кухню, — приказала леди Маргарет, с гримасой отвращения подталкивая Полли к двери. — А я сейчас спущусь и дам необходимые распоряжения.

— Сестра! — обратился к невестке Николас, набрасывая на плечи отороченный мехом домашний халат. — Еще одну минуту внимания, прошу вас. — Он подошел к окну и, отодвинув тяжелую штору, хмуро взглянул на серый рассвет. — Как вам известно, я никогда не вмешиваюсь в ваши дела, которые вы ведете, надо признать, превосходно. Но сейчас я прошу вас об одном одолжении: если девушка сделает что-либо не так, сообщите об этом мне. Вам понятно?

Маргарет обиженно поджала губы. Она не привыкла, чтобы с ней говорили подобным образом.

— Стало быть, насколько я поняла, она не будет находиться в полном моем подчинении? Мне не хотелось бы, чтобы кого-то из моих служанок прощали за то, за что других сурово наказывают!

— Вы не так меня поняли. Я прошу сообщать мне лишь об исключительных провинностях, в остальных же случаях я всецело полагаюсь на вас, дорогая сестра. Хотя признаюсь, вы порой проявляете излишнюю строгость.

«Уж если Джошу не удалось сломить дух отважной девушки, то скорее всего это окажется не под силу и Маргарет», — с улыбкой подумал Николас.

— У вас есть полное право иметь собственное мнение, братец, — обиженно заявила невестка. — Премного благодарна вам за то, что указали мне на мои недостатки!

Повернувшись, она вышла из комнаты и подчеркнуто осторожно притворила за собой дверь. В этом ее жесте заключалось больше укора, чем в самом резком и громком хлопанье дверью.

Николас, поморщившись, позвонил в колокольчик, вызывая слугу.

Сегодня он назначит еще одну встречу Де Винтеру. Подозрений на их счет у герцога Букингемского пока не появилось, и если они и дальше будут разыгрывать бесшабашное веселье и демонстрировать распутное поведение, то этого, вероятно, не произойдет и впредь. Спустя же короткое время, если все пойдет в соответствии с замыслом Николаса, досточтимый герцог будет с умилением созерцать одну из самых прелестных и соблазнительных актрис королевского театра на Друри-лейн, исполняющую, однако, не только ту роль, с которой ей предстоит выступать на сцене.

Глава 3

Николас покинул наконец свою спальню. В белоснежной сорочке с кружевными манжетами, белом шелковом жилете, расшитом серебром бирюзовом камзоле из парчи, в перчатках с вышивкой и туфлях с серебряными пряжками он выглядел безупречно, как и требовали того обстоятельства. Дело в том, что лорду Кинкейду надлежало явиться в это утро в королевский дворец на прием к его величеству королю Карлу.

Спустившись по лестнице, он задержался на минуту в холле. Достал из кармана маленькую коробочку из оникса и, открыв ее, взял щепотку табака, размышляя, не помешает ли погода его прогулке до Уайтхолла. С одной стороны, неплохо бы подышать свежим воздухом, а с другой — если вдруг пойдет дождь, он вымокнет до нитки, а это ему, конечно же, было ни к чему.

Неспешные, ленивые раздумья Николаса были прерваны пронзительным визгом.

— Ну и дела, сэр! Что бы это могло значить? — озадаченно произнес Том, торопясь открыть хозяину парадную дверь.

— Похоже на вой кошки, обварившейся крутым кипятком, — заметил лорд.

Между тем вопли, доносившиеся откуда-то из глубины дома, становились все сильнее. Теперь Николас почти не сомневался, от кого они исходят. Но что там стряслось? Нужно тотчас же выяснить это.

Лорд Кинкейд крайне редко бывал в нежилых помещениях, и поэтому его появление на кухне вызвало удивление и нешуточный мандраж у всех собравшихся там слуг.

Здесь же была и леди Маргарет в большом белом переднике. Полли, сидя перед ней на низком топчане, жалобно скулила, в то время как хозяйка, крепко сжав губы, расчесывала металлическим гребнем спутавшуюся копну золотистых, медовых волос.

— Черт подери! — воскликнул лорд. — Немедленно прекрати свои завывания, Полли, я не могу их слышать!

Тотчас наступила полная тишина.

— Объясните, что здесь происходит? — обратился лорд к невестке.

— Я не желаю, чтобы из-за какой-то девчонки в доме завелись вши! — молвила строго леди Маргарет. — Посмотрите, они так и кишат у нее в волосах!

— Мне больно! — опять завопила Полли.

События разворачивались совсем не так, как она того хотела, и прошлая ее жизнь в таверне Пса представлялась ей теперь не столь уж и страшной.

— Чуть позже я прикажу постричь девчонку! — злорадно объявила леди. — Длинные волосы — это то, чем искушает дьявол слабые души!

— Нет, — решительно возразил Николас, — вы не сделаете этого. Она должна оставаться такой, какая есть. Не лучше ли хорошенько вымыть ее в ванной?

Вымыть в ванной!

Девушка в ужасе уставилась на лорда Кинкейда. Не может же он и вправду думать, что она позволит опустить себя в горячую воду!

— Мыться? Нет уж! Это слишком опасно.

Похоже, ее ждала здесь жизнь куда более тяжелая, чем в таверне.

— Поверь, в этом нет ничего страшного, — попытался успокоить ее Николас. — Ты что, так ни разу и не принимала ванну?

Полли отрицательно покачала головой. Правда, Пруэ мыла ей волосы, когда те становились совсем черными, и время от времени терла ее влажной тряпкой. Однако девушка не видела в этом особого смысла: кому мешает немного грязи?

— Вряд ли вам следует заниматься такими вещами, братец, — заметила леди Маргарет. — Предоставьте это мне.

Тогда Полли снова затянула свой жалобный вой. Нежный, чувственный рот ее плаксиво кривился, глаза умоляюще смотрели на Кинкейда. И ему почудилось, что он мог бы запросто утонуть в их каштановой глубине.

— Хватит шума, — произнес он спокойно. — Тебе никто не причинит зла. Я сам займусь тобой.

— О, братец, да разве возможно такое? — вмешалась леди Маргарет, клокоча от гнева и забыв о том, что недопустимо спорить с деверем на глазах у прислуги.

— А почему бы и нет? — Николас поднял брови. — Думаю, мне лучше знать, Маргарет. — И повернулся к Сьюзан: — Вот что, ты отправишься со мной. Купим все необходимое, а потом ты поможешь Полли одеться.

Кивнув, Сьюзан бросила быстрый взгляд на госпожу, соображая, не будет ли ее послушание лорду выглядеть предательством по отношению к хозяйке.

Леди Маргарет прекрасно понимала, что дальнейшие ее пререкания в этой ситуации будут просто смехотворны.

— Ну что ж, если хотите забивать себе голову подобными делами, братец, я не стану вас

отговаривать, — процедила она сквозь зубы. — Сьюзан знает, какая одежда нужна служанке.

С этими словами, бросив на Полли взгляд, полный ненависти, госпожа покинула кухню.

— Том, приготовь экипаж… А ты, Сьюзан, найди накидку и башмаки для Полли, — распорядился Николас и тоже вышел.

Лорд Кинкейд понимал, что его вмешательство в дела, которые, казалось, были уделом только женщин, не могло не отразиться самым печальным образом на дальнейших взаимоотношениях между леди Маргарет и Полли. Конечно, было бы гораздо проще предоставить им самим улаживать свои проблемы. Но под молящим взглядом Полли воля его слабеет.

И вот теперь, вместо того чтобы провести утро в Уайтхолле за неторопливой беседой, он направляется в компании двух служанок в торговые ряды, чтобы купить платья и нижние юбки одной из них, а потом будет заставлять упрямую и вшивую девчонку помыться в ванной.

— Всевышний, помилуй нас! — воскликнула Сьюзан, обращаясь к Полли, когда в кухне остались только обычные ее обитатели. — Что ты сделала с нашим господином? Прежде он никогда не спорил с леди Маргарет, никогда! — Лукаво улыбнувшись, она подтолкнула локтем Полли. — Наверное, он влюбился в тебя!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19