Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Шалтай-Болтай в Окленде

ModernLib.Net / Филип Дик / Шалтай-Болтай в Окленде - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 4)
Автор: Филип Дик
Жанр:

 

 


– Без обид, – сказал Эл.

Он вышел из мастерской на яркий солнечный свет. Я мог бы его шантажировать, подумал он. Эта мысль с быстротой молнии пронеслась через его сознание, сметая прочь все остальное и заставив его вздрогнуть.

Очевидно, Харман не делает больше непристойных пластинок; это нечто из его прошлого. Вероятно, в те дни он не был богатым, хорошо одетым, светским. Может, он тогда только начинал, ничего еще не достигнув. Это был тот отрезок его жизни, который он навсегда хотел бы скрыть от посторонних глаз.

Думая об этом, он почувствовал, что становится холодным, а потом даже еще холоднее; заметил, как на мгновение у него перестало биться сердце. Это и впрямь обращало занятие шантажом в нечто более благовидное.

Черта с два он мне скажет об этом в лицо, подумал он. Если Харман узнает, что мне все известно, он, наверное, почернеет и грохнется в обморок.


Сколачивание денег путем шантажа – это было совершенно новой идеей. Что там говорила ему миссис Лейн? Какую-то чертовщину о том, что нужно действовать, иначе упустишь шанс. Может быть, подумал он, она пророчица. Как это еще называется? Ясновидящая. Ворожея.

Это представлялось идеальной возможностью для бизнеса.

Это не требовало никакого капитала. Никаких фондов. Никаких инвестиций. Ни даже рекламы и визитных карточек. Ни налоговых льгот.

Но шантаж – дурное дело. Однако такое же дурное дело и бизнес с подержанными автомобилями. Все это знают. Нет ничего ниже, чем продавать подержанные машины, а он занимается этим уже годы. Что более дурно – шантажировать производителя непристойных пластинок или торговать подержанными автомобилями? Трудно сказать.

Сидя за своим письменным столом в домике посреди стоянки, он увидел, как подъехал к обочине старый коричневый «Кадиллак». Из него вышла крупная цветная женщина в матерчатой куртке. Она пошла к нему, улыбаясь, и он узнал в ней миссис Лейн.

Поднявшись, он вышел ей навстречу.

– Как поживаете, мистер Миллер? – сказала она приятным и все же вроде бы слегка насмешливым голосом. – Как у вас дела? Кажется, я видела вас не более часа назад – и вот, явилась с визитом.

Ее улыбка стала еще шире.

– Входите, – сказал он, держа дверь своего офиса открытой.

– Спасибо. – Она вошла и стояла, пока он освобождал для нее стул. – Спасибо, – повторила она и уселась, положив ногу на ногу и оправив юбку. – Мистер Миллер, – сказала она, когда он тоже уселся, – вы ведь говорили со мной об участке? Для вашего бизнеса по распродаже подержанных автомобилей? – Она нахмурилась словно бы в глубокой задумчивости. – Я кое-кому позвонила и приехала к вам со списком нескольких участков, один из которых вас, наверное, особо заинтересует. Он идеально подходит для продажи подержанных машин, хотя до сих пор не использовался в этом качестве. – Ее голос, мягкий, грудной, обволакивал его, словно облако; Эл сидел и слушал, отдаваясь этому процессу.

Снаружи какой-то прохожий остановился, чтобы осмотреть одну из машин. Но Эл не шелохнулся, он неподвижно сидел на стуле.

– Этот участок, – говорила миссис Лейн, – находится в центре Окленда, за Десятой улицей. В настоящем деловом районе, где не так уж много участков. Я имею в виду, он не входит в ряд стоянок для подержанных автомобилей.

– Понимаю, – сказал он. А потом, выпрямившись на стуле, добавил: – Я вам вот что скажу: я тут обдумывал совершенно иное направление бизнеса. Новую возможность для бизнеса, открывшуюся мне уже после того, как я с вами разговаривал.

С сомнением глянув на него, она уточнила:

– Вы имеете в виду, после того, как мы виделись? Час назад, когда вы были у меня в офисе?

– Да, – сказал он.

Какое-то время она его разглядывала. Потом сказала:

– Боже мой…

– Это совсем другое направление, – сказал он. – Я как раз сидел и обдумывал его.

– Вы еще не приняли решения, – сказала она. – Окончательного.

– Не принял, – признался он.

– Мистер Миллер, – начала она, – я не имею ни малейшего понятия, о каком таком новом направлении вы толкуете. Знаю, однако, что вы можете взяться за него и добиться классных результатов; это я понимаю. Но я таки обращаю ваше внимание, что продажа подержанных автомобилей – это то, чем вы какое-то время занимались, и, по-моему, это, вне всякого сомнения, и есть та профессия, которую вы выбрали. – Она осеклась; теперь она не выглядела уверенной; казалось, она пытается прощупать его, что-то из него вытянуть. Было очевидно, что упоминание о новой возможности для бизнеса сбило ее с толку. Она продолжила: – Мне бы хотелось отвезти вас к упомянутому участку, если вы мне позволите. Для меня это предложение всегда останется в силе. Я всегда буду готова это сделать.

– Понимаю, – сказал он. – Спасибо.

Она посмотрела на него с выражением, которое можно было счесть едва ли не встревоженным, и сказала:

– Вы себя ничем не свяжете. Уж это точно, мистер Миллер. – Открыв сумочку, она принялась в ней рыться. – Я хочу, чтобы вы выбрали самое правильное. Очень многие люди на этой стадии поступают неправильно. При переезде. Это ведь такое большое дело. Они не знают, как с ним управиться, и беспокоятся; у них возникают дурные пред-чув-ствия. – Последнее слово далось ей с трудом.

– Полагаю, они бросаются на первое, что подвернется, – услышал он собственный голос.

Но это было не более чем поверхностным замечанием; по-настоящему его теперь это не заботило. Он по-прежнему думал о Хармане.

– От такого рода решения зависит вся ваша жизнь, – сказала миссис Лейн. – Я всегда говорю это своим клиентам. Они этого не понимают, несмотря даже на то, что расхлебывать это в грядущие годы придется им самим. Я в этом отношении знаю о них больше: повидала это за почти четырнадцать лет, как являюсь официальным брокером по недвижимости в штате Калифорния. Сейчас многие приобретают с моей помощью какую-нибудь собственность, рассматривая это как способ заработать деньги или сделать инвестицию… и это изменяет их жизни. Они становятся не такими, как прежде. Я могла бы приводить вам примеры один за другим, но знаю, что вы, мистер Миллер, в высшей мере умный человек, и поэтому мне нет необходимости вдаваться в подробности. Просто подумайте о том, как вы познакомились с мистером Фергессоном и как это сделало вас другим человеком.

Голос у нее был негромким и серьезным, он совсем не походил на голос продавщицы; он как бы вновь очутился в ее офисе, слушая ее материнские увещевания или что там она ему преподносила. Чем бы это ни было, оно не имело никакого отношения к общепринятым деловым переговорам, по крайней мере, к тем, которые он видел между белыми.

– Полагаю, вы правы, – сумел он выдавить из себя, чувствуя сонливость и с трудом удерживая глаза открытыми.

Миссис Лейн закрыла свою сумочку, но продолжала вертикально держать ее у себя на коленях обеими своими большими и до странности светлыми руками. Какие необычные у нее кисти, заметил Эл Миллер. Почти как у мужчины. Они, казалось, разбираются во всем, как будто в них задействованы все возможные мышцы и сухожилия, требуемые для того или иного умения. Как будто ее кисти везде побывали, все испробовали. И какие же они морщинистые. Во всем остальном она была гладкой; у нее была плоть, кожа молодой девушки. Теперь она сняла куртку. Он снова обратил внимание на ее оголенные руки. Она вроде бы даже и не потела. Удивительно, подумал он. И, вернувшись к кистям… по текстуре, цвету, размеру они не вязались со всем остальным. Кисти поступили к ней на службу, решил он. Ладони у нее были едва ли не розоватыми. Кожа там, подумал он, очень толстая, почти как выделанная кожа теленка. И очень сухая.

Изучая его своими большими дымчатыми глазами, она сказала:

– Вижу, здесь побывал кто-то из тех, кого я знаю. Возможно, вы в своем офисе испытываете те же самое, что и я в своем; вы можете обозревать улицу и, когда никто к вам не приходит, смотреть на нее просто из любопытства. Не мистер ли Харман заезжал сюда недавно в своем «купе-девилль», после нашего с вами разговора?

Услышав это, он кивнул.

– Я его знаю, – сказала миссис Лейн. – Позвольте вас спросить… – Прерывающимся, озабоченным голосом она сказала: – Не с ним вы собираетесь испробовать новую возможность для бизнеса?

Эл Миллер издал звук, который нельзя было истолковать ни как «да», ни как «нет». Теперь он полностью пробудился. Значит, миссис Лейн знает Хармана; это его оживило и заинтересовало. Не забывал он и об осторожности.

– Из вашего тона я заключаю, – сказала она, – что вы разговаривали с мистером Харманом и именно его имели в виду, когда сказали, что вам представилась новая деловая возможность после того, как вы виделись со мной в моем офисе. Что ж, хочу вам кое-что сказать. – Теперь, показалось ему, она выглядела по-настоящему немного испуганной. Она облизнула губы, помедлила, стиснула свою сумку обеими руками и поерзала на стуле. – Стул у вас какой-то маленький, – сказала она.

– Так и есть, – согласился он.

– Я знаю его, – сказала она, – где-то около пяти лет. Естественно, я много чего слышу. Это мой бизнес. Он все время обращается к моему бизнесу, бизнесу с недвижимостью. Купля-продажа, как говорится. Занимается многими вещами. Мастер на все руки, что называется.

– Понимаю, – сказал Эл.

– У него много… – Она остановилась. Потом, с неожиданной широкой улыбкой, показывающей ее украшенные золотом передние зубы, продолжила: – В общем, он не такой, как вы, мистер Миллер; я хочу сказать, его не тревожит, причиняет ли он миру зло.

Эл кивнул. Ее тон перестал быть мягким; в него проникли прямота и удивительная резкость. Харман ей и впрямь не по душе, осознал он. Ее чувства вышли наружу, потому что она не была лицемеркой. Она не могла притворяться, что ей кто-то нравится, если он ей не нравился.

– Вы считаете, – сказал он, – что мне следует держаться подальше от этого Хармана?

Теперь ее улыбка смягчилась, стала более задумчивой.

– Ну, – медленно проговорила она, – это, конечно, ваше дело. Может быть, вы знаете его лучше, чем я.

– Нет, – сказал он.

– Я думаю, что вы честный человек, а он нет.

Она смотрела на него со спокойствием во взгляде. И все же за этим спокойствием скрывалось волнение. Это ведь так трудно, подумал он, для негритянки. Сидеть здесь с белым мужчиной и в нелестных выражениях обсуждать другого белого мужчину; того и гляди, на нее ополчатся. Я могу оборвать ее, могу ее выставить. Но боится она не совсем этого; больше похоже на то, что она боится, как бы я не перестал обращать внимание на ее слова. Как бы не закоснел в своих расовых предрассудках и не проигнорировал все, что она сказала.

– Я знаю, что вы близко к сердцу принимаете мои интересы, – сказал он, но, хотя именно это он и имел в виду, слова прозвучали фальшиво. Просто фраза.

Она подняла и опустила голову: поделенный на части кивок.

– Я буду действовать осторожно, – сказал он.

5

Спустя недолгое время Джим Фергессон, лежавший на полу своей мастерской под «Бьюиком», услышал, как неподалеку остановилась, подъехав, какая-то машина. Судя по звуку, машина была новой. Он выкатился и увидел перед собой радиаторную решетку почти нового «Кадиллака». Дверца уже была открыта, и наружу выбирался мужчина в деловом костюме и сияющих туфлях.

– Приветствую вас, мистер Харман, – сказал старик, садясь на своей тележке. – Вижу, вы вернулись. Я отлучался, когда вы приезжали в прошлый раз. С вашим автомобилем ничего серьезного, не так ли? Этот же «Кадиллак» ваш почти новый?

Он нервно рассмеялся, потому что ему ни в коей мере не хотелось иметь дело с машиной Хармана; у него не было ни инструментов для машины такого рода, ни опыта работы с нею, этой новой дорогой машиной, с ее неисчислимыми вспомогательными механизмами и аксессуарами.

Харман, улыбаясь, сказал:

– У каждой машины есть свои тараканы, Джим. Как вы мне всегда говорите.

– Это, конечно, правда, – сказал Фергессон.

– Ничего серьезного, – сказал Харман. – Ее надо только смазать.

– Хорошо, – с облегчением сказал Фергессон.

– Джим, вы, говорят, закрываете свое дело, – сказал Харман.

– Пора отдохнуть, – сказал старик.

– Навсегда?

– Мастерская продана.

– Понимаю, – сказал Харман.

– Слушайте, – сказал старик, порываясь было положить руку Харману на плечо, но затем быстро одумался и начал вытирать тряпкой свои замасленные руки. – В городе есть пара приличных мастерских; вам не стоит беспокоиться. Я знаю пару хороших механиков, которым можно доверять. В наши дни, с этими чертовыми профсоюзами…

– Да, – перебил его Харман. – Предпринимателям приходится нанимать людей, которых присылают профсоюзы. Независимо от того, компетентны они или нет.

– Мы оба занимаемся бизнесом, – сказал Фергессон. – Вы знаете, что к чему.

– Получаешь работничков, – сказал Харман, – которые только слоняются вокруг и совершенно ничего не делают. А когда пытаешься их уволить… – Он закончил свою фразу выразительным жестом.

– Это оказывается невозможным, – сказал Фергессон.

– Противозаконным.

– И потому невозможно получить никого, кроме дворников, как в дни рузвельтовского Управления общественных работ[10]. Социализм, да и только.

Старик чувствовал возбуждение, нечто вроде неистовства. До чего же приятно стоять вот так с этим своим хорошо одетым клиентом, мистером Харманом, который ездит на «Кадиллаке» 1958 года выпуска, и разговаривать с ним на равных, как бизнесмен с бизнесменом. Вот в этом и было дело: они были на равных. Его руки бешено заметались, тряпка выскользнула, и он взбрыкнул ногой, стряхивая ее с обшлага брючины.

– Я долгое время занимаюсь бизнесом, – сказал он. – И посмотрите, что сотворили со мной налоги. Это часть их системы – отвратить человека от того, чтобы всю свою жизнь посвящать работе, потому как что он получает, когда все сделает? Подоходный налог. – Он сплюнул на пол.

– Да, – сказал Харман своим хорошо поставленным спокойным голосом. – Подоходный налог определенно входит в их схему дележки благосостояния.

– Они навязали ее Америке, – сказал старик. – Во времена правления Франклина Рузвельта. Всякий раз я думаю об этом Рузвельте – и о его сыне, полковнике.

С мягкой, добродушной улыбкой Харман сказал:

– Это меня просто поражает. Думать об Элиоте как о полковнике[11].

– Я вас задерживаю, – сказал старик.

– Нисколько, – возразил Харман.

– У вас много дел, да и у меня тоже. Говорю вам, Харман, нам обоим слишком много надо сделать. Единственное различие между вами и мной – это то, что у вас есть жизненные силы и молодость, чтобы со всем управиться, а у меня их нет. Я изнурен. Правду вам говорю: мне крышка.

– Черт, да нет же, – сказал Харман.

– Это факт.

– Почему? Боже, когда я вошел…

– Ну конечно, я лежал под тем «Бьюиком». Но послушайте. – Старик придвинулся к Харману так близко, как только было возможно, чтобы не испачкать того маслом, и тихо проговорил: – Однажды, когда я буду под ним лежать, знаете что произойдет? У меня случится сердечный приступ, и я умру. – Он отступил. – Вот почему мне надо выбраться отсюда.

– Вместе со всей вашей сноровкой, – сказал Харман.

– Печально, конечно, – согласился старик. – Но я должен слушаться Фратта; это его дело. Я обращаюсь к специалистам. Я не доктор. Мне известно только одно – уже много лет я страдал диспепсией, а когда я отправился к Фратту, он сначала ничего у меня не нашел, но потом измерил мне кровяное давление.

Он сказал Харману, какое у него было давление. Цифры были ужасны, и он увидел, как это отразилось на лице у Хармана.

– Досадно, Джим, – сказал Харман.

– Но если спокойней отнестись к этому – а мне не очень-то улыбается торчать без дела дома – и найти себе какую-нибудь работу, не требующую такого напряжения… Поднятия всех этих тяжестей… – Он умолк.

– Вы никогда не думали кого-нибудь нанять? – спросил Харман. – Кто бы делал тяжелую работу?

– Никогда не находил никого, на кого можно было бы положиться.

– Вы обсуждали это со своим брокером?

– С Мэттом Пестевридсом?

– Со своим адвокатом, – сказал Харман. – Или риелтором. С кем вы говорили о проблемах своего бизнеса? С кем консультировалась, прежде чем продать помещение?

Старик молчал.

– Вы что, не обсуждали этого с кем-нибудь, кто имеет опыт в таких делах? Вы могли бы заполучить кое-кого, чтобы он управлялся здесь, в мастерской, в ваших интересах, мастера. Так всегда делают. Любой хороший деловой консультант мог бы навести справки и найти для вас надежного человека; это вопрос тщательности и умения искать, вопрос методики.

Примечания

1

Роман Humpty Dumpty in Oakland был написан ок. 1960 г., впервые опубликован в 1986 г. (в Англии, издательством Victor Gollancz); первая американская публикация – 2007 г. (издательство Tor).

2

ААА – American Automobile Association (Американская автомобильная ассоциация), функции – оказывать своим членам при происшествиях техническую помощь и, за особые деньги, юридическую.

3

Т. е. больше, чем две с четвертью тонны.

4

Граучо Маркс (1890–1977) – знаменитый американский комик, один из «Братьев Маркс».

5

Вопросики идиотские: викторина. Ну и жулья там у них было… Во всяком случае, тот, который ушел. <…> Интеллектуал. Ну и жулик!..этот Ван Дорен. – Чарльз Ван Дорен (р. 1926) – американский писатель и редактор, звезда телевикторин 1950-х гг.; со скандалом ушел из программы «Двадцать один» канала Эн-би-си после того, как в 1959 г. признался комиссии Конгресса США, что получал правильные ответы от менеджмента программы.

6

И посмотри на Элджера Хисса… пусть даже он и был коммунистическим шпионом… даже Стивенсон к нему благоволил. <…> Единственным, кто видел их насквозь, был старина Джо… Джо Маккарти… видел насквозь лжецов и жуликов, заправляющих в обществе. – Элджер Хисс (1904–1996) – высокопоставленный служащий госдепартамента США и генеральный секретарь учредительной конференции Организации объединенных наций; в 1948 г. член Комитета по антиамериканской деятельности Ричард Никсон обвинил Хисса в шпионаже на СССР и добился его осуждения (на основании, как было показано в 1975 г., преимущественно сфабрикованных данных). Стивенсон, Эдлай (1900–1965) – американский политик, всегда позиционировавший себя как интеллектуал. Отличался особым красноречием и поддержкой либеральных ценностей в рамках политики Демократической партии. Был губернатором штата Иллинойс, в 1952 и 1956 гг. выдвигался кандидатом в президенты от демократов, но оба раза проиграл выборы республиканцу Дуайту Эйзенхауэру. Третий раз пытался выдвинуться в президенты в 1960 г., но проиграл на предварительных выборах Джону Кеннеди. Маккарти, Джозеф (1908–1957) – сенатор от штата Висконсин, радикальный антикоммунист, глава сенатского Постоянного подкомитета по расследованиям.

7

Рут Уоллис (1920–2007) – популярная певица кабаре, выступавшая с 1940-х гг.; ее «коньком» были песни, построенные на неприличных намеках.

8

…это какой-то выдающийся комик, который много пишет – или писал: кажется, он говорил, что тот парень умер… Какой-то по-настоящему знаменитый парень. <…> Боб такой-то. – Вероятно, имеется в виду Рэймонд Найт (1899–1953), писавший, в частности, для популярного в начале 1950-х гг. комического дуэта «Боб и Рэй» (Боб Элиот, Рэй Гулдинг); после смерти Найта Боб Элиот (р. 1923) женился на его вдове, Ли.

9

Дом у него в Пьемонте. – Имеется в виду Пьемонт не в Италии, а в Калифорнии. Также свои Пьемонты есть в штатах Миссури, Алабама, Огайо, Южная Дакота, Канзас и Оклахома.

10

…невозможно получить никого, кроме дворников, как в дни рузвельтовского Управления общественных работ. – Управление общественных работ (Works Project Administration, WPA) – федеральное ведомство, созданное в 1935 г. администрацией Ф. Д. Рузвельта для облегчения положения безработных.

11

Всякий раз я думаю об этом Рузвельте – и о его сыне, полковнике. <…> Это меня просто поражает. Думать об Элиоте как о полковнике. – Элиот Рузвельт (1910–1990) – во Вторую мировую войну командовал подразделением фоторазведывательной авиации; впоследствии занимался различным бизнесом – владел радиостанцией, разводил лошадей и др. Был одним из главных действующих лиц разразившегося в 1947 г. скандала с махинациями при заказе американскими ВВС разведывательного самолета XF-11 у компании Говарда Хьюза.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4