Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Звезды Чикаго (№2) - Рай – Техас!

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Филлипс Сьюзен Элизабет / Рай – Техас! - Чтение (стр. 16)
Автор: Филлипс Сьюзен Элизабет
Жанр: Современные любовные романы
Серия: Звезды Чикаго

 

 


Когда купальня наполнилась, она взбила в ней пышные холмы пены и, коротко вздохнув, выключила свет. Здесь не было окон, так что его злобные глазки не смогут изучать ее тело, которое ласкал только Хойт. Почему Уэй выбрал ее? Ее кожа уже не была по-девичьи упругой, живот утратил форму, и она носила бандаж.

Сбросив полотенце, Сузи погрузилась в теплую воду. Ей не пришлось долго ждать.

— Да! — произнесла она, услышав короткий стук, и сделала это, как всегда, вежливо, потому что с детства была приучена к хорошему обращению, и потом ей надо было ему доказать, что женщины ее возраста и воспитания в отличие от мужчин могут в любой ситуации не только соблюдать правила приличия, но и ставить общественные интересы выше своих собственных.

Дверь распахнулась, впустив слабый луч рассеянного света. Он не стал закрывать ее, и Сузи даже обрадовалась этому. Ей, конечно, не хотелось, чтобы он ее разглядывал, но оставаться с ним наедине в полном мраке было намного страшнее.

Она изучала его силуэт, когда он подходил к купальне. Если бы он был уродом, ее поступок не казался бы таким предательским. Но Уэй был силен, крепок и по-своему обаятелен. Похоже, он тоже успел переодеться и сейчас возился в полумгле, развязывая пояс халата. Несмотря на то что самое острое зрение не смогло бы сейчас здесь ничего рассмотреть, она отвела глаза. Скольких мужчин за всю свою жизнь она видела нагишом? Тело Хойта Сузи знала как свое собственное, ребенком ей довелось однажды увидеть в спальне подвыпившего отца. Вот и весь ее коротенький список. Бобби Том, когда бывал дома, иногда бродил по квартире раздетым, но это не в счет.

Теплая вода оплеснула ей плечи, когда он погрузился в купальню и скользнул к противоположной стене. Легкий шелест вливающихся в бассейн струй заглушал посторонние шумы, ее тело стало почти невесомым, а царившая в помещении тьма усугубляла ощущение оторванности от внешнего мира. Она одна парила сейчас в центре мироздания. Она и Уэй.

Он оперся локтями о край купальни и, вытягивая ноги, коснулся ее. Она напряглась, когда почувствовала, что его пальцы охватили ее лодыжку, и чуть не умерла от стыда, ощутив, что ее собственная коленка прижалась к его бедру.

— Расслабься, Сузи. Ты сможешь выйти отсюда, когда захочешь.

Его слова были явно предназначены для того, чтобы успокоить ее, но они возымели обратное действие. Она знала, что у нее нет выбора. Слишком велики жертвы, на которые она пошла. С этим делом надо покончить как можно скорее, иначе она сойдет с ума. Она вздрогнула, когда он провел по ее бедру большим пальцем ноги.

— Э-хей? Ты меня чувствуешь? — Он выкрикнул это неожиданно весело, как мальчишка, и нарисовал восьмерку на ее ступне.

Она чуть поджала ногу, ощущая, что ее раздражение проходит.

— Мне щекотно.

— Ммм…

Вместо того чтобы отпустить ее, он принялся массировать ей пальчики левой ноги, осторожно заламывая их и поворачивая из стороны в сторону. Вопреки своей воле, она почувствовала, что начинает расслабляться. Его ласковые поглаживания успокаивали ее, к тому же он не проявлял ни малейшей агрессивности. Она вздохнула и глубоко погрузилась в воду.

— Нам надо было захватить сюда бутылку шампанского. — Кажется, он тоже испытывал чувство приятного расслабления.

— Это было бы прекрасно, — сонно пробормотала она.

Оставив в покое ступни Сузи, он стал поочередно поколачивать ее икры, и она подумала, что ей необходимо извиниться за свои отвратительные слова. В любой ситуации человеку не стоит себя распускать.

— Уэй, — сказала она внезапно осипшим голосом, — то, что я посмела задеть твою мать, было жестоко и неуместно. Я сожалею.

— Ты сделала это в запальчивости.

— Это не оправдание.

— Ты славная женщина, Сузи Дэнтон, — тихо сказал он.

По телу Сузи прошла волна вялости, ее мышцы превратились в желе. Вот уже четыре года руки мужчины не касались ее. В замужестве она воспринимала чувственные ласки как должное и только после гибели Хойта осознала, что вместе с ним ушло.

Уэй слегка подтянул ее к себе и перешел к бедрам. Сузи чуть притонула, намочив волосы, но не стала беспокоиться по этому поводу, всецело отдаваясь приятным ощущениям. Что поделать, если человек устал от долгого марафона и ему теперь просто необходимо отдохнуть, чтобы прийти в себя? Словно из дальней дали, из каких-то сокровенных глубин мироздания, до нее долетел его голос:

— Я полагаю, Сузи, мне не стоит беспокоиться, что ты можешь забеременеть?

Эти слова резко вывели ее из состояния эйфории. Она попыталась сесть, но он удержал ее. Чувствуя себя полной дурой, она растерянно произнесла:

— Ты можешь не беспокоиться, Уэй.

Он усмехнулся:

— Ты тоже можешь не беспокоиться насчет меня.

О чем ей беспокоиться? Он ведь не может забеременеть!

— Что ты хочешь этим сказать?

В его голосе проскользнули нотки смущения:

— На дворе девяностые годы, Сузи. Сейчас принято задавать своим будущим партнерам кое-какие вопросы. О предыдущих контактах, наркотиках и таком прочем.

— О Господи!

— Это новый мир!

— Не очень-то он хорош.

Уэй засмеялся:

— Все ясно. Вопросов, как я понимаю, не будет.

— Если бы тебе было что скрывать, ты не затронул бы эту тему.

— Пожалуй, что так. Теперь повернись, я хочу размять тебе плечи.

Не ожидая согласия, он легонько потянул ее за талию и развернул так, что она оказалась сидящей между его раздвинутыми коленями. Лопатки Сузи коснулись его мускулистой груди. Уэй вытянул ноги и сдвинул бедра, и она почувствовала, что он полностью возбужден. Ее охватил ужас.

— Подай мне мыло, — влажно выдохнул он. — Оно где-то справа от тебя.

— Но я…

Она изумилась, почувствовав, что ее шеи касаются крепкие зубы. Он укусил не больно, но достаточно сильно, давая понять, кто здесь главный. Она припомнила, что именно так жеребцы грызут кобылиц во время случки, иногда даже до крови. «Оттолкни его, — шепнул внутренний голос, — не бойся, будь с ним построже, и он тут же отступится». Но этот голос был очень тонок и вскоре совсем угас. Его пальцы скользнули по ее плечам, осторожно ощупывали грудь.

— Доверься мне, — шептал он, — побудь немного со мной…

Он, должно быть, сам где-то раздобыл мыло, потому что его ладони стали скользкими, и на глазах у нее выступили слезы. Она не хотела, чтобы ей было хорошо, но ничего не могла с собой поделать. Его теплые намыленные руки завладели ее грудью, и сопротивляться им было невозможно. Ладно, пусть все остается так. Она чуточку потерпит, до известного предела, а потом быстро покончит со всем этим.

Его пальцы двигались плавна и вкрадчиво, рисуя на нежной, податливой коже сужающиеся круги. Добравшись до сосков, он крепко защемил их, потом принялся массировать, точно так же, как массировал пальцы ног. Ощущение было приятным и до боли знакомым, оно волновало ее, словно обрывок любимой мелодии, после долгого перерыва коснувшейся слуха. Она уже позабыла, как все это бывает, как нужно двигаться, вслушиваясь в незатейливый ритм.

Уэй продолжал раздражать ее грудь, то уводя свою армию с поля битвы, то вновь посылая в атаку отряды кавалеристов. Ее дыхание участилось, порой прерываясь тяжелыми всхлипами. Он прижал ее к себе и стал грызть ей мочку уха, яростно и неукротимо, как настоящий жеребец. Она содрогнулась всем телом от незнакомого ощущения. Хойт никогда не поступал так. Или все-таки поступал? Она не могла припомнить. Мысли ее рассеивались…

Он вытянулся и сильным ударом коленей снизу развел ее ноги. Она не понимала, чего он хочет. Его руки скользнули к ее ягодицам и потянули их в разные стороны. Резким толчком торса он прижал ее разверстые бедра к стенке купальни. Она задохнулась от неожиданности, когда теплый упругий поток воды ворвался в нее.

Она забилась в его руках, как огромная рыба, дергая тазом и уклоняясь от наглой струи, вылетавшей из отверстия в кафельной стенке.

Он хохотнул:

— Угомонись, Сузи. Расслабься и получай удовольствие.

И, Господи, прости, спаси и помилуй, она его получала!

Он играя с ее грудью, покусывал уши и плечи, грыз шею. Она утратила чувство реальности до такой степени, что пропустила момент, когда он проник в нее, и лишь через некоторое время поняла, что вихри воды обрабатывают их обоих. Он не двигался, но и не уходил, а когда она попыталась проявить активность, Уэй помешал ей.

Она всхлипнула:

— Ну пожалуйста…

— Чего ты хочешь? — прошептал он и вошел глубже.

— Пожалуйста, помоги мне… делай… ну, делай же что-нибудь, Уэй, я не могу больше!..

— Ты хочешь еще, Сузи? Да? Ты этого очень хочешь?

Его монотонная скороговорка возбудила ее до чрезвычайности.

— Да, да, да!

Сухой насмешливый голос обжег ее, словно плеть:

— Нет, дорогая, нет! Ты еще не готова.

Она зарыдала, когда он оторвал ее от себя, и попыталась вернуться. Он уклонился, но ей удалось ухватить его горячую плоть. Она изо всех сил сжала ее в руке, бесстыдно и жадно. Что с того, что он — не ее муж, он здесь, и она его получит.

Он улыбнулся и сильным толчком колена отбросил ее к стенке купальни.

— Подожди, Сузи. Самую капельку потерпи.

Он вышел из воды и накинул халат на мокрое тело, потом, не запахиваясь, протянул ей руку. Она кое-как выбралась из купальни и, дрожа, ярисела на край скамьи, чувствуя себя совершенно разбитой. Он заботливо обернул ее полотенцем, затем подхватил под колени и понес в спальню. Она ощутила себя девственницей, влекомой к брачному ложу. Пускай это и будет так. Она забудет, кто она, что делает и где находится, и начнет думать только о том, как угодить этому сильному незнакомцу, который вносит ее в полуосвещенный чертог.

— Не надо света!

Восклицание сорвалось с губ Сузи помимо ее воли. Нет, она ничего не смогла забыть, и ей было просто необходимо укрыться в темноте от жгучего стыда, начинавшего терзать ее душу. Он остановился. Она вскинула голову и увидела его непроницаемое лицо.

Она думала, что он уложит ее на кровать, но Уэй, после секундного колебания, двинулся к небольшой двери, которой она прежде не заметила. Петли чуть слышно скрипнули, и они погрузились во мрак, где веяло ароматами стирального порошка и дорогого одеколона. Какие-то тряпки задевали ее лицо, когда он опускал ее на пол. Лучи рассеянного света, пробивавшиеся из спальни, позволили Сузи разглядеть уходящий во мглу стеллаж со стопками белья и длинную плотную череду мужских костюмов, курток, пальто и плащей, покачивающихся на распялках. Похоже, это была его гардеробная, и он имел наглость затащить ее сюда, как свою очередную пассию, с которой не стоит особенно церемониться. Ей стало ясно, что вся его галантность была напускной. Кот просто поиграл с мышкой и теперь готовился вонзить в нее когти.

В полумраке мелькнул его силуэт — он закрывал дверь. Потом со всех сторон на нее навалилась тьма, и не стало ничего слышно, кроме ее собственного дыхания. До нее донесся его голос — хриплый и раздраженный:

— Надеюсь, здесь тебе будет хорошо?

Полотенце слетело с ее плеч, но он ничем больше не выдал своего присутствия.

Шли секунды. Ее сердце бешено колотилось. Совершенно голая, она сидела в кромешной тьме, медленно осознавая, в какое дурацкое положение попала. Оно не имело ничего общего с жуткими картинками, вспыхивавшими в ее мозгу по дороге в Сан-Антонио. Такого она просто не могла вообразить.

Где же он, черт побери, этот злодей, развратник, мучитель?

Ей показалось, что рядом послышался странный щелкающий звук, но он тут же был заглушен шумом включающегося кондиционера. Темнота лишала ее воли. Она была слишком плотной, слишком абсолютной. От нее веяло смертью, могилой. Сузи развернулась в одну сторону, потом в другую, но добилась только того, что совершенно потеряла ориентировку и уже не могла бы сказать, где находится дверь.

Она зажала рукой рот, чтобы подавить истерическое рыдание.

— Уэй?

Он не отзывался.

Может быть, она не заметила, как он вышел?

Она невольно отпрянула в сторону. Что-то жесткое коснулось ее плеча. Переведя дух, она поняла, что это рукав костюма.

Обессиленная, она сжалась в комок, не зная, чего ей сейчас ожидать — взрыва хохота, грубого щипка, удара?

Тьма сгустилась и влажным горячим сгустком легла ей на бедро. Незримые твердые пальцы пробежали по ее талии, помяли живот, больно стиснули грудь. Кто это? Злой гений Теларозы — Уэй? Или враг всего сущего, исчадие вселенского мрака, демон?

Она не могла больше вот так покорно сидеть перед ним и ждать своей участи. Отчаяние придало ей храбрости. Словно подброшенная пружиной, она вскочила с колен и сделала шаг вперед.

Тьма приняла формы выпуклой, мускулистой груди, покрытой жесткими, курчавыми волосами. У Хойта был совсем не такой торс. Эти жесткие завитки только усилили пугающее сходство Уэя с властителем ночи. Она затрепетала, жадно ощупывая руками незримое, покрытое густой растительностью тело, и змий вожделения вновь шевельнулся в ней. Уэй успел высохнуть после купания, но кожа его, казалось, была покрыта испариной. Или это ладони ее сами покрылись липкой росой волнения? Она не знала. Ее слуха коснулись тяжелые, учащенные звуки. Оказывается, он умеет дышать. Вот почему так дрожит и вздымается его грудная клетка. Она разрешила своим рукам скользнуть ниже и ощутила вес и размеры его возбужденной плоти.

Проклятие! Он вновь оттолкнул ее. Она зашипела от ярости.

Твердые быстрые пальцы выскочили из ничего, пробежались по ее бедрам, тронули ягодицы, исследовали рассекающую их ложбинку. Они терзали и мяли ее, пока она не начала дрожать крупной неудержимой дрожью. Мягкий толчок повалил ее на пол, и она погрузилась спиной в густой ворс ковра.

Она замерла в ожидании.

Ничего.

Только могильная тишина. Она лежала, стараясь ни о чем не думать.

Неведомая сила развела ей колени. Она покорно подчинилась, сознавая, что должна принести эту жертву. Неведомо чему. Неведомо, во имя чего. Но — сейчас она поняла это! — отнюдь не ради будущего детей Теларозы.

Что-то влажное и горячее коснулось ее лобка, жаркое дыхание опалило промежность. Влажная тугая мышца проникла в нее, устремилась к недрам и опала в бессилии. Он застонал и возобновил попытку. Еще и еще раз он бередил трепещущим языком ее нежную плоть, то втягивая в себя обнесенную шелковистой порослью мякоть, то тяжело отдуваясь и фыркая шумно, как морж. Беспросветная тьма, царящая вокруг, делала происходящее почти нереальным. Ей казалось, что там, внизу, работает какая-то паровая машина, время от времени прерываясь и выпуская пары. Но эта работа была совсем не бесплодной. В глубине ее существа все сильнее и сильнее разгоралось пламя, которому она не знала названия. Он вскинулся вдруг и в резком прыжке вошел в нее целиком. Она оплела ногами могучие бедра и обвила руками незримую шею. Она не знала, кто с ней сейчас — демон, животное или простой смертный? Груди ее горели, натертые жесткой шерстью этого существа. Оно погружалось в нее, потом отступало и погружалось снова и снова.

Потом что-то разорвалось в глубине ее, страшно и неотвратимо, как бомба. Такого с ней не было никогда, и она пронзительно закричала. Она кричала, а страшные взрывы преследовали ее, и каждый из них был ужаснее предыдущего. Она кричала, и этот крик мешал ей понять, что с ней происходит. Но существо, терзавшее ее, по-видимому, напугалось. Оно, глухо рыча, выбралось из нее и отползло в сторону.

Через некоторое время она начала плаката. Луч света, когда приоткрылась дверь, хлестнул по глазам, как плеть. Она сжалась в комок и закрыла лицо руками. Душа ее корчилась от стыда и невыносимой муки. Она растоптала свою любовь, она предала своего мужа и оскорбила его память. Она поклялась любить его вечно, до последнего часа. И вот предательство совершено, а она все еще жива.

Видит Небо, она совсем не хотела этого. Она шла к Уэю, чтобы принести себя в жертву ради будущего родного городка, но все кончилось тем, что она, как последняя проститутка, умоляла его насытить ее животную страсть, а потом отдавалась ему, содрогаясь от наслаждения.

— Успокойся, Сузи. Я прошу тебя, пожалуйста, успокойся! — В голосе его звучала боль, как будто он и вправду сочувствовал ей.

Она схватила полотенце, валявшееся рядом, села, прижимая его к груди. Уэй сидел рядом, капельки пота переливались на его плечах, как гирлянды маленьких огоньков.

Она судорожно вздохнула, и слезы раскаяния поползли по ее щекам.

— Я хочу домой.

— Ты слишком расстроена, — возразил он тихо. — Тебе надо отдохнуть.

Она отвела взгляд:

— Зачем ты это сделал? Почему ты не мог устроить все как-нибудь иначе?

— Мне жаль, — сказал он. — Я не думал, что ты так на это отреагируешь. Я виноват.

Он медленно встал, подхватив с пола свой халат, и надел его. Она механически отметила, что ему идет темно-зеленый цвет. Наклонившись, он помог ей встать, затем снял с вешалки хорошенький белый халатик и накинул его ей на плечи. Она вновь тупо, как автомат, отметила, что обновка ей великовата. Поддерживая ее за талию, он помог ей выйти из камеры сладких пыток, куда она вошла несколько столетий назад. Слезы ее просохли. В конце концов, какая разница, где и как он овладел ею?

Он бережно, как ребенка, подвел ее к мягкому, удобному креслу, стоящему у окна. Ее глаза умоляли: оставь меня! — и в них опять показались слезы.

Он опустился в кресло и посадил ее к себе на колени. Осторожно погладил по волосам.

— Не плачь, — прошептал он. — Пожалуйста, не плачь. — Его губы нежно прикоснулись к ее виску. — Ты не виновата ни в чем. Я один за все здесь в ответе.

— Но я позволила тебе. Скажи, почему я позволила тебе делать все это?

— Потому что ты живая и очень эмоциональная женщина. И еще потому, что ты слишком долго была одна.

Она говорила себе, что не нуждается в его утешениях. Что ее предательство ужасно, и ему нет оправданий. Но он продолжал нежно поглаживать ее волосы, и она невольно склонила голову к нему на плечо. Через несколько минут она крепко спала.

Прислушиваясь к ее глубокому, ровному дыханию, Уэй поцеловал ее в лоб и сам прикрыл глаза, погрузившись в раздумье. Да, ему надо как следует раскинуть мозгами, чтобы отдать себе отчет, как он довел ситуацию до такой критической точки. Сузи Дэнтон никогда в жизни не делала ему ничего плохого и совсем не заслуживала того, чтобы с ней так беспардонно обходились. Это не ее вина, что она когда-то стала предметом его первой пылкой безответной любви, и потом, это ведь он сам, будучи изрядным оболтусом, отпускал ей вслед злые шуточки, надеясь на манер Джеймса Дина покорить свою Натали Вуд.

Когда она вошла в его кабинет месяц назад, он увидел в ее глазах то же выражение ужаса, которое появилось на лице маленькой девочки при виде самого отпетого хулигана с другой стороны железки. Все его деньги, вся его власть мгновенно превратились в ничто, и он вновь почувствовал приступ бессильной ярости, той самой ярости, которая не расставалась с ним в детстве. Он решил во что бы то ни стало переломить ситуацию и пригласил ее на обед в бредовой надежде покорить своим обаянием сердце холодной красавицы, чтобы заставить ее, а потом, возможно, и всю Теларозу изменить свое мнение о нем.

У него и мысли не было, что она воспримет его приглашение как шантаж и попытку заманить ее в постель. У него появлялись женщины-компаньонки в течение ряда лет, но он никогда не прибегал к угрозам, чтобы заполучить их.

Да, потом он фактически предложил ей лечь с ним в постель, но сделал это в запальчивости и ожидал, что она пошлет его к черту. Но она только поникла, как ветка мимозы от прикосновения грубых рук, и продолжала разглядывать его розы.

Весь последний месяц его грызло чувство стыда, и, вернувшись в город, он первым делом решил перед ней извиниться. Он позвонил ей, но, услышав знакомую дрожь в голосе Сузи, вновь сорвался и заставил ее приехать к нему в Сан-Антонио, намекая, что будущее Теларозы зависит только от нее.

Даже сегодня вечером он мог бы еще все поправить. Даже когда она ворвалась в его спальню, задыхаясь от гнева.

Так почему же Уэй Сойер так ничего и не сделал, чтобы разрядить ситуацию, в которой он выглядел последним подлецом?

Ответ был прост. Уэй Сойер влюбился в Сузи Дэнтон. Случилось это сегодня вечером, в прошлом месяце или три десятка лет назад — он не знал. Он знал только, что любит ее, и не знал, что делать с этой любовью на старости лет.

Он всегда гордился тем, что может контролировать себя, не давая воли своим чувствам. Когда ему представилась возможность заполучить «Розатек», он сделал это с холодной головой и не испытывал ровным счетом никаких эмоций по тому поводу, что автоматически стал властителем городка, который когда-то причинил столько горя его матери.

Впрочем, не лукавит ли сам с собой сегодня сын Труди Сойер?

Кое-какие эмоции все же присутствовали.

Это ведь он сам распространил слухи о закрытии фирмы, и ему этот слух был выгоден, поскольку такая дезинформация поставила некоторых его конкурентов в тупик, заставив их сделать неверные шаги, благодаря которым Уэй Сойер крепко встал на ноги. Он никогда не ставил перед собой задачи разрушить экономику родного городка. Однако когда надобность в этих слухах отпала, он почему-то не сделал попытки пресечь их, и жители Тела-розы продолжали верить в угрозу близкого и неминуемого краха. Он наслаждался, когда видел огоньки бессильной ярости в глазах встречных, он знал, что за «то спиной сжимаются кулаки, что страх потерять кусок хлеба владеет сердцами многих. Да, можно признаться, таким образом он мстил городку за нищее детство, за унижения и раннюю смерть Труди Сойер, которой никто из них в свое время не протянул руку помощи.

Сегодня вечером круг замкнулся. Сегодня сын презираемой всеми проститутки заставил самую респектабельную и уважаемую леди милого городка почувствовать себя блудницей.

Отчего же у него так скверно на душе?

Первое, что он сделает завтра утром, — это откроет Сузи Дэнтон всю правду. Затем отошлет ее в Теларозу и никогда больше не обеспокоит — ни словом, ни делом.

Он открыл глаза и посмотрел на нее.

Боже, как сладко она спит! Как доверчиво прижимается к его плечу эта растрепанная головка! Неужели ему придется расстаться с ней?

Нет. Завтра всеми правдами и неправдами он постарается задержать ее в Сан-Антонио еще на один день. Он больше и пальцем не дотронется до нее. Он будет с ней предельно учтив и корректен.

Всего один день, огромный и краткий, как жизнь.

Он нужен ему, чтобы завоевать любовь Сузи Дэнтон.

Глава 18

Бобби Том совсем уже собирался отправиться восвояси, как вдруг к нему в фургончик заскочила Конни Кэмерон с двумя бутылками пива. Стоял субботний вечер, утомительные съемки продолжались всю неделю, и он собирался назавтра взять выходной.

— Сегодня такая жарища! Я подумала, что ты не прочь пропустить глоточек-другой холодненького!

Он молча смотрел на нее, застегивая рубашку. Последнее время ему приходилось либо валяться связанным, подвергаясь ужасным пыткам со стороны главного мафиозо «Кровавой луны», либо бесконечное количество раз прыгать, держа за руку Натали, в реку под свист пуль и грохот разрывов. Он не хотел сейчас никого видеть, кроме Грейси.

— Прости, дорогая, но моя малышка будет мной недовольна, если я задержусь.

— То, о чем женщина не знает, не может повредить ей. — Она раздраженно открыла бутылки и протянула одну из них ему.

Он поставил пиво на стол и принялся заправлять рубашку в джинсы. Конни демонстративно уселась на раскладной стул, всем своим видом показывая, что никуда не спешит. Ее короткая в облипку юбка сильно подтянулась, обнажив полные загорелые ляжки. Он бросил на них равнодушный взгляд. Они уже не привлекали его.

— Последние дни ее что-то не видно у нас? Где она прячется?

— Наверное, торчит на телефоне или наводит порядок в приюте. Переписка, женсовет, гольф-турнир. У нее много дел.

— Уверена, что она с ними неплохо справляется.

Она закинула согнутую в колене ногу на бедро другой. Такая поза позволяла собеседнику хорошо видеть ее лиловые трусики.

Он почувствовал прилив раздражения:

— Конни, ну что ты вытворяешь? У тебя ведь есть Джимбо, зачем же ты крутишься вокруг меня?

Она сделала из бутылки крупный глоток и насмешливо прищурилась:

— Ты мне нравишься, Бобби Том. И всегда нравился.

— Ты тоже нравишься мне, Конни. По крайней мере нравилась раньше.

— И что же это значит?

— Это значит, что мне сейчас по душе другая, и я совсем не собираюсь ее огорчать. Ты ведь тоже носишь кольцо Джимбо и должна бы призадуматься над своим поведением.

— Я буду ему хорошей верной женой. Но это не значит, что я прямо сейчас должна отказаться от последних бросков в сторону.

— Только не со мной.

— С каких это пор ты стал таким щепетильным?

— С тех самых, как встретился с Грейси. И давай больше не обсуждать этот вопрос.

— Боже, до чего она тебя довела! Никто ничего не может понять. Нет-нет, не подумай плохо, она всем нравится. Она дружелюбна и так трогательно заботится о стариках с «Зеленых холмов». Она готова протянуть руку помощи любому, кто ее об этом попросит. Черт побери, на прошлой неделе она умудрилась выручить даже меня, когда заболела моя сменщица. Но… она ведь совсем не умеет танцевать, Бобби Том. И потом — тебе ведь всегда нравились леди плотненькие, как персик.

Она шевельнула плечами и выпятила грудь, чтобы у него не осталось сомнений, о чем идет речь. А он вдруг понял, в чем Конни, при всех своих формах, безнадежно проигрывает Грейси. Ей не хватает элементарной порядочности.

Правда, это похвальное качество Грейси порой чересчур доминирует в ней и частенько выводит его из себя. Взять хотя бы те же деньги, которые она сует регулярно в ящик его стола. Для него они ничего не значат, для нее — большая поддержка. Если она не хочет жить на его счет, то по крайней мере могла бы позволить, ему делать ей небольшие подарки. Он подумал, что этого никогда не будет. Он хорошо изучил ее упрямый характер. Ему стало не по себе от мысли, что может случиться, если Грейси узнает, кто оплачивает ее труд. Он поежился, но тут же загнал беспокойство в дальний угол души. До сих пор все идет тихо-мирно, так что незачем понапрасну накручивать себя.

Конни продолжала сверлить его немигающим взглядом:

— Есть еще одна закавыка, которой удивляются все. Твоя Грейси почти ничего не смыслит в футболе. Как ей удалось ответить на все вопросы твоей викторины?

Он опешил:

— Ну… мне пришлось кое на что закрыть глаза.

Она возмущенно вскочила со стула:

— Это нечестно, Бобби Том! Женщины Теларозы придут в бешенство, когда об этом узнают!

Он поздно понял, что допустил изрядный тактический промах.

— Ты неправильно поняла меня, Конни. Ошибок в ее ответах совсем не было. Просто у Грейси блестящая, но очень короткая память. Когда дело было сделано, мне пришлось смириться с тем, что почти вся ценная информация улетучилась из ее головки.

Это, казалось, успокоило ее. Он настороженно наблюдал, как она допивает пиво, потом медленно встает и с загадочным блеском в темных глазах направляется в его сторону. Она все же была аппетитной штучкой — эта красотка Конни. Недаром по ней сохнет половина парней городка.

Он вдруг припомнил, как Грейси кричит в моменты своих «преждевременных оргазмов». Эти звуки возбуждали его больше, чем «плотненькие» формы знакомых ему девиц. Вот уже месяц прошел с той поры, как он ввел эту упрямицу в незнакомый ей прежде мир секса, а все еще не потерял остроты ощущений и тянулся к ней, как подсолнух к солнышку. Страсть и невинность, робость и смелость восхищали его в ней в самые интимные моменты их свиданий, и ему порой так становилось хорошо, что он уже не разбирал, кто из них двоих желторотый новобранец, а кто — убеленный сединами капрал. Не то что ему не было так же хорошо в постели с другими. Бывало, конечно, и не раз. Вот только когда? И с кем? Этого он уже и не смог бы припомнить точно.

Однако он хорошо помнил, что его связь с Грейси является своеобразным обменом дружескими услугами. Что же касается Конни Кэмерон, то для нее его бюро добрых услуг было закрыто, и вряд ли ей удастся проникнуть туда со взломом.

Так оно и случилось. Когда Конни обвила загорелыми руками его шею, ему не понадобилось и десяти секунд, чтобы понять, что ее «плотность» не вызывает в нем адекватного отклика. Он взял ее за плечи и мягко отстранил от себя.

— Позволь мне узнать, какой свадебный подарок тебе хочется получить?

Ее лицо вытянулось, и он понял, что знойная брюнетка оскорблена до глубины души. Но инициатором этой встречи был не он, так что это обстоятельство не очень его взволновало. Он надвинул на лоб стетсон и приглашающим жестом распахнул дверь. Она молча вышла. Он поправил шляпу и последовал за ней.

Шеф полиции Теларозы Джимбо Тэкери стоял возле своего дежурного джипа не далее чем в двадцати футах от его фургона.

Конни ничуть не смутилась.

— Привет, милый! — Она подошла к нему танцующей походкой, растрепанная, в полурасстегнутой блузке, и обхватила рукой его кирпичную шею.

Джимбо молча высвободился и бросил на Бобби Тома мрачный взгляд:

— Какого черта, Конни? Что ты здесь делаешь вместе с ним?

Конни, не обращая внимания на его тон, ослепительно улыбнулась:

— Не кипятись, Джим. Мы с Бобби Томом просто попили пивка. Ничего страшного не произошло, не правда ли, Бобби Том?

Она кокетливо облизнула губы, чтобы стало понятно, что случилось нечто получше.

Бобби Том молча полез в кабину пикапа. Джимбо остановил его. Маленькие глазки шефа полиции свирепо щурились.

— Я жду тебя, Дэнтон. Говорят, ты сплевываешь жвачку прямо на тротуар?

— Я вообще не плююсь, Джимбо, — сказал Бобби Том. — По крайней мере пока не вижу тебя.

Отъехав от фургона, он взглянул в зеркальце заднего обзора. Конни и Джимбо неистово целовались. Эта парочка явно друг друга стоила.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23