Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Агент 007 (№13) - Человек с золотым пистолетом

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Флеминг Ян / Человек с золотым пистолетом - Чтение (стр. 3)
Автор: Флеминг Ян
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Агент 007

 

 


Еще ниже, в конце приложения, начальник Сектора государств Карибского бассейна и Центральной Америки коротко написал: «Согласен», подпись: «К. Ц. А.», а начальник штаба добавил к этому красными чернилами: «Ознакомился. Нач. шт.».

М. сидел, уставившись в пространство, минут пять. Затем протянул руку за пером и зелеными чернилами нацарапал морское выражение: «Место по боевому расписанию» — и поставил весьма солидно выглядящую заглавную букву "М".

Потом он еще минут пять сидел, не двигаясь, думая о том, что, скорее всего, только что подписал смертный приговор Джеймсу Бонду.

4. Звезды предсказывают

Вряд ли найдется менее приятное место в такой жаркий день, чем Кингстонский международный аэропорт на Ямайке. При строительстве все деньги были потрачены на то, чтобы увеличить длину взлетной полосы и довести ее до самого порта, дабы появилась возможность принимать большие реактивные самолеты; денег совсем не осталось, чтобы обеспечить хоть какой-то комфорт транзитным пассажирам. Джеймс Бонд прибыл сюда из Тринидада рейсом компании «Бритиш Уэст Индис эрлайн» еще час назад, пересадку на самолет, следующий окружными путями в Гавану, предстояло ждать еще целых два часа. Он снял пиджак, развязал галстук и сидел теперь на жесткой скамье с мрачным видом, осматривая витрины магазина, где пассажиры могли приобрести дорогие духи, спиртные напитки и много разных ярких товаров местного производства. Он слегка позавтракал еще в самолете, выпирать вроде не хотелось — рановато; ехать в Кингстон, даже если бы было желание, — жарковато и далековато. Он промокнул вспотевшее лицо и шею уже мокрым от пота носовым платком, кратко и тихо выругался.

Человек, убиравший мусор, делал это не спеша, апатично, с невозмутимым для жителей стран Карибского бассейна спокойствием; он подбирал каждый обрывок бумаги, каждый оказавшийся не к месту предмет, время от времени опуская гибкую, как бы без костей, руку в ведро, чтобы побрызгать водой на пыльный цементный пол. Через щели жалюзи влетел легкий ветерок, принесший запах мангровых деревьев, растущих на болотах, едва всколыхнул неподвижный воздух и затих. В зале ожидания было лишь два пассажира, возможно кубинцы, с багажом в сумках местного производства, сделанных из волокон листьев тропических растений. Мужчина и женщина. Они сидели рядом у противоположной стены, уставившись на Джеймса Бонда, что еще больше усугубляло и без того гнетущую атмосферу. Бонд встал и пошел в магазин. Он купил газету «Дейли Глинер» и вернулся на свое место. Бонду нравилась эта газета, она была непоследовательна, набор новостей самый престранный. Почти вся первая полоса номера была посвящена новым законам, запрещающим употребление, продажу и выращивание местной разновидности марихуаны. Сенсационное сообщение о том, что де Голль только что объяв ил о признании Францией красного Китая, было расположено где-то в самом низу. Бонд прочитал тщательно всю газету — краткие «Сообщения по стране» и все остальное, — сделал это намеренно, от отчаяния.

В помещенном в том же издании гороскопе ему говорилось следующее: «Не унывать! Сегодняшний день принесет сюрприз и исполнение заветного желания. Но удачу надо заработать, стараясь не упустить свой шанс, как только он, золотенький, бриллиантовый, возникнет, и тогда надо хватать жар-птицу обеими руками». Бонд мрачно улыбнулся. Маловероятно, чтобы он напал на след Скараманги в свой первый же вечер в Гаване. Не было никакой уверенности, что Скараманга вообще был там. Гавана — одно из последних его пристанищ. В течение полутора месяцев Бонд гонялся за этим человеком по странам Карибского бассейна и Центральной Америки. Он опоздал всего лишь на день и не застал его в Тринидаде, на несколько часов разминулся с ним в Каракасе. И вот теперь, без большого, правда, энтузиазма, он принял решение попытаться провести разведку на родной для Скараманги территории, на почве для Бонда неблагоприятной, почти незнакомой, а потому враждебной. Хорошо еще, что, находясь в Британской Гвиане, он как-то укрепил свои позиции и выправил дипломатический паспорт: теперь он был «курьером» Бондом, направлявшимся в Гавану, чтобы, согласно официально данным ему полномочиям, надлежащим образом оформленным в министерстве иностранных дел правительства Ее Величества, забрать для Ямайки дипломатическую почту и вернуться обратно. Бонду даже дали на время знаменитую «серебряную борзую» эмблему английских курьеров, существующую уже триста лет. Если он сумеет выполнить свою работу и вовремя дать деру, это, по крайней мере, хоть какая-то надежда на то, что в английском посольстве можно найти временное пристанище. В таком случае МИД должен будет похлопотать за него, поторговаться. Если он только сможет найти этого человека. Если сможет выполнить все инструкции. Если ему удастся благополучно выйти из перестрелки. Если, если, если… Бонд перевернул последнюю страницу газеты, дошел до различного рода рекламных объявлений, и сразу же одно из них бросилось ему в глаза. Такой типичный для старой Ямайки случай. Вот что он прочитал:

"Продается с аукциона 27 мая в среду в 10:30 по адресу: Кингстон, Харбор-стрит, 77 согласно акту о купле-продаже, содержащемуся в закладной Корнелиуса Брауна и иже с ним, частная собственность — Саванна-Ла-Мар, Лав-лейн, № 3 1/2

Собственность включает в себя крепкий жилой дом, а также участок земли размером — по северной границе владения 3 чейна и 5 перчей; по южной границе — 5 чейнов и 1 перч; по восточной границе — ровно 2 чейна; по западной границе — 4 чейна и 2 перча; с северной стороны примыкает к владению № 4 по Лав-лейн, имеющему примерно такие же размеры.

Обращаться — К.Д.Александер

Компания с ограниченным капиталом

Кингстон, Харбор-стрит, 77. Тел. 4897".

Джеймс Бонд был доволен. На Ямайке он бывал не раз, выполняя различные задания, — сколько приключений пережил он на этом острове! Так мило — на старинный манер — звучащий адрес чьих-то владений, все эти чейны и перчи, давно вышедшие из употребления меры длины, лишь в справочнике можно найти, чему они равняются в футах или метрах, вся эта старомодная абракадабра забавного объявления напомнила ему о бывших истинно английский колониальных владениях, милых и романтических. Несмотря на не так давно обретенную островом «независимость». Бонд мог биться об заклад, поставив свой последний шиллинг, что статуя королевы Виктории в центре Кингстона не была разрушена или перемещена в музей, как это произошло с подобными реликвиями исторического младенчества в поднявшихся на борьбу с колониализмом африканских государствах. Он посмотрел на часы. Чтение «Глинера» заняло у него целый час. Он взял пиджак и атташе-кейс. Скоро посадка. Ну подождал немного — ничего страшного. В жизни всякое бывает, и нужно забывать плохое и помнить только хорошее. Что такое два часа жары и скуки на этом острове по сравнению с воспоминаниями о Бо-Дезерт и Ханичил Уайлдер и о том, как он вышел живым после встречи с безумным доктором Ноу? Бонд улыбнулся про себя, в то время как подернутые туманом времени эпизоды этих событий, словно калейдоскоп, замелькали у него в голове. Как давно это было! А что случилось с ней? Она так ни разу и не написала. Последнее, что он слышал о ней, — двое детей от врача из Филадельфии, за которого она вышла замуж. Бонд не спеша прошел в помещение с важным названием «Главный зал», где располагались пустующие киоски различных авиакомпаний, а их рекламные проспекты и личные штандарты, разбросанные в беспорядке, лишь собирали пыль, задуваемую легким ветром из мангровых зарослей.

В зале была обычная центральная стойка с ячейками для писем и извещений прибывающих и отбывающих пассажиров. Бонд не преминул поинтересоваться, нет ли и для него чего-нибудь интересного. За всю жизнь ему никто не написал ни строчки. И все-таки он бегло просмотрел немногочисленные конверты, расставленные по алфавиту. Ничего в ячейке с буквой "Б". И ничего в ячейке "X", на вымышленное его имя — Хэзард, Марк Хэзард из консорциума «Трансуолд», консорциум сменил компанию Юниверсал экспорт", прежнюю «крышу», от использования которой Секретная служба отказалась совсем недавно. Скучающим взглядом он скользнул по другим конвертам и вдруг похолодел. Он оглянулся как ни в чем не бывало. Кубинской пары видно не было. Никто не смотрел в его сторону. Он быстро протянул руку, завернутую в носовой платок, и положил в карман светло-желтый конверт, на котором было написано: «Скараманге, пассажиру авиакомпании „Боак“ из Лимы». Он еще несколько минут постоял на месте и потом медленно направился к двери туалета с традиционной табличкой "М". Он запер дверь кабинки и сел. Конверт не был запечатан. В нем лежал стандартный бланк «Бритиш Уэст Индис эрлайн». Аккуратными буквами там было написано:

«СООБЩЕНИЕ ИЗ КИНГСТОНА, ПОЛУЧЕННОЕ В 12:15. ОБРАЗЦЫ БУДУТ В НАЛИЧИИ ЗАВТРА ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ ПО АДРЕСУ САВАННА-ЛА-МАР № 3 1/2»

Никакой подписи не было. Бонд хмыкнул торжествующе. Саванна-Ла-Мар. Ну и совпадение. Так не бывает — нет, все бывает! Наконец-то в этом игральном автомате вся комбинация выстроилась в один ряд. Зазвенел звоночек, и монеты посыпались с серебряным переливом. Что там было написано у него на роду, если верить гороскопу в «Глинере»? Ну что ж, он спикирует на это сообщение без тени сомнения, он схватит удачу «обеими руками», точно следуя рекомендациям газеты «Глинер». Он еще раз прочитал записку и аккуратно положил ее назад в конверт. От его носового платка на светло-желтой поверхности бумаг остались влажные следы. В такой жаре они высохнут через несколько минут. Он вышел из зала и не спеша направился к стойке. Поблизости никого не было. Он поставил конверт на прежнее место в ячейку, обозначенную буквой "С", и направился к киоску компании «Аэронавес де Мехико», чтобы аннулировать предварительный заказ на билет. Затем он подошел к стойке «Боак» и стал просматривать расписание. Так и есть, рейс из Лимы в Кингстон, Нью-Йорк и Лондон отправляется в 13:15 на следующий день. Ему понадобится помощь. Он вспомнил имя главы поста «Джей». Прошел к телефонной будке и позвонил в канцелярию Верховного комиссара. Он попросил коммандера Росса. Через минуту в трубке раздался молодой женский голос:

— Помощник коммандера Росса. Чем я могу вам помочь?

Было что-то знакомое в мелодичном тембре этого голоса.

— Я хотел бы поговорить с коммандером Россом, — сказал Бонд. — Это его друг из Лондона.

В голосе девушки вдруг зазвучали настороженные нотки:

— К сожалению, коммандера Росса сейчас нет на Ямайке. А что ему передать? — Последовала пауза. — Как вы сказали, ваше имя?

— Я не назвал никакого имени. Но, в общем, это говорит…

Она не дала ему договорить.

— Можешь не называться. Джеймс, это ты?

Бонд засмеялся.

— Будь я проклят! Гуднайт! А ты как сюда попала?

— Работаю, все примерно то же самое, что и раньше, когда была твоим секретарем. Слышала, что ты вернулся, но, если не ошибаюсь, ты был болен или что-то в этом роде. Но как это замечательно! А откуда ты звонишь?

— Из Кингстонского аэропорта. Теперь слушай, дорогая. Мне нужна помощь. Поболтаем потом. Ты готова настрочить то, что я продиктую?

— Конечно. Подожди, я возьму карандаш. Слушаю.

— Прежде всего мне нужна машина. Подойдет любая. Затем мне нужна фамилия директора компании «УИСКО», которая располагается в местечке Фроум рядом с Саванна-Ла-Мар. Затем крупномасштабная топографическая карта этого района. Сто футов в ямайской валюте. И еще, будь так добра, позвони организаторам аукционов фирмы «Александер» и выясни все, что сможешь, о владении, которое пойдет с молотка, объявление о продаже найдешь в сегодняшнем номере «Глинера». Скажи, что ты потенциальный покупатель. Адрес — Ла-лейн, номер три с половиной. В объявлении все написано. Далее, мы встретимся в гостинице «Морганс Харбор», куда я отправлюсь через минуту, ночую там, там же мы и поужинаем и пошепчемся до рассвета, пока солнце не покажется над Синими горами. Согласна?

— Конечно. Но пошептаться есть о чем, на это уйдет уйма времени. Что мне надеть?

— Что-нибудь легкое и в обтяжку там, где надо. И чтоб не слитком много пуговиц.

Она засмеялась.

— Ты нисколько не изменился. Ну хорошо, сейчас займусь твоими делами. До встречи в семь. Пока.

Задыхаясь от жары, Джеймс Бонд выскочил из телефонной будки, этого маленького карцера. Он вытер лицо и шею носовым платком. Кто бы мог подумать! Мэри Гуднайт, его милая секретарша, коллега по работе в бытность его сотрудником отдела 00. В штаб-квартире говорили, что она за границей. Он не спрашивал, в какой стране. Наверное, захотела поменять место работы после его исчезновения, пропал без вести — не шутка. В любом случае — какая удача! Теперь у него есть союзник, человек, которого он знает. Молодчина, газета «Глинер»! Он забрал свой чемодан у стойки компании «Аэронавес де Мехико», вышел из здания аэропорта, остановил такси, назвал адрес гостиницы, сел сзади и открыл окно, так чтобы ветер остудил его.

Романтического вида небольшая гостиница располагалась неподалеку от Порт-Ройала в конце Палисейдос. Владелец гостиницы, англичанин, который сам когда-то служил в разведке и который догадывался, чем занимается Бонд, встретил его радушно. Он провел Бонда в удобную комнату с кондиционером, с видом на бассейн и широкую водную гладь Кингстонской бухты.

— Что на этот раз? — спросил он. — Кубинцы или контрабанда? В наши дни только этим и можно заниматься.

— Да нет, проездом. Омары есть?

— Конечно.

— Пожалуйста, оставьте мне парочку на ужин, поджарьте на открытом огне в топленом масле. И горшочек этой возмутительно дорогой у вас гусиной печенки. Хорошо?

— Будет исполнено. Что-нибудь отмечаете? Шампанское во льду?

— Неплохая идея. Теперь в душ и спать. Этот Кингстонский аэропорт может уморить кого угодно.

Джеймс Бонд проснулся в шесть. Сначала он не мог понять где находится. Лежал, стараясь вспомнить. Сэр Джеймс Молони сказал, что память иногда будет его подводить, но это временное явление. Курс лечения, который он прошел в «Парке», в так называемом госпитальном домике для выздоравливающих, расположенном в огромном особняке в Кенте, был чрезвычайно сложным. Электрошок — двадцать четыре разряда за тридцать дней: чертов черный ящик не давал пощады. После того как все было закончено, сэр Джеймс признался, что, если бы он лечился в Америке, больше 18 разрядов никто бы не решился прописать. Сначала Бонд приходил в ужас при виде этого ящика и двух катодов, которые накладывали на виски. Он где-то слышал, что людей, подвергающихся шоковой терапии, надо привязывать к креслу, а то подпрыгивают и корчатся под током, нередко переворачивают рабочий столик. Но все это оказалось россказнями. Сэр Джеймс объяснил, что после успокоительного укола пентафола тело его будет совершенно неподвижно даже в момент получения разряда тока, только веки слегка дрогнут. И результаты терапии оказались потрясающими. После того как приятный во всех отношениях, обходительный психиатр спокойно объяснил ему, какой обработке он подвергся в России, после того, как он чуть не сошел с ума, когда узнал, что собирался сделать с М., старая ненависть к КГБ, ко всей деятельности этой организации возродилась в нем и через полтора месяца после поступления в «Парк» он уже желал лишь одного — добраться до тех людей, которые, преследуя свои безумные страшные цели, так бесцеремонно вторглись в его сознание, иссушили мозг. Потом началось физическое восстановление организма и беспрерывные тренировки на полицейском стрельбище в Мейдстоуне. И наконец наступил день, когда прибыл начальник штаба и целый день инструктировал Бонда относительно его нового задания. Необходимость в столь интенсивной стрелковой подготовке стала понятна. Настроение подняли и нацарапанные зелеными чернилами пожелания удачи, подписанные М. Через два дня он с удовольствием отправился в Лондонский аэропорт, откуда начиналось его путешествие по миру.

Бонд еще раз принял душ, надел рубашку, легкие брюки и туфли и отправился в небольшой бар на берегу. Он заказал двойную порцию бурбона — «Уолкер де люкс» — со льдом и долго наблюдал за тем, как пеликаны ныряли в воду, добывая пищу. Потом он выпил еще, запил стаканом воды, чтоб разбавить виски, и стал размышлять о том, что это за адрес такой — 3 1/2, Лав-лейн, что это за образцы, о которых говорилось в записке, и как он будет «брать» Скарамангу. Последнее беспокоило его с тех самых пор, как получил соответствующий приказ. Легко сказать — «ликвидировать» человека, но Джеймс Бонд всегда с предубеждением относился к убийствам из разряда совершенно хладнокровных, а спровоцировать человека, который, возможно, был самым ловким стрелком в мире, чтобы он первым выхватил пистолет, было равносильно самоубийству. Ну что ж, сначала он посмотрит, как лягут карты, будет действовать по обстановке. Первое, что надо сделать, — обеспечить себе прикрытие, «крышу». Свой дипломатический паспорт он оставит у Гуднайт, станет Марком Хэзардом из «Трансуолд консорциум», организации, название которой настолько туманно, что может означать фактически любой вид деятельности. Он должен будет вести дела с «Шугер Уэст Индис компани», потому что это единственный бизнес, кроме операций, которые ведет фирма «Кайзер боксит», существовавший в относительно безлюдных западных районах Ямайки. И еще в Негриле начинали разрабатывать проект создания одного из лучших пляжей в мире и уже приступили к строительству гостиницы «Сандерберд». Он мог бы играть роль весьма состоятельного человека, который решил присмотреть на острове земельный участок для строительства туристского комплекса. Если его предчувствия и наивные предсказания гороскопа правильны и он настигнет Скарамангу в этом месте под романтическим названием Лав-лейн, тогда остальное будет делом техники и интуиции.

Пожар заходящего солнца мгновенно вспыхнул где-то там, на западе, и золотистое море, остывая, окрасилось в лунный серый цвет с красноватым отливом.

Обнаженная рука, пахнущая духами «Шанель № 5», обвилась вокруг его шеи, и теплые губы коснулись его губ.

— О, Джеймс, извини, — услышал он прерывающийся от волнения голос, когда ответил на пожатие руки и попытался задержать ее. — Я просто не могла не поцеловать тебя. Как хорошо, что ты вернулся.

Бонд дотронулся до мягкого подбородка, притянул ее к себе и поцеловал прямо в полуоткрытые губы.

— Почему мы не делали этого раньше, Гуднайт? — сказал он. — Три года нас разделяла всего лишь одна дверь! О чем же мы думали?

Она отстранилась. Пряди золотистых волос упали на плечи. Она совсем не изменилась. Косметикой, как и раньше, почти не пользовалась, лицо теперь стало бронзовым от загара, из-за чего широко расставленные голубые глаза, отражающие лунный свет, блестели с той бросающей вызов прямотой, которая приводила его в замешательство в те моменты, когда они обсуждали какие-нибудь вопросы, связанные с их работой. Все тот же здоровый цвет кожи, упругое тело и широкая открытая улыбка на полных губах, которые не могли не волновать, даже когда были крепко сжаты. Но одеваться стала совсем по-другому. Вместо строгой юбки и блузки, которые носила, когда работала в штаб-квартире, сейчас на ней была нитка жемчуга и короткое платье цвета розоватого джина или оранжево-розового цвета внутренней поверхности раковины. Платье облегало грудь и бедра. Она улыбнулась, видя, как он внимательно ее рассматривает.

— Все пуговицы на спине. Это обычная форма одежды для тех постов, которые расположены в тропиках.

— Могу себе представить, как долго работали в секторе «Кью» над этим изобретением. Не ошибусь, наверное, если скажу, что в одной из жемчужин — яд.

— Конечно, но я не помню в какой. Мне придется проглотить всю нитку. А пока закажи-ка лучше «Дайкири» — ром с соком лайма.

Бонд сделал заказ.

— Извини, Гуднайт. Я так ослеплен, что забыл все на свете. Как здорово, что ты оказалась здесь. И я тебя в такой рабочей одежде никогда не видел. А теперь выкладывай новости. Где Росс? Сколько ты уже здесь? Удалось ли сделать все, о чем я просил?

Принесли коктейль. Она стала пить его маленькими глотками. Бонд вспомнил, что Гуднайт почти не пьет и совсем не курит. Он заказал себе еще один бурбон, хотя понимал, что, наверное, не прав, ведь это был уже третий стакан двойной порции виски, а она этого не знает, да и, когда принесут напиток, не догадается, что порция двойная. Он закурил. Старался выкуривать не больше двадцати сигарет в день, но каждый раз перебирал штук пять. Он загасил сигарету. Теперь уже приблизился к цели, и строгие правила, вбитые ему в голову во время лечения в госпитале, необходимо тщательно соблюдать. Шампанское не в счет. Его позабавило то, что эта девушка пробудила в нем совесть. Он был и удивлен, и поражен этим фактом.

Мэри Гуднайт знала, что последний вопрос, заданный Бондом, был как раз тем, на который он хотел получить ответ прежде всего. Она полезла в сумочку из соломки на металлической желтой цепочке, достала из нее толстый конверт и отдала его Бонду.

— Здесь в основном однофунтовые банкноты, и довольно потрепанные. Несколько купюр по пять фунтов. Записать это на твой счет или списать на текущие расходы?

— Запиши на мой счет.

— Во Фроуме всем заправляет Тони Хьюджил. Симпатичный человек. Хорошая жена. Прекрасные дети. Нам уже не раз приходилось иметь с ним дело, так что он не откажет в помощи. Он служил в морской разведке во время войны, кое-какие десантно-диверсионные операции, так что понимает, что к чему. Дела у него идут хорошо — во Фроуме производят около четверти всего сахара Ямайки, — но ураган «Флора» и страшные ливни, которые у нас здесь были, сказались на урожае. Кроме того, у него много неприятностей из-за поджогов сахарного тростника и других мелких диверсий — это все термитные бомбы, которые доставляют с Кубы. Видишь ли, ямайский сахар конкурирует с тем, который выращивает Кастро. А из-за этого урагана и дождей в этом году кубинцы произведут лишь около 3 миллионов тонн сахара, тогда как во времена Батисты урожай составлял 7 миллионов тонн, к тому же со сбором урожая придется подождать — дожди резко снизили содержание сахарозы. — Она улыбнулась своей открытой улыбкой. — Никаких секретных данных. Все это написано в «Глинер». Я в этом ничего не понимаю, но очевидно, что в мире разыгрываются какие-то невероятные сахарные шахматные партии, особенно когда речь идет о срочных сделках, это что-то вроде закупок сахара в самом конце года, ближе к датам поставок. Вашингтон старается удержать низкие цены, чтобы нанести урон кубинской экономике, а Кастро делает все, чтобы мировые цены были высокими, чтобы он мог поторговаться с Россией. Так что в интересах Кастро постараться нанести как можно больший урон урожаю своих конкурентов. Ему нечего продавать, кроме сахара, а покупать надо самые разнообразные продукты. Это пшеница, которую американцы продают русским, большая часть ее будет направлена на Кубу в обмен на сахар. Надо же чем-то кормить кубинских крестьян, выращивающих сахарный тростник. — Она опять улыбнулась. — Довольно бессмысленное дело, правда? Не думаю, что Кастро долго продержится. Эта история с ракетами на Кубе, должно быть, обошлась русским в миллиард фунтов. А теперь им приходится помогать Кубе, давать и деньги, и золото, чтобы Куба могла устоять. Мне, правда, кажется, что им это скоро надоест, и Кастро придется повторить путь Батисты. На Кубе очень много верующих — католиков, они считают, что ураган «Флора» — это возмездие божие. Ураган метался по острову целых пять дней — беспрерывно. Раньше такого никогда не было. Верующие, конечно, посчитали это грозным предзнаменованием. Это прямое обвинение, предъявленное новому режиму.

— Гуднайт, да ты просто клад, — сказал Бонд восхищенно. — Вижу, что времени даром не теряешь.

Голубые глаза посмотрели на него в упор, комплимент она игнорировала.

— Это то, с чем я здесь живу. Это моя работа, пост для этого и существует. Но я подумала, что тебе может понадобиться дополнительная информация о Фроуме, а то, что я рассказала, объясняет, почему у компании «УИСКО» все время горит тростник. По крайнем мере, мы это объясняем таким образом. — Он сделала еще один глоток. — Ну, вот и все, что касается сахара. Машина на улице. Ты помнишь Стренджуэйза? Так это его старенькая «Санбим элпайн». Пост купил эту машину, и теперь я ею пользуюсь. Она, конечно, не новая, но бегает хорошо, не подведет тебя. Немного побита, так что не будет бросаться в глаза. Бензобак полон, а в бардачок я положила карту острова.

— Прекрасно. Теперь последний вопрос — и пойдем обедать, поговорим о нас. Между прочим, что случилось с твоим боссом Россом?

Мэрри Гуднайт нахмурилась.

— По правде говоря, я точно не знаю. На прошлой неделе он отправился по делам в Тринидад. Ему надо было попытаться найти человека по имени Скараманга. Он здесь считается настоящим профессионалом-убийцей. Я мало что знаю о нем. Видимо, в штаб-квартире он кому-то понадобился. — Она печально улыбнулась. — Никто никогда не расскажет мне что-нибудь интересное. Я просто выполняю тяжелую нудную работу. Словом, коммандер Росс должен был вернуться два дня назад, а его все нет. Я должна была подать «красный сигнал», но мне сказали, что нечего раньше времени поднимать тревогу, просили подождать недельку.

— Ну что ж, я рад, что он не будет мешать. Предпочитаю иметь дело с его вторым номером. Последний вопрос: как насчет того адреса — три с половиной, Лав-лейн? Что-нибудь разузнала?

Мэри Гуднайт покраснела.

— Неужто нет! Ну и вопросики ты задаешь. В фирме «Александер» мне толком ничего не объяснили, в конце концов мне пришлось обратиться в спецотдел. Я теперь долго не смогу показаться им на глаза. Бог знает, что они там обо мне подумали. Понимаешь, по этому адресу оказался, э-э, — она сморщила нос, — ну, в общем, это известный в Саванна-Ла-Мар дом терпимости.

Бонд громко рассмеялся, видя ее смущение. Он поддразнил ее умышленно, но шутливо:

— Ты хочешь сказать, что там бордель?

— Джеймс! Ради бога! Не будь таким грубым!

5. Лав-лейн, 3 1/2

Южное побережье Ямайки не так красиво, как северное, оно представляет собой длинную стодвадцатимильную узкую полоску земли, пересеченную многочисленными дорожками, идущими из Кингстона в Саванна-Ла-Мар. Мэри Гуднайт настояла на том, чтобы они поехали вместе, она хотела «показать дорогу и помочь в случае прокола шины». Бонд не возражал.

Спэниш Таун, Мей Пен, Аллигатор Понд, Блэк-Ривер, мотель «Уайт Хаус», где они остановились на обед, они долго ехали под палящим солнцем до тех пор, пока к вечеру последний отрезок прямой хорошей дороги не привел их в городок Саванна-Ла-Мар, выстроившийся рядами вилл: перед каждым домом небольшая коричневатая лужайка с яркими тропическими растениями и непременно — клумбами крокусов и лилий с желтыми, красными или оранжевыми цветами и декоративными листьями, в общем «нарядное» местечко, все скромно и со вкусом.

За исключением старого района, примыкающего к порту, городок не был похож на типичные ямайские поселения, привлекательного в нем было мало. Виллы, построенные для старшего звена сотрудников сахарной компании из Фроума, владеющей плантациями тростника, отличались унылой респектабельностью, и в планировке небольших прямых улочек угадывались совсем не типичные для Ямайки приемы градостроения 20-х годов. Бонд остановился на первой же бензоколонке, заправился и нашел для Мэри Гуднайт машину, чтобы отвезти ее назад. Он ни слова не сказал ей о своем задании, она тоже не задавала вопросов, после того как Бонд туманно намекнул ей, что дело это «имеет некоторое отношение к Кубе». Бонд сказал, что свяжется с ней, как только освободится, назад вернется, когда закончит работу; словом, выглядело все довольно буднично, она отправилась в обратном направлении по пыльной дороге, а Бонд медленно поехал в район порта. Он определил, где находится Лав-лейн, узенькая улочка покосившихся домов и закрытых магазинов, которая, извиваясь, шла от пирса к центру города. Он сделал большой круг, чтобы запомнить расположение близлежащих к Лав-лейн улиц, и остановил машину в безлюдном месте около песчаной косы, где стояли привязанные к сваям рыбацкие лодки. Закрыл машину и не спеша направился назад к Лав-лейн. Навстречу ему попались всего несколько человек, скорее всего бедных рыбаков. В небольшой лавке, пропахшей специями, Бонд купил пачку сигарет «Ройал-бленд». Он спросил, где дом № 3 1/2? На него посмотрели с вежливым любопытством: «Это дальше по улице, может, 1 чейн. Большой дом с правой стороны». Бонд перешел на теневую сторону и пошел дальше. Он разорвал пачку большим пальцем, закурил сигарету, чтобы больше походить на праздного туриста, изучающего один из уголков старой Ямайки. С правой стороны был только один большой дом. Пока раскуривал сигарету, внимательно оглядел его.

Должно быть, когда-то дом выглядел весьма внушительно, может, был частичным владением какого-нибудь торговца. В нем два этажа, балконы опоясывали его со всех сторон; дом деревянный, крытый серебристой кровельной дранкой, но резной свес крыши, венчающий карниз, был поломан во многих местах, и на ставнях почти не осталось краски — вся слезла. Ставнями были закрыты все окна наверху и большая часть нижних окон. Во дворике, граничащем с улицей, разгуливал выводок цыплят с тонкими Минными шеями, которым нечего было клевать. Здесь же находились и три тощие, черные с коричневыми подпалинами ямайские дворняжки. Они лениво смотрели на Бонда, который находился на другой стороне улицы, чесались и кусали невидимых блох. В глубине участка росло очень красивое гваяковое дерево с роскошными голубыми цветами. Бонд подумал, что дереву, должно быть, столько же, сколько и дому, — не меньше полвека. Дерево сразу бросалось в глаза, оно доминировало на этой территории, служило ее украшением. В густой прохладной тени в кресле-качалке сидела девушка и читала журнал. С расстояния в почти 30 ярдов она казалась очень привлекательной. Бонд прошел по противоположной стороне улицы до тех пор, пока девушки не стало видно. Там он остановился и рассмотрел дом получше.

Деревянные ступеньки вели к открытой нарядной двери, над которой висела металлическая табличка, где белой краской на голубом фоне были выведены цифры «3 1/2»; на других домах на этой улице таблички с номерами отсутствовали.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11