Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Челанксийская федерация (№1) - Между-Мир

ModernLib.Net / Научная фантастика / Фостер Алан Дин / Между-Мир - Чтение (стр. 10)
Автор: Фостер Алан Дин
Жанр: Научная фантастика
Серия: Челанксийская федерация

 

 


— В какую сторону, Жан Кохома? — спросил он. — Жан Кохома, в какую сторону? — повторил он.

Кохома достал компас, но понял, что рука его слишком дрожит и он ничего не может разобрать. Тогда он взял левой рукой запястье правой и внимательно вгляделся в люминесцентный циферблат.

— Лучше… Лучше давай-ка немного правее, Борн. Немного, еще…

Еще…

— Лостинг, ты чего не гребешь? Ну же. Давайте грести все вместе.

Они заставляли себя не думать о том, над чем они сейчас проплывают, что может пробудиться в этих глубинах от прикосновения их весел. К тому же они настолько устали, что им было почти все равно. Логан легла на спину, на пахучие бревна, и стала смотреть вверх на крошечный мир, образованный сияющими грибами, растущими вверх ногами на нижней стороне ветви над головой.

— Кто бы мог предположить, что в Аду так красиво. — Тут выражение лица Логан изменилось, и внезапно она через плечо посмотрела на Кохому. Тот сидел позади нее, обхватив голову руками, и весь дрожал. — Жан, если мы встретим другой плот, то давай спросим у его капитана, куда плыть, даже если с ним будет трехглавый пес.

— Мне не нравятся собаки, — ровным голосом ответил Кохома. По его голосу можно было подумать, что он воспринял услышанное всерьез.

Здесь не бывает рассветов, и ничто не могло принести успокоение в души крошечной горстки людей и фуркотов, плывущих на оранжевом лоскутке среди деревьев-башен под черным небом, усеянным неким подобием звезд.

То, что по всем понятиям должно было быть утром следующего дня, принесло им на протяжении пятнадцати минут два нападения. Они ничего не видели до тех самых пор, пока на них не напали. К счастью, ни один из нападавших не был по размеру больше человека. Им не доводилось больше встречаться хотя бы с чем-либо близким по размеру к вооруженному колоссу, который напал на силверслита.

Первый удар пришел с воздуха. Его нанес четырехкрылый летун, на вооружении у которого был полный рот зубов, похожих на иглы. Он беззвучно спикировал на плот из переплетения воздушных корней огромного дерева. Лостинг с его быстрой реакцией опытного охотника успел предупредить всех об опасности. К счастью, с первого захода летун полностью промахнулся и снова взмыл вверх, заскрипев на вираже, как старик. Оба охотника тут же взяли снаффлеры, чтобы отразить второе нападение. Но воспользоваться оружием им не довелось. Встав на задние лапы, Руума-Хум сомкнул мощные передние на крыле нападавшего, и летун, заклекотав, свалился на плот. Длинные челюсти отчаянно защелкали, пока наконец Джелливан одним мощным ударом когтистой лапы не размозжил ему череп.

Не успели путники скинуть с плота труп первого нападавшего, как нечто, напоминающее ананас на шестнадцати длинных тонких ножках, попыталось взобраться на плот. На карабкающиеся конечности со всех сторон обрушились топоры, и кончилось все тем, что покалеченный корнеплод нырнул обратно в ил.

«Внутренние огни могут быть предназначены для привлечения особей того же вида противоположного пола в целях спаривания, — размышляла Логан. В точности как определенные виды глубоководных рыб на Земле и на Реплере. Кроме того, они могут притягивать и хищников».

— Борн, Лостинг, погасите-ка ваши факелы.

Охотники с сомнением поглядели на нее. Человек ночью в Аду, да без света. Не останется никакого шанса выжить перед лицом врага.

Но Логан и Кохоме удалось-таки уговорить их. Охотники с сожалением сняли защитные шары и опустили факелы в воду, но не раньше, чем приготовили два свежих. Воспользоваться ими не пришлось.

Без света факелов глаза их быстро приспособились к менее яркому освещению, исходящих от фосфоресцентных форм жизни вокруг. Этого было вполне достаточно, чтобы определить свой курс между стволов гигантских деревьев, поддерживающих верхний мир. И никто на них больше не нападал.

Еще несколько часов проплыли они на плоту, и тут Борн обнаружил, что хочет пить. Он опустился на колени и склонил голову к темной поверхности воды.

— Стой, Борн, — закричала Логан. — Ведь она же наверняка…

— Могла бы и не беспокоиться, — Борн сморщил нос от отвратительного запаха.

Никаких ученых степеней у него не было, никакого знания биохимии тоже, но ему достаточно было понюхать воду, чтобы определить, что она совершенно не пригодна для питья. Так он и сказал всем остальным.

— Не удивительно, — прокомментировал Кохома, и поглядел наверх. — Ведь здесь столько бактерий! Только подумайте, сколько тонн… тонн!.. уже полуразложившихся животных и растений падают на каждый квадратный километр поверхности. И это ежедневно. А теперь вообразите, что здесь со всем этим делается при такой ужасной жаре. И дождь каждый день.

Можно сказать, что этот мир стоит на естественном море жидкого навоза и перегноя, шут его знает, какой глубины.

— Очевидно, что эти деревья, несмотря на огромное потребление, не могут управиться со всеми осадками, — задумчиво поддержала Логан. — Она откинулась на плот и стала смотреть на ствол, который они оставляли справа по борту. В диаметре он чуть-чуть не дотягивал до межзвездного грузового корабля. — Хотелось бы мне знать, как эти полукилометровой высоты росточки качают воду с поверхности на такую высотищу.

— А мне бы чертовски не хотелось, — неожиданно прервал ее Кохома, — прогрести на этой штуковине мимо станции, прежде, чем мы снова поднимемся наверх. Ведь направление мы знаем, а вот определить, на сколько мы продвинулись за день…

— Борн и Лостинг знают, как оценить расстояние.

Кохома только улыбнулся.

— Конечно, знают. На тропах Дерева, но не здесь, — он указал на плот. Потом повернулся к Борну. — Как ты думаешь, не лучше ли у нас будут шансы в кроне, чем здесь, внизу, если мы, конечно, будем потщательнее выбирать дупло, в котором остановимся на ночлег.

— Да я с самого того момента, как мы отчалили от места жительства этого чудища, подыскиваю подходящую дорогу наверх, — ответил охотник.

— Но нам в любом случае вскоре придется подниматься в мир. Видишь, — он указал вперед и вниз.

А Лостинг продолжал мрачно грести, внимательно осматривая мрачные корни и основания деревьев, выискивая место, где они могли бы начать взбираться наверх. Кохома и Логан посмотрели вниз, а Борн постучал пяткой по бревну. Раздался полый звук. После этого он поднял ногу повыше и изо всех сил топнул по бревну. Нога провалилась по самую лодыжку, а когда он достал ее, из пролома хлынула желтовато-коричневая жижа.

— Что ты там говорил по поводу воздействия бактерий и разложения, Жан? — иронично проворчала Логан. После этого она снова повернулась лицом к проплывающему мимо пейзажу, похожему на сон. — Борн прав, если мы в скором времени не причалим, этот плот растает прямо под нами.

Липкая густая жижа, покрывавшая поверхность, уже лизала им ноги, когда Лостинг обнаружил путь, ведущий наверх. Древесный мыс был образован изогнутым утолщением большого корня, который горизонтально выступал в воду, прежде чем исчезнуть под ее поверхностью. Корень этот плавно изгибался, переходя в центральный ствол, что избавляло от необходимости предпринимать вертикальную атаку на сотни метров вверх.

Изрядно потрудившись веслами, путники причалили шаткое судно к твердому древесному берегу. И очень вовремя, потому что вместо того, чтобы упруго стукнуться о корень, передняя часть плота просто развалилась от удара. Быстрое обследование показало, что плот выдержал бы еще не более километра. Почти все бревна прогнили по меньшей мере наполовину. К еще более разрушительным последствиям мог привести тот факт, что большая часть серых перевязей, которыми был скреплен плот, исчезли. Останься они еще немного на плоту, и все могло кончиться его мгновенным, а не постепенным расщеплением. Бревна просто рассыпались бы, поскольку их больше ничего не связывало.

После того, как они поднимутся по удобному плавному помосту, который образует огромный изогнутый корень, появятся сучья и утолщения, которые позволят им двигаться вверх, но во всех случаях дорога будет сильно отличаться от их быстрого спуска.

Кохома вслух высказал то, что Логан думала про себя.

— И что, мы здесь будем взбираться?

— Люди умеют летать, — проговорил Борн. — Но, к сожалению, лишь в одном направлении — вниз. Боюсь, что придется. Мы с Лостингом пойдем первыми и будем отыскивать самую простую дорогу, настолько легкую, что даже ребенок сможет по ней взобраться. А вы пойдете за нами. — После этого охотник обернулся к фуркотам. Джелливан при его словах зевнул. — Идите сразу за великанами и не давайте им падать, — приказал он.

— Понял, — хмыкнул Руума-Хум. — Будем идти сразу за ними, будем о них заботиться.

Тяжелый череп еще раз обернулся, чтобы посмотреть назад. В туманном фосфоресцирующем свете тускло блеснули клыки.

— Быстрее, сюда кто-то идет.

Если у Логан или у Кохомы и возникло желание предложить поискать другой путь для подъема, может быть, менее отвесный, то короткое предупреждение Руума-Хума развеяло все их сомнения, и они поспешно последовали по избранному маршруту.

— Нас ведь никто не трогал с тех пор, как мы загасили факелы, — пропыхтела Логан. — С какой стати сейчас на нас кому-то внезапно нападать? Я думала, что мы здесь стали для всех совершенно неприметными.

— Просто у тебя глаза к здешнему свету привыкли, — крикнул ей Борн.

— А ты посмотри как следует на себя.

Логан посмотрела на свои плохо слушающиеся ноги и от неожиданности резко вздохнула. Она сияла, как тысяча крошечных лазеров: ноги, ступни, тело — все было покрыто пурпурными, желтыми огоньками, которые жили, казалось, сами по себе. Логан вытянула руки перед собой, и у нее на глазах светоносное нашествие расползлось по рукам. Потом она заметила, как легкое, едва заметное, будто перышком, покалывание распространяется по лицу, и она отчаянно начала тереть глаза, нос, рот. Паника отпустила женщину лишь тогда, когда поняла, что легкое, как перышко, прикосновение таковым и остается.

Борн теперь тоже светился, и Лостинг. Логан увидела, как на нее смотрит Жан, и что его лицо тоже покрыто мириадами огоньков, как и ее собственное. А позади светом струились Руума-Хум и Джелливан. Где-то позади раздался такой стон, что дрожь побежала по позвоночнику. Люди и фуркоты удвоили усилия. На самом-то деле подъем, с технической точки зрения, не представлял собой большой сложности, просто он очень сильно действовал на нервы и изматывал.

Логан казалось, что они взбираются уже много дней, а не часов. На какое-то время стало гораздо темнее, когда фосфоресцентные грибы, личинки, а также мхи стали попадаться все реже и реже. Но еще через дюжину метров первый свет пробился сверху, пока еще слабый, робкий проблеск пробивающегося далекого солнца. И тут же приобретенная иллюминация оставила их. Едва видимые простым глазом огоньки зашевелились, потекли и начали растворяться, поднимаясь облачком с кожи. Крошечные, невероятно крошечные насекомые, живые светлые точки.

Тот единственный, леденящий душу стон уже давно растворился, остался вдали, но ничего удивительного, что они внезапно стали привлекательны для кого-то, ибо миллиарды светлячков, которые постепенно собрались на них, превратили движущихся людей и фуркотов в сияющие силуэты на фоне тьмы, яркие, мерцающие маяки, призывно зовущие светочувствительных хищников. «Еще один симбиоз», — размышляла она. — «В этом мире их сотни и сотни, самых неожиданных».

Они поднимались в область все более и более густой растительности.

Это были уже не грибы, а какие-то доисторические предтечи настоящих растений, и вот уже появились первые бледные тени, которые отбрасывал настоящий солнечный свет, и это было как ответ на молитву. Сначала они взбирались по корням, свисавшим с самых крупных паразитических деревьев, по самым старым лианам, потом по корням более мелких деревьев паразитов и кустарников, и наконец, они достигли первых листьев — огромных дисков, едва тронутых зеленью. Некоторые были по пять, шесть метров в диаметре, они были созданы, чтобы ловить малейший лучик солнечного света свыше. Грибы здесь тоже вовсю процветали, но уменьшились до дружелюбного, неугрожающего размера, не то, что кошмарные колоссы Седьмого Уровня. Гигантские папоротники, плющи, глубокий мох по-прежнему вытесняли здесь цветущие растения.

— Пожалуйста, давайте здесь остановимся, — умолял измученный Кохома, устраиваясь на широкой лозе, увитой ромбовидным плющом. — Ну хоть на минутку.

Логан рухнула рядом с ним. Борн кинул вопросительный взгляд на Руума-Хума. Фуркот внимательно смотрел на проделанный ими путь, его длинные уши склонились вперед. Он прислушивался, а потом повернулся.

— Никто не крадется, никто не преследует. Опасность миновала.

Прошло, как показалось Кохоме, всего несколько секунд, и Борн встал и попробовал следующий свисающий корень. Оставшись доволен, он стал карабкаться вверх по этой спиралевидной структуре. Лостинг последовал за ним, охотничья трубка билась о накидку. Кохома взглянул на свою спутницу, пробормотал что-то, чего Борн все равно не понял бы, и пустился следом. Логан вздохнула, встала и попыталась немного расслабить затекшую шею. Выяснилось, что это приводит только к напряжению других мускулов. Она ухватилась за корень и начала карабкаться. Руума-Хум и Джелливан выбрали другую дорогу.

Еще несколько часов тяжелого подъема привели их к тому, что можно было бы назвать туманным полумраком, где, наконец, можно было смотреть, не прищуриваясь.

В этот раз наступил черед Логан объявить во всеуслышание, что она больше не может сделать ни шагу. Борн и Лостинг посовещались о чем-то, глядя на двух великанов, рухнувших на ложе из прямоугольных листьев, таких толстых, что они были похожи на коробочки.

— Ну и хорошо, — сказал им Борн. — Здесь мы и переночуем.

— Переночуем? — удивился Кохома. — Но ведь, когда силверслит согнал нас с того дерева, была ночь.

— Пора бы уже научиться определять время по свету, — сказал ему Борн. — Солнце уже умирает, а не расцветает. Мы были в пути остаток той ночи и почти весь следующий день. У нас почти не осталось времени на приготовление огня и убежища.

— Постой, а откуда ты знаешь, когда солнце садится, а когда встает?

Борн обвел рукой окружающий лес.

— Тут достаточно эмфола.

— Да ладно уж, — недовольно сказал Кохома. — Верю тебе на слово, Борн. — Тут выражение его лица переменилось. — А вы с Лостингом собираетесь поохотиться или нам опять придется удовлетвориться этими подметками, которые вы называете сушеным мясом?

Борн доставал топор.

— Нет времени охотиться. Или ты предпочитаешь свежее мясо крову?

— Нет уж, спасибо, — вмешалась Логан. — Уж лучше пусть будет тепло и сухо. Времени вам хватит?

— Тут много мертвых ветвей и умирающих листьев, — сказал им Борн. — К тому же мы сейчас так низко в мире, что вода просочится только поздно ночью. Кроме того, эта область все еще мало знакома нам. Ведь это Шестой Уровень. Что-то из растительности мы знаем, а что-то нет.

То же самое можно сказать о звуках и, вероятно, о тех, кто их издает сейчас. Не самое лучшее время для охоты.

— Будем есть то, что принесли с собой, — сказал Лостинг. — А завтра сумеем добраться до Третьего Уровня, и там поохотимся на свежатинку, поищем фрукты и мясные орехи. А сейчас довольствуйтесь тем, что есть.

— Понимаешь, — объяснил Кохома, — ты только не подумай, что я жаловался или еще что… — Он вспомнил, что здесь они оказались благодаря безрассудству и любопытству Борна, а вовсе не Лостинга. — Просто все ухудшающееся качество нашего рациона за последние недели явилось потрясением для моих внутренностей.

— А для нас, по-твоему, то, что мы едим, это что — пиршество? — напомнил ему Борн.

Они с Лостингом отправились на поиски зеленых листьев, похожих на огромные подносы, которые показывали признаки нездоровья или умирания.

Кохома откинулся и лежал, развалившись, в листве, пока двое охотников не исчезли за густой зеленой стеной. После этого он перевернулся и посмотрел на Логан, которая деловито сверялась с компасом.

— Ну и как курс?

Она пожала плечами.

— Более или менее верно, Жан. Ты же знаешь, сам об этом говорил, станция должна быть прямо по курсу.

— Но у нас три возможности пропустить ее. Мы можем пройти ниже, правее или левее. — Кохома затеребил лист, на котором сидел. — Ох и не нравится же мне это наше путешествие низом, черт его возьми. Да что тут поделаешь!

— Да что такое, Жан? Неужели тебе все это не интересно?

— Интересно? — он недобро поцокал языком. — Одно дело — изучать туземные отклонения со скаммера, под защитой лазерной пушки, и другое дело — вместо того, чтобы заносить новых зверей в каталог, быть ими заживо съеденным. Это мне совершенно не по душе. Скоро у нас будет еще одна проблема, понимаешь ли!

— О, у тебя полно для меня сюрпризов, — воскликнула Логан.

— Я говорю серьезно. Если мы не хотим рисковать тем, чтобы пройти мимо станции, нам придется убедить наших провожатых держать путь у самых макушек деревьев. В нашем путешествии на плоту их чувство расстояния оказалось сбитым, и я думаю, мы сможем уговорить их быстро подняться на самый верх мира.

— Да, ведь правда, станция стоит на открытом месте. А Борн, как и весь его народ, — продолжила Логан, — смертельно боится неба. Хотя, — добавила она задумчиво, — не так сильно, как поверхности. А поскольку поверхность мы успешно изучили в нижнем Аду, может быть, теперь Борн не будет так противиться подъему. Не забывай, Борн ведь не знает, что станция расположена на самом верху Первого Уровня. Он, может быть, почти поверил, что мы пришли из иного мира. По-моему, в его воображении скорее уложится это, чем то, что здесь, в этом мире, мы добровольно избрали местом жительства их Верхний Ад.

Кохома покачал головой.

— И все-таки, хотелось бы мне понять, что это за дела такие с этим эмфолом. Похоже на то, что это какое-то отклонение растительности, помогающее приспосабливаться.

Логан кивнула.

— Разве неудивительно, что поддержку и сверхъестественную помощь они черпают вокруг, потому что внизу у них Ад и вверху Ад, и получается, что они зажаты посредине, как в сэндвиче, — улыбаясь проговорила Логан. — Естественно, что развитие их пошло по нецивилизованным путям. Это очень плохо в своем роде. Борн, вожди Сэнд и Джойла и еще несколько других, они ведь у них своего рода знать.

Кохома хмыкнул и перевернулся.

— Самая большая ошибка, в которую может впасть сторонний наблюдатель в этом мире, — романтизация примитива, — иронично заметил он. — А в случае с этими людьми даже вышесказанное неверно, поскольку они не просто первобытные люди. Они — лишь выродившиеся, регрессировавшие потомки нашего народа.

— А скажи-ка мне, Жан, — прошептала Логан, — это и в самом деле вырождение, регресс, или это — прогресс? Восхождение, но просто по другому, чуждому нам пути.

— А? Что ты сказала?

— Ничего, ничего. Я устала, только и всего.

Глава 11

Трапеза состояла из жестких сушеных фруктов и еще более жесткого сушеного мяса. После нее был запланирован отдых. Но измученная своими вопросами Логан подошла к Борну. Охотник отдыхал рядом с огнем, прислонясь спиной к туловищу спящего Руума-Хума. Лостинг уже спал в дальнем конце их временного убежища. Да и Борн уже задремывал, неловко завернувшись в коричневый плащ.

Логан же очень хотелось разрешить один важный вопрос.

— Скажи мне, Борн, ты и твой народ верите в Бога?

— В Бога или в богов? — переспросил охотник. На вопрос он совсем не обиделся.

— Нет, в единого Бога. В единый, всемогущий, всевидящий разум, который направляет все события во Вселенной, все исчислил и у которого на все свой замысел.

— Но ведь это подразумевает отсутствие свободы воли у человека, — ответил Борн, в который уже раз поразив Логан весьма умным ответом.

— Некоторые с этим смирились, — заметила она.

— А я ничего этого не принимаю, как и те, кого я знаю, — ответил Борн. — Этот мир слишком богат и разнообразен, чтобы кто-то один мог все это исчислить. А ты говоришь, есть и другие миры, столь же сложные, как и наш. Нет, мы во все это не верим.

«Со всем этим уже можно спокойно отправляться к Хансену», — подумала Логан.

А Борн продолжал:

— Все это плохо. Вера в существование единого Бога подразумевает определенный набор этических и нравственных принципов, на которых можно основывать определенные правила жизни. Духовная же анархия делает работу с людьми гораздо сложнее. Тут уже не призовешь высшую силу в качестве ограничивающего фактора.

«Да, ну и проблема для Хансена и прочих ксеносоциологов, которых компания захочет послать для работы с народом Борна», — подумала Логан. Ока собралась было уходить, но потом передумала. Если бы ей удалось заронить хотя бы одно рациональное зерно в сознание Борна.

— Борн, а тебе не приходило в голову, что нам в пути сопутствует невероятная удача?

— Я бы не назвал ночевку на дереве силверслита удачей.

— Но ведь мы спаслись от него, Борн. И, кроме того, еще десяток, да нет, не один десяток раз мы могли погибнуть, а мы даже без серьезных ранений обошлись. Так, обычные синяки и шишки.

Борн задумался. А потом проговорил:

— Я — великий охотник. Лостинг — хороший охотник, а Руума-Хум и Джелливан мудры и опытны, так почему, собственно, нам не справиться со всеми этими трудностями? Вот мы и справились.

— И ты не находишь это странным, ведь никто из ваших людей не уходил из дома дольше, чем на пять дней. Я имею в виду тех, кто уходил и вернулся.

— Но ведь мы еще даже до цели не дошли и тем более не вернулись.

— Это верно, — признала Логан, пятясь к месту своего ночлега. — То есть, по-твоему, это не предполагает участия руководящей, направляющей силы, подобной Богу, того, кто всегда знает, что для тебя будет хорошо и следит за тобой.

Борн торжествующе посмотрел на нее.

— Никто нас не защитил, когда напали акади. Но я подумаю над тем, что ты сказала, — и он отвернулся от Логан.

Итак, заронить семя ей удалось. Довольная этим, и подумав, что Хансен наверняка похвалит ее за проделанную работу, Логан завернулась в плащ и закрыла глаза. На станции не было миссионеров, которые отблагодарили бы ее. Да и деятельность станции вряд ли бы освятила церковь.

Равномерный звук крупных дождевых капель, просачивающихся на этот уровень через миллионы листьев и лепестков, стеблей и сучьев, складывался в убаюкивающий ритм на кризис навеса из листьев, и Логан, наконец, удалось заснуть.

— Нам нужно подняться на самый верх Первого Уровня, Борн, — настаивала Логан на следующее утро.

Борн качал головой:

— Ходить по небу слишком опасно.

— Нет, нет, — в отчаянии продолжала Логан. — Мы не будем высовывать головы в открытое небо. Мы вполне можем оставаться в добрых двадцати пяти метрах от него, — и она перевела это расстояние на относительную шкалу Уровней. — Ни один небесный демон не спикирует на нас через такую толщу листьев, которые будут выше нас.

— На Первом Уровне полно своих опасностей, — продолжал настороженно возражать Борн. — По размерам они, конечно, меньше, чем те, которые живут на Уровне Дома. Но они движутся быстрее, их труднее обнаружить и убить.

— Послушай, Борн, — попытался объяснить Кохома. — Если мы будем ходить так низко, мы можем вообще потерять станцию. Ведь она построена, подобно нашему скаммеру, из материалов, установленных вверху леса, но сильно в него не углубляется. Если мы проскочим мимо, а затем будем возвращаться и искать, то можем так запутаться в направлениях, что никогда не найдем свой дом. После этого мы можем годами скитаться в этих джунглях. — Для пущей доходчивости Кохома схватил компас и потряс им перед лицом Борна и Лостинга, будто они могли понять его устройство. — Видите, наш указатель направления.

Лучше всего он работает во время первого поиска. Но с каждой новой неудачей от него все меньше и меньше толку.

В конце концов, как и предполагала Логан, Борн уступил. У него было всего два выхода: либо согласиться с их доводами, либо отказаться от продолжения пути. После всего, что все они уже пережили, казалось маловероятным, что Борн выберет второе.

Итак, люди продолжили восхождение. Теперь они продвигались постепенно, не по убийственной для мышц вертикали, а по наклонной.

Таким образом, они продвигались не только вверх, но и вперед по Пятому Уровню, затем по Четвертому, Третьему. Логан чувствовала, как аборигенам не хочется покидать это уютное, знакомое для них окружение ради опасности и неизвестности, которая ждет их наверху. Но они с Кохомой успели так хорошо познать Мир, что ни один из охотников и не пытался обманом убедить их, что они уже достигли верхнего уровня.

И вот путники уже на Втором Уровне, где солнечный свет такой яркий и желто-зеленый, что большей части растительности он достигает напрямую, а не отражается от зеркальной лозы, где день уже настолько ярок, что вполне можно подумать, что ты где-то в глубине северного смешанного леса на матери Земле.

Логан и Кохома воспрянули духом, в то время как Борн и Лостинг все более и более настораживались.

И вот они на Первом Уровне. Вошли в буйство яростно окрашенных цветов, изваянных, очерченных и раскрашенных природой, будто опьяневшей от своей собственной красоты.

Логан подумала, что любой из ботаников, которых не выпускали со станции и которым разрешали лишь изучать образцы, добываемые экипажами скаммера, дал бы руку на отсечение ради возможности побыть сейчас здесь. Но правила компании этого не допускали, ими учитывалась непредсказуемость природы этого мира. Рисковать ботаниками было непозволительно.

Все основные тона и оттенки смешивались, перетекали один в другой, придавая всему самую экзотическую окраску. Логан прошла мимо багрового цветка диаметром в полметра. Пигментация была столь интенсивной, что местами багровый цвет переходил в темно-лиловый, на лепестках были ярко-аквамариновые прожилки, а сам цветок покоился на блестящих, золотистых листьях. Пьяное буйство просматривалось не только в цвете, но и в форме. Один из цветов похвалялся лепестками, произрастающими в виде переплетенных, многочисленных спиралей розового, бирюзового и миндального цвета. Кохома окрестил это растение вполне подходящим названием «клоун». Были цветы, которые ощетинивались суставчатыми пиками, от зеленых стеблей отпочковывались зеленые цветы, а с зеленых ветвей свисали зеленые гроздья. Попадались цветы, внутри которых росли цветочки поменьше, цветы с оттенком дымчатого кварца, цветы с прозрачными лепестками и запахом карамели. И среди всего этого блеска, не уступая ему в эволюционной изощренности, роилось множество представителей уже скорее фауны, чем флоры. Все это ползало, прыгало, скользило, жужжало подобно ожившим снам, проносилось перед взором двух онемевших пилотов скаммера.

Борн был прав, представители верхней фауны были меньше своих нижних собратьев, но двигались быстрее. Некоторые мелькали на их пути так быстро, что глаза едва улавливали их. Охотникам и собирателям плодов пришлось бы здесь работать в четыре раза больше, чтобы добыть то же количество пищи — слишком высока была здесь естественная конкуренция, а также, по словам охотников, высока была и опасность.

Видимо, именно этим объяснялось то, что потомки оказавшихся здесь в результате космической катастрофы людей предпочли оставить этот рай ради менее живописных, но зато более безопасных мест. Кроме того, Логан с безопасной станции доводилось наблюдать могучие ночные грозы, и она решила, что еще одной причиной, побудившей этих людей спуститься вглубь, были ужасные погодные условия верхних Уровней.

Не последнюю роль играл в этом и шум. На Первом Уровне можно было оглохнуть. В основном, судя по всему, его производили огромные колонии небольших шестилапых существ, доходящих человеку примерно до колена. В длину они были с полметра, казались очень хрупкими и очень быстро перемещались по тонким ветвям, цепляясь за них шестипалыми лапами.

Защищенные панцирем тонкие конечности произрастали из пушистого, цилиндрической формы, тела, заканчивающегося с одной стороны длинным, похожим на хлыст хвостом, а с другой стороны тупым рылом, на котором красовались три глаза и упругая тонкая мембрана, которая, похоже, служила ухом. Это были своего рода птицы-пересмешники этого мира, шестилапые чудики, способные извлекать любые звуки от самого высокого посвиста до красивых басовитых раскатов. Они сопровождали людей целыми стайками, и пока путники шли по тропам из переплетенной лозы, чудные твари без конца осыпали их неразборчивыми оскорблениями и предложениями. Иногда, когда кто-нибудь из фуркотов угрожающе рычал, шестилапые бросались врассыпную, но едва их природная, общинная храбрость снова брала верх, как они снова появлялись вдоль дороги, и весь этот раздражающий шум и гам начинался снова. Отвязывались шестилапые только тогда, когда им самим наскучивало.

И все же сама собой напрашивалась еще одна причина, по которой жизнь внизу казалась предпочтительнее: даже здесь на расстоянии в много десятков метров под кронами деревьев ветви и побеги были гораздо тоньше, чем внизу, они были неудобны в качестве дорог. Соответственно тоньше были и лианы, а значит, все чаще Логан и Кохоме приходилось пользоваться руками, а не ногами, чтобы перебираться с одного места на другое. Но когда Борн спросил, не устали ли они и не хотят ли спуститься немного пониже, туда, где будет идти проще, оба, заскрипев зубами и утерев пот со лба, покачали головами. Уж лучше истратить весь остаток сил здесь, чем подвергаться риску пропустить станцию, пройдя под ней.

Так что путь продолжали на том же Уровне, лишь изредка спускаясь пониже, когда верхний участок леса становился совсем редким, так что даже Борну становилось тяжело передвигаться. Но едва крона Дерева снова сгущалась, как они опять поднимались почти под самое небо.

Этим вечером дождь пошел рано. Впервые с тех пор, как разбился их скаммер, оба великана насквозь промокли прежде, чем охотники смогли возвести подходящее убежище. Здесь не было сотен метров листвы, защищавшей от прямого дождя, и они испытали всю силу ночного потопа.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15