Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Проклятые: Военные трофеи

ModernLib.Net / Фостер Алан Дин / Проклятые: Военные трофеи - Чтение (стр. 6)
Автор: Фостер Алан Дин
Жанр:

 

 


      – Всем немедленно вернуться на борт, – зло прорычал он. – Мы не выстоим против полевых установок. Мы сделали здесь все, что могли. Коннер понимающе кивнул.
      Одного за другим ныряльщиков информировали об ухудшении боевой обстановки, и они оставались в шлюпке. Несмотря даже и на это, всем очень не хотелось отступать с поля боя. Включая массудов, которые очень хорошо устроились в компактном суденышке и занимались тем, что поголовно уничтожали тех из криголитов, кому удавалось-таки выбраться на поверхность при помощи двигательной установки.
      Как только последний боец оказался на борту, пилот-массуд тут же запустил двигатель и направил шлюпку обратно, в сторону открытого моря. Их действия, конечно же, не воспрепятствовали победе Амплитура, но быстрая и неожиданная – с позволения сказать – контратака определенно омрачила Амплитуру радость триумфа.
      Теперь же, когда все было кончено, офицер массудов поражалась своему легкому согласию с тактикой человеческого полковника. По природе своей осторожная, она никак не могла понять, почему не сумела настоять на том, чтобы удержаться от выходки. Правда, озадаченность ее вскоре уступила место радости от хорошо проделанной работы. Отвоевать модуль возможности у них не было никакой, так, по крайней мере, они заставили врага заплатить за победу дорогой ценой.
      Из остальных патрулей сил Человечества и Массуда, работавших в верховьях дельты в момент беспрецедентной подводной атаки Криголита, некоторым удалось благополучно выбраться через окрестные топи, где их подобрали специальные сверхскоростные спасательно-разведывательные машины, высланные для этой цели с базы Атилла. Другим повезло меньше. Потери были тяжелые. Болезненность поражения трудно было недооценивать. Страат-иен же не только избежал всякой ответственности, но и был представлен к благодарности за быстроту мышления, проявленную при организации молниеносной, хотя и не слишком адекватной по масштабам контратаки. Поскольку к моменту вражеского нападения он только-только прибыл на командный модуль, едва ли на него можно было взвалить долю вины за его захват.
      Слухов ходило много, но до обвинений на базе дело не дошло. Никто не представлял, что подводная атака со стороны криголитов возможна; следовательно, и никаких защитных мер против нее не имелось. Разработчики тут же занялись вопросом, как не допустить возможности повторения подобного в будущем, где бы то ни было. Узор не зря гордился, что подобные потрясения допускает лишь единожды, а фантазия у Амплитура явно иссякала. Со временем они вовсе не способны будут чем-либо удивить союзников. Однако ни знание этого, ни благодарность не улучшали настроение Страат-иену, ожидавшему нового назначения. Впервые в своей карьере он столкнулся с подобной волокитой, и это давило на него все больше и больше по мере того, как неделя проходила за неделей. Даже Наоми рядом не было, чтобы утешить его, поскольку ее перевели в какой-то другой район Чемадии. Немного помогала психотерапия. Она способна была скрасить время, но не память.
      Он очень обрадовался, когда, наконец, пришел вызов. Присутствие в кабинете командующего самки с Вейса не сильно его удивило. Несмотря на всю утонченность представительницы пернатых, он едва удостоил ее взглядом. Было редкостью, чтобы кто-то с Вейса приземлился на фронтовой планете, но все же случаи бывали. Несомненно, эту прислали по каким-нибудь вопросам переводов или этикета. Его все это не касается. Кренский сидел, откинувшись в кресле, и дал знать, что заметил прибывшего Страат-иена, небрежным взмахом настоящей руки. Другая рука его представляла из себя целиком протез телесного цвета – чудо гивистамской мысли и о'о'йанской промышленности. Когда кто-то лишался слишком большого куска тела, чтобы можно было применить регенерацию, лучшим выходом оказывался гивистамский заменитель. В них не было никакой неполноценности. По многим статьям искусственные органы даже превосходили естественные. В кабинете не было ни стола, ни окна; только сиденья и скамейки, приспособленные для различных видов разумных существ, волнообразная голографическая картина на дальней стене, а посередине комнаты – большая ваза из металлического стекла изысканных форм, которая служила вместилищем и обрамлением пучку бледно-розовых и голубых цветочков клевера. Это был настоящий клевер, с Земли. Он понял это по запаху. Несоразмерность цветов и вазы сопоставима была разве что с затратами на устройство такого украшения.
      Командующий базы себе такой роскоши позволить не мог. На поверхности клевер, может быть, и выжил бы: Чемадия отличалась благодатным климатом. Но кабинет был расположен под пятидесятиметровым слоем базальта и двумя закачанными под давлением слоями защиты. При таких условиях свежая темная зелень клевера служила свидетельством высочайшего искусства, проявленного преданным делу – пусть и не на месте – садоводом. Несомненно, представительница вейсов, известных любителей цветов, должна была гораздо лучше человека оценить это.
      – Добрый день, полковник Неван. – Для человека с такой крутой репутацией голос у Кренского был обезоруживающе мягким. – У меня для вас особое поручение. – Как и всякий опытный солдат, услышав такое, Страат-иен немедленно напрягая.
      Тут дело не в конкретике. Главное, будет чем заняться. Будет, чем отвлечься от катастрофы, невольным, хотя и не последним участником которой ему довелось стать.
      – Самое время, сэр. А то я слегка очумел от безделья.
      – Судя по всему, психоаналитики придерживаются иного мнения, иначе бы они не представили вас командованию. У вас нет права на нетерпение. Никто из выживших в дельте не допускается к возвращению к службе, пока всех не перепроверят десять раз. Вы же знаете.
      – Знаю, сэр, но мне это не нравится, и это мое право.
      Кренский одобрительно хмыкнул.
      – Все говорят буквально то же самое. Ладно, расслабьтесь. Вас допустили. Что касается сегодняшнего. Я бы все равно дал вам отдохнуть еще несколько деньков, если бы вы не потребовались мне для спецзадания.
      – Я готов ко всему, сэр. – Страат-иен замер в ожидании.
      – Точно? Не знаю. – Взгляд Кренского переключился на молчавшую до той поры чужеземку.
      – Здравствуйте, – сказала она. Несколько секунд ушло у Невана, чтобы понять, что приветствие обращено к нему.
      Самка-вейс говорила сладким, певучим голосом. Слова, казалось, струились из волшебной свирели. Мало того, что они отменные лингвисты, вейсы, оказывается, обладали прекрасным талантом к мимикрии. В темноте практически невозможно было бы отличить их голос от человеческого. Или гивистамского, лепарского, – вообще любого, каким вейсом вздумалось бы заговорить.
      Эта же, по крайней мере, не была настолько перенасыщена одеждой, как большинство ее соплеменников. А то, что это самка, Неван сразу же догадался по менее яркой естественной окраске оперения, по не такому пышному плюмажу.
      Кренский познакомил их.
      – Эта Лалелеланг с Махмахара. Она историк. Или что-то вроде того.
      Из слышимого шелестения идеально сочетающихся перьев и наряда выпростались чуткие кончики крыла.
      – Рада познакомиться с вами, полковник Страат-иен.
      Он осторожно подержался за протянутое крыло, ощутив упругость кожи под оперением, и размышляя, зачем она здесь. И одновременно ему пришло в голову, что никогда раньше ему не доводилось сталкиваться с тем, чтобы вейс сам пошел на такой контакт. Как и представители прочих рас Узора, они предпочитали избегать физических соприкосновений с лицами, если к этому не принуждали их крайние обстоятельства. Очевидно, эта Лалелеланг – исключение, редкий образец своего вида, чувствующий себя уверенно – а то и вовсе уютно, – среди крупных, тяжелых приматов. Возможно, такое поведение – следствие ее работы.
      Он снова повернулся к Кренскому.
      – А насчет задания, сэр?
      Командующий кивнул в сторону самки Вейса.
      – Наша изысканная гостья и есть ваше задание, полковник.
      Неван моргнул.
      – Не понимаю.
      – Учтите ее профессию. – Кренский сложил пальцы и жестким взглядом рассматривал Страат-иена. Неван снова моргнул.
      – Вы уже об этом упоминали… сэр. А ко мне это какое имеет отношение?
      – Область конкретных интересов нашей гостьи связана с изучением того, как представители различных видов строят взаимоотношения в боевых условиях. Очевидно, что ей необходим гид.
      Страат-иен снова напрягся. Он поймал себя на том, что злобно смотрит на терпеливо ждущую вейсскую самку. Она вздрогнула от его взгляда, но гораздо меньше, чем он ожидал.
      И тут его поразила выводящая из равновесия мысль. А не знает ли она чего-то, не подозревает ли о существовании Ядра? Он заставил себя расслабиться. Она просто историк, очевидно, успевшая поработать среди людей, а это вовсе не значит, что она должна что-то знать о тайнах генетически видоизмененных потомков людей с Коссуута. В самых определенных выражениях он сказал Кренскому, что и слышать не хочет о таком задании. Кренский ответил ему не менее прямо.
      – Извините, полковник, но все предрешено на региональном уровне. Им нужен человек в солидном звании, знакомый также и с боевыми условиями. Нравится вам это или не нравится, но вы подходите; вы в настоящее время никуда не приписаны и свободны – вот вас и выбрали.
      – Но это же безумие. Это что же, какая-то… – тут он едва не вставил пару слов, о которых потом пришлось бы раскаиваться, – с Вейса будет ходить у меня по пятам на поле боя? У меня там дел незаконченных по горло. Я надеялся, что меня пошлют обратно в дельту.
      – Мотив мести, – неожиданно вставила вейс. Он резко обернулся.
      – Это вы о чем?
      – Меня всегда умиляло, какие логические хитросплетения подводите вы под свои поступки с целью их оправдания, зная наперед всю их нелогичность. Такие усложненные умственно-эмоционально-физические взаимосвязи характерны исключительно для Человечества, – и это один из ключевых стимулов, побудивших меня к исследованиям.
      Такого ответа он не ожидал. Делать обобщения касательно чужих рас – дело нехитрое, но он был немало заинтригован той, что стояла сейчас перед ним, смотрела на него чистыми голубыми глазами и нисколько не боялась встретиться с разгневанным человеческим взглядом. Он попытался наглядно представить себе, как она идет рядом с ним, крадучись, по топкому полю боя и одновременно следит, чтобы в порядке было ее совершенное оперение. Картинка выходила нелепая, о чем он и сообщил Кренскому. Командующий терпеливо выслушал его, улыбаясь и не давая послабления.
      – А что будет с ней, если я приму ее под свою ответственность, – спросил, наконец, Неван, – и окажусь в условиях реального боя?
      – Обо мне можете не волноваться, полковник Страат-иен. Я в бою уже была.
      – Что-что? – В голосе Невана появилось любопытство. – Вейсы в бой не идут. Гивистамы со с'ванами – и те редко, а лепары, о'о'йаны – никогда. И вейсы тоже.
      – Я исключение. Насколько мне не изменяет память – единственное. Я была в бою на Тиофе. В компании с людьми и массудами. Кренский кивнул в подтверждение.
      – Она говорит правду, Неван. Я видел ее досье. Ее там чуть не убили.
      Мазвеки.
      Неван заколебался, взгляд его прищурился. Он теперь оказался на совершенно незнакомой территории.
      – Но вы ведь… вы оружие не держали?
      – Нет. – При упоминании об оружии она даже не вздрогнула и очень горда была своей уравновешенностью. – Конечно же, нет. То есть, держать его я как раз бы и смогла, – добавила она неожиданно нахально, – только по природе своей не смогла бы им воспользоваться.
      – Хорошо. – Неван почувствовал себя немного уверенней. По крайней мере, Вселенная пока что не перевернулась. – Значит, вы пережили настоящий бой?
      – Именно так.
      Он задумался.
      – Но это ведь еще ничего не значит. Война – это не яд. При повторном с ней столкновении не срабатывает иммунитет.
      – Я прекрасно знакома с психологическими категориями, полковник Страат-иен. Мне придется поддерживать себя в форме, чтобы получить то, что меня интересует. Я посвятила свою жизнь изучению того, как люди взаимодействуют с другими видами в военных условиях. Нисколько не отрицая опасностей, которым я подвергаю себя, будучи помещенной в такие условия, могу однозначно заявить: я подготовлена к подобной ситуации гораздо лучше, чем кто бы то ни было из моих соплеменников. Я в течение многих лет разрабатывала и усовершенствовала комплекс серьезных фармакологических и психологических мер для профилактики опасных воздействий.
      – Но от боя нет профилактики, – заспорил Неван. – Если в вас стреляют, необходимо отстреливаться.
      От возникшей от этих слов картинки ее немного затрясло. Она надеялась, что они не смогут правильно истолковать легкое поднятие перьев у нее на шее и на спине. Едва ли им это удастся. Ведь эти двое самцов перед ней – всего лишь человеческие солдаты, хотя и высокого ранга. Такие типы едва ли осведомлены в тонкостях мимики других видов.
      – Что касается стрельбы, то в этом я полагаюсь на вас, полковник Страат-иен.
      Неван невольно улыбнулся. Хотя ситуация для нет приятнее не стала, он вынужден был восхититься чужеземкой.
      – В хватке вам не откажешь, это точно.
      – «Хватка»… – Человеческий она знала превосходно, но разговорные выражения людей не подчинялись порой никаким правилам и были столь же беспорядочны и непредсказуемы, как и существа, которые выступали их носителями. Поэтому она замялась, прежде чем ответить. – Пожалуй, сообразуясь с вашим образом мыслей, вы правы. Может быть, вам интересно будет узнать, что коллеги считают, что я на грани иррациональности. Что до меня, то, поскольку это не является необходимым условием для моей работы, я, естественно, с ними не согласна.
      Речь ее звучит подобно музыке, подумал Неван, хотя, бесспорно, эффект теряется, поскольку человеческий – не ее родной язык. Голос же поистине обольстительный. Он невольно убеждает.
      Ему помогло, что у него не было выбора.
      Заговорил он медленно, значительно.
      – Если я соглашусь на это, то, когда мы будем на месте, вы будете делать все в точности, как я скажу. Мне насрать, сколько у вас дипломов, степеней и знаков научных отличий на вашей родине. Если я скажу прыгать – вы прыгаете. Если сказано молчать – молчите. Если скажу свернуться в клубок и спрятаться в шкаф – так и делаете. Моментально и без вопросов.
      – Только летать не заставляйте, – сухо ответила вейс. – Как вам, должно быть, известно, эту способность мы утратили миллионы лет назад, хотя планировать на небольшое расстояние пока способны. Мы расплатились способностью летать за разум. Тем не менее, если вы прикажете мне лететь, я сделаю для этого все, что от меня зависит. Хочу вас, однако, предупредить, что спортом я никогда не увлекалась. – Хотя у вейсов не было всегда готового выплеснуться остроумия с'ванов или шумной веселости людей, само понятие чувства юмора было им отнюдь не чуждо. Просто их тонкая ирония и намеки обычно не находили у других видов отклика. Погрузившись в изучение Человечества, Лалелеланг поневоле вынуждена была исследовать чувство юмора у людей, и таким образом ей удалось видоизменить свое собственное настолько, чтобы быть понятой мужчинами, стоящими перед ней.
      – Да, вы, несомненно, самый необыкновенный представитель своего вида, из тех кот мне доводилось встречать, – сказал ей Неван. По его позе и выражению лица она могла сказать, что он принял ее. Человеческая атрибутика в этой области была настолько откровенна и незамысловата, что даже подрастающий вейс спокойно мог бы научиться в ней разбираться.
      – Я просто как следует подготовилась для выполнения своей работы, – объяснила она. – Я не могу рассчитывать на благожелательность, но обещаю, со своей стороны, что не буду сковывать свободы ваших движений и вмешиваться каким бы то ни было образом в ваши повседневные дела, в чем бы они ни заключались. Можете считать меня, если будет угодно, ходячим самописцем.
      Он узнал за этим самоуничижением то, что за ним и на самом деле таилось: желание втереться к нему в доверие. Хотя разницы не было никакой.
      – Хорошо. Тем более, что выбора у меня нет.
      – Отлично, полковник. – Кренский выглядел довольным – трудная задача была выполнена. – Надеюсь, вы поладите. Все, что приводит к улучшению межвидовых отношений, идет на пользу военным делам. «Так, значит, – пробормотал себе под нос Неван. – Ходячий самописец». А почему бы и нет? Мысли его переключились на дела, которые заключались в том, чтобы получить новое назначение в боевую часть. Желательно, в ударную группировку, которую формировали для того, чтобы снова овладеть дельтой.

***

      Он вынужден был признать, что в процессе подготовки ей очень хорошо удавалось держаться в тени.
      Вскоре после трагедии решено было, что отбивать командный модуль не имеет смысла. В планы входило ударить по врагу быстро и крепко, прежде чем тот успеет как следует окопаться. Именно ради этого артиллерия и самонаводящиеся ракеты обрушивались на этот район с самого момента его захвата врагом, осложняя тому попытки установить постоянно действующее оборудование в дельте.
      Общее командование ударной группировкой было поручено генералу. Люди и массуды на быстроходных слайдерах пойдут в обход захваченного командного модуля, минуя внешнюю часть дельты, и нагло нанесут удар по главному вражескому бастиону, где сосредоточены основные силы, который располагался выше по течению реки. Если им удастся захватить его, то криголиты, рассредоточенные по всей дельте, вынуждены будут полагаться только на помощь с воздуха и им нелегко будет отбиться от атакующих сил Узора. Кроме огневой поддержки, успешный первый удар лишит их и возможности получить подкрепление личным составом.
      Конечно же, ударная сила и сама может оказаться отрезанной в тылу врага, и это оставит за криголитами контроль над дельтой и даже укрепит их позиции. Наглость всегда влечет за собой определенный риск. Лалелеланг внимательно наблюдала за всем ходом подготовки. Люди общались с военными реквизитами с такой силой и точностью, которых порой весьма недоставало им в общении между собой. Нетрудно было заключить, что они всю жизнь провели, переходя от одной схватки до другой. По-настоящему расслабиться они могли только в обществе массудов, своих товарищей по оружию. Те, казалось бы, отвечали взаимностью, но не-человеку со стороны было виднее, что это лишь маска. Массуды по темпераменту ближе были к вейсам, с'ванам и другим представителям Узора, чем они когда-либо смогут приблизиться к Человечеству. Даже среди этих высоких бойцов сохранялась тайная неприязнь к людям, которые способны были находить в войне радость, а не относиться к ней, как положено: как к неизбежному злу, идущему вразрез со всеми правилами цивилизованного общества.
      Все это очаровывало Лалелеланг. Заполняя записями шарик за шариком, она чувствовала, что накапливает материалов столько, сколько другой не скопил бы за всю свою жизнь. Придется ее лучшим ученикам потрудиться под ее присмотром. Ее очень тревожило, что материалов собрано уже столько, что одна она не сможет их детально обработать ни при каких условиях. В экспедиционной работе мало чести, и лавры неизбежно достанутся другим, тем, кому удастся сопоставить, истолковать, опубликовать исследования ее данных. Такие мысли беспокоили ее довольно редко. Она, в конце концов, не за славой сюда отправилась.

ГЛАВА 8

      Войска Узора ударили по дельте перед рассветом. Утро было туманное, видимость на реке и в ее притоках практически нулевая.
      Подразделение Страат-иена продвигалось по избранному руслу на поблескивающих, закамуфлированных слайдерах и единственном тяжелом командном катере, двигающемся на низких, гудящих оборотах, которые трудно было распознать вражеским аудиоразведывательным системам. Сонная живность едва успевала проснуться, чтобы убраться с их пути.
      В их группе люди и массуды были представлены в равной пропорции. Замечая беспокойство последних, связанное с затяжным пребыванием в непосредственной близости от воды, Лалелеланг едва ли успевала нервничать сама.
      Слайдеры миновали длинный, низкий остров – один из десятков, разделяющих реку на множество протоков, составляющих дельту. Всех поразили грандиозные установки, которые монтировали на нем криголиты. Лалелеланг слышала, но радовалась, что не видит, как где-то поодаль происходят реальные схватки. Командный пункт, за который отвечал Страат-иен, располагался на большом катере на воздушной подушке и отвечал за управление огнем и направление ударов, но не за непосредственное оттеснение линии вражеского фронта. Ей уже довелось встретить раненых – как людей, так и массудов, но упражнения и лекарства помогали ее эндокринной системе поддерживать психику в уравновешенном состоянии, и это позволяло ей продолжать работу.
      Как и было приказано, она держалась поближе к Страат-иену. Она чувствовала, что за дни, предшествующие атаке, она успела неплохо ею узнать. Поразил он ее прежде всего тем, что мало чем выделялся среди прочих: просто один из компетентных человеческих офицеров, с высокой энергичностью и эффективностью разрабатывающий полевую стратегию в соответствии с возможностями человеческих и массудских нижних чинов. И хотя у нее не было возможности понаблюдать за ним в настоящем бою, она не сомневалась, что с оружием он управляется не хуже своих до зубов вооруженных собратьев.
      Он был ниже ростом и мускулистей остальных. Но все равно, он намного возвышался над ее относительно миниатюрным телом, хотя ей и было проще общаться с ним, чем со среднестатистическим человеком, который был еще выше. Даже в бою, в момент неуверенности и напряжения, он неизменно оставался вежлив в се адрес, давно забыв о смущении, вызванном тем, что рядом с ним, едва он проснется, суетится под ногами вейсская самка. Ей показалось даже, что она усматривает некое его восхищение тем, как она держит себя в условиях, при которых любой другой вейс давно бы обратился в сжавшийся, дрожащий комочек перьев, укрывшийся в ближайшем углу. Несмотря на это, были мгновения, когда он относился к ней с необычайной подозрительностью, настороженностью, не поддающейся разумному объяснению. Она пыталась, но никак не могла понять, откуда берутся эти неожиданные, непредсказуемые изменения в его отношении к ней. Казалось, будто он пытается скрыть от нее нечто совершенно личное. Может быть, какие-то тайные грехи? Но ее мало волновало, как все это на нем сказывается. Ее интерес был чисто профессиональный. Заинтригованная, она попробовала задавать как бы случайные вопросы, стоило ей заметить, что он становится откровенно подозрительным. От этого он только сильнее настораживался, что порой даже ставило под угрозу прекрасные деловые отношения, устоявшиеся между ними, благодаря ее совершенному знанию человеческой психологии. Она тут же шла на попятный, решая, что лучше дождаться откровенности, чем насильно ее добиваться. Тем более, что и помимо этого ей было чего записывать, было что изучать и чем заняться.
      Наблюдать, как Страат-иен направляет сражение, как он претворяет в жизнь стратегические замыслы, доставляло ей немалое удовольствие. Уже не в первый раз доводилось ей видеть Страат-иена, как, впрочем, и других людей, в высшей степени озабоченными, хорошо ли сработают их изощренные планы, направленные исключительно на уничтожение большого количества других разумных существ. Вот он, ужасающий дар Человечества, – именно он выделяет их из ряда всех остальных разумных рас. И с каждым днем все больше устрашающих и омерзительных перспектив раскрывалось перед ней. Иногда люди проявляли нетерпение в адрес своих более умеренных коллег с Массуда. Высокие, узкоглазые воины мирились с этими вдохновенными нападками с достаточным так-том, но лишь благодаря тому, и она это знала, что в вопросах ведения боя люди, как правило, принимали верные решения. Как только наступление началось, Неван почти забыл а прикомандированной к нему представительнице Вейса. Внезапно он оказался слишком занят, чтобы думать о ней, и ей не оставалось ничего другого, кроме как помнить о своем обещании и не соваться ему под ноги. Где-то посередине битвы криголиты предприняли контратаку большими силами и наводнили дельту катерами и прочими плавсредствами. Вспышки пламени и разрушительные полосы когерентного излучения прорезали болотные заросли и вскипятили воду вдоль линии псевдоатакующих солдат. Самонаводящиеся ракеты – с намерениями самыми злобными – затаились под самой водой и под деревьями, нацеленные на всякий невольно забредший в их поле зрения подходящий объект. Скорость продвижения наступающих моментально замедлилась, и обе стороны замерли в ожидании поддержки с воздуха.
      Одно-и двухместные слайдеры и лодки рассыпались по лесу и по узким проливчикам и рукавам в поисках противника. Катера же и слайдеры покрупнее воспользовались видеопроекционными системами, чтобы прибиться поближе к берегу и затаиться среди топей.
      В надежно закамуфлированном и бронированном командном судне Лалелеланг была несколько отрезана от настоящего боя, хотя вокруг и было много суеты и криков, если и не крови. Туда-сюда бегали солдаты, люди, как всегда, меняли окраску кожи лица, а массуды более остервенело, чем обычно, подергивались и почесывались.
      Командный пункт располагался на самом крупном судне из используемых в наступлении. Любая более громоздкая машина была бы легкой мишенью для дальнобойной вражеской артиллерии. Вмещал он командную электронику, необходимый экипаж и некоторое количество собственных тяжелых вооружений. Такие суда были нервными центрами любых наступательных группировок. Лалелеланг оно казалось тесным и неудобным, но эффективность у командною пункта была потрясающая.
      По крайней мере, такое впечатление создавалось до того момента, как неопознанный защитными системами заряд, подкравшийся, вероятнее всего, под водой, взорвал гладь реки прямо у них под бортом. Автоматические датчики тут же приняли на себя управление судном и попытались увести его в сторону. Разработанное на Корате и изготовленное на Акарии оружие тут же уловило ускользающий маневр избранной цели и включило направленную наводку. Результатом этого явился мощный направленный взрыв справа по борту накренившегося судна. Осколки стекла и металла, ошметки мяса полетели во все стороны. Будто разбуженные взрывом, со всех сторон налетели десятки криголитов на индивидуальных плавсредствах. Они облепили судно, стремясь, скорее, завладеть им, чем уничтожить выживших после взрыва. Все, не занятые непосредственно управлением судна, схватились за оружие, чтобы отразить нападение. В их число попали ставшие неожиданно излишними командиры, типа Невана, который тут же выхватил пистолет и присоединился к группе массудов, устремившихся к месту нападения. Никем не замечаемая и полностью игнорируемая Лалелеланг последовала за ними, включив рекордер на запись.
      Никогда еще не доводилось ей видеть криголитов, обрушивающихся с потолка, куда они пробирались, пользуясь присосками на своих шести лапах, используя таким образом поверхности, недоступные даже людям. Именно таким образом один из них, перевернувшись на полдороге, появился неожиданно слева от нее, встал на четыре лапы и нацелил на нее свое оружие… но внезапно замялся. Он смутился ее внешним видом, не подходящим ни для союзника, ни для противника. Ведь она не напоминала собой массуда или человека.
      Этого хватило, чтобы могучая рука схватила криголита сзади за покрытый забралом череп и резко дернула его вверх. Тонкая, хрупкая шея издала щелкающий звук и пустила фонтанчик зеленоватой медь-содержащей крови из обезглавленного тела. Кровь криголита попала на Лалелеланг и запачкала ей перья и одежду, липко и влажно потекла по шее и по клюву. Она поняла, что сильно дрожит, и попыталась успокоить себя, сосредоточившись на необходимой и неотложной задаче – очистить линзы рекордера. Обезглавленное тело перед ней еще некоторое время сотрясалось на четырех опорных конечностях, а потом осело, как сломанная детская игрушка. Из-за трупа выступил Неван, о котором за последние дни она привыкла думать, как об относительно искушенном и прогрессивном представителе рода человеческого. Глаза его блуждали, дыхание было учащенным, поскольку высокоэффективная дыхательная система его работала на пределе, снабжая кислородом перенапряженные мышцы.
      С пяти его необыкновенно сильных пальцев свисала голова криголита. Неван с силой отшвырнул ее, и та несколько раз подпрыгнула, стукаясь о палубу. И хотя бой вокруг продолжал кипеть вовсю, она думала только об одном – как бы сделать так, чтобы ее защитник отвел ее в какое-нибудь укрытие, где она могла бы принять еще немного успокоительного. Хотя и боялась, что в таком случае может пропустить что-нибудь значительное. Ее колотило, но, несмотря на это и к своему полному изумлению, она не впала в состояние кататонии. Годы тренировки и подготовки не пропали даром. Страат-иен по-прежнему смотрел на нее. Его поза и выражение лица говорили об одобрении, восхищении… и о чем-то еще, о том, чему она не могла никак найти определения…
      А потом он исчез, снова захваченный водоворотом сражения. Массудам приходилось нелегко. Они не только оказались втянутыми в бой за сохранение командного пункта, направляющего действия сил Узора в битве за дельту, но и вынуждены были вступить в рукопашную схватку непосредственно на борту.
      Лалелеланг пришло в голову, что если вдруг защитникам судна не удастся его отстоять, то не будет иметь особого значения – победит она свой страх или нет. Сомнений нет – Амплитур будет очень рад захватить ее. Пленных вейсов у них еще, судя по всему, не было. С какой эффективностью люди отражали атаки криголитов, не поддавалось описанию. Ей немало пришлось поприменять свои упражнения по отстранению себя от происходящего. Она беспрестанно проверяла функционирование рекордера, убеждая себя, что все это происходит не на самом деле, просто она смотрит видеозапись. И смерть, пожинающая плоды направо и налево, – всего лишь абстракция. Такое самоотстранение позволяло ей хоть как-то поддерживать эмоциональное равновесие в этом аду. Примерно в самый разгар боя за командный пункт последовал небывалый инцидент.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20