Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Семья Найт (№1) - Влюбленный герцог

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Фоули Гэлен / Влюбленный герцог - Чтение (стр. 15)
Автор: Фоули Гэлен
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Семья Найт

 

 


— Только что? — спросил он, терпеливо дожидаясь, когда она решится довести свою мысль до конца.

— Это непрофессионально.

— Вы о деньгах? Если хотите, я заплачу долги вашего отца…

— Нет! Это не имеет никакого отношения к деньгам. — Она бросила на него испуганный взгляд. — Что же до папы, он, пожалуй, должен немного пострадать за то, что случилось. Может, это послужит для него уроком. Он сам в это ввязался, пусть сам и выкручивается. Так сказала бы моя матушка.

Он коснулся ее плеча утешающим жестом, потом погладил гладкую гибкую спину.

— Бел, я думаю, вы должны это знать: я все рассказал вашему отцу.

Она некоторое время размышляла над этой новостью, не поворачиваясь к нему, вся сжавшись, притянув согнутые колени к груди и обвив их тонкими руками.


— Как он принял это?

— Почти так, как вы могли ожидать.

Она спрятала лицо в коленях, словно отгораживаясь от всего мира.

— С ним все будет хорошо, милая.

— У меня такое ощущение, будто вы сделали что-то ужасное с надзирателем, — сказала она, и голос ее звучал приглушенно. — Я ничего не имею против, но вдруг вас за это накажут?

— Не накажут, — мягко ответил он. — Вам не нужно больше бояться его или вообще вспоминать о нем. Теперь вам ничто не грозит… а я вас люблю.

Услышав эти слова, она подняла голову и повернулась к нему. Губы ее задрожали.

— Я тоже люблю вас, Роберт, — проговорила она очень тихо. — Я не должна, но это не зависит от моей воли.

На лице его медленно расплывалась широкая улыбка. Не обращая внимания на ее сердитый вид, он сгреб ее в охапку и повалил на кровать.

— Не должны? Ах вы, маленькая глупая улитка! Вы не должны любить меня, а? — фыркнул он, голос его звучал мягко и взволнованно. — Не должны — какое глупое слово! Почему это вы не должны меня любить?

— Потому что вы никогда не будете моим по-настоящему.

Он нахмурился, но угрозы его лицо не выражало.

— До сей поры я считал вас умной женщиной.

Она рассмеялась. Он провел пальцем по ее щеке, не сводя с нее глаз.

— Останьтесь со мной. Я уже ваш, вот уже некоторое время как я стал вашим, только вы этого не заметили.

— Прошлой ночью вы собирались выгнать меня. Вот что мне не нравится в этом — отсутствие уверенности.

— А-а, теперь я понял, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Уверенность.

— Потому что вы вышвырнете меня на улицу, как только я вам надоем.

Он потянулся к ночному столику и взял помятую флягу, которую положил туда, когда раздевался. Он протянул ее Белинде.

— Вот вам доказательство, дорогая, что я вас не вышвырну на улицу.

Она взяла флягу и принялась рассматривать ее, поворачивая то так, то этак. Глаза ее наполнились слезами.

— Вы могли умереть из-за меня, — прошептала она.

— Да. И если понадобится, я снова сделаю то же самое, чтобы защитить вас. С радостью.

Не говоря ни слова, она повернулась к нему и обвила его шею. крепко прижав к себе. Он услышат, как она всхлипнула, а потом ее слезы упали на его голое плечо.

— У меня нет права сомневаться в вас. Вы такой сильный человек и так терпеливы со мной — вы не заслуживаете моих подозрений. Я прошу прошения, Роберт. Я не хочу быть неблагодарной. Я к этому не привыкла, наверное, но думаю, что теперь я буду вам доверять.

— С этой хорошей новости стоит начать день, — засмеялся он, подхватив пальцем слезу, которая медленно стекала по ее щеке. Слеза сверкнула на кончике его пальца, как бриллиант в утреннем свете. Лед начал таять, подумал он. Он лизнул языком слезинку — она была на вкус соленой.

Вдруг неожиданная мысль мелькнула у него в голове. Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее в шею, и улыбнулся, радуясь своей сообразительности.

— Спите, мисс Гамильтон. Я припас нечто удивительное для вас на этот вечер.

— Что же это? — с любопытством спросила она.

— Увидите, — с загадочным видом ответил Хоук.

Он взял длинную прядь ее золотистых волос и с наслаждением вдохнул их аромат.

В тот же день, позднее, Роберт сидел за письменным столом в своей библиотеке. Он послал сообщения о своем отъезде председателям различных парламентских комитетов, составил список распоряжений своему стряпчему и обдумать все прочие детали, пока Бел готовила дом к отъезду хозяев. Она весело порхала по комнатам, помогая горничным надевать на мебель чехлы. Проходя по вестибюлю, она увидела швейцара, который держал в руках письмо, пришедшее для его светлости со специальным посыльным. Бел улыбнулась швейцару и взяла у него письмо, чтобы самой отнести его Роберту. На письме стоял адрес отправителя: «Пансион миссис Холл для благородных девиц».

Она остановилась в нерешительности перед дверью библиотеки. Что бы это значило? Очередной выпад в ее адрес? Но ведь леди Джасинда все еще находится в этом пансионе. Возможно, это не имеет к ней, Белинде, никакого отношения. Внезапно испугавшись — вдруг что-нибудь случилось? вдруг леди Джасинда заболела? — Бел вошла в библиотеку и положила письмо перед Робертом. Потом поцеловала его в лоб.

— Хорошо бы вы немедленно прочитали его. Это только что принес посыльный.

— Господи, что еще? — Роберт взял письмо и сломал печать.

Бел отодвинулась и с нетерпением стала ждать. По мере того как Роберт читал, его мужественное лицо мрачнело. Прочитав, он скомкал письмо.

— Что такое? — быстро спросила она.

— Мне советуют на время взять сестру из пансиона, потому что она разговаривала с незнакомым человеком на людях. С человеком по имени Долф Брекинридж.

И, тихо выругавшись, он отшвырнул бумажный комок. Потрясенная, Бел закрыла рот рукой.

— Как он осмелился?..

— Он, конечно, хотел таким образом нанести удар мне. Слава Богу, что Лиззи Карлайл оказалась рядом и сумела образумить мою сестрицу.

— Он ничего не сделал ей?

— Нет, слава Богу. Лиззи тут же позвала старосту. Брекинридж, судя по всему, пытался заманить сестру в свою карету.

На мгновение Бел утратила дар речи, ей стало не по себе. Мысль о том, что Долф мог сделать что-то гадкое этому невинному ребенку, была ужасна.

— Похоже, моя сестра и ее компаньонка прибудут в Хоуксклиф-Холл вместе с нами, — сказал он, кладя кулаки на стол. — Надеюсь, вы не возражаете, хотя меня это совершенно не устраивает. Я не собирался в ближайшее время заниматься воспитанием сестры.

— Конечно, Роберт, я не возражаю, но как же быть с репутацией девушки? Пожалуй, мне не стоит туда ехать. — Она затаила дыхание и приготовилась к очередному разочарованию.

— Не говорите вздор. Ведь я еду из-за вас. — Он задумчиво поскреб квадратный подбородок. — Если вы не против, мы выдадим вас за ее гувернантку. На севере вас никто не знает.

— Очередной розыгрыш? — грустно проговорила Бел. — Джасинда поймет, что происходит что-то не то. Она слишком умна, так что нам с вами не стоит даже пытаться скрыть от нее истину.

— В таком случае ей придется вести себя как взрослой и постараться во всем разобраться. В некотором смысле она уже вполне взрослая.

— Лиззи будет шокирована. Кстати, я не знала, что вы знакомы с мисс Карлайл. Она такая милая, скромная, непритязательная девушка.

— Это моя подопечная.

— Вот как?! — воскликнула Бел. — Господи, Роберт, есть ли в Лондоне человек, которого бы вы не опекали?

— Мисс Карлайл — дочь моего прежнего управляющего. Он умер десять лет назад, а Лиззи — его единственный ребенок, и у нее нет родственников, к которым она могла бы обратиться. Она была подругой Джасинды с тех пор, как обе они были совсем маленькими; кроме того, она всегда урезонивала эту буйную особу. Слава Богу, что она оказалась там, когда Долф попытался представиться сестре.

Бел покачала головой, сжав руки за спиной.


— Ответственность за это лежит на мне. Страшно даже подумать, что могло случиться, что он мог с ней сделать…

— Белинда, — мягко оборвал ее Хоук, — выбросьте все это из головы. А теперь идите. У меня куча дел, которые нужно закончить до нашего отъезда.

Он улыбнулся и взялся за перо, чтобы написать ответ миссис Холл.

В восемь часов вечера они выехали из Найт-Хауса.

Роберт посоветовал Бел одеться понаряднее, но даже не намекнул, что ее ожидает. Сев в карету, он задернул занавески на окнах, чтобы она не видела, куда они едут.

Когда карета остановилась и лакей открыл дверцы, волнение Бел достигло высшей точки.

— Закройте глаза, дорогая. Сюрприз ждет вас.

— Но я не могу сделать этого — вы так красивы.

— Лесть вам не поможет, — лукаво улыбнулся он. Она, смеясь, подчинилась, но его бесподобный облик стоял у нее перед глазами. Она никогда еще не видела Роберта так красиво одетым. В кои то веки он отказался от мрачного черного цвета и надел бархатный темно-сливового цвета фрак, украшенный спереди роскошной вышивкой. Фрак был со стоячим воротником, в который упирались кончики сверкающего белого воротника рубашки. Белый шелковый галстук был воплощением совершенства, а атласный жилет украшали мелкие узоры приглушенного золотистого цвета, скромные и очень модные. Коричневые панталоны обрисовывали очертания стройных бедер, а безупречные белые шелковые чулки подчеркивали сильные мускулистые икры. Весь он, до черных бальных туфель на низких каблуках с плоскими короткими носами, был воплощением мужской красоты. Но как ни старался он приукрасить свою внешность в этот вечер, больше всего Бел хотелось увидеть этого мужчину обнаженным.

— Я этого не вынесу! — воскликнула она, сжав его руку и не открывая зажмуренных глаз. — Где же мы?

— Сейчас увидите, — поддразнил он. — Не подсматривайте.

Она услышала, как отворилась дверца кареты, услышала лязг металла, когда лакей опустил подножку. Роберт взял ее за руку, затянутую в перчатку, вышел сам и помог Бел спуститься с подножки.

— Кажется, пахнет лошадьми, — заявила она, сморщив носик.

— Ладно, — сказал он, — можете смотреть.

Она медленно подняла ресницы. Роберт стоял сбоку от нее, радостно улыбаясь и поддерживая за руку. Тут же в ожидании стоял лакей.

Бел подняла глаза на длинное, простое, величественное здание, перед которым они находились. Узнав его, она раскрыла рот от изумления.

— Это «Олмэкс», — потрясенно выдохнула она.

— Это сюрприз, — усмехнулся он.

«Олмэкс»! Осуществилась голубая мечта ее девичества! Но она тут же закрыла рот и испуганно повернулась к Роберту.

— Я не могу войти туда! Меня с позором выгонят из Лондона!

— Кто выгонит? — мягко возразил он, улыбаясь мальчишески озорной улыбкой. Его темные глаза блеснули. — Все помещение в нашем распоряжении.

Она ошеломленно уставилась на него:

— Вы сняли «Олмэкс» для меня?

— Угу.

— Все помещение?

— Даже нанял оркестр.

— Ах, Хоуксклиф!

И она бросилась ему на шею.

Смущенный румянец окрасил его щеки, он поцеловал ее смеясь и поставил на землю.

— Никто никогда в жизни так не заботился обо мне! Ах, но ведь это ужасно дорого…

— Вы этого достойны. — И он жестом указал на двустворчатую дверь. В глазах его была нежность, хотя она и противоречила иронической улыбке. — Пойдемте посмотрим.

Смеясь от изумления, полная неописуемой радости, Белинда бросилась вперед и исчезла в доме. Фыркнув, он пошел за ней.

— Ах, Роберт, это… «Олмэкс»! — прошептала она с благоговейным восторгом, когда он подошел, потому что она стояла посреди вестибюля. Она недоверчиво смотрела на мраморную лестницу, ведущую в комнаты для собраний.

Ей страшно хотелось подняться наверх, но она чувствовала себя человеком, вторгшимся в чужие владения. Ей казалось, что она слышит, как дамы-патронессы шипят, выражая свое неодобрение. Она с расстроенным видом повернулась к нему.

— Мне здесь не место.

Он ничего не сказал, а лишь весело улыбнулся и предложил ей руку. Черпая храбрость в его спокойной, непоколебимой силе, Бел медленно положила руку на его локоть, и он повел ее по прославленной лестнице наверх, куда в течение двенадцати вечеров по средам во время сезона допускались только люди, известные самой незапятнанной репутацией и самыми изысканными манерами.

Восхищаясь каждой мелочью, она в то же время чувствовала, что он с любовью наблюдает за ней, хотя утонченная элегантность «Олмэкса» совсем не походила на богатое великолепие Найт-Хауса. Лестница вела наверх, к большому холлу; по обеим сторонам от него располагались комнаты для карточной игры, которые, по словам Роберта, также использовались для ужинов и банкетов, а прямо перед ними находилась святая святых — танцевальный зал.

Едва дыша, Бел вошла туда и изумленно огляделась. Танцевальный зал имел в длину около сотни футов, в ширину был вдвое меньше; белый потолок возвышался на тридцать футов. Фриз кремового цвета с обильной позолотой шел вокруг всего зала; стены были бледного серовато-зеленого цвета, и окна огромные, полукруглые, расположенные на равном расстоянии друг от друга. Резные и лепные украшения — медальоны и фестоны — были белыми. У каждой стены стояли скамьи, а в одном конце зала находилось возвышение для оркестра с позолоченной решеткой. Глаза Бел широко раскрылись, когда она увидела музыкантов, вежливо вставших при ее появлении. Бел нерешительно кивнула им:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, мисс. — Дирижер улыбнулся и весело поклонился Белинде. — Не желает ли молодая леди послушать какую-то определенную вещь?

— Благодарю вас, играйте то, что всегда играете.

И она повернулась к Роберту с изумленным видом, а оркестранты сели и взялись за свои инструменты, и звуки очаровательного дивертисмента наполнили огромный зал. Бел громко рассмеялась. Она поворачивалась во все стороны, испытывая необыкновенную радость. В зале были огромные зеркала, сверкающие люстры и две статуи в рост человека, которые держали канделябры.

— Мне просто не верится, что вы сделали это для меня, Роберт. Это самый замечательный подарок на свете!

— Я помню, с какой грустью вы говорили об этом старинном заведении, когда мы с вами впервые гуляли в Гайд-парке. И потом, мне хочется, чтобы эта ночь стала для вас незабываемой, — сказал он низким голосом. Он поднес к губам ее руку и поцеловал. — Мисс Гамильтон, не окажете ли вы мне честь танцевать со мной?

Глаза ее засияли как звезды.

— Ах, любезный сэр, я должна спросить разрешения у сопровождающей меня дамы! — пропела она, изображая барышню, впервые оказавшуюся на балу.

Он рассмеялся и вывел ее на середину огромного танцевального зала с великолепной акустикой. Оркестр заиграл вальс.

Они встали лицом друг к другу. Он поклонился, она присела в низком старательном реверансе. Оба с трудом скрывали улыбки..


Они танцевали до тех пор, пока весь мир не начал кружиться вместе с ними. Они выпили бутылку прекрасного шампанского и снова танцевали, они кружились по сверкающему паркету и не могли остановиться. И вот наконец, прервав танец, Роберт привлек Бел к себе, взял ее за подбородок и медленно приблизил к ней губы.

Бел закрыла глаза, обвила руками его шею и втянула в себя его язык, жарко, ласково, призывно. Ее пальцы в перчатках пробежали по его волосам.

Голова у нее была легкой, кровь горячей, и казалось, что прошло лишь несколько минут, а они уже снова оказались в Найт-Хаусе. Они шли по коридору к ее комнате, то и дело целуясь и останавливаясь, чтобы насладиться прикосновениями друг к другу. Перчатки она давно сняла. Галстук его развязался.

Не прерывая поцелуя, он ощупью нашел дверную ручку и открыл дверь, увлекая за собой Бел. Она впорхнула вслед за ним в спальню, все время страстно целуя его.

Лунная дорожка вела прямо к ее кровати с бархатным пологом, но они помедлили у двери. Бел прижала к ней Роберта, и он пошире расставил ноги, а она стала между ними, потому что от его поцелуев ее охватило дерзкое нетерпение.

— На вкус вы как шампанское, — сказала она, а потом опять страстно поцеловала, проводя языком по его сладостному языку. Она сняла с него галстук и принялась расстегивать пуговицы на жилете.

Он сунул палец за вырез ее платья и стянул его вниз, коснувшись сосков.

— Ах! — выдохнула она, чувствуя, как мгновенно затвердели соски.

Он нежно погладил ее по шее, подбородку, коснулся губ. Она закрыла глаза и схватила губами кончики его пальцев, целуя и посасывая их расточительно-ласково. Он смотрел на нее, и дыхание его в темноте становилось все преры-вистее.

Свободной рукой он обхватил ее бедра и привлек к своему крупному дрожащему телу. Она ощутила его твердую пульсирующую плоть и поняла, что он сдерживается из последних сил. Ей было приятно, что он так покорен, что разрешает ей поступать так, как она хочет. Совсем осмелев, она схватила его рукой. Он со стоном откинул голову.

Ее рука скользнула вверх, по плоскому животу, по груди, по шее… Она посмотрела на него и увидела в его глазах восторг.

— Пойдемте, вы научите меня наслаждению, как обещали, — прошептала она, — потому что я жажду научиться.

Его улыбка была так соблазнительна, что все тело ее охватила дрожь.

Он направился к кровати, ведя ее за руку. Она присела на краешек и стала ждать. Хоук наклонился, поцеловал ее так, что у нее захватило дух, и отодвинулся с учтивым поклоном, чтобы зажечь свечи.

Это вызвало у нее улыбку — она почувствовала заботу о себе. А он зажигал все свечи, какие только были в комнате. Спальню озарил теплый оранжевый свет от канделябра, стоявшего на камине, тонкой свечи на туалетном столике и еще одной — на маленьком столике у кровати. И тогда Роберт снова подошел к ней, ласково улыбаясь в низком интимном свете пламени, который таинственными тенями обрисовывал любимое ею лицо. Став перед ней, он медленно стянул с себя фрак и бросил его на пол. Восхищенный взгляд Бел пробегал по его широким плечам, мощной груди, узкой талии.

Он сбросил с себя жилет и рубашку и остался в одних панталонах. Бел гладила и целовала бархатистую кожу на его груди и животе. А он наслаждался ее ласками.

— Вы… замечательный образец настоящего мужчины, Хоуксклиф.

Он тихо засмеялся, схватил ее за руки. Пальцы их переплелись, он наклонился и поцеловал ее. Долго они стояли так, держась за руки и целуясь.

— Я хочу видеть вас, — прошептал он наконец.

Она зарделась, но покорно повернулась к нему спиной, чтобы он расстегнул ей платье и расшнуровал корсет.

Он осторожно спустил платье с ее плеч и провел руками по обнаженной коже. Она содрогнулась от желания, когда он начал гладить ее бедра и целовать живот, оттянув вниз резинку панталон.

Он поднял ее на руки и отнес на кровать. Но только он собрался лечь рядом с ней, как она вывернулась из его объятий и опустила ноги на пол.

— Одну минуту, — шепнула она. — Мы ведь не хотим, чтобы вы случайно стали отцом.

И она направилась к китайской ширме, чтобы приладить маленькую круглую губку с ниткой, как ее учила Харриет, но Роберт остановил ее, легонько коснувшись запястья.

— Разве это так уж плохо? — спросил он, глядя ей в глаза. У нее перехватило дыхание.

— Н-нет.

Взволнованная, она снова легла в кровать.

— Я люблю вас, Белинда, — прошептал Роберт, целуя ее в шею.

Охваченная удивительной радостью, она ответила, что тоже любит его, и прижалась к нему разгоряченным телом. Он начал целовать ее нежно и страстно и, осторожно раздвинув ей ноги, заполнил ее собой.

Он поцеловал ее в губы и ласкал до тех пор, пока они не достигли апогея. Только тогда он остановился, задыхаясь.

— Господи, я люблю вас, — изумленно проговорил он, как будто только сейчас это понял.

— Я тоже люблю вас, Роберт, — прошептала она, целуя его в лоб. — Я тоже люблю вас.

Глава 18

Два дня они ехали по Большому северному тракту через графства, где славно зеленели фермерские поля, где огромные баржи везли грузы по каналам, где белые дымы вырывались из горловин печей для обжига керамических изделий. Близилось время сбора урожая, и на полях, похожих на лоскутные одеяла, дозревали ячмень и пшеница.

Погода держалась хорошая, дул приятный ветерок, над головой раскинулось ярко-синее небо; кони милю за милей одолевали превосходные, мощенные щебнем дороги, и поэтому бесконечная езда в дорожной карете Роберта доставляла Бел даже удовольствие.

Когда они въехали в старинный город Йорк, где должны были провести вторую ночь своего путешествия, свет позднего лета еще играл золотыми блестками на речке Уз. Они взяли с собой Джасинду и Лиззи и пошли по улице поразмять затекшие ноги. Увидев огромный средневековый собор, они остановились им полюбоваться.

Но к сожалению, девушки раскапризничались, и им пришлось отправиться в придорожный трактир на площади Хай-Питергейт.

Чудесный ужин, который Роберт велел подать им в их комнаты, состоял из горячих деревенских пирогов и йоркширского пудинга. Бел с удовольствием смотрела, как Роберт ест, запивая еду добрым темным элем. Казалось, чем дальше они отъезжают от Лондона, тем он становится оживленнее и веселее.

После сытной деревенской трапезы Джасинда обняла на прощание Бел и Роберта, а Лиззи скромно присела в реверансе. Девушки ушли в свою комнату, а Роберт, поставив на стол горящую свечу, увлек Белинду в постель. Она легла, крепко прижавшись к нему, улыбаясь при мысли о том, как быстро сумела преодолеть свои страхи.

Утром они встали отдохнувшие и продолжили свое путешествие на запад по йоркширским долинам и задумчивым вересковым пустошам. К концу дня усталые лошади доставили их в графство Уэстморленд.

— Мы, кажется, попали в Шотландию, — заявила Бел и этим весьма оскорбила его светлость и Джасинду. Она засмеялась при виде их негодования, а они заверили ее, что она еше не видела самого красивого пейзажа в мире.


— Даже известный художник, мистер Констебл, так говорил, — похвасталась Джасинда.

Весь третий день они ехали среди холмов, долин и сверкающих под солнцем озер. Бел казалось, что воздух пропитан волшебством, а зелень на холмах слишком яркая, и у нее от недоброго предчувствия заныло сердце.

Бел наслаждалась тишиной и сказочной красотой этих мест и вдруг поняла, что именно здесь настоящий мир Роберта, что его стихия — не напыщенный парламент и роскошный Найт-Хаус, не людные улицы Лондона, где невозможно скрыться от зорких взглядов толпы, а эти вольготно раскинувшиеся холмы, голубые небеса и неприхотливые деревенские жилища.

И когда на закате они подъехали к Хоуксклиф-Холлу, ярко освещенному огнями, Роберт показался ей воплощением хозяина замка. Они долго любовались открывшимся перед ними видом.

Казалось, Хоуксклиф-Холл существует вне времени и пространства, и Бел снова вспомнила, как наутро после дуэли Роберт прошептал ей: «Оставайтесь навсегда». Впервые с тех пор, как он произнес эти слова, у нее появилось время обдумать, что он имел в виду. «Навсегда» не могло быть праздной фантазией для того, кто обитает в замке, простоявшем не одно столетие, думала она. На мгновение ее уверенность пошатнулась: несмотря на свою романтичность, соглашение между ними временное. Разве не так?

— Вы не говорили мне, что живете в настоящем… замке, — восхитилась Бел, окидывая удивленным взглядом серо-коричневые каменные стены, окружающие величественное сооружение.

Роберт посмотрел на нее с улыбкой. В небе раздался торжествующий крик ястреба. Бел взглянула на величественную птицу, загородив рукой глаза от солнца.

— Какой он красивый!

— Им здесь хорошо. Если вы любите ястребов, я покажу вам клетки, где они содержатся. Пойдемте. Я не был дома целую вечность.

Бел была заинтригована. В Лондоне он казался ей типичным светским человеком, всемогущим, богатым, влиятельным, обладающим неограниченной властью, — человеком, чей врожденный аристократизм и дипломатичность помогали ему претворять в жизнь его благородные идеи. Но здесь, в доме его предков, она увидела в нем сильного, грубого воина, вождя клана в расцвете своей мужественности. Не бывает замка без дракона. К такому выводу пришла Бел, когда неожиданно столкнулась в коридоре со сварливой экономкой — миссис Лаверти, но на сей раз она преисполнилась решимости не дать этой особе себя запугать.

Внутри Хоуксклиф-Холл представлял лабиринт гулких коридоров, закоулков и ниш. Нетрудно было вообразить, как Роберт с братьями играли здесь в прятки, когда были детьми. Джасинда взволнованно рассказывала ей о привидениях, обитающих в замке, а Роберт повел ее на экскурсию по своему причудливому, странному, волшебному дому.

Склонность их матери к раззолоченному легкомысленному стилю рококо преобладала над более старым, темным и скромным стилем короля Якова, и все это было заключено в средневековую оболочку.

Джасинда едва сдерживала восторг, бросаясь то туда, то сюда, прикасаясь к любимым вещам и заново знакомясь с ними. Там был Венецианский салон, Китайская гостиная, танцевальный зал и бильярдная, и на всем лежала печать декора, навеянного Версалем и любимого герцогиней Джор-джианой.

Из современной новой части замка, светлой и со вкусом обставленной, можно было попасть в старую сумрачную галерею-столовую с огромным обеденным столом. Самыми древними помещениями в замке были просторный зал и комнаты с гобеленами.

Осмотрев замок, они вышли на усыпанный гравием двор, и Роберт показал Бел часовню, помещения для слуг, контору управляющего и каретный сарай, а также огромные конюшни и клетки с соколами, расположенные в некотором отдалении.

Джасинда и Лиззи побежали к конюшням взглянуть на своих любимцев, а Бел и Роберт пошли к дому.

— Ваш замок, Роберт, просто чудо, право же, чудо! Это иллюстрация к романам Вальтера Скотта, — говорила она, покачивая от изумления головой.

— И я очень рад, что вы здесь, — тихо ответил он, поднося к губам ее руку.

Он приказал лакею отнести ее вещи в комнату, расположенную рядом с его спальней. Бел взглянула на него вопросительно, встревоженная и одновременно счастливая оттого, что он так открыто демонстрирует связь между ними. Кажется, наконец они обрели согласие: она отбросила основное правило куртизанки, а он, судя по всему, принял ее в свою жизнь — окончательно и искренне.

В эту ночь он уложил ее в герцогскую кровать, где был когда-то зачат, и любил ее со страстью, которую питала сила, исходившая от этой земли.

В последующие дни Бел большую часть времени проводила в обществе барышень. Они относились к ней с уважением, хотя и знали, что она любовница Роберта. Их привязанность и потребность в ее обществе способствовали ее исцелению почти так же, как любовь Хоука. Во второй половине дня, если погода была солнечной, они отправлялись бродить по округе в поисках подходящих пейзажей для рисования.

Джасинда и Лиззи были уже почти взрослыми девушками, и обе рано потеряли матерей. Бел трогала их страстная потребность в любви и готовность во всем ей подчиняться. Однажды Джасинда призналась ей, что боится первого выезда в свет, потому что патронессы и другие знатные дамы будут следить за каждым ее шагом, отыскивая в ней склонность к тому же легкомысленному поведению, которым прославилась ее мать.

А Лиззи как-то сказала, что положение нищей компаньонки задевает ее гордость. Кроме того, что будет с ней, когда Джасинда выйдет замуж? И ко всему прочему, она была безнадежно влюблена в лорда Алека.

Как-то в начале второй недели пребывания в замке Джасинда решила отвести Бел в какое-то интересное место.

— Я хочу показать вам самое восхитительное из всех здешних мест. Мы припасли его напоследок, да, Лиззи?

Девушки переглянулись, посмеиваясь.

— Что же это? — спросила Бел, вручая скучающему лакею корзину с завтраком и альбомы для рисования.

— Замок Пендрагона, — сообщила Джасинда, таинственно понизив голос. — Много столетий назад это был замок отца короля Артура.

— Ах, Джасинда, сколько у вас в голове всякого вздора!

— Но это правда! Там так жутко! Кое-кто говорит, что волшебник Мерлин заточен в старом тисе, который растет над развалинами.

— Ерунда.

— Нет, право, мисс Гамильтон, она не лжет, — поддержала подругу Лиззи, торжественно кивая головой и широко распахнув глаза.

— Мои братья часто играли там в рыцарей Круглого стола, когда были маленькими, — добавила Джасинда, широко улыбаясь, и взяла Бел за руку.

По пути они встретили трех пастушат, гнавших своих овец на водопой, старого крестьянина и двух мужчин, которых Джасинда представила как лесника и земельного агента. Они сказали, что возвращаются в замок завтракать.

Девушкам не терпелось добраться до таинственного замка, и они, быстро распростившись с лесником и агентом, весело продолжили свой путь.

Наконец в отдалении замаячили развалины замка. Бел как зачарованная смотрела на древнюю каменную стену крепости. Замок Пендрагона с одной стороны еще уцелел, там, где огромное старое дерево нависало над остроконечной башенкой, но большая часть замковых построек превратилась в руины.

Бел подошла ближе, рассматривая то, что когда-то было величественным сооружением. Ей казалось, что она видит среди развалин стайку озорных мальчишек, которые играют в рыцарей Круглого стола. Услышав позади шорох осыпающихся камешков, она оглянулась — это Лиззи осторожно пробиралась среди поросших мхом развалин.

— Я сейчас подумала, что никогда ничего не слышала об остальных братьях леди Джасинды, — задумчиво произнесла Бел. — Я знаю только Хоуксклифа и лорда Алека.

— Ну, второй по старшинству — это лорд Джек, но о нем в приличном обществе говорить не принято. — Лиззи украдкой оглянулась. — Дело в том, что он паршивая овца в стаде.

— Он что, и вправду джентльмен удачи? — шепотом спросила Бел.

— Я бы не стала его выгораживать, но у него доброе сердце, мисс Гамильтон.

— А почему лорд Джек стал пиратом?

Они и не заметили, что Джасинда стоит у них за спиной и внимательно прислушивается к разговору.

— Потому что он захотел восстать против папы, который был к нему жесток, — заявила девушка. — Дело в том, что мой папа не был ему папой. Только мы с Робертом настоящие Найты, Роберт — наследник, Джек про запас, а я — плод супружеского примирения.

Бел изумленно смотрела на Джасинду.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18