Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Мудрая ересь фантастики (Предисловие)

ModernLib.Net / Публицистика / Гаков Вл / Мудрая ересь фантастики (Предисловие) - Чтение (стр. 2)
Автор: Гаков Вл
Жанр: Публицистика

 

 


      Может быть, успехом автор обязан именно тому, что подошел к религии не как к теме, а погрузился в нее как в проблему. Герой романа - иезуит, член космической исследовательской экспедиции ООН на другую планету, разумные обитатели которой - рептилии. По виду - "драконы", "змеи", "ящеры" (скорее что-то среднее), но в глазах истового ревнителя священного писания, безусловно, гады. Отдаленные родственники того, кто некогда совратил первых людей в саду Эдема. Инопланетяне мягки, интеллигентны и самое главное - им был также неведом первородный грех! Райская обитель, в яви обретенная среди звезд? Как бы не так... Рассуждая в духе исповедуемого героем канонического текста, все это означает, что земляне встретились не с "детьми Господними". Ибо, с одной стороны, обитатели планеты - безусловно, "венцы творения" в этом мире, а с другой - они, не согрешив, таковыми в полной мере считаться не могут. И вера приводит героя романа к выводу, что весь этот инопланетный рай на деле есть не что иное, как козни того, кто по облику и "генетике" близок сим "райским тварям"...
      Я понимаю, что читателям, не верящим в бога, подобный ход мыслей покажется по меньшей мере странным и нелогичным. Но автор романа передает (и, конечно, не столь примитивно, как я это изложил в кратком пересказе) мысли и переживания человека глубоко религиозного. Защищенного - как ему кажется - от каких бы то ни было "концептуальных переворотов" в сознании жесткой догмой религии. Библия для него верна от первого до последнего слова, до запятой, и все, что кажется не совпадающим с ее выверенным текстом, суть коварные происки погубителя человеческих душ.
      До сих пор речь шла о примерах ереси скрытой, завуалированной (ведь и христианская доктрина допускает известный пересмотр хотя бы интерпретации священного писания). Но отдельные писатели-фантасты в своих сочинениях допускали и столь явную архиересь как открытое и беззастенчивое переписывание таких основополагающих концепций, как Бог и Сатана, перекраивали на свой лад раз и навсегда утвержденные "карты" Рая и Ада!
      ...Предположим на миг, что столь излюбленные в научной фантастике путешествия во времени действительно возможны. И, скажем, посланцы "святейшей инквизиции" в пору ее расцвета осуществили засылку десанта в наш грешный XX век. А тут как раз нечистый попутал их, подбросив в руки книжки фантастов... Не сомневаюсь, что первым донесением домой полетит решительный приказ: запасать хворосту для костров, ибо в этом двадцатом столетии от рождества Христова воистину черт знает что творится!
      Приглядимся же внимательнее к отдельным "архиеретикам".
      Вот ныне уже покойный англичанин Эрик Фрэнк Рассел, с творчеством которого вы еще встретитесь на страницах данного сборника. Его рассказ "Хобби" (1947) разом решает проблему, мучившую веками и теологов и атеистов: зачем Господь создал сей мир? Ответ дан в названии рассказа... Другой не менее известный богохульник - американец Роберт Шекли, чей рассказ тоже представлен в этом сборнике. В романе "Измерения чудес" (1968) он выводит совсем уж чудную парочку богов-архитекторов, проектирующих свои миры, даже не заглядывая в утвержденный "проект" Библии. И наконец, два представителя нового поколения фантастов - Грегори Бенфорд и Гордон Эклюну в романе "Если бы боги были звездами" (1974), одно название которого должно было насторожить инквизиторов, распространяют и вовсе языческую ересь: будто бы боги, создавшие Вселенную, по-прежнему обитают в ней, схоронившись от любопытных глаз в недрах звезд!
      И главного костра заслуживает уже знакомый читателям Филипп Хозе Фармер. Не только за свои "эротически-религиозные" футуристические проекты, но и за невиданное боготворчество. Он насотворял самых различных богов десятками!
      "Основное религиозное образование,- вспоминал писатель,- я получил в весьма странном религиозном объединении, называвшем себя "Церковь Христа-Ученого". Конечно, трудно представить, чтобы Мария, показывая гостям сына, сказала: "Вот мой сын. Он - ученый", но вполне допускаю, что подобная постановка вопроса мне, как будущему писателю-фантасту, несказанно помогла... Повзрослев, я превратился сначала в агностика, а затем стал атеистом. Так мне по крайней мере казалось, хотя со временем выяснилось, что я напрасно дурачил себя, воображая, будто совершенно индифферентен к религии. Даже в бытность свою атеистом я сохранял убеждение, что религия нужна. Хотя бы как сознательное выражение некоего подспудного импульса к выживанию вида Homo sapiens. Наш разум, зная, что в этом мире личности не суждено жить вечно, строит рациональный образ будущего, или мир иного измерения, словом, иной мир, в котором бессмертие возможно. То есть религия - это просто самая ранняя научная фантастика".
      Я привел эту длинную цитату, поскольку считаю ее в высшей степени показательной не только для характеристики взглядов Фармера, но и как точку зрения, которой в той или иной мере придерживается большинство его коллег.
      Что до него самого, то эта идея - о существовании рационально объяснимого мира, где возможно бессмертие - нашла художественное воплощение в серии романов о "Речном мире". Он представляет собой удивительную страну, раскинувшуюся на берегах бесконечной, на тысячу миль, реки и населенной... воскрешенными людьми, когда-либо жившими на Земле! Где протекает та река, кто и с какой целью затеял фантастический эксперимент, писатель не открывает. Хотя ясно, что его затеяли какие-то "боги" - в том смысле, какой вкладывает в это емкое слово научная фантастика... Но очевидно и то, что осуществленное воскрешение имеет мало общего с библейским сценарием.
      К делу еретика Фармера приложены и другие веские свидетельства. Мало того, что он вывел героем серии произведений совершенно кощунственную фигуру космического миссионера-торговца отца Джона Кармоди, но в романе "Ночь света" (1957) сочинил и вовсе непотребное! Оказывается, боги рождаются во плоти от союза (трансцендентного, уточняет богомерзкий еретик) очень хороших или, наоборот, очень плохих людей один раз в семь лет, когда Солнце испускает какое-то особенное таинственное излучение...
      Куда ж дальше!
      Ересь, впрочем, ереси рознь. Кощунственно можно исказить и извратить не только образы светлые - Вседержателя, его ангельского воинства, но и образы темные. Если в Библии враг рода человеческого описан так-то и так-то, то негоже отступать и от этого канона.
      Правда, авторы романа "Ад" (1975) Ларри Нивен и Джерри Пурнелл могут сослаться в оправдание на прецедент, укрывшись за спиной авторитета великого Данте. Действительно, в данном случае инквизиторам придется потрудиться на совесть, ибо эту ересь изобличить нелегко: никаких точных указаний относительно "топографии" и "этнографии" преисподней в библейских книгах нет. И, значит, всякий художник в принципе свободен в выборе собственной модели ада, ограниченной лишь требованием самого общего порядка: ад должен быть ужасным.
      Шесть с половиной веков внесли коррективы в понятие "ужасный", и в модернизированном подземном царстве скорби читатель, разумеется, не встретит тех грешников, которых посадил туда великий флорентиец. Иногда сатира Нивена и Пурнелла небезобидна, в других случаях выбранные ими мишени вызывают удивление (почему-то "Вергилием" в путешествии по преисподней авторы выбирают... Бенито Муссолини!), но в целом, думаю, их книга вряд ли составит конкуренцию творению их предшественника.
      Это все-таки игра в теологию, говоря современным языком - студенческий "капустник", что же касается Данте, то он, очевидно, был замогильно серьезен...
      Не прошли фантасты-богохульники и мимо новозаветных книг. Первым "научно-фантастическим" Христом критики называют героя рассказа Рэя Брэдбери "Человек" - у читателя будет возможность познакомиться с этим произведением. Единственное, что хотелось бы заметить во вступительной статье: путь рассказа к советскому читателю был слишком долог. Четыре десятилетия понадобилось - и половину этого отрезка времени большинство лучших произведений Брэдбери увидело свет на русском языке,- чтобы свыкнуться с мыслью, которая смущала многих наших критиков и редакторов: Брэдбери религиозен.
      Правда, религиозность эта особенная, и в двух словах писателя ни к одной известной конфессии не отнесешь. Его поэму "Cristus Apollo" можно читать как христианскую молитву во славу отважных астронавтов-лунопроходцев, а можно рассматривать как восторженный гимн науке, свершившей этот подвиг вопреки христианской идее покорности и смирения. И не одно произведение Брэдбери допускает подобный дуализм трактовки...
      Зато без всякого пиетета, откровенно вызывающе покушаются на святыни более молодые авторыфантасты - представители так называемой "Новой волны" в англоязычной фантастике. Собственно, чего ж с них взять, если это авангардистское направление, возникшее в конце 60-х годов (и быстро, впрочем, "затухшее"), на своих знаменах начертало сокрушение всех и всяческих святынь. И христианская символика в этом ряду не составила исключения.
      Взять, например, такую деликатную тему, как распятие Христа. Казалось бы, ну какие тут "шуточки"!
      Однако туристская компания, организующая путешествия во времени, одной из безусловных приманок считает экскурсию на Голгофу - как раз в тот самый день... Это роман Роберта Силверберга "Вверх по линии" (1969). А Гэри Килуорт, автор рассказа "Съездим на Голгофу" (1975), идет еще дальше: в тот самый день, утверждает он, во время казни трех осужденных прокуратором преступников на Голгофе вообще никого из местного населения не было - одни "экскурсанты во времени"!
      Один из духовных лидеров английской "Новой волны" - Майкл Муркок послал своего героя-историка в первое столетие новой эры с целью раз и навсегда прояснить так называемую проблему историчности Христа (роман "Се Человек!", 1969). Кого же в действительности распяли тогда? Умудренный читатель научной фантастики, не сомневаюсь, уже знает ответ: конечно, того самого бедолагу-историка - человека XXI века, которого естественнее всего было принять за мессию-чудотворца...
      А теперь вернемся к популярнейшей маске научнофантастической "божественной комедии": к роботу.
      Я не оговорился, большинство роботов научно-фантастической литературы имеет самое непосредственное отношение к теме нашего разговора. Сначала Мэри Шелли, а потом Карел Чапек и Густав Мейринк (в начале нашего столетия пересказавший древнееврейскую легенду о глиняном истукане Големе) все вместе ввели в мир научной фантастики роботов.
      И уже независимо от того, какими путями двинется дальше реальная роботехника (а сегодня становится абсолютно ясно, что иными, нежели научно-фантастическая), человекоподобные существа, созданные человеком, в этой литературе прижились. И со времени ни "прописки" добавили своим создателям - писателям-фантастам обвинений в ереси со стороны религии.
      К архиеретикам по праву можно отнести и Айзека Азимова. Его знаменитый цикл о роботах, дошедший до советского читателя в таком виде, чтобы, упаси бог, не вскрылись религиозные аллюзии (не будем привередливы к редакторам и переводчикам той поры - только ли в научной фантастике нашего читателя заботливо оберегали от нежелательных столкновений с религиозной тематикой!), на родине писателя и во всем христианском мире в большей степени шокировал верующих, а не тех ученых, что не верили в перспективы кибернетики.
      Не случайно одна из статей, посвященных циклу "Я, робот", называлась прозрачно: "Азимов, Кальвин и Моисей". Трудно считать совпадением, что героиня - робопсихолог откровенно пуританского склада носит фамилию знаменитого церковного реформатора, только произнесенную на английский лад,Кельвин.
      Дз и имя Сьюзен - это "энглизированное" еврейское Сусанна, что означает "лилия", "непорочность",.. А что такое Три Закона Роботехники? Лишь слегка модернизированные и утилизированные десять заповедей Моисеевых, жестко формализованная этическая программа поведения не роботов - нравственно совершенных людей! Позитронные роботы Азимова, пишет автор упомянутой статьи, "это всего лишь наглядная иллюстрация некоторых фундаментальных религиозных проблем: первородного греха и (или) природной греховности человека, доктрины избранности, предопределенности и моральной ответственности, а также пуританской утилитарной этики".
      Недостаточно? Тогда советую перечитать весь цикл Азимова и особенно рассказ "Логика". Или также переведенные на русский язык романы, где действуют два детектива - человек Элайя (Элиджа) Бейли и робот Дэниэл Оливау. В оригинале их имена пишутся точно так же, как имена ветхозаветных пророков Илии и Даниила...
      Азимов ввел в мир не роботов, а полностью этичных (как ему казалось) людей. Как образы для подражания, как мечту, выстраданную веками: достаточно соорудить удобную и внешне естественную систему этических постулатов (чем она будет инспирирована - божественным откровением или наукой - не суть важно), чтобы люди уже никогда не вели себя дурно.
      Прекрасная мечта... наивность которой может каждый оценить, просто оглянувшись по сторонам.
      Ибо, думаю, значительный процент творящих "неэтичные" поступки оправдывает себя, прибегнув к тем же самым этическим законам.
      Для роботов, запрограммированных механизмов, они могут и сгодиться. Но не для человека...
      В этом сборнике вам предстоит встреча с рассказами Энтони Бучера, Роберта Силверберга, Джона Браннера и Станислава Лема, которые убедят вас, надеюсь, в справедливости старинного библейского принципа, только несколько перефразированного. Роботу роботово, а человеку его извечное: оставаться всегда и во всем человеком.
      Хотя никто не запрещает понимать фантазии писателей и буквально. Механические герои романа Роберта Мура Уильямса "Возвращение робота" (1938) озабочены поисками следов Создателя и, надо сказать, в отличие от нас недалеки от успеха. А другие роботы - из рассказа Эдвина Табба "Логика" (1954) - в попытке ответить на некоторые непосильные для их машинной логики вопросы бытия создают весьма своеобразную религию, основной догмат которой следующий: после смерти робот превращается в... человека! Земной робот с потерпевшего аварию космического корабля принимается жителями другой планеты за спустившееся с небес божество в рассказе Лестера Дель Рея "Последний истинный бог" (1964).
      Эта-то ситуация в фантастике тривиальная. Зато совершенно неожиданный результат имели "роботеологические" поиски американского фантаста Роберта Янга. В его рассказе "Сын робота" (1959) некий механический "бог" занят тем, что пытается построить механического же... Христа!
      Если роботы научной фантастики все же несли на себе печать человеческого (были, как говорят ученые, антропоморфны), то всесильные компьютеры, в которых не было решительно ничего человеческого, еще больше подходили на роль божества. Всезнание, всесилие и уж, безусловно, непознаваемость - чего еще надо!
      На роль Всевышнего вполне подходит и суперкомпьютер из рассказа Азимова "Последний вопрос" (1956). В невообразимо далеком будущем он полностью переключился на один-единственный вопрос: как избежать тепловой смерти Вселенной. И, подумав, отвечает: "Да будет свет!" Заставят вас, надеюсь, задуматься над высшими "метафизическими" вопросами и рассказы Фредерика Брауна и Артура Кларка, включенные в настоящий сборник. Не говоря уже о рассказах о многочисленных кибернетических созданиях, что сотворила за последние десятилетия неуемная фантазия Станислава Лема.
      С его повестью "Маска" - на мой взгляд, лучшим произведением мировой фантастики о "нечеловеческом разуме" - вам также предстоит встреча. Но искушенный читатель научной фантастики сразу же вспомнит и цивилизацию механических "мушек" из романа "Непобедимый" (1964), и еще одну странную парочку вселенских конструкторов, под стать героям Шекли,- Трурля и Клапауциуса. И наконец, "его величество" Голема Четырнадцатого, вещающего словно из небесных чертогов свою волю людям... Электронные создания прославленного польского писателя заслуживают отдельного разговора, ибо в его-то произведениях они как раз и не маски, лишь слегка скрывающие людей, а полноправные участники диспута о нечеловеческом разуме.
      Станислав Лем, пожалуй, единственный попытался серьезно обсудить новую "теологию" - "теологию" космического и компьютерного века, в котором люди, даже скорее всего не отдавая себе в том отчет, запускают новый виток эволюции разума на планете.
      Уже сегодня ясно, что гипотетическое порождение нашего разума окажется прежде всего не-нашим, не-человеческим. Необязательно инфернально-агрессивным, как его долгие годы представляла научная фантастика, но уж обязательно непонятным. Человечество стоит на пороге нового шока - от уязвленного самолюбия. Ведь обезьяна, даже гусеница какаянибудь не обладают, к счастью, разумом, и потому им неведом "комплекс неполноценности" при взгляде на удачливого наследника на эволюционной лестнице. А мы? Поймем ли мы тех, кому уже готовы дать рождение, когда они будут отличаться от нас, как мы отличаемся от той гусеницы...
      Коль скоро разговор зашел о творчестве Станислава Лема, то далее деление научной фантастики на темы теряет всякий смысл. Потому что есть темы, а есть целые миры, проблемные поля (термин, кстати, самого Лема). И разбирать "тему роботов" в его творчестве - все равно что "тему самоубийства любящей женщины" в творчестве Толстого или "тему убийства и наказания за него" у Достоевского.
      Тем более что не только для Станислава Лема, но и для многих (нет, виноват - как раз для немногих) его коллег по перу обращение к вечным вопросам бытия, на которые пытается дать ответ религия и философия, означает не новую "тему" в палитре, а что-то самое главное. Сущностное, основное, а не "одно из"...
      Советский читатель знаком с небольшим по объему произведением польского писателя под названием "Новая космогония". Эта рецензия на несуществующую книгу (так определил этот непонятный жанр сам автор) говорит о возможностях фантастики в обсуждении метафизических проблем больше, чем, пожалуй, все упомянутые до сих пор произведения других авторов. Лему, конечно, писательской хитрости не занимать: он избрал очень удобную форму для изложения своей ереси, говоря о ней как бы не всерьез, полуиронично и даже вроде бы не скрывая, что мистифицирует читателя. (Для поклонников творчества Хорхе Луиса Борхеса могу сообщить, что это один из самых любимых и чтимых авторов Станислава Лема.) "Новая космогония" вполне украсит любую подборку произведений, тематически определенную как "фантастика на темы религии". И это при том, что автор собственно теологических проблем не касается и ведет обсуждение, формально не выходя за границы "науки". Но дело-то в том, что уровень обсуждаемых проблем - как возникла, что из себя представляет на деле и чем "кажется" нам Вселенная - таков, что на естественные науки тут надежда слабая. Остается религия, близкая к схоластике философия и... научная фантастика. Но последняя только при условии, что ее будет представлять Лем!
      Зато в самом, вероятно, знаменитом произведении писателя - "Солярисе" (1961) религиозная (точнее, квазирелигиозная) проблематика обнажена, выведена на первый план и, по сути, задает философский ключ к пониманию этого сложного и многопланового полотна.
      ...Убежден, что для многих читателей-соотечественников, знакомых с переводом романа на русский язык аж с середины 60-х годов, последний вывод покажется откровенной натяжкой автора данной статьи.
      Причем тут религия? Однако только в 1976 году, когда издательством "Прогресс" был издан новый перевод "Соляриса", читатели, к которым автор этих строк относит и себя, с изумлением обнаружили, что злой волею предыдущих редакторов самого-то главного в романе мы все это время были лишены!
      Нет, разумеется, и в первом варианте перевода были Крис и Хари, и станция на Солярисе, и наука соляристика, и прекрасные визуальные картины планеты-океана, нарисованные фантазией художника Лема.
      В том переводе была опущена всего одна сцена поближе к финалу (всего две страницы) - и наш читатель остался в неведении относительно философской концепции Лема-мыслителя.
      Действительно, мелочь... Чтобы не быть голословным, выпишу с минимальными сокращениями последний диалог Снаута и Кельвина: "-...скажи мне... ты... веришь в бога?
      Снаут проницательно посмотрел на меня.
      - Что? Кто сейчас верит...
      В его глазах светилось беспокойство.
      - Это все не так просто,- начал я беспечным тоном.- Ведь меня интересует не традиционный земной бог. Я не разбираюсь в религиях... Ты случайно не знаешь, существовала ли когда-нибудь вера в бога слабого, в бога-неудачника?.. Я имею в виду бога, несовершенство которого не связано с простодушием людей, сотворивших его, его несовершенство - основная, имманентная черта. Это бог, ограниченный в своем всевидении, всесилии, он ошибается в предсказаниях будущих своих начинаний, ход которых зависит от обстоятельств и может устрашить. Это бог... калека, который всегда жаждет большего, чем может, и не сразу понимает это. Бог, который изобрел часы, а не время, что они отсчитывают, изобрел системы или механизмы, служащие определенным целям, а они переросли эти цели и изменили им. Он создал бесконечность, которая должна была показать его всемогущество, а стала причиной его полного поражения...
      - Подобной религии я не знаю,- сказал Снаут, помолчав.- Такая никогда не была нужна. Если я правильно тебя понял, а боюсь, что понял правильно, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, возносясь на все более высокий уровень могущества, дорастая до сознания своего бессилия! Этот твой бог - существо, для которого его божественность стала безвыходным положением; поняв это, бог влал в отчаяние. Но ведь отчаявшийся бог - это же человек, дорогой мой! Ты имеешь в виду человека...
      - Нет,- ответил я упрямо,-- я не имею в виду человека. Возможно, некоторые черты моего бога соответствовали бы такому предварительному определению, но лишь потому, что оно далеко не полно. Нам только кажется, что человек свободен в выборе цели. Ее ему навязывает время, в которое он родился. Человек служит этим целям или восстает против них, но объект служения или бунта задан ему извне. Полная свобода поиска цели возможна, если человек окажется совсем один, но это нереально, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком. Этот... мой... бог существо, лишенное множественного числа, понимаешь?
      - Ах,- сказал Снаут,- как это я сразу...
      Он показал рукой на Океан".
      И так далее. Плотный, спрессованный, философски емкий диалог (всего две страницы), в котором Станислав Лем, словно походя, выдвигает совершенно еретические и с научной, и с теологической точек зрения концепции. Бог-одиночка, бог-отшельник, богмладенец, не ведающий, что творит... Грустно сознавать, что целое поколение наших читателей фантастики было лишено этого философского "пиршества" из-за элементарной перестраховки.
      Но я привел длинную цитату не для того, чтобы попенять редакторов - в те годы, как мы теперь знаем, не того еще нас лишали.
      Мне важно было продемонстрировать уровень, на который способна взойти научная фантастика при обсуждении "метафизических" проблем. Но, повторяю, фантастика не всякая...
      В принципе, "Солярисом" можно было бы завершить этот несколько затянувшийся обзор. Но чтобы как-то ответить на "претензию", изложенную в адрес научной фантастики великим автором "Божественной комедии" (перечитайте еще раз эпиграф к статье) - претензию в основном, на мой взгляд, справедливую,- я хочу кратко упомянуть еще о двухтрех книгах.
      Приятно - для читателя, предпочитающего метафизические головоломки, в просторечии называемые "философскими проблемами", чтению очередной зубодробительной "космической оперы",- что Лем в своих исканиях не одинок. Не сравнивая уровень художественного исполнения (скорее это два полюса), еще отмечу творчество у нас практически неизвестного английского писателя и философа Олафа Стейплдона. Его роман "Создатель звезд" (1937) пересказывать невозможно - для этого нужно дословно, страница за страницей, переписать эту астрономическую и космологическую "футурологию". История будущего нашей Вселенной компактно изложена в средних размеров книжке - да еще названа "научно-фантастическим романом"!
      Стейплдон изобразил эволюцию разума близко к схеме выдающегося французского мыслителя и теолога Тейяра де Шардена. Отец Пьер Тейяр де Шарден вдохновил вообще не одного писателяфантаста (один из них, Джордж Зебровский, даже назвал роман термином, почерпнутым у Тейяра,- "Точка Омега"). Это неудивительно. Не знаю, как насчет "тейярдистской научной фантастики", но то, что никогда в истории философской мысли не создавалось более "научно-фантастической философии",- это точно.
      Чаще всего, впрочем, имя отца Тейяра критика называет в связи со знаменитым романом Артура Кларка "Конец детства". Он вышел в 1953 году и, помоему, по сей день остается лучшей книгой писателя.
      Есть в этом произведении и прямые переклички с темой нашего разговора: добрые пришельцы, стражи и няньки земной цивилизации, оказывается, некогда уже посещали нашу планету, но неудачно, и с тех давних пор память людская запечатлела их внешний облик: почти как люди, но с рожками и хвостом... Но еще любопытнее упомянутое сравнение с философской схемой Тейяра.
      Действительно, в финальных эпизодах эволюционировавшее поколение землян освобождается от телесной оболочки, чтобы слиться с каким-то таинственным вселенским Сверхразумом. Почти списано у Тейяра!
      Но поразительно, отмечал автор романа, что охотно идущие на это сравнение критики словно бы забыли, что роман вышел раньше посмертного издания книги Тейяра де Шардена "Феномен человека", где впервые была изложена его философия!
      Впрочем, может быть, для научно-фантастической книги это как раз и неудивительно? Почему бы среди прочих ересей не предвосхитить и еретическую по сути религиозную философию!
      Кажется, они действительно все могут, эти писателифантасты. Любую новую религию придумать, создавать богов с той же легкостью, с какой те создают вселенные. Но только отчего фантасты всегда в итоге создают что-то еретическое? Что-то такое, что даже при их изначальном желании не может быть благосклонно принято служителями культа.
      Может быть, фантастам в существующих религиях не хватает одного попросту фантазии?..

  • Страницы:
    1, 2