Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Возрождение земли

ModernLib.Net / Научная фантастика / Уильямсон Джек / Возрождение земли - Чтение (стр. 14)
Автор: Уильямсон Джек
Жанр: Научная фантастика

 

 


      Крепко сбитые белые мужчины без жуков. Я увидел, как Пеп напрягся, готовясь к нападению, но на поясах стражников было пристегнуто оружие, и держались они на безопасном расстоянии. Нас повели по длинному коридору в задней части здания, отворили тяжелую дверь и выпустили в узкий внутренний дворик, где наготове стояли две пустые повозки рикш.
      Дав нам знак молчать, стражи поманили нас в повозки. Стянув форму, они прикрепили на лоб черных жуков, схватили рукоятки носилок и потрусили с нами через лабиринт аллей на Лунный Бульвар. Пеп усмехнулся и поднял два пальца в жесте ликования. Я опустился на подушки, радуясь свежему воздуху и солнечному свету, но не смея надеяться на что-то лучшее.
      Внезапно завыли сирены. Пушечная канонада отразилась эхом от окружающих зданий. Наши спасители ни разу не оглянулись. Флегматичные и безмолвные, как настоящие рабы жуков, они прокладывали себе путь между рикшами, велосипедами и еле плетущимися фургонами обратно к арене.
      Охранники у ворот взглянули на кусок пластины, которую предъявил один из носильщиков, и махнули в сторону космолета. Мы спрыгнули с носилок. Вспотевшие мужчины скрылись еще до того, как мы успели их поблагодарить.
      — Все ладно? — услышал я голос радостно улыбающейся нам Лоры Грейл с самого верха лестницы. Облаченная в белый с зеленой оторочкой наряд, к которому так шла зеленая лента в ее волосах, Лора была прекрасна. — Поехали!
      Мы взбежали по ступеням.
      — Кто эти люди?
      Пеп указал в сторону удаляющихся рикш.
      — Друзья. — Лора жестом пригласила нас в космолет. — Можете называть их героями освобождения.
      — Порядок! — прокричал Кейси из пилотского кресла.
      — Adios, жуки!
      Двигатели кашлянули и взревели. Стоя возле окна, я наблюдал, как клубы дыма с ревом застили окружающие стены. Корабль вздрогнул и взмыл в воздух. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее, пока арена и красные черепичные крыши не остались далеко внизу. Когда Кейси поднял взгляд от приборов, я увидел, что он уже почти снова стал нашим прежним Кейси со станции. Блестящая заплатка ранозаживляющего пластыря блестела поверх темной ранки на лбу, где сидел раньше жук, но кровь уже перестала сочиться.
      — Куда летим? — вполголоса спросил Пеп. — Обратно на Луну?
      — В Америку, — ответил Кейси, — туда, где я в прошлый раз нашел Мону.
      Он помедлил, прежде чем произнести ее имя. Я заметил слезинки, блеснувшие в уголках его глаз, и мне показалось, будто я немножко понимаю, что он почувствовал.
      Век за веком мы рождались, умирали, рождались снова. Благодаря роботам и трехмерным родителям приобретали ощущение собственного бессмертия, оставаясь при том очень даже смертными. Нас клонировали и воспитывали теми же самыми личностями, какими мы были прежде. Хотя мы никогда и не были абсолютно идентичны, все-таки прошлые жизни оставили очень яркий след в моей памяти.
      Мы проспали четыре столетия со времени нашего бегства от черных вампиров, обитающих в красных колючих джунглях Африки, и все же наш прошлый полет казался таким же реальным, как если бы все произошло только вчера.
      Мы двигались по курсу, описывая окружность вокруг Земли на север, к ледникам, затем обратно — на юг, вдоль границы Североамериканской ледовой шапки, до тех пор, пока плоская коричневая тундра не уступила место экзотической синевато-зеленой растительности. Наконец мы стали снижаться над странным образом меняющимся лесом в том месте, где когда-то располагался Чихуахуа.
      Я читал старые записи и слушал рассказы голографических родителей так часто, что волнующее пение леса и крылатое существо, которое Кейси назвал Моной, превратились в мои собственные воспоминания. Я помнил о молодом деревце по имени Леонардо, которое Кейси любил, точно собственное дитя. Я спросил Кейси, уж не собирается ли он отправиться на поиски того деревца Лео.
      — Прошло столько времени. — Кейси с сомнение пожал плечами, и все же прежние чувства засветились на его смуглом азиатском лице. — Не знаю, как насчет дерева, но вот Лора считает, что моя настоящая Мона, вполне возможно, сейчас там, сражается под знаменами повстанцев, чтобы положить конец засилью наездников. И если удастся, мы найдем ее.
      Он вернулся к приборам и принялся рассчитывать дальнейший маршрут. Мы взлетели с другой точки и теперь описывали еще один большой виток вокруг планеты, удаляясь к северу от уменьшенного ныне Средиземноморья. Мы летели уже высоко. Я заметил очертания Североазиатского ледника. Лора заварила чай и разогрела пачки тыквенных вафель, которые обнаружила в продовольственном отсеке. Пеп попросил ее рассказать о тех друзьях, которые освободили нас.
      — Мы узнали, что вам назначена встреча с Регентом, — она иронично улыбнулась, — и мой редактор захотел заполучить еще одну историю о вас, если, конечно, ее пропустит цензура. Я не хотела видеть вас с жуками на лицах и проскользнула на арену, чтобы получше рассмотреть машину, в которой вы прилетели. Кейси впустил меня. Мы поговорили. И вот…
      Она помедлила, всматриваясь в небо за окном, темно-бордовое, контрастирующее с белым сиянием ледника и облаками далеко внизу.
      — Раньше я и сказать бы такого не посмела, — продолжила она, — но теперь я с теми, кого зовут Научниками. А еще лунатиками и предателями Регента — так называют людей, которых отлавливают и затем вживляют им жуков. А мы называем себя борцами за освобождение. Я расскажу, как все начиналось, если хотите. Первым поселенцам пришлось несладко. Они приземлились в долине. Милое местечко. Плодородная земля, много воды, защищена со всех сторон стеной гор. Но слишком близко к леднику, по крайней мере как он располагался тогда.
      Первая же зима выдалась суровой. Неожиданно сошли оползни, похоронили под собой первоначальное поселение и чуть не изничтожили всех людей. Те, кто выжил, построили лабораторию и заново стали клонировать людей. Долина так и оставалась центром местного правительства по мере расширения колонии, но коммуникации оставляли желать лучшего. Поначалу поколение, что начало заселяться на южных территориях, оставалось независимым. Те, что заняли побережье, строили корабли и начинали выходить в море, открывать новые земли. Все обещало поселенцам безоблачное будущее, пока они не достигли берегов Африки и не повстречали черных наездников.
      И тогда наступило процветание иного порядка. Один из потомков Арни Линдера спасся из Африки с живым жуком на голове. Изучив наездников, поселенцы в итоге стали инкубировать яйца и имплантировать их людям. Альфред Линдер использовал труд этих людей на некой плантации в Шри-Ланке. Его сын Роско построил целый флот кораблей и понял в итоге, что торговать с хозяевами гораздо выгоднее, чем воевать.
      Перепуганное колониальное правительство отменило рабство, но Роско оставался вне досягаемости. Он сменил имя на Арни, объявил себя Арни Первым, Регентом Луны и законным Правителем Земли. Целые армии его клонов пленили долину. Несколько колонистов держались на границах. Большинство же мигрировали в Америку и основали там свободную страну. Преемник Арни засылал экспедиции, чтобы превратить ее в территорию рабства — типичная политика Регентства.
      С ироничной усмешкой она пожала плечами.
      — Теперь черным наездникам нужны Регенты, а Регенты, в свою очередь, не могут обходиться без черных наездников. Их чужеродная биология нуждается в минералах, чтобы осуществлять свой обмен веществ, а минералы эти в Африке найти трудно. Красные колючие джунгли продолжают распространяться. Наездники прячутся в них и выслеживают на своих хищных тварях людей, хватая тех, кто пытается поджечь бурую растительность или вырубить ее. Но уничтожить Регентов наездники не могут себе позволить.
      Что же касается Американской войны, так это — чистой воды политика. Борьба за то, чтобы распространить рабство наездников еще на один континент. — Лора безнадежно пожала плечами. — Они выигрывают эту войну.
      — Но ведь Мона там. — Кейси оторвал взгляд от приборов, голос его стал резким. — Мы должны найти ее.
      — Если это в наших силах. — Казалось, Лора сомневается. — Континент не маленький.
      Я попросил Лору рассказать, что ей еще известно.
      — Немногое. Какой-то альпинист видел, как приземляется корабль, и решил, что аппарат, вполне вероятно, прибыл с Луны, о чем и поспешил доложить. Сообщение это немало всполошило Регента. На визитеров объявили охоту. Кейси, естественно, приняли за беглого раба. Научники отыскали Мону и переправили ее на подземной дороге в Америку.
      — Да, значит, она там, — с надеждой в голосе кивнул Кейси, — вместе с повстанцами.
      — По крайней мере была там, — пожала плечами Лора. — Новости из Америки идут долго. Наш корреспондент из Свободного Города куда-то исчез: последние его репортажи задерживались цензурой целыми месяцами. Мои друзья с готовностью рисковали жизнями, чтобы доставить вас на корабль. Но помочь чем-то большим мы вряд ли сможем.
      — Мы найдем ее. — Кейси склонился над рычагами. — Иначе нельзя.

* * *

      Ледники остались позади. Из серой дымки возвышались бурые горы, а коричневая пустыня сменилась непривычным голубовато-зеленым ковром. Я заметил, как Кейси нахмуренно склонился над своими картами — копиями тех, что мы отправили на Луну перед тем, как умереть здесь в прошлый раз.
      — Лес… — донеслось до меня его бормотание. — Не могу отыскать лес.
      Я вспомнил о поющих деревьях, принесенных откуда-то из глубин вселенной, и о воздушных шарах, которые они выращивали, чтобы переносить семена. Пришло на память то златокрылое семечко, которое Кейси назвал Моной, и молодое деревце, что выросло после смерти златокрылки из ее останков.
      Кейси изучал карты и рассматривал раскинувшуюся впереди поверхность планеты.
      — Леса пропали, — пробормотал он опять. — Не вижу того леса, где мы приземлялись, помнишь?
      Я стал искать лес. Внизу все казалось плоским, коричневым, вымершим. Мне показалось было, что я вижу мазки цвета далеко на горизонте и сияние снега на горной вершине еще дальше. Но и только.
      — Видишь вон те линии? — указал Кейси куда-то в сторону, где я ничего не разглядел. — Похоже на железные дороги. Уходят на юг. По всей видимости, к морским портам.
      — Вижу, но смутно. И все же по расположению рек и рельефу земной коры мы определим, где лучше садиться.
      Наконец корабль опустился в облаке ревущего пара. Когда дымка рассеялась, нашим глазам предстал унылый пейзаж: там, где раньше росли деревья, посреди темного пепла теперь стояли огромные обугленные пни, закопченные дочерна. Молчаливо и понуро Кейси открыл дверь и развернул посадочную лестницу. Мы спустились вслед за ним навстречу ярко пылающему солнцу и едкому запаху гари.
      Неподалеку поблескивали стальные рельсы. Кейси указал рукой к северу от выжженной дотла пустоши туда, где вился столбик белого дыма. Мы молча ждали, глядя, как мимо нас с грохотом проносится локомотив во главе состава. Я заметил цепочку запачканных сажей клонов, которые передавали друг другу блоки дров из прицепа-тендера в топку. Из кабины высунулся машинист, уставился на нас и тут же подал сигнал гудком такой силы, что я вздрогнул.
      Позади тянулись длинные грузовые платформы, загруженные огромными бревнами. Мы так и стояли там вместе с Кейси в горячем, влажном облаке чадящего паровоза, глядя, как мимо с грохотом проносится последняя платформа. А затем, не обмолвившись друг с другом ни словом, перешли пути. Мы, запинаясь, брели вслед за Кейси по берегу узкой речушки. Наконец он остановился и уставился на какой-то необъятный пень.
      — Это был Лео.
      Лицо Кейси исказилось от боли, морщины прорезались под блестящей пленкой пластыря на лбу.
      Он хрипло процедил:
      — Наш сын.
      Пеп коснулся его плеча. Вспышка мгновенной ярости исказила лицо Кейси, будто он решил, что мы собираемся над ним смеяться.
      — Прости, — прошептал Пеп, — мне правда очень жаль.
      Уже безо всякой злобы Кейси повернулся к пню.
      — Я должен был прийти сюда и сам все узнать, — пробормотал он.
      Кейси еще долго стоял и смотрел на обугленные останки и, наконец, пожав плечами, обратился к нам:
      — Не то чтобы это было очень важно теперь. — Он покачал головой, и я заметил слезы в его глазах. — Когда вы узнаете, что я собираюсь вам рассказать, то сами поймете, что это вообще не имеет никакого значения.

26

      Кейси еще долго молча стоял, сгорбившись над почерневшим пнем. От дыма и пыли безоблачное небо окрасилось медью, а окружающую нас выжженную пустошь немилосердно жгло красное раскаленное Солнце. В неподвижном воздухе повис едкий привкус гари. Где-то далеко пыльный дьявол вздымал в небо небольшую черную спираль. Единственным звуком в этой тишине оставалось лишь журчание небольшой речушки над каменистым выступом позади нас.
      — Пойдем. — Пеп взял Кейси под руку. — Пора нам.
      — Идите, — огрызнулся Кейси. — Я хочу остаться здесь.
      Мы перебрались через рельсы и поднялись на борт космолета. Когда я взглянул с посадочной площадки, Кейси все еще сидел перед пнем на коленях — наверно, молился. Лора ждала нас на борту. Она приготовила свежего чаю, и мы потягивали его в ожидании Кейси.
      — И что теперь? — спросил я.
      Пеп пожал плечами:
      — Quien sabe?
      — Наш корреспондент сообщал, что лунная леди повела повстанцев в этот район, — сказала Лора. — Но это было несколько месяцев назад.
      Наконец пришел, тяжело шаркая ногами, Кейси. Он остановился на платформе и еще раз оглянулся на свое сгоревшее прошлое. И лишь потом зашел внутрь. Глаза его были сухи, и сам он, казалось, взял себя в руки. Кейси уселся и принял предложенную ему чашечку чая.
      — Простите за резкость, — промолвил он. — Сложно сказать, насколько меня это все потрясло. Всю жизнь я помнил историю о Лео, но никогда в нее особенно не верил. Только теперь вот, — он кивком указал на зияющую за окном пустошь, — когда узнал тот ручеек в расщелине и увидел водопадик там, где раньше стояло дерево. — Он усмехнулся и отхлебнул чая. — Это было уже слишком, но теперь я в порядке.
      — Готов искать Мону? — спросил Пеп. — С чего начнем?
      — Не знаю. Пока никаких зацепок, — пожал плечами Кейси. — Ничего определенного. Поговаривают, будто спасшиеся беглецы прячутся где-то в лесу, который все еще цел, чуть западнее отсюда. Остается только надеяться, что Мона видела корабль. Если она все еще там. И если у нее хватит времени сюда добраться.
      — Времени? — Пеп повысил голос. — Ты что-то не договариваешь?
      — Да, и мне, поверьте, очень не хочется вам все это рассказывать.
      Кейси осушил кружку, поставил ее на стол и, чуть помедлив, продолжил:
      — Вы и сами знаете, что станция Тихо построена для наблюдения за приближающимися объектами, которые движутся по вероятной траектории столкновения с Землей. Компьютер запрограммирован так, чтобы выполнять эту функцию, даже когда мы спим.
      Пеп резко перебил:
      — Он заметил что-то?
      — Лет сорок назад, — невесело кивнул Кейси. — Поэтому нас и создали, а так компьютер дал бы колонии еще с тысчонку лет на развитие и уж потом бы послал нас посмотреть.
      — Почему нам ничего не сказали?
      Кейси пожал плечами:
      — Компьютер сам себе голова.
      — Так что к нам летит-то?
      — По всей видимости, какой-то дрейфующий осколок из Пояса Купера, за Нептуном. — Кейси нахмурился, тщательно подыскивая нужные слова. — Предполагаемый диаметр — около тридцати миль. Достаточно, чтобы опустошить планету подчистую. Сначала точно не было известно, произойдет ли столкновение. Нас разбудили только для того, чтобы мы были наготове в случае чего.
      Лицо Кейси сделалось серьезным.
      — Теперь известно, что это случится наверняка. — Он взглянул на меня. — Данк, ты ведь знаешь, что голограмма твоего отца — это голос компьютера. Он все рассказал нам с Моной перед вылетом.
      — Ты это знал? — Пеп уставился на него. — И ни словом не обмолвился?
      — Отец сказал, что компьютер проинформирует вас обо всем, что вам необходимо знать.
      — Значит, планета в опасности, — прошептала Лора. — Это уже точно?
      — Насколько я слышал, да. Первоначальные данные уточнили. По предварительным оценкам произойдет тотальное разрушение планеты. Никаких шансов на то, что люди выживут. Эту правду принять было тяжело. Я знаю, что вы теперь чувствуете. Станция Тихо — там, на Луне, — обязательно уцелеет, но при этом все усилия прошлых лет пойдут насмарку. Главный компьютер оценит степень разрушений и будет продолжать нас клонировать. Но придется начинать все заново.
      — А теперь настанет конец. — На израненном лице Кейси застыло трагическое выражение. Он протянул руку и взял Лору за плечо. — Для нас, для всей Земли, для вас.
      Лора слушала в полной тишине, а ее собственное лицо стало мертвенно-бледным. Губы дрожали, Лора попыталась заговорить, но не смогла, только глотнула ртом воздух. Она слабо улыбнулась Кейси. Он обратился ко мне:
      — Твой отец посоветовал мне не предупреждать поселенцев. Все равно они ничего не в силах изменить. Мы должны были только собрать частицу истории, которую теперь необходимо сохранить.
      — Когда? — Лора пристально посмотрела ему в глаза. — Сколько осталось до столкновения?
      Кейси мельком взглянул на часы на моем запястье.
      — Сегодня 14 августа, — сказал он. — Катастрофа, по всем прогнозам, случится в полдень 17 августа по Кашмирскому времени. Здесь в эту пору будет почти полночь.
      Мы сидели как зачарованные и молчали.
      — Три дня, — покачала головой Лора. — Всего три дня. И о столь многом еще надо подумать. — Она пожала плечами. — Бессмысленно думать о чем-либо. Мне надо пройтись.
      Мы с Пепом спустились вместе с ней. Мы бродили вдоль железной дороги, под ноги вздымались облачка черной сажи. Мы шли и молчали, как вдруг Лора переливчато рассмеялась.
      — Мир прекратит свое существование через три дня! — Она снова разразилась смехом — почти захохотала. — Прекрасный заголовок. Любой, кто попробует напечатать такое там, дома, будет заклеймен Научником и получит жучка за высшую измену.
      Пеп взял ее за руку, и дальше они продолжили путь вдвоем.
      Кейси оставался на космолете и глядел на темнеющий горизонт, когда мы вернулись. Все вместе мы подготовили последнюю передачу на станцию: Лора продиктовала краткую историю колонии, Пеп рассказал о нашей встрече с Регентом и женщиной-брокером, специализирующейся на продаже управляемых осужденных. Кейси дал сухое описание своих чувств и ощущений, когда им управлял жук. В конце отчета я обобщил ситуацию, в которой мы теперь находились, и, когда взошла Луна, отправил сообщение.
      Той ночью мы дежурили по очереди. Ничего необычного не заметили, пока на следующее утро Кейси не увидел размытое облачко дыма на железнодорожном полотне к северу от нас. Оказалось, к нам медленно приближается какой-то железнодорожный состав — неторопливо, будто даже с опаской. Он остановился, не доезжая нескольких миль до космолета. В бинокль мы разглядели с полдюжины вагонов, битком набитых чернокожими клонами в военной форме, а на завершающей платформе размещалась длинноствольная пушка. Орудийный расчет наводил ее в нашу сторону.
      — Ну все, мы покойники, — вполголоса сообщил Пеп. — Если вздумают палить, нам крышка.
      Стрелять визитеры не стали, зато навстречу нам выехала небольшая рельсовая тележка, на которой развевался бело-синий флаг Регентства. На тележке ехал светлолицый офицер. В движение тележку приводили два черных клона, тягающих рукоятки рычагов.
      — Явились разделаться с нами. — Пеп с неожиданно радостной физиономией взглянул на Лору, а потом с озабоченным видом обратился к нам с Кейси: — Летим на Луну, пока не поздно.
      — Торопишься, — возразил Кейси. — Мону я здесь не оставлю. Если хотите, летите без нас, а я пошел в уцелевший лесок на западе, проверю, там ли она. — Кейси посмотрел на меня. — Идешь, Данк?
      — Пошли.
      Я собрался: фляга с водой, пара сухих пайков. Лора заключила каждого из нас в объятия. Пеп пожал руки и пожелал удачи. Офицер на ручной дрезине пару раз пальнул из какого-то ручного оружия, когда мы пересекали пути. Пули просвистели над нашими головами, но мы, не обращая внимания, шагали дальше. Несколько миль ходьбы через поле пней, и мы вошли в стоящие, но уже неживые деревья.
      — Видел бы ты, какими они были при жизни. — Кейси с сожалением покачал головой. — Величественные, даже какие-то священные, что ли.
      Когда-то они действительно производили впечатление: прямые черные стволы толще фюзеляжа нашего космолета устремлялись в бесконечную высь — у меня шея заболела, так я прогнулся, чтобы разглядеть наверху густое сплетение мертвых ветвей, закрывающих небо точно черным кружевом. Толстый ковер несгоревшей листвы покрывал землю, наполняя воздух тонким приторным запахом разложения.
      В тяжелой гнетущей тишине меня наполнило чувство трепета перед этим покинутым храмом, в который мы ступили, — храмом, построенным для поклонения какому-то умершему и позабытому всеми божеству.
      Следов пожара здесь не оказалось, и я стал ломать голову, пытаясь понять, отчего же вымер лес.
      — Они были разумны, — объяснил Кейси, — чувствовали и все были точно братья родные. Думаю, их даже можно назвать единым разумным существом. Даже покрытие почвы каким-то образом принадлежало к их числу. Можешь считать, что я свихнулся, но мне кажется, что лес умер от горя.
      Мы шагали все дальше и наткнулись на череду деревьев, на которых все еще висели листья, хотя пожелтевшие и выцветшие. Пройдя чуть дальше, мы поднялись на возвышенность и вышли из этой мертвенной тишины, очутившись среди негромкого шелеста жизни: почву покрывал мягкий мшистый ковер голубовато-зеленого цвета, а в вышине переливались и светились жизнью яркие цветные кроны. И хотя погода стояла безветренная, до меня донеслось тихое пение в верхушках деревьев, а потом, в отдалении, высокая слабенькая нотка повела мелодию.
      — Узнали нас. — Кейси приостановился. — Они помнят Лео.
      Мы долго стояли там, слушая песню, которая становилась все громче и громче, пока не наполнила собой весь лес какой-то переливчатой мелодией, каких я еще не слышал. Музыка дарила переживания, мне прежде неведомые. На запрокинутом вверх лице Кейси застыло выражение экстаза — так глубоко тронула его песня леса.
      Постепенно все звуки стихли, и в наступившей тишине мне стало больно и грустно от наполнившего меня чувства утраты и пустоты.
      Кейси без тени улыбки поглядел на меня:
      — Они знают о Моне, — прошептал он. — Они пытаются дотянуться до нее. Если мы подождем, то они попробуют привести ее сюда.
      Мы стали ждать. Когда я спросил Кейси, сколько времени, по его мнению, ей потребуется на дорогу, Кейси лишь пожал плечами и сказал, что деревья не знают ни слов, ни цифр и что у них нет человеческого чувства времени. Вечером того же дня они запели снова, и я опять не смог уловить какого-либо смысла, хотя иногда у меня появлялось ощущение невыразимой грусти. Мы осушили флягу и прикончили сухие пайки. Когда начала сгущаться тьма, мы чуть прошли назад, чтобы собрать охапки огромных сухих листьев, годных на постель. Голоса деревьев замерли, и вокруг все стало неподвижно. Казалось, будто лес примолк и ожидает чего-то. Я напряженно вслушивался, пытаясь уловить хоть какие-то звуки — будь то голос Моны, грохот пушки с грузовой платформы или рев взмывающего космолета, что улетает без нас. Но я не услышал ничего.
      Мы прождали и весь следующий день. Деревья опять пели: иногда в медленном торжественном ритме, который пронзал сердце болью утраты, которую не выразить словами, и напоминали о смерти, оставляя в душе яркие образы заброшенной, выжженной дотла пустоши с мертвыми пнями и пожаров, испепеливших землю. Хотя к концу песни лес озадачил меня громоподобным хором, который звучал как отголосок какого-то мрачного триумфа.
      — Они знают об астероиде, — пояснил Кейси. — Вероятно, почувствовали сами, а может, Мона рассказала. Они оплакивают себя и свою неудавшуюся попытку обосноваться на планете. Но жаль им не нас и не будущее Земли. Они чувствовали присутствие олицетворяемого черными наездниками зла. И теперь воспринимают приближающееся глобальное разрушение как своего рода акт возмездия. Они счастливы, что правосудие состоится. Сами же они будут жить в другом, еще более великом существе, которое заселило их сюда. И хотя утрата жизни — это тяжелая потеря, они принимают смерть как другую сторону бытия. Они надеются, что будущее Земли станет лучше ее прошлого.
      Вторая ночь тянулась бесконечно. Не слышалось ни дуновения ветерка, ни голосов деревьев — ничего, и все же мне казалось, будто я чувствую какое-то незримое присутствие в блеклом свете Луны, который едва-едва просачивался сквозь тесное сплетение ветвей. Ощущение это было столь призрачно, что ускользало, лишь только я делал попытку объять его разумом.
      Тщетно пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук, я задремал и по пробуждении пришел к печальному выводу, что надо было повредиться рассудком, чтобы доверить свою судьбу воображаемому разуму засыхающего леса.
      — Сегодня — наш последний день, — напомнил я Кейси, когда тот проснулся. — Если Пеп и Лора все еще на космолете, они не станут на свою погибель дожидаться нас. Не пора ли вернуться?
      Кейси поднялся на ноги и потянулся, разминая затекшие суставы.
      — Мона уже идет, — все стоял он на своем. — У нас еще есть время до полуночи.
      Сей факт меня мало утешил, но все же я остался ждать вместе с Кейси и почувствовал некоторое облегчение, когда деревья успокаивающе залепетали и сверху плюхнулось что-то тяжелое. Кейси отошел куда-то в сторону и вернулся, держа в руках два крупных, наполненных соком плода. Они были знакомы мне из нашей прошлой жизни на материке. Фрукты с резким сладковатым вкусом утолили мою жажду и голод, и все же часы ожидания казались целой вечностью. Среди вершин деревьев стал угасать дневной свет, когда до нас издалека донесся какой-то крик.
      Кейси ответил, и в сгущающихся сумерках показалась небольшая группа израненных, обросших мужчин. Они были вооружены грубо изготовленными мечами, тяжелыми копьями, кое-каким ворованным армейским вооружением. У одного рука висела на пропитанной кровью перевязи, другой ковылял, опираясь рукой на палку. Двое или трое оказались черными клонами с грязными повязками на головах, под которыми скрывались раны на лбах, где когда-то сидели жуки. Недоверчиво они остановились под деревом на некотором расстоянии от нас.
      — Кейси. — Хриплый встревоженный голос какой-то женщины. — Это ты?
      — Мона! — закричал Кейси. — Хвала небесам! Или деревьям.
      Ее сопровождающие некоторое время внимательно изучали нас и потом затерялись, будто растворились, в лесу.
      Припадая на одну ногу, Мона приблизилась к нам. Сквозь разодранные останки ее одежды проглядывало исхудавшее тело, темное от сажи и запекшейся крови, а замаранные, выстриженные клоками волосы производили не лучшее впечатление. И все же, когда в сумраке ослепительно сверкнула белозубая улыбка, тут же вспомнилась наша прежняя Мона, такая, какой знали мы ее на Луне.
      Поспешно обняв меня, Мона подошла к Кейси, который тут же заключил ее в свои объятия. На разговоры совсем не оставалось времени, и мы, поддерживая Мону с двух сторон, повели ее через умирающий лес, потом миновали сушняк и вышли на открытую, залитую лунным светом равнину. Космолет все еще стоял на месте, напоминая серебряный столб, водруженный посреди голой, усеянной пнями пустоши. Едва я добрался до трапа космолета, как до меня донесся слабый далекий шепот деревьев, и мне показалось, будто я уловил теплую дружескую нотку и пожелания счастливой дороги.
      Лора отворила дверь и впустила нас. С радостной улыбкой и облегчением на лице Пеп пожал наши руки, задраил шлюзы и плюхнулся в кресло пилота. Взревели двигатели, корабль дрогнул. Мы стартовали на Луну. Когда мы были уже в целости и сохранности и спокойно парили в невесомости, я поинтересовался у Лоры, что же сталось с войсками Регентства.
      — Офицер приехал с намерением конфисковать наш космолет, — начала она, — и сказал, что позволит нам убраться восвояси, если мы добровольно отдадим ему космолет в полной исправности. Он не поверил, когда я попыталась объяснить, почему корабль ему не потребуется. Пеп пригласил командира на борт и позволил связаться со станцией. Ответ убедил его. Он вернулся на поезд и удалился вместе со своим войском.
      Пеп взглянул на часы и отвел глаза от приборов.
      — Ну вот, уже в пути, — кивнул он Лоре со сдержанной печальной улыбкой. — Времени хватит на то, чтобы не попасть в хвост объекта и в то же время понаблюдать само столкновение с дальней орбиты. — Он подбадривающе посмотрел на меня. — Черная глава твоей эпопеи, Данк, но мы ведь все равно будем жить снова и попробуем начать все сначала.
      Кейси и Мона, тесно прижавшись друг к другу, сидели на заднем сиденье, держась за руки. Кейси что-то шепнул ей на ушко и наклонился к окну, глядя на постепенно уменьшающуюся в размерах Землю. Ночь поглотила опустевший позади лес. А вот белые рифы облаков над Тихим океаном ярко полыхали на солнце. Кейси долго глядел на раскинувшийся за окном пейзаж и со вздохом обратился к Моне:
      — Наши поселенцы… Когда-то мы возлагали на них столько надежд. — Он горестно покачал головой. — Через какие-то часы все для них закончится… Эх, знали бы только, что их ждет. Ужасная смерть, даже представить себе страшно. Но все равно, — Кейси плотно сжал губы, — мы ничем не смогли бы помочь. В некотором роде это можно назвать карой, кошмарным возмездием: они чересчур далеко зашли.

Часть четвертая
ПЕРЕВОПЛОЩЕННАЯ ПЛАНЕТА

27

      Мы любили дядюшку Пена. Все мы называли его так, хотя имя, которое он назвал, звучало наподобие Сандор Пен и произносилось с акцентом, который мы так никогда и не научились повторять. Роботы и наши трехмерные родители не давали скучать, преподавая нам, занимая нас разными мелкими обязанностями и тренировками в огромной центрифуге. И все-таки жизнь в наших узких комнатушках была скучной и неинтересной. А вот когда к нам заглядывал дядя Пен, начиналось настоящее веселье.
      Он всегда появлялся без предупреждения. Мы высматривали его, глядя в небо из высокой обсерватории на краю кратера Тихо, ниже которой простиралось поле, выровненное копательными механизмами. На краю площадки стояли они — огромные черные чудовища из космоса, отбрасывающие длинные черные тени на серое безбрежье скал, лунной пыли и кратеров.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22