Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дальние пески

ModernLib.Net / Детективы / Гарв Эндрю / Дальние пески - Чтение (стр. 8)
Автор: Гарв Эндрю
Жанр: Детективы

 

 


Только на полпути в Лондон Кэрол прервала молчание: — И все же поездка не была напрасной. Он все-таки горожанин.

— Отчасти.

— А мне кажется, что целиком и полностью. Коттедж в сельской местности ему нужен для отвода глаз.

— О, перестань!

— Я думаю, такое прикрытие должен иметь всякий умный шантажист. В таком случае он всегда может давать свое настоящее имя и адрес, не боясь возврата писем или расспросов. В то же время никто не мог бы разыскать его, потому что постоянный свой адрес он от всех скрывает.

— Так уж и скрывает! У тебя нет оснований говорить так только потому, что его не знают здесь. Он приезжает сюда редко, чтобы провести тихий уик-энд. Никто не интересуется его лондонским адресом.

— Хорошо, — настаивала Кэрол, — если он большую часть времени живет в Лондоне, почему в отеле он записался деревенским адресом? Почему? Разве это не подозрительно?

— Я бы не был так категоричен. Нам известно, что он много путешествует. Быть может, временным пристанищем он считает как раз свое жилье в Лондоне, а в душе он — человек деревенский. Он ведь гордится своим коттеджем и привязан к нему… Честное слово, Кэрол, с коттеджем ты раздуваешь из мухи слона.

— Ладно, посмотрим, — поджала губы Кэрол.

— Ты о чем?

— Мы же не можем оставить все как есть. Нам теперь просто необходимо разыскать этого человека.

— Ничего себе задачка! Если принять твою версию, он вполне может жить в Лондоне под чужим именем.

— Может — так, а может — нет. Коттедж был для него достаточно надежным прикрытием. К тому же я все-таки твердо убеждена: ему опаснее было бы менять имя. Так что, я думаю, он и в Лондоне зовется Уильямом Эллисом.

— Хорошо, но ведь он не один такой. Эллис — крайне распространенная фамилия.

— Это я понимаю — потому-то он, возможно, ее для себя и выбрал, — но только мы сможем быстро сузить круг поисков. Если мы нарисовали себе его образ правильно и он действительно состоятельный, привыкший к роскоши холостяк, его не стоит искать в таких районах, как Уайтчепел, Ноттинг-Хилл или Кэмдентаун, так? Он скорее обитает в одном из фешенебельных кварталов, а там вряд ли так уж много Уильямов Эллисов.

Глава 26

Я не уставал поражаться ее решительности и неиссякаемой энергии. Едва мы добрались до дома, она схватила телефонный справочник. Всевозможные Эллисы занимали в нем двенадцать колонок, но, после того как она отобрала Уильямов Эллисов и тех, кто по инициалам мог оказаться Уильямом, осталось две колонки. Прокорпев над справочником с час, отмечая карандашом те адреса, которые казались ей подходящими для нашего Эллиса, она получила в итоге всего тридцать вариантов.

— Вот, — сказала она, удовлетворенно вздохнув, — с этим списком мы наверняка справимся.

— И что же ты собираешься делать? — спросил я. — Обзванивать их по одному и спрашивать: « Простите, а вы часом не шантажист?»

Кэрол хмуро оглядела список еще раз.

— Нет, — сказала она, — звонить им вообще не стоит. Я ничего не смогу выяснить, не упомянув о Пепельном Береге, а это его спугнет…

— Но не можем же мы дежурить сразу у тридцати дверей и ждать, пока появится некто, соответствующий нашим приметам!

— Нам это не понадобится… Скажи мне, Джеймс, где паркуют свои машины жители Лондона?

— В основном на улице…

— Именно! Поэтому, если мы вечером обойдем эти тридцать адресов, у одного из них мы, возможно, увидим трехлитровый «ровер».

— Это мысль! — воскликнул я. — А ты не знаешь случайно, какого цвета машина?

— Она в двух тонах — бежевый верх, коричневый низ. Так сказал мне швейцар в отеле.

— Что ж, тогда это нетрудно будет проверить.

— Когда, по-твоему, этим лучше заниматься? Наверное, не раньше полуночи. Он может поздно возвращаться домой…

— Если мы будем бродить по улицам среди ночи, нас задержит полиция.

— Зачем же среди ночи? Можно начать часов в шесть или семь утра, когда уже рассветет. Наш Эллис еще наверняка будет дома.

— Если он вообще в Лондоне.

— Он только что совершил двойное убийство. Вряд ли он немедленно отправился обирать очередную жертву, — возразила Кэрол. — Ему сейчас нужно затаиться, лечь на дно… Мы не можем упустить этот шанс, Джеймс. Давай займемся этим завтра же утром.

Что тут поделаешь? Я должен был согласиться.

Мы разделили список на две равные части. Мне достались северные районы города. Для себя я взял напрокат машину, чтобы Кэрол могла воспользоваться «лагондой». Мы попросили телефонную службу разбудить нас в пять и в начале седьмого уже разъехались в разных направлениях от дома.

Полных два часа ушло у меня, чтобы объехать мои пятнадцать адресов. Один из них находился в Хэмпстеде, а другой — вниз по реке в Хаммерсмите, и расстояния между всеми были приличные. Кое-где это были многоквартирные дома с большими стоянками во дворах, и там при осмотре мне приходилось соблюдать особую осторожность. К счастью, мощных «роверов» выпускалось немного. Мне попалось только два, и по цвету ни один из них не подошел. Как ни удивительно, но эта прогулка доставила мне странное удовольствие. Охота за Уильямом Эллисом захватила меня. Теперь уже я и сам мечтал отыскать его, хотя не понимал, чем это может нам помочь. Но я не был удивлен, когда ничего не обнаружил.

Я вернулся домой в девять. «Лагонда» уже стояла на месте. Кэрол с нетерпением ждала меня, и я сразу же понял, что не итоги моих поисков ее так волнуют.

— Я нашла машину! — воскликнула она, едва я переступил порог. — Саут-Итон-террас, 104 — практически за углом отсюда.

Мы наскоро позавтракали и отправились туда. Я сумел втиснуть машину между другими, стоявшими у тротуара через дорогу от дома 104. Невдалеке от входа я заметил броский «ровер» Эллиса. Сам дом был элегантным строением в три этажа. Поскольку звонок мы заметили только один, нетрудно было предположить, что Эллису принадлежит весь дом. Мы выбрались из машины и подошли, чтобы рассмотреть его поближе. Справа от входа вниз уходили несколько крутых ступенек, ведущих в подвал, однако его окна плотно прикрывали венецианские жалюзи, и заглянуть туда нам не удалось. Комната на первом этаже служила, вероятно, столовой. Это все, что было видно с улицы. Мы несколько раз прошлись мимо, но тут в столовую вошел какой-то мужчина, очевидно сам Эллис, и нам пришлось ретироваться. Из машины мы еще немного понаблюдали за ним. Это был рослый, крепко сбитый человек, с загорелым, привлекательным лицом. Походив по комнате, он неожиданно подошел к окну, и Кэрол сказала, что нам лучше уехать. Она панически боялась быть узнанной. К тому же все, что можно было, мы уже видели.

Что касается меня, то занятное приключение окончилось. Мы выследили этого человека, что было само по себе достижением. Ну и что дальше? Разве это что-нибудь меняет? Я снова перебрал в памяти все, что мы о нем узнали за последние сутки, но не обнаружил никаких оснований сомневаться в его добропорядочности. Роскошный городской дом мало соответствовал образу собирателя гербариев, но кто сказал, что богатый холостяк не может позволить себе иметь наряду с уединенной сельской обителью и хороший дом в Белгрейве? Деревенский коттедж отлично сочетался с увлечением Эллиса. Судя по всему, он и не пытался скрывать, что у него два дома, — в обоих он жил под собственным именем. Словом, я не видел ничего, что могло бы бросить на него хотя бы тень подозрения.

Кэрол, разумеется, видела все это в совершенно ином свете. Лондонский дом, сказала она, это как раз то гнездышко для удачливого шантажиста, которое рисовалось ее воображению. В центре города, изолированное от посторонних, спокойное. Для одинокого человека оно, пожалуй, великовато, если только он не занимается на дому каким-то бизнесом. Ясно, что такой дом обходится в баснословные деньги. У мелкого шантажиста таких сумм быть не может. Но ведь мы сошлись на том, что у него наверняка были еще жертвы, помимо Артура. Значит, выкачивал он немало… Кэрол говорила таким нетерпеливо-назидательным тоном, словно я был упрямым ребенком, который никак не хочет понять очевидного. Ее подозрения против Эллиса теперь, когда мы его разыскали, переросли в уверенность, и, с ее точки зрения, нам оставалось только найти подходящий способ разоблачить его.

Вместо того чтобы сблизить нас, наши совместные усилия только углубили пропасть между нами. Мы подошли так близко и ее краю, что уже невозможно было делать вид, что ее не существует. Этим же вечером между нами произошло объяснение, которое окончательно поставило под угрозу наше совместное будущее.

Было около шести часов. Я как раз наливал нам по стаканчику аперитива, когда Кэрол вдруг сказала:

— Джеймс, я все-таки решила позвонить этому Эллису.

— И что ты ему скажешь? — спросил я встревоженно. Мне тут же представился иск по обвинению в клевете.

— Я вообще ничего не буду говорить. Мне нужно только услышать по телефону его голос, чтобы проверить, похож ли он на тот, что мы слышали в доме у Фэй. Как только он заговорит, я сразу положу трубку.

Что ж, подумал я, от этого вреда не будет.

— Лично я просто не — узнал бы голоса после стольких дней, — сказал я, — но ты, конечно, можешь попробовать, если считаешь, что в этом есть хоть какой-то толк.

Кэрол нашла в справочнике номер и набрала его. Она чуть отстранила трубку от уха, чтобы я тоже мог все слышать. Мужской голос ответил ей почти сразу: «Алло, Уильям Эллис слушает». Голос был спокойный, уверенный, довольно высокий — и совершенно незнакомый. Через несколько секунд он повторил: «Алло, кто говорит?..»

Кэрол дала отбой. Лицо ее помрачнело.

— Совершенно непохоже, — сказал я. — Если ты помнишь, тот голос был очень низкий.

— Он наверняка изменил его, — возразила она. — Глупо было бы говорить своим голосом.

Я только пожал плечами. На нее никакие доводы не действовали.

— Как бы то ни было, — продолжала Кэрол, — должны быть какие-то еще способы проверки. А что, если я пошлю ему письмо? Так, чтобы он должен был ответить. Предлог придумать нетрудно, и мне не нужно будет даже подписываться своим именем… Тогда мы сможем сравнить его почерк с запиской, которую нашли у Фэй. И если обнаружится сходство…

Мне осталось только пожалеть, что я так и не рассказал ей о заключении полиции по этому поводу.

— Во-первых, — заметил я, — почерк откровенно был изменен. А во-вторых, следователь считает, что там недостаточно материала для графологической экспертизы, даже если найти образец почерка автора. Так что и это нам ничего не даст.

— Жаль… Но все равно надо что-то придумать. Нам необходимо добыть какое-то определенное доказательство!

Я закурил и опустился в кресло. Мне уже все было ясно.

Вдруг она снова заговорила:

— Джеймс, а правда, что шантажист непременно должен хранить у себя что-то, принадлежащее его жертве? Какие-то слишком откровенные письма или что-то в этом роде? В доме Эллиса наверняка должно быть нечто подобное… Если бы мы только могли пробраться туда и посмотреть!

— И думать не смей об этом! — сказал я резко,

— Но нужно же что-то делать! Что толку твердить: «Не думай об этом»? Мы так много уже успели узнать… Быть может, нам удастся проникнуть туда обманным путем. Он вряд ли держит постоянную прислугу — на шантажиста это было бы непохоже. Значит, у него просто есть женщина, которая иногда приходит убирать. Нужно застать ее одну, изобрести для нее какую-то правдоподобную историю и…

— И порыться в его бумагах! — перебил ее я. — Кэрол, об этом и речи быть не может! Я никогда на это не пойду. Ты, видимо, хочешь, чтобы мы оба угодили за решетку?

Несколько секунд она смотрела на меня в упор, а затем сказала:

— Ладно, тогда я все расскажу полиции и заставлю их произвести там обыск. Если им передать все, что нам известно…

— Нам почти ничего не известно, — вставил я.

— Конечно, известно!

— Но если ты пойдешь с этим в полицию, тебя поднимут на смех. Они вряд ли тебя пожалеют. С их точки зрения, вина Фэй доказана. Дело закрыто. Они пропустят твои дикие обвинения мимо ушей и, уж конечно, ничего не предпримут.

— А как же все доказательства?

— У нас нет доказательств, ни единого, — надо смотреть правде в глаза, Кэрол. Все это не больше чем твои фантазии… О, я знаю, что ты скажешь. Действительно, в твоих рассуждениях есть своего рода логика, и тебе действительно удалось обнаружить некоторые странности. Потому-то я шел с тобой до конца, надеясь, что удастся найти что-то более важное. Но этого не произошло!

— А как же пропавшая фотография? Разве это не улика?

— Ты берешься доказать, что она действительно пропала? Если ты явишься в полицию и расскажешь им о своей теории — а она, кстати, явно направлена на оправдание Фэй, — они решат, что фотографию ты сама и взяла.

Она ошеломленно уставилась на меня.

— Но ведь это совершенно невероятно! Ты же знаешь, что я ее не брала… Знаешь, ведь правда?

Я колебался с ответом какое-то, мгновение, но этого оказалось достаточно. «О боже!» — вздохнула она и отвернулась.

— Извини, Кэрол, — попытался оправдаться я, — но было бы неверно притворяться, что такая мысль вообще не приходила мне в голову. Ты так настойчиво пыталась убедить меня…

Наступило минутное молчание. Затем потускневшим голосом она спросила:

— Значит, ты не веришь моей версии и мне тоже не веришь?

— Боюсь, что твоей версии я действительно не верю, Кэрол. Я бы жизнь отдал, только бы ты оказалась права, но я не могу все время заниматься самообманом. Все, что ты предполагаешь, только лишь могло произойти, но не более того. Ты все время играла логикой, учитывала только те фанты, что были тебе выгодны. Ты подгоняла их под свою версию. Ты непременно хотела прийти к нужному тебе выводу. Твоя теория умна, местами очень изобретательна, но за ней ничего нет. Это пустышка, цепь натяжек и допущений. Между тем все реальные улики по-прежнему указывают, что Артура убила Фэй. И мне остается только признать это!

— А еще, — печально сказала Кэрол, — ты думаешь, должно быть, что я такая же, как и она, — жестокая тварь, которая вцепилась в тебя ради твоих денег и своего не упустит!

— Этого, я не говорил…

— Но именно это у тебя на уме, я знаю. У тебя это все время можно было на лице прочитать. Ты считаешь, что моей единственной целью было убедить тебя, не так ли? Ну что ж, по крайней мере теперь мы все выяснили. На твою помощь я больше рассчитывать не смею. — Она резко повернулась и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Я не последовал за нею. Мне нечего было ей сказать.

Около восьми я окликнул ее через дверь и спросил, поедет ли она ужинать. Она ответила, что не голодна. В одиночестве я отправился в маленький ресторан, где часто бывал в холостяцкие дни, и заказал ужин. Ел я медленно, с мрачной сосредоточенностью, обдумывая ситуацию, которая окончательно завела нас с Кэрол в тупик.

Домой я вернулся в половине десятого. На столе в прихожей лежала записка:

«Джеймс, я ухожу от тебя. Уверена, ты согласишься, что это единственный выход. Жить с человеком, который тебе не верит, мучительно. Я люблю тебя и всегда буду любить, но похоже, что будущего у нашей семьи нет. Прощай, по крайней мере на какое-то время».

Глава 27

Стало быть, и Кэрол поняла, что мы зашли в тупик! Я был потрясен и, вопреки всякой логике, удивлен. Впрочем, так уж ли это нелогично? Со времени убийства Артура разрыв казался мне возможным, но я не ожидал, что первый шаг сделает Кэрол.

Затем я еще раз перечитал записку. Она была написана решительно, но кончалась-то странно: «Прощай… на какое-то время». Нет, на окончательный разрыв она не настраивалась. Я быстро проверил, что она взяла с софой. Оказалось — только мелочи. Значит, она в любое время может вернуться. Не блеф ли это? Быть может, она только хочет, чтобы я убедился, насколько буду по ней скучать? А что мне будет ее недоставать, я не сомневался… Но если она хотела всего лишь смягчить мое сердце, почему не пустила сначала в ход менее крайние средства: слезы, мольбы, жалобы?

Трудно описать, как мне было тяжело метаться между верой и неверием, между надеждой и отчаянием! Не настал ли момент, думал я, когда мне самому пора на что-то решиться? Быть может, лучше не оставить ей никаких шансов вернуться и возобновить наши бесплодные споры? Можно было признать разрыв свершившимся фактом, отправиться к адвокату и подать на развод. Нельзя быть таким бесхребетным и все время колебаться, убеждал я себя. Нужно подумать о дальнейшей жизни, о своей карьере, наконец. Нужно взять себя в руки. Пора свыкнуться с мыслью, что моему браку пришел конец.

Но в том-то и штука, что свыкнуться с этим я не мог. Остаток вечера я снова провел в раздумьях о случившемся. Обвинение против Фэй казалось обоснованным и убедительным, а версия Кэрол по-прежнему представлялась чистой воды спекуляцией. Если смотреть в корень, в чем она состояла? В том, что некий Эллис находился в нужное время в нужном месте, что он был знаком с местностью, что при желании он мог следить за Рэмсденами, что внешностью и силой он подходил под описание мифического шантажиста, которое составили мы с Кэрол. И все! Глупо рассчитывать, что это кого-то сможет убедить.

Я еще раз попытался вообразить себе шантажиста, решившегося пойти на жестокое двойное убийство только для того, чтобы избежать уличения в преступлении, которое не влечет за собой сурового наказания, но, как ни старался, никакого смысла в этом не находил. Да и что ему угрожало, пусть даже его личность стала бы известна жертве шантажа? Так ли велик был риск разоблачения? Я и сейчас готов был повторить то, что говорил Кэрол: власть шантажиста держится на страхе жертвы перед ним. Разве редки были случаи, когда жертвы шантажа с самого начала знали, кто вымогает с них деньги? Разве что-то менялось от этого? Пусть даже Фэй удалось сфотографировать преступника, что с того? С помощью снимка ей, несомненно, удалось бы самой узнать секрет Артура, но в полицию она — преданная супруга — никогда с этим не побежала бы.

Именно в этот момент меня посетила совершенно новая и неожиданная мысль. Что, если у Артура был секрет, который он хранил именно от Фэй? Что, если он, к примеру, еще в молодые годы имел какие-то неприятности с женщинами? Это не обязательно могло быть преступление, но что-то настолько постыдное и унизительное… В таком случае, я уверен, он бы сделал все, чтобы Фэй никогда не узнала об этом. Ее любовь и уважение были настолько важны для него, что он скорее готов был бы отдать любые деньги, чем поставить это под угрозу.

Да, то была бы совершенно иная ситуация. Как только Фэй, пользуясь снимком, вытянула бы из Артура правду, власть шантажиста над ним была бы безвозвратно утеряна. Более того, Артур, когда ему нечего было бы терять, стал бы для шантажиста опасен, как граната с выдернутой чекой. Следовательно, преступнику нужно было во что бы то ни стало избавиться от фотографии, а сделать это он мог, только убив Фэй. Однако и в этом случае Артуру нечего было бы терять — значит, и его приходилось заставить замолчать. Таким образом, двойное убийство оставалось для шантажиста единственным способом остаться на свободе.

Эта идея захватила меня. В ней было существенное дополнение к версии Кэрол, которая, с моей точки зрения, не объясняла убийства Артура. Сходилось и то, что Артур впервые снял со счета крупную сумму денег только после женитьбы на Фэй.

Да, но правда ли это? Неужели я, как и Кэрол, дал увлечь себя игре воображения?

Я еще раз подумал о том, как вела себя в эти дни Кэрол. Насколько непоколебимой была ее вера в невиновность Фэй! Что ж, в одном я почти не сомневался — она действительно подсознательно знала правду о своей сестре. Если бы только мне самому разобраться, какая это правда! Если бы я только мог проверить ее…

Хотя в каком-то смысле она прошла проверку. В своем желании доказать справедливость своей версии она дошла до крайности — предложила пойти в полицию. Зачем? Если она знала, что ее версия — это чистый вымысел, зачем заводить дело так далеко? Зачем тогда ей нужно было, чтобы полиция обыскала дом Эллиса и обнаружила, что там ничего инкриминирующего нет? Что она собиралась доказать этим мне? Не лучше ли было вовремя остановиться? Впрочем, она не хуже меня могла догадываться, что полиция ничего не предпримет. Так что и это ее предложение вполне могло оказаться не более чем блефом.

Я снова вспомнил о фотографиях. Пропавший снимок действительно мог быть серьезным доказательством, если бы только у меня не было сомнений в Кэрол. Если бы только!..

Мысли вернули меня в тот день в Пепельный Берег… Понятное возбуждение Кэрол… И как искусно подвела она меня к открытию, что одной фотографии не хватает, какими продуманными были ее выводы. Она проделала все четко и умело, как опытный сыщик, потому что знала, что ее нельзя схватить за руку…

Здесь поток моих рассуждений словно на что-то наткнулся. Нельзя схватить за руку? Неужели? А что, если бы я позвонил Бернсу, спросил, пересчитал ли он фотографии, и получил утвердительный отвеет? Что, если бы инспектор с уверенностью сказал бы мне, что снимков было двенадцать — ни больше, ни меньше? Тогда я бы твердо знал, что фото взяла сама Кэрол. Значит, ей самой нужно было сначала позвонить Бернсу и убедиться, что он не помнит, сколько снимков было в конверте. Конечно, ей это было бы нетрудно… Но только она не звонила ему, иначе инспектор непременно упомянул бы об этом в разговоре со мной.

Разумеется, ока могла и рискнуть. Она ведь понимала, что инспектор вряд ли должен был придать значение количеству фотографий. Однако разумно ли было так рисковать? Вероятно, она просто не учла такого варианта, но тогда это единственное, чего не учел ее изощренный ум.

Мои чувства пришли в небывалое смятение. Чаша весов качнулась в пользу Кэрол. Быть может, я с самого начала построил неверный силлогизм. Вдруг он должен был выглядеть так: «Кэрол — прекрасный человек. Фэй в точности похожа на Кэрол. Следовательно, Фэй тоже прекрасный человек».

Я снова подумал об Эллисе. Ясно одно — он единственный другой подозреваемый во всей этой истории. Он, и никто другой. Если бы его удалось исключить, сомнений бы не осталось. Тогда оставалась только Фэй, и моя пытка кончилась бы. Боже, если бы я только знал способ проверить этого человека! Какой-то простой, эффективный и тайный способ определить, виновен он или нет. Такой способ должен существовать. Человек, совесть которого нечиста, всегда уязвим…

Уязвим! Я еще раз произнес это слово, чувствуя, как в моем мозгу возникают очертания совершенно фантастической идеи.

Что, если я попытаюсь шантажировать его!

Глава 28

В первый момент это показалось мне одной из тех сумасшедших мыслей, которые тут же отбрасываешь. Мне трудно было даже представить себя за таким грязным делом. Я не обладал актерскими способностями Кэрол, у меня бы заведомо ничего не вышло. Я бы таких дров наломал! К тому же отвратительной была сама идея: вымогать угрозами деньги — фу! Нет, не годится даже в порядке эксперимента. Даже человек невиновный начнет нервничать, если его станут шантажировать. Нет, решительно я не имел никакого права…

И потом я подумал вот о чем. Если бы меня попытались шантажировать убийством, к которому я не имел никакого отношения, я бы наверняка решил, что имею дело с сумасшедшим либо что меня приняли за другого. Я, вероятно, сообщил бы об этом в полицию и тут же постарался выбросить все из головы. Эллис должен был бы поступить так же. Он совсем не казался мне человеком, которого легко вывести из равновесия.

И почему я решил, что мне это не под силу? — продолжал размышлять я. Мне же не придется сталкиваться с Эллисом лицом к лицу. Все можно проверить по телефону. Мне нужно будет быстро все ему выложить и сразу положить трубку. Обвинить его, потребовать отступного и сказать, куда положить деньги, — только-то! Несомненно, я поначалу преувеличил опасность. Здесь не будет никакого риска, и, уж конечно, меньше, чем если бы я попытался проникнуть к Эллису в дом. Конечно, голос нужно будет изменить. Откуда мне знать, не был ли Эллис на слушаниях в суде? Надо будет предварительно попрактиковаться, и тогда он ни за что меня не узнает.

И все равно морально это будет очень нелегко. При мысли о шантаже я ощущал почти физическое отвращение. Тем паче, что я даже не был уверен в виновности Эллиса. Однако альтернативой было только полное бездействие, а это значило никогда ни о чем не узнать наверняка.

Именно это было решающим доводом. До конца дней моих преследовало бы меня сомнение, ужасное сомнение, что по трусости и нерешительности я погубил наши с Кэрол судьбы. С этой мыслью я никогда уже не мог бы обрести душевного покоя.Я думал об этом почти всю ночь. Следующим утром я дошел уже до практической стадии — выбора подходящего телефона-автомата, удобного времени для звонка. Кроме того, я взвесил все, что должен был успеть сказать. Вопрос времени сложностей не представлял — звонить лучше с наступлением темноты, когда людей на улицах уже немного, то есть около девяти часов. Если Эллиса не окажется дома, можно будет попробовать еще раз позже. Над тем же, что сказать, пришлось поломать голову. Мне нужно было убедить его, что мне известно все, но в то же время в самых общих выражениях, чтобы избежать неточностей. Они насторожили бы его, и он мог бы догадаться, что я действую наобум. Свою маленькую речь я готовил и репетировал несколько часов. Не могу сказать, что решение мое было твердо. В течение дня мною несколько раз овладевала паника, и я готов был отказаться от авантюры. И все же в конце концов желание окончательно во всем разобраться возобладало над страхом. Подстегнул меня и вид опустевшей без Кэрол квартиры. К девяти часам я знал, что обязан предпринять эту попытку.

В нескольких кварталах от нашего дома располагалась площадь, тихая, как заводь, с небольшим сквером в центре. Там и облюбовал я для себя телефонную будку. К моему счастью, она оказалась свободной, поблизости тоже не было ни души. Заранее чувствуя себя закоренелым преступником, я вошел внутрь и набрал номер Эллиса. Слушая гудки, я поймал себя на мысли, что больше всего хочу, чтобы его не оказалось дома. Но он ответил.

— Уильям Эллис слушает, — раздалось в трубке. Я слегка прикрыл нижнюю часть трубки носовым платком и постарался говорить басом — мне казалось, что так более зловеще.

— Слушайте внимательно, мистер Эллис, — сказал я. — Вы меня не знаете, зато я знаю вас…

— Кто это?

— Боюсь, я не могу вам этого сказать.

— Что вам нужно? — Он говорил резко и по-деловому, как говорил бы я на его месте.

— Денег, — ответил я, — и сейчас вы поймете, почему я уверен, что получу их. Дело в том, что я видел из-за дюн, как вы убили Фэй Рэмсден.

На мгновение наступило молчание. Я напряженно ждал. Честный человек мог по-разному реагировать на такое: удивлением, гневом, любопытством…

Эллис же сказал:

— Прекрасно! Давайте это дело обсудим… Не кладите, пожалуйста, трубку.

Было слышно, как он аккуратно опустил трубку рядом с аппаратом, затем донесся легкий звук, словно открыли или закрыли дверь. Я весь покрылся холодной испариной. Он, вероятно, сейчас попросит кого-нибудь вызвать с другого аппарата полицию. Уж слишком охотно пошел Эллис на разговор. Я уже жалел, что не произнес заготовленной речи сразу. Интересно, сколько потребуется времени, чтобы определить, откуда я звоню, и прислать сюда патрульную машину? Черт, как я все это объясню?! Не пора ли уносить ноги? А может, он просто пошел прикрыть дверь? Весьма возможно, он сейчас стоит у телефона и обдумывает, что сказать и как себя повести. Я оглянулся и осмотрел площадь. Парень с девушкой прогуливались по ее противоположной стороне. Больше — никого. Хорошо, дам ему еще тридцать секунд. Я переложил трубку из руки в руку и взглянул на часы. Тридцать секунд, и ни мгновения больше! Внезапно снова послышался, голос Эллиса:

— Алло… Вы слушаете?

Теперь все решала быстрота, и я выпалил заготовленный текст:

— Значит, так. Я давно наблюдал за вами в Норфолке. Мне известно, что вы шантажировали Артура Рэмсдена. Я знаю также, что вы несколько раз получали от него деньги. Фэй Рэмсден сумела вас сфотографировать — это мне тоже известно. В ту субботу я видел, как вы перебрались на остров, утопили Фэй Рэмсден, подсунули ей инсулин и разыграли несчастный случай… Так что теперь моя очередь. За свое молчание я хочу две тысячи фунтов. Инструкции таковы: завтра ровно в одиннадцать вечера положите деньги в то же место, куда вы заставляли их класть Артура Рэмсдена. Если вы этого не сделаете, следующим утром все станет известно полиции. Чем для вас это чревато, объяснять, я надеюсь, не нужно? За двойное убийство вам грозит пожизненное заключение, можно не сомневаться. И вот еще что: не вздумайте со мной играть… А теперь спокойной вам ночи, мистер Эллис.

Я опустил трубку на рычаг, прежде чем он успел вымолвить слово. Когда я выскользнул из будки, в дальнем конце площади вдруг появились огни автомобильных фар. У меня не было времени разбираться, полицейская ли это машина. Я знал, что в моем распоряжении считанные секунды. Одним прыжком я перемахнул через ограду сквера, бегом пересек его и снова выбрался на тротуар с противоположной стороны. Машина остановилась, и я успел расслышать мужские голоса, но меня эти люди заметить не могли. С молотящимся, как у зайца, сердцем я быстрым шагом добрался до дома.

Глава 29

Первым делом я налил себе добрую порцию виски и залпом выпил. Пережитый страх все еще отдавался во мне нервной дрожью. Теперь, когда все осталось позади, я с трудом верил, что действительно сделал это. У меня явно случилось временное помутнение рассудка. Попасться на удочку Эллиса, ждать у телефона! Ну конечно, он не был никаким шантажистом. Любой порядочный человек на его месте поступил бы точно так же — попытался бы выиграть время и задержать хулигана на телефоне как можно дольше, чтобы полиция успела его вычислить… Боже, мне еще повезло! Просто чудо, что я не оказался в полицейском участке… Я прикурил сигарету и глубоко затянулся. Что ж, ясно по крайней мере, что нет нужды продолжать. Я планировал поехать на следующий день в Норфолк, но теперь это не имело смысла. Вычеркнуть все из памяти, и дело с концом…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10