Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Орешек (№1) - Представление для богов

ModernLib.Net / Фэнтези / Голотвина Ольга / Представление для богов - Чтение (стр. 22)
Автор: Голотвина Ольга
Жанр: Фэнтези
Серия: Орешек

 

 


Арлина ахнула. Орешек тоже был потрясен свершившимся пред ними злым чудом.

Солнечные лучи беспощадно высветили все неровности и шероховатости скалы — и преобразили ее.

Ветер, солнце и дожди (а возможно, и другие силы) превратили верхушку утеса в подобие уродливой морды с мерзкой клыкастой ухмылкой. Вместо женского лика с высоты скалился монстр. Не мать склонялась над младенцем — ужасное чудовище тянулось к беззащитной жертве.

В пыль разлетелись умиротворение и покой, только что навеянные видом «статуи». От отвращения пересохло в горле, сердце забилось чаще, словно Орешка в чем-то подло обманули.

— Вот, — серьезно сказал Эрвар. — Пусть это будет вам уроком: в Подгорном Мире нельзя верить своим глазам. Здесь все насквозь лживо. Под красивой маской — грязь и смерть...

Вей-о-о! До чего же мерзкое здесь небо! Тяжелое, затянутое серебристо-серой пеленой, неимоверно низкое. Можно подумать, что оно редко людей видит, вот и придвинулось поближе к земле — разглядеть получше, что там за насекомые поползли по просторам Подгорного Мира?

Оно и верно, люди здесь редко бывают. Разве что Подгорные Охотники... ну, те все ненормальные... да еще свихнувшиеся герои вроде него, Орешка...

Та-ак, идем след в след за Эрваром, смотрим под ноги. По сторонам лучше не глазеть, не то захочется с воплями кинуться обратно.

А ведь вокруг никаких ужасов: не шипит на пути свора кусачих драконов, не идет из туч огненный дождь, не разверзаются на каждом шагу пропасти под ногами... ничего из того, что вероятно, навоображала себе Аранша. И все-таки по сторонам смотреть не хочется, потому что поглядишь, поглядишь — да и начнешь размышлять: с чем же у тебя непорядок, с глазами или с головой?

Вокруг вполне безобидная равнина, утыканная скалами и поросшая полудохлыми кустиками. Но попробуем-ка прикинуть на глазок, далеко ли от нас... скажем, вон та скала, похожая на обожравшуюся корову? А ничего и не получается! Скала то маячит на горизонте, то вдруг оказывается почти рядом. Словно кто-то нарисовал ее на прозрачном куске и теперь дразнит Орешка: то подносит стекло к самому лицу, то вновь отодвигает...

А то вдруг воздух начинает подрагивать, как над раскаленными камнями в жаркий день. Из марева появляются полупрозрачные, размытые очертания каких-то... не то строений, не то растений, не то гигантских чудовищ, замерших перед прыжком. Возникают — и тут же исчезают, не успеваешь их разглядеть как следует.

Эрвар объяснил, в чем тут дело, но от этого все стало еще непонятнее. Дескать, мир, в котором живут люди, похож на ткань, туго натянутую на полу: иди хоть вправо, хоть влево — не споткнешься. А Подгорный Мир — как смятая, скомканная в бесчисленные складки ткань. «Складки» лежат близко друг к другу, кое-где даже соприкасаются, и в таких местах можно перейти из одной «складки» в другую. Сделаешь шаг — и очутишься в краях, до которых обычным путем несколько дней топать. А поскольку «ткань» прозрачная, иногда можно разглядеть кое-что из того, что находится на огромном расстоянии от тебя. Только недолго, потому что «складки» живые и все время движутся, да еще с разной скоростью... и та, в которой они сейчас бредут, тоже движется, только изнутри этого не заметишь...

Вей-о-о! Ну и бред!

Орешек уже почти уверил себя, что это обычная брехня Подгорного Охотника, они ведь все мастера языком узоры выводить, да только и складное вранье — все равно вранье...

И тут Подгорный Мир, словно заметив колебания парня, крепко врезал ему по носу, чтоб впредь с почтением относился к окружающим чудесам.

На пути возникло крошечное грязное озерко — не озерко даже, а глубокая лужа с заболоченными берегами. Вокруг густо и непролазно торчало что-то вроде камыша, но с колючками. Проломившись сквозь жесткие заросли, путники обнаружили, что над водой торчит несколько плоских камней. Если перепрыгивать с камня на камень, вполне можно перебраться на другой берег.

Эрвар, раздвигая колючий кустарник, направился к ближайшему камню. Легко вспрыгнул на его плоскую верхушку. Постоял немного, раскачиваясь с пятки на носок. Спрыгнул прямо в черную вонючую грязь, протянул задумчиво: «Кто бродит с оглядкой, добредет хоть до Ксуранга». И зашагал вброд через озеро, утопая в жиже по колени.

Арлина без единого слова перекинула полу плаща через левую руку, подтянула голенища высоких сапог, смело вступила в темную воду и зашлепала вслед за Эрваром.

Орешек почувствовал прилив раздражения. Перед кем он красуется, этот Охотник? Нагоняет таинственность и тревогу, а весь его хваленый Подгорный Мир не страшнее обычного леса! И он, Орешек, не станет месить грязь в угоду какому-то... какому-то павлину, слишком о себе возомнившему!

Прыжок на камень... и ничего не случилось. То-то! Знай наших! Прыжок на второй камень... на третий...

...И взмыли слева и справа буро-красные стены узкого ущелья, отвесные, высокие, ни кустика на них, ни травинки. Под ногами — красно-желтый песок и мелкие камешки, кое-где небольшие валуны, над головой — низкое серое небо, словно прихлопнувшее ущелье сверху...

Орешек ошеломленно огляделся. Где Арлина, где Эрвар? Во имя богов, куда он угодил? И что ему теперь делать? Заорать, чтоб друзья услышали?..

Парень представил себе, как крик эхом катится по ущелью, и вдруг понял: если кто-то услышит его вопли, то это будут не друзья...

В смятении Орешек сделал несколько шагов — и тут же пожалел об этом. Хруст песка так громко, так резко разнесся вокруг, что парень остановился. Ему показалось, что эти звуки нарушили чей-то сон... и что лучше было этого не делать.

Спину обжег враждебный взгляд — будто плетью хлестнул. Оглянувшись, Орешек не увидел никого — даже смутного призрака, даже мелькнувшей тени. И все же кто-то следил за каждым его движением. Орешек готов был поклясться в этом. И запах... откуда взялся этот запах — густой, маслянистый, идущий со всех сторон одновременно?

Орешек сам не заметил, когда успел извлечь из ножен Саймингу. Кровь толчками билась в жилках на висках, горло до боли пересохло... но чего он, собственно, испугался? Того, что оказался в незнакомом месте и потерял друзей? Или все-таки чувствует опасность? Но ведь нету здесь никого, нету, не-ету!..

Ладонь скользнула на пряжку пояса — жест этот стал для Орешка привычным. Талисман не отозвался, остался мертвым украшением. А тревога переросла в панику. Орешек с трудом сдерживался, чтобы не броситься бежать... но куда? Может быть, именно туда, куда гонит его неведомая злая сила? Гонит страхом, как кнутом?..

И тут послышались шаги. Песок скрипел под чьими-то тяжелыми стопами, скрипел размеренно и громко. Орешек затравленно обернулся — за спиной не было никого. А шаги раздались вновь, уже с другой стороны...

Случайно взглянув вверх, Орешек резко втянул в себя воздух. Показалось ему или нет, что серая полоса неба меж бурыми краями ущелья стала уже? Почему склоны ущелья стали похожи на ладони человека, решившего прихлопнуть муху?

А шаги опять зазвучали за спиной — уверенные, грузные, неспешные...

Перебросив рукоять меча в левую руку, Орешек правой выхватил из-за пояса нож, развернулся и метнул лезвие на звук. Бросок был сильным, резким, однако нож взлетел невероятно медленно, словно разрезая что-то густое, описал в полете замысловатую петлю и клинком вниз упал на маленький валун, продолговатый и темный. Не было обычного стука железа по камню — лезвие вошло в валун по рукоять, без звучно и легко, как в ковригу свежего хлеба.

Орешек медленно переложил меч в правую руку. Что-то не хотелось ему вытаскивать свой нож из этого странного валуна...

Но у него и не оказалось такой возможности: раздался неприятный щелчок — и деревянная рукоять ножа упала рядом с камнем. Лезвие исчезло, точно никогда руки оружейника не соединяли его с рукоятью. А на проклятом валуне не осталось никаких следов!

Совсем рядом опять послышались шаги... нет, это больше походило на нетерпеливое притоптывание тяжелой ступни по песку.

Орешек яростно взмахнул мечом, чтобы припугнуть невидимого противника. Шаги стихли, в ущелье воцарилась тишина, но было в этой тишине что-то насмешливое.

Парень понял, что он беспомощен, как слепой щенок среди голодной волчьей стаи. Тем не менее он не собирался сдаваться без драки. Прикинув, откуда в последний раз доносились шаги, Орешек отчаянно ринулся в ту сторону с клинком наготове...

...И поскользнулся, растянулся в вонючей тине. Вскочил на ноги, дико огляделся. Со всех сторон его обступили заросли колючего тростника, сапоги по щиколотку ушли в темный ил, а навстречу по мелководью бежали Арлина и Эрвар. На лицах друзей были удивление и тревога.

Оказывается, исчезновение Орешка еще не было замечено. Подгорный Охотник и Волчица спокойно переходили озерко — и вдруг у противоположного берега возник Хранитель с мечом на изготовку и с безумным взором...

Когда Орешек поведал, что пришлось ему пережить за эти растянувшиеся в вечность мгновения, Арлина побледнела, а Эрвар мрачно сказал:

— Это Голодное ущелье, я о нем кое-что слышал... не буду при госпоже пересказывать. Соколу повезло выбраться оттуда живым. Но удача — это лошадка, которую нельзя слишком нагружать: надорваться может. Умоляю господина идти за мной след в след. Если Серая Старуха готовит ловушку, лучше угодить в нее вместе, а не порознь, тогда есть надежда пробиться наружу.

— Да что я, дурак — на одном месте дважды спотыкаться? — отозвался присмиревший и поумневший Орешек. — Командуй, Охотник, а я все сделаю, как скажешь.

Он еще не знал, что самые благие намерения не имеют цены там, где решения принимает Хозяйка Зла...

За озерком земля стала сухой и каменистой. Орешек стряхнул пережитый ужас, как селезень стряхивает воду, и теперь пытался на ходу очистить одежду от подсохшей грязи. Перехватив веселый взгляд Арлины, сказал смущенно:

— Перемазался, как в месяц Осколок. Может, теперь меня не признает эта... как бы повежливее сказать... Многоликая Госпожа?

— А я не верю, что она тут хозяйка, — жизнерадостно сказала девушка. — Здесь так хорошо!

Орешек в изумлении взглянул ей в лицо, потом оглядел унылую равнину, по которой они тащились. Что тут могло понравиться Арлине? Разрумянилась, глаза сверкают, а улыбка такая... такая... Орешек лишь раз видел у нее на лице подобное выражение — на свидании, когда он читал ей стихи...

— Здесь чудесно! — продолжала Волчица счастливым голосом. — У меня такое чувство, словно я попала домой. Словно шла, шла — и вот она, цель моего пути! Даже небо... даже ветер... даже запахи... сладковатые такие...

— Падалью какой-то воняет, — ревниво и хмуро уточнил Орешек. — Ветром запах принесло.

— А звуки? — тревожно вмешался Охотник. — Слышит ли госпожа какие-нибудь необычные звуки?

— Ты тоже их слышишь? — еще светлее расцвела Арлина. — Я думала, мне мерещится... Легкий звон, вроде колокольчиков... то тише, то громче...

— Я слышу иначе, — серьезно ответил Эрвар. — Громкий, шелест. А некоторые различают скрип. Это движутся складки, о которых я говорил. Каждый слышит по-своему.

Орешек напряг слух. Он услышал отдаленный вой ветра среди скал, пронзительные крики птичьей стаи, кружащей где-то позади...

Они что, сговорились морочить его, Охотник и Волчица? Ой, не похоже на то!

Парень почувствовал себя обойденным, каким-то ущербным. Почему этот мерзкий Подгорный Мир, так гостеприимно распахнувшийся перед Арлиной, не желает открыться для него?..

Но тут Эрвар, взволнованный настолько, что забыл о своем приказе новичкам идти за ним след в след, приотстал от девушки и негромко сказал Хранителю:

— Пусть господин не погнушается моим скромным советом... Когда выберемся отсюда... Никогда, ни под каким видом Волчицу нельзя больше пускать в Подгорный Мир!

— Почему? — забеспокоился Орешек.

— Много тревожных признаков. Она слишком далеко продвинулась по пути, который лучше пройти мелкими шагами. Я сам начал слышать шелест складок на одиннадцатый свой переход через Врата, а Керумик до сих пор не слышит ничего... Таких, как наша госпожа, этот мир быстро сминает в комок глины и лепит заново — так, как ему нравится.

— Ты считаешь, что Волчица в опасности?

— Конечно, как и мы оба. Но ей угрожают не только чудовища и грозные силы стихий. Самый страшный враг для нее — она сама. Госпожа сразу стала здесь своей, это очень плохо. Подгорный Мир хочет эту девушку.

— Не получит! — твердо сказал Хранитель, кладя руку на эфес меча, словно собираясь драться со всем, что видел вокруг: с равниной, покрытой пучками высокой жесткой травы, с острыми скалами, с тонкой черной полоской горного кряжа на горизонте...

Тут раздался вскрик Арлины. Встревоженные мужчины поспешили нагнать девушку, на лице которой не осталось и следа радостного возбуждения.

Глазам их открылась неглубокая впадина почти правильной овальной формы. Ни былинки не росло на серой, покрытой мелкими трещинками земле.

А в центре впадины лежал скелет, обернутый в яркую цветастую материю.

Поражала поза мертвеца, спокойная и естественная. Он лежал, заложив руки за голову и глядя провалившимися глазницами в серое светлое небо. Казалось, человек отдыхает, причем в превосходном настроении, не испытывая не то что страха смерти, но даже обычной тревоги.

Цветастые тряпки, издали принятые Орешком за погребальные пелены, оказались одеждой странного свободного покроя.

— Да чтоб мне... — потрясение начал Эрвар и шлепнул себя по губам, чтобы не брякнуть лишнего и не накликать беду. — Это же наррабанец! Он-то здесь откуда?

— У него и оружие в ножнах... не чуял беды... — сказал Орешек, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть безмятежно разлегшийся скелет.

— Не подходить! — рявкнул Охотник.

— У меня в голове клопы не водятся, — обиделся Орешек. — С чего это я туда полезу?.. Но откуда бы здесь взяться наррабанцу?

— Кажется, припоминаю... — задумался Эрвар. — Год назад... или два, не больше, я тогда уже Керумика в подручные взял... Подвалили ко мне в кабаке двое наррабанцев. Не могу сказать по одежде, был ли одним из них этот тихий красавчик... эти заморские придурки всегда так пестро наряжаются, будто цветочными букетами со всех сторон обвешались... Предложили пять золотых, чтоб я поработал проводником: в Подгорный Мир дуракам захотелось. Ну, я себе не враг, отказался, конечно...

И добавил, нахально глядя в глаза Хранителю:

— Меня ж только под страхом пытки можно толкнуть на такую дурь — таскать по Подгорному Миру пару бестолковых новичков, ничего в здешних порядках не смыслящих и способных в любой момент погубить уважающего себя Охотника.

— А что им здесь было нужно? — поспешно спросила Арлина, торопясь предотвратить вспышку гнева Сына Клана.

Но Орешек и не думал гневаться — он был удивлен. Эрвар изменился: стал дерзким, властным, грубым, глаза вспыхивали странным огнем... Да, чары здешних мест определенно влияли на Охотника. Что-то недоброе всплывало со дна его души, отражалось во взгляде — и вновь уходило в глубину.

— Что надо было? — переспросил Эрвар, опять становясь прежним. — Какой-то браслет искали, волшебный, якобы их божеству принадлежал, да потерялся.

— Медяк цена такому богу, который даже собственное добро отыскать не может! — фыркнула Арлина.

— Браслет? Волшебный? — загорелся Орешек. — Интересно, нашел наш новый приятель эту вещичку или нет?

Он нагнулся, стараясь разглядеть, нет ли рядом с мертвецом мешка или сумы. При этом парень не заметил, как носок его сапога заступил на потрескавшуюся сухую землю.

Орешек приподнял голову, словно прислушиваясь к отдаленному зову, растерянно улыбнулся... шагнул вперед... еще раз... и неспешно побрел вниз. Походка его была легкой и беспечной.

Сзади закричали два голоса, но это не имело никакого значения. Орешек не обернулся. Он спустился к центру впадины и со счастливым лицом улегся неподалеку от скелета в пестром тряпье.

Никогда еще Орешку не было так легко, спокойно и хорошо. Мир вокруг перестал излучать враждебность. Облачная пелена над головой казалась защитой от всего опасного и страшного... да в мире и не было ничего опасного и страшного. Наконец-то Орешек пришел туда, куда стремилась его душа.

Проплыла, задев его крылом, мысль о каком-то колдуне, о крепости... Какое смешное слово — «крепость». Что бы оно могло означать? А, не все ли равно!

Орешек уютно повернулся на бок, по-детски положил щеку на ладонь и умиротворенно улыбнулся. Время остановилось Мир медленно закружился вокруг него... кстати, а кто он такой? Как его зовут?.. Ладно, не важно...

Из неимоверной дали, почти не задевая сознания, продолжали доноситься два голоса. Это тоже не имело значения и даже не раздражало.

— Надо же что-то сделать! Мы не можем бросить его там!..

— А что тут сделаешь, госпожа? Была бы веревка, петлей бы попробовали... да нет, чушь...

— Пусти меня, я туда... я за ним...

— Сам не полезу и тебя не пущу... да не кусайся, ты, дура!..

Облака в медленном кружении снижались над человеком, забывшим свое имя, опускались нежным покрывалом, сквозь которое сочился слабый свет, и это было восхитительно.

Мужской голос прозвучал громче и резче:

— Эй ты, открой глаза! Слышишь, открой глаза! Иди сюда, не то убью твою девчонку!

Человек нехотя, с трудом поднял тяжелые веки. Две человеческие фигурки словно парили в воздухе, где-то невообразимо далеко, но их можно было разглядеть во всех деталях. Мужчина заломил женщине руку за спину и приставил к ее горлу лезвие ножа. Было в этом что-то неправильное... слегка нарушающее светлую, ясную гармонию мира...

И тут раздался женский крик — отчаянный, полный боли.

Зачарованный разум еще пытался твердить, что все в порядке, но что-то в глубине души отдало приказ: «На помощь!»

Человек неуклюже поднялся на ноги и, пошатываясь, зашагал вверх по склону. Он крутил головой, стараясь стряхнуть дурман. Женщина вновь закричала — и неуверенные шаги превратились в бег.

Из впадины вылетел уже не забывший себя бедолага, а Хранитель крепости Найлигрим, который спешил спасти свою невесту.

От тяжелого удара Эрвар отлетел в сторону и покатился по траве.

Арлина повисла на локте жениха.

— Не надо!.. Не убивай!.. Он же ради тебя!..

— Ты в порядке?

— Я... ничего... рука вот немножко...

— Он вывихнул тебе руку?!

— Ничего, ничего, пойдем скорее отсюда! В гневе Хранитель обернулся к Эрвару. Тот, не пытаясь подняться на ноги, взвыл:

— Хватит, господин мой, я уже получил по морде! Надо ж было заставить тебя опомниться! Это счастье, что Сокол так невесту любит, а то бы...

Опомнившись, Хранитель помог Охотнику встать и через плечо бросил взгляд на гибельную впадину. На миг сердце пронзила игла острого желания вернуться туда. Нигде больше не найти ему такого теплого покоя, легкими крыльями овевающего душу...

Арлина, почувствовав колебания любимого, ухватила его за локоть и повела прочь, на ходу спросив у Эрвара:

— А те наррабанцы, что искали проводника... какому божеству они поклоняются?

Подгорный Охотник понял ее замысел — отвлечь Хранителя разговором.

— Они говорили, что служат Хмурому Богу и живут ради того, чтобы он улыбнулся.

— Да? — заинтересовался Орешек, приходя в себя. — Веселые у них, должно быть, храмы...

Он представил себе нечто вроде бродячего балагана, где смешные размалеванные жрецы падают и кувыркаются, чтобы позабавить свое божество.

— Ага, веселые, — мрачно кивнул Эрвар. — Наши Храмы Крови тоже когда-то этого Хмурого Бога потешали. Он любил кровь, мучения, слезы... Говорят, где-то в Наррабане есть горная пещера, а в ней — статуя из черного камня, не руками человеческими изваянная. В той статуе обитал некогда Хмурый Бог, они его и по имени зовут, да я забыл... Часто в обличье черной тучи или роя черных искр покидал он пещеру и устремлялся туда, где люди сильнее всего страдают: кружил над полем боя, опускался туманом на зараженный чумой город... наслаждался человеческими муками. И когда переполнялась незримая чаша человеческих горестей, улыбалась черная статуя в пещерном храме.

Подгорный Охотник бросил взгляд на слушателей и остался доволен: они внимали, как завороженные.

— Потом ему, проклятому, стало мало чужих слез и горя, он начал сам насылать болезни, ураганы, землетрясения, вселять в людей безумие, толкать их к войнам. Много зла успел причинить, но нашлась и на него управа. Несколько могущественных Истинных Магов объединились с наррабанскими колдунами... они там есть, хоть и мало их... да еще призвали из Ксуранга мудрецов, знающих сокровенные тайны мира. Общими усилиями разыскали они пещеру и сорвали с руки статуи магический браслет, что давал Хмурому силу и власть. Хмурого не было тогда в пещере: он летал на свое зловещее пиршество. Вернулся — и увидел, что в логове ждут враги, чтобы расправиться с ним. Почуяв беду, бросился Хмурый прочь, но таяли его силы, близка была погоня и подступал конец. Изловчился он и вселился в какое-то живое существо... но в человека или зверя, птицу или рыбу — то мне неведомо...

— Погоди-ка, — припомнил Орешек, — я про это уже слыхал от одного наррабанца... Он говорил — в стервятника...

— Может быть, — не дал себя сбить Охотник. — Но в то же мгновение, как вошел Хмурый Бог в чужое тело, забыл он о своем прошлом и взмыл в небеса обычной птицей... или там зверем рыскать начал... Маги с торжеством вернулись домой, но не знали они, что не была их победа полной...

Арлина тревожно вздохнула. Орешек с удивлением покосился на побледневшую девушку. Ему тоже нравилась сказка, но чтобы так из-за нее волноваться...

— Маги расправились с божеством, но в пещере осталась его тень. Она жила в статуе и тосковала по своему господину. Однажды в горы забрела шайка разбойников, которые нашли приют в пещере. Ночью явилась им тень Хмурого Бога и говорила с ними из мрака. Не все разбойники дожили до утра — так грозна была даже тень чудовищного божества. Но те, что остались в живых, встретили рассвет верными рабами Хмурого. Один из них, больше других томящийся жаждой крови, провозгласил себя Великим Одержимым, через него отныне тень изъявляла людям свою волю. Так возник культ, поклонники которого поклялись возвратить Хмурому силу и величие. Для этого им нужно вернуть в пещеру то существо, в которое вселился их бог, и разыскать браслет, загадочно исчезнувший после победы магов над Хмурым.

— Постой-ка, — встрепенулся Орешек, — а когда она была, эта самая победа?

— Точно не скажу, но лет полтораста назад.

— А-а, — с веселым разочарованием вздохнул Орешек. — Это самое воплощение бога, чем бы оно ни было, за это время благополучно сдохло.

— Стервятники живут долго... — дрогнувшим голосом промолвила Арлина и прижалась к плечу жениха. Почудилось девушке, что, пронизав низкие облака, скользнул по ней угрюмый взор ужасного божества.

34

Этот мир оказался таким же многоликим, как и его хозяйка.

Сначала он встретил людей сдержанно и недоверчиво, обернулся к ним серым лицом равнины, приглядываясь: раздавить сразу или оставить пока пожить? Поразмыслив, решил поиграть с ними, как кошка с мышонком. И засиял многоцветьем красок, звуков, запахов.

— Пойдем напрямик, сквозь складки! — решил Эрвар.

И начался немыслимый путь, способный свести с ума человека с робкой душой. Путь перемен и неожиданностей.

Быстрый, внимательный взгляд Подгорного Охотника, напряженно-тревожное «Здесь!», несколько шагов в сторону — и вот уже путники по пояс в трясине, покрытой не слоем тины, а широкими мясистыми листьями, плавающими на поверхности желтовато-зеленой воды. От листьев исходит приторный, кружащий голову аромат.

— Здесь недалеко, — говорит Эрвар, на ходу раздвигая перед собой листья. — Только голову не поднимайте, могут глаза выклевать...

Кто именно покушается на его глаза — этого Орешек не видит: он послушно склонился к самой воде. Взлетающие с листьев крупные насекомые бьют в лицо, в воздухе шумят чьи-то крылья, но это не шорох птичьих перьев, а звонкое хлопанье, будто кто-то ударяет в ладоши. Порывы растревоженного воздуха обдают шею, что-то крепко дергает за волосы, но он упорно не глядит вверх, исполненный искреннего желания слушаться Эрвара, как новобранец — командира. Позади вскрикивает Арлина, но Хранитель не оборачивается: в голосе девушки нет боли, только внезапный испуг. Стиснув зубы, Орешек старается удержать равновесие, чтобы не растянуться в трясине, и пропускает момент, когда вновь оказывается на твердой земле. Ни вокруг, ни позади нет болота — лишь невысокие мягкие холмы, окружающие глубокую долину.

Вей-о-о! Ну и странные боги сотворили это место! Долина, как чаша, открытая устам неба, полна буйной яркой зелени и ослепительных цветов. И вся эта красота живет неистовой, торопливой жизнью. На глазах пробиваются из земли стремительные острые побеги: взмывает, расталкивая зеленых соседей, сочный молодой стебель, вспыхивает на нем изумительной красоты цветок. Тут же лепестки опадают, бурая или черная коробочка затвердевает и вскрывается, расшвыривая вокруг семена, и съежившийся, пожухший стебель оседает на земле, исчезая под слоем молодых, рвущихся вверх собратьев.

Арлину это зрелище заворожило, ее пришлось утаскивать чуть ли не силой. Орешек, забыв об осторожности, сорвал для девушки цветок, но тот сразу превратился в слизь, испачкавшую пальцы...

Ну, как тут не забыть о цели своего похода! Ощущаешь себя иглой, которая насквозь пронзает страницы книги, а на каждой странице — новая картинка.

Вот горное ущелье, где каждый звук, даже шелест шагов, вызывает громкое, яростное эхо, лавиной обрушивающееся со всех сторон на путников, сливающееся в грозную, недобрую, все время меняющуюся мелодию... В какое возбуждение пришла Арлина! Как кричала она в низкое слепое небо: «Эйя-а!.. Хей-я-а!..» И голос водопадом возвращался с небес — преображенный, неузнаваемый, подобный гласу богов...

Вот ленивая, медленная река: на берегах пасутся громадные — чуть ли не с крепостную башню — твари, похожие на ящериц. Глядеть жутко... а Эрвар преспокойно прошел мимо и даже пнул на ходу одну громадину: «Разлеглась, дурища, обходи тебя...» Тварь лишь качнула длинной шеей, сонно разглядывая людей...

Вот опять серая равнина, поросшая клочьями седой травы. От горизонта до горизонта ее пересекает дорога, выложенная черными гранитными плитами. Ни царапинки нет на отполированной до блеска поверхности камня. Плиты пригнаны друг к другу с ювелирной точностью, почти не видно стыков. Чьи руки мостили эту дорогу? Куда ведет она и откуда? Неизвестно... Путники прошли по блестящим плитам лишь не сколько шагов...

Вот Лес Хищных Деревьев, что выбрасывали в сторону путников длинные ветви, норовя захлестнуть, оплести... Тут пришлось поработать мечами. Беззвучно, тупо и упорно деревья вновь и вновь атаковали непрошеных гостей. Отсеченные щупальца хрустели под ногами. Хранитель прикрывал Арлину — Охотник сам мог о себе позаботиться... Впереди в чаще раздалось отчаянное верещание, и путники увидели, как одно из деревьев — кряжистое, серое, похожее на дуб — тащит к себе сопротивляющееся животное, напоминающее зайца, но размером с жеребенка. Распахнулась, как створки ворот, замшелая кора, ветви-щупальца запихали визжащую жертву в открывшийся провал, кора вновь сомкнулась. Верещание еще слышалось, но уже глуше. «Бедный зайка!» — жалостливо вздохнула Арлина. Эрвар раздраженно откликнулся: «Повстречалась бы ты этому зайчику на опушке... здесь не только деревья хищные...»

И сразу — новая страница: беловато-серая гора, изрытая норами, вокруг которых суетились громадные — не меньше кошки — муравьи. Подгорный Охотник предупредил, что идти надо осторожно, не задевая здешних хозяев: слюна у них такая, что прожигает камень... так они и норы себе прокладывают... Путники почтительно шли сквозь деловитое мельтешение гигантских насекомых. Муравьи, не обращая на гостей внимания, тащили какие-то ветви, камешки: то тут, то там слышалось шипение и поднимался легкий дымок — это, по словам Эрвара, в мягком склоне прожигались новые коридоры. У каждой норы стоял на задних лапках муравей — то ли часовой, то ли надсмотрщик за рабами. Минуя откос, Орешек прошел рядом с одним из часовых — и вздрогнул: в передних лапках муравей держал длинную палочку с остро отточенным концом. Не сучок, не веточка — в лапах у насекомого было копье!..

Когда очередная складка вывела путников в тесное ущелье меж высоких гранитных склонов, Эрвар остановился и предложил перекусить. Уставшая, переполненная впечатлениями Арлина охотно опустилась на камень, а в Хранителе проснулось беспокойство за оставленную крепость.

— Айфер и Аранша, наверное, вернулись в Найлигрим... дарнигар тревожится...

Эрвар не спеша разломил лепешку, протянул кусок госпоже.

— Айфер и Аранша сидят у пещеры, — снисходительно ответил он. — И вместе с ними нас ждет само Время.

— А дарнигар все равно тревожится! — фыркнула Арлина. — Я же видела, как он смотрел на Араншу, когда провожал отряд...

Охотник бросил взгляд вдоль ущелья и удовлетворенно кивнул:

— Хорошо идем... спокойно так, без неприятностей...

— Ничего себе — без неприятностей! — возмутилась Волчица и оглянулась на жениха: вспомнила, как беззащитно лежал он на дне впадины-ловушки.

— Да разве это неприятности? — хмыкнул Эрвар. — В лесу мечом пришлось помахать, да? Не видали вы, как этот мир умеет из людей жизнь выдавливать! А мы мирно идем, как на прогулочке...

Зря он это сказал. Спугнул удачу.

* * *

Рука чародея, черная на ослепительно сиреневом фоне шара, судорожно сжалась, словно длинные пальцы пытались процарапать стекло насквозь.

— Он здесь, Шайса! Он в Подгорном Мире!

Верный слуга, задремавший было под мелькание теней в зеркале, поспешно вскочил на ноги.

Он понял главное: господин простил его!

Вчера, сжигаемый страхом и стыдом, предстал Шайса перед магом и рассказал о неудаче — единственной за то время, что служил он своему повелителю.

Нет, Ворон не стал крушить все, что попадется под руку, — такое накатывало на него редко (на памяти Шайсы — лишь однажды). Гнев чародея был гневом беспощадной морозной полночи.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48