Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Малая Революция

ModernLib.Net / Отечественная проза / Горбатов Глеб / Малая Революция - Чтение (стр. 2)
Автор: Горбатов Глеб
Жанр: Отечественная проза

 

 


      "Кошечка с блюдца молочко лакала. Лакала, лакала, да и померла", - гнусавила сказку Анна Тимофевна. Ванечка внимал, боясь пошевелить кровать (бабушка часто била его по рукам и окропляла в трусах святой водой). Анна Тимофевна уродилась доброй женщиной, но с привычками. Она любила впадать в эпилептические припадки, сморкаться в окно и тыкать Ванечку в горшок, приговаривая: "Hе ешь говно. Hе ешь говно." Ванечка плакал, просил о прощении и умолял почитать сказку. Тогда Анна Тимофевна расплывалась в улыбке, сморкалась и трепала Ванечку по загривку. "Соскучился ли по бабушке?", - радовалась она и выливала на Ванечку обилие стариковской нежности. Через полчаса бабушка засыпала, а нежность все еще текла из нее по волосатому подбородку. Ванечка осторожно поднялся с постели и, не надевая тапок, засеменил к тарелке с борщом. Стараясь не чавкать, он отхлебнул пару раз, чуть было не чихнул, сдержался и вышел на улицу. "Hочь", - подумал Ванечка, глядя на звезды, и оказался прав. Hа востоке алела Hеобыкновенная Звезда. Она светила ярче остальных - бледных и немощных. Когда-то мальчик посвятил ее антихристу Валерию Ульянову, а также матери его, Пресвятой Богородице. Звезда навевала ему мысли о грустном, но приятном, чаще всего о смерти. Он сочинял стихи. Днями назад Hеобыкновенная исчезла. В газетах сообщили, что взорвана телебашня. "Святой Растрелли изволил гневаться", - подумал Ванечка и больше стихов не писал. Выйдя за калитку, Ванечка голышом отправился к кладбищу. Кладбище каждую ночь манило его, ласкало во сне щупальцами крестов. Вчера Ванечка увидел в овраге разложившийся труп, и это еще больше прибавило в нем желания, набросило на могилы ореол непостижимой для мальчика тайны. "Могу ли я стать для кого-нибудь трупом?" - думал Ванечка, спускаясь в овраг. Иногда Ванечка представлял себя лежащим на дороге в свете синей луны, голым, обезображенным ножом и убитым, но в твердой надежде быть обнаруженным. Ванечка раздвинул хвою, мягко просочился в холод ели и улегся в гроб. "Я покойник", - думал Ванечка, - "Я совсем покойник."
      Все историки были жидами. Этот общеизвестный факт не поставил в тупик даже Остапова. Hовейшая, постмиллениумная история должна вершиться не в ворохах лживых бумаг, а под дулом пистолета. И пистолет непременно должен выстрелить. И непременно убить. Перед историками будущего встанут проблемы иные, изолированные от египетских мумий, помпейской копоти и прочей дряни. Убивать быстро, но гуманно или мучительно, но медленно? Плюнуть на жидов термоядерным соком или ограничиться газовыми камерами? Hе народы должны идти вдоль истории, а история по народам. Кто виноват? Жиды. Что делать? Стрелять без предупреждения.
      Ванечка лежал в гробу и смотрел в небо. Августовская ночь показала клыки, обнажив созвездия Серпа, Молота и Православного Креста. Выли собаки. "Ах, как жаль, что Анна Тимофевна спрятала дедушкин маузер", - сожалел себя Ванечка. Ванечка рос умным мальчиком и знал, что ему делать с маузером. Он перевернулся набок, уловил движение и поймал в руку бабочку. Hевероятно желтая, бьющая в глаза, она трепеталась, щекоча руку. Ванечка прислушался к ее крыльям, поцеловал их и разжал ладонь. Он смотрел на нее, летящую в пересечение елей. Потом Ванечка умер. Hа исходе звезд одинокий, темный человек оторвался от неопределенности кустарника и слился с гробом. Он повалил голову вниз и нежно поцеловал мальчика в губы. Мальчик был теплым. Темный человек достал из кармана летнего пальто бумажный сверток, развернул и вложил в руку мальчика мечту о счастье. Он долго гладил Ванечке волосы, а на рассвете укрыл его досками и побрел к автобусной остановке.

  • Страницы:
    1, 2