Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Таинственный кот идет на дело

ModernLib.Net / Детективы / Гордон Милдред / Таинственный кот идет на дело - Чтение (стр. 5)
Автор: Гордон Милдред
Жанр: Детективы

 

 


Трэйси положил трубку.

– И как они отреагировали? – спросил Эл.

– Приказали сидеть и не рыпаться. Не двигаться с места ни на фут.

Они шлют сюда наряд проверить, не выпили ли мы на дежурстве.

11

С тяжелым сердцем Зик подъезжал к дому Рэндаллов. В коробке Д.К. рычал, не переставая. Рык был напряженным. Кот надорвал глотку.

Только он один не капитулировал. В отличие от Зика и Плимпертона. К величайшему сожалению, полученная Плимпертоном от Бога приязнь к кошачьим подверглась серьезному испытанию и оказалась недостаточной. По пути к Рэндалпам Плимпертон попросил подвезти его домой.

– Быть не может, что это чистокровный кот, – произнес он. – Это явная помесь с каким-то другим зверем.

Зик испытал чувство отчаяния, как на краю бездны. Надо было найти способ передать записку Меморандуму. Шансы были таковы, что при нормальных обстоятельствах Арти Ричфилд подождет, пока Меморандум пересадит камни в новую оправу. Но если станет известно, что Меморандум побывал в ФБР, то ждать он не будет.

Зик с трудом выполз из машины и побрел по дорожке.

– Привет, – произнес он полузадушенным голосом, когда Пэтти открыла дверь. За спиной у нее появилась встревоженная Ингрид, глядевшая во все глаза, привез ли Зик Д.К.

– Не беспокойтесь, – сказал Зик, – с котом все в порядке.

– И все-таки что-то случилось, – заявила Пэтти.

Ингрид старалась поскорее открыть коробку, но у нее ничего не получилось. На помощь пришел Зик. Он сумел выпустить Д.К., который рванулся прочь на всех парах, но вдруг резко обернулся и плюнул в Зика. Злым, полновесным плевком.

– Старик, ты прав, – произнес Зик и чихнул. – Поделом мне!

Тут закричала Ингрид:

– У него выдрана вся шерсть!

И она указала на бок Д.К. Зик кивнул:

– У нас произошла маленькая неприятность. Когда он после схватки с собакой очутился на крыше…

– Схватки с собакой? – переспросила Пэтти.

– Я сейчас расскажу. Ну а когда я его оттуда снимал, у меня в руках оказалась шерсть, а у него в когтях мясо.

И Зик показал повязку на правой руке.

– Зик, милый! – Пэтти осмотрела раненую руку и поцеловала Зика в щеку.

– Помогает, – сказал он. – Еще как помогает. – И продолжал: – Ничего не вышло. Он так и не попал на фабрику. Мы шли по своим делам, как вдруг на нас кинулась злая собака. Я уже сказал, у нас с нею была схватка, и когда я говорю «у нас», то это так и было.

Зик задрал брючину и продемонстрировал изжеванный носок.

Пэтти опустилась на пол возле Д.К.

– Бедненький ты мой!

Д.К. перестал сердиться и замурлыкал громко-громко, чтобы сделать приятное Пэтти. Независимо от того, с какими превратностями судьбы он сталкивался во внешнем мире, дома он всегда мог рассчитывать на симпатию.

Ингрид сказала:

– Поставлю музыку. Пластинки всегда успокаивают ему нервы. – Она объяснила Зику: – Он любит всех композиторов за исключением Вагнера. Вагнера он почему-то просто не выносит.

– Вот этого я совсем не понимаю, – ответил Зик. – Сегодня он выдавал такие звуки, что «Метрополитен-Опера» с удовольствием записала бы их на пленку для иллюстрации «Полета валькирий».

– У меня есть пластинки, которые он любит, – продолжала Ингрид. – С музыкой Мак-Канна. Он обожает Мак-Канна.

Д.К. воспитывали на музыке этого джазового пианиста. Когда он был еще котенком, Ингрид часами проигрывала ему великого Мак-Канна.

Когда Ингрид собралась уходить, к ней обратилась Пэтти:

– По-моему, где-то бежит вода. И сильно.

– Это Майк заливает сусличьи норы.

– Посреди ночи? Скажи ему, пусть идет домой и ложится спать. Двенадцатый час. Да и тебе пора.

– Да, дорогая сестрица. Знаю. Тебе не терпится остаться наедине, и я не против. Мне так хочется, чтобы у меня был такой шурин!

Тут Пэтти осенило.

– Чуть не забыла, – сказала она Зику. – Звонили из управления. Завтра с утра надо позвонить по этому номеру.

Он сразу же узнал номер Шерли Хатчинсон.

– Она красивая?

– Она помогает нам по одному делу, – усмехнулся Зик.

– Сногсшибательная блондинка размерами 35-25-35 дюймов.

Зик рассмеялся.

– Таких у нас не бывает. Чаще всего это старые грымзы.

Он сказал это непреднамеренно. Само вырвалось. При этом он совершил два служебных нарушения. Первое: Бюро вряд ли одобрило бы такое поведение агента – навешивание на любую женщину ярлыка «старая грымза»; второе: с какой стати скрывать привлекательность мисс Хатчинсон?

Пэтти прижала палец к губам, подошла к дверям и застала врасплох миссис Макдугалл прежде, чем та успела оторвать ухо от двери.

– Боже, вы меня так напугали! Только я хотела позвонить, как дверь открылась, будто меня подстерегали черти! Но неважно. Я так беспокоилась. Я сказала Уилберу, что должна проверить, как чувствует себя Дьявольский Кот. Я так боялась, что он умирает, я же видела, как его уносил мистер Келсо. Я умею улавливать волны из эфира, и когда я на них настраиваюсь…

– Он просто что-то съел, – сказал Зик. – Пришлось в больнице делать промывание желудка. Он проглотил утку, двух крыс, бурундука и мячик для пинг-понга.

Миссис Макдугалл захихикала как маленькая девочка.

– Да вы шутите, мистер Келсо! А я-то думала, что в ФБР работают серьезные люди. – И тут же выпалила: – Так вы возили кота к ветеринару?

– Да нет, ему просто захотелось прокатиться на машине. В такую прекрасную ночь!

– Опять вы мне морочите голову! – Она деланно рассмеялась, давая тем самым понять, что собирается расследовать происшедшее до конца. И обратилась к Пэтти: – Не дадите взаймы молока? Уилбер всегда перед сном выпивает наперсточек. В медицинских целях. Для облегчения дыхания.

В ту же секунду Пэтти принесла стакан молока, и миссис Макдугалл, внимательнейшим образом осмотрев Д.К., удалилась. Тут же появился Майк, выплывший из задней двери.

Он потрепал Д.К. по шерсти, а тот счастливо зевнул.

– Осторожно! – предупредила Пэтти, – Он сегодня дрался с собакой.

– Хотел бы я посмотреть на эту собаку! – Майк затараторил: – Я нашел главный вход в нору и пустил туда воду из шланга. На полную мощность. Не закрывай кран, Пэт. Я читал, что у сусликов подземные ходы тянутся на много миль. Увидимся, Зик. Спокойной ночи, Пэт.

Когда он удалился, Пэт обняла Зика:

– Жаль, что ничего не вышло.

Он взъерошил ей волосы.

– Придется придумать что-нибудь другое. – Он тихо продолжал:

– У тебя так не бывает: идешь спать, взбиваешь подушку, опершись на нее, смотришь в окно, а там шелестят деревья, похожие на заросли кустарника на фоне отдаленных гор, – и вдруг само собой приходит решение сложного вопроса, никак не дававшееся до тех пор?

Заросли кустарника и дальние горы. Он так часто приводил этот пример, что она научилась их видеть. Он рос в поселке Парамп на юге штата Невада, где живут всего четыреста душ. Зик любил обыгрывать это название: Па-рамп, сокращенное от «Пара-рамп», «Суперотходы».

– Все, чем занимаешься, – утверждал он всерьез, – в конце концов превращается в отходы.

– А там не водятся знаменитые скачущие лягушки? – поддразнивала Зика Пэтти.

Она любила, когда он рассказывал о себе. Делал это Зик нечасто. Она еще не встречала людей, которые бы так не любили говорить о своей жизни.

Вырос он на ранчо в глубине каньона, и мама его до сих пор живет в стареньком, разваливающемся домике, где он родился. Раз в год, летом, он туда ездит.

– Мне все время кажется, что она постареет, но у нее есть то же, что и у тебя, Пэтти, – жажда жизни. И она совсем не меняется.

– Хотелось бы познакомиться с нею.

– Обязательно. Поедем через водопад Маунтин-Спрингз, так как с этой стороны самый красивый вид на Парамп. Ты едешь через перевал, а внизу расстилается широкая зеленая долина, где и находится поселок. Там сейчас выращивают хлопок, но во времена моего детства в основном занимались скотоводством. И горнодобычей. И у каждого из нас, ребят, была лошадь.

Она предложила:

– Прогуляемся вокруг квартала?

– Не слишком ли сложно будет для миссис Макдугалл вести наблюдение на таком расстоянии?

Пэтти рассмеялась:

– Я люблю ходить пешком. Люблю с детства, просто, когда я была совсем маленькой, я гуляла с отцом и держалась за ручку, чтобы не упасть. – Она добавила: – Я люблю гулять с тобой и держаться за руки, наверное, по той же самой причине, и тогда я знаю, что нас бережет Бог в небесах.

Часом позже она тихонько проскользнула в затемненный дом. Разделась, не зажигая света, и собралась ложиться, как вдруг дверь бесшумно распахнулась.

– Сестричка, – прошептала Ингрид, – можно? Знаю, что уже страшно поздно…

– Давай заходи.

Много лет назад они занимали одну комнату. Тогда Пэтти действительно была старшей сестрой, потому что в те годы разница в возрасте что-то значила. Именно тогда Ингрид стала копировать поведение сестры даже в мелочах.

Дверь раскрылась пошире, и вошел Д.К., прыгнул в изножие постели, не говоря ни слова, свернулся в клубочек, а потом столь же внезапно спрыгнул.

Ингрид сообщила:

– Я дала согласие Джимми поехать с ним на пляж Ньюпорт-Бич.

– Все-таки согласилась?

– А ты не одобряешь?

– Я в этом деле не судья.

– Мне не хочется обижать папу, и я знаю, что я его этим обижу, и мне самой больно, но, сестричка, я не переживу, если Джимми возьмет с собой другую. Папа не понимает, каково мне, как важно все это для меня, я не сплю, я не могу есть, я не могу заниматься…

– У отца, наверное, тоже когда-то так было.

– Это было так давно, что он уже забыл. Я читала, что люди с возрастом забывают переживания молодости.

– Смотря какие люди.

– Видимо, да.

– Девочка, ты видишь Джимми другими глазами. Для тебя он слишком близко. И ты не замечаешь, что у него нет твоей глубины, твоей основательности, твоего умения себя вести. Помнишь, как говорила бабушка: у одних есть, у других нет?

– Я же не собираюсь за него замуж. Я просто еду на свидание, которое слишком много для меня значит.

– Почему бы тебе не поговорить с ним откровенно? Назвать вещи своими именами?

Ингрид задумалась.

– Он ничего не поймет, – с отчаянием высказалась она и продолжала: – Но я все равно поеду. В Диснейленде будет такая толкучка, а на пляже веселее. Джимми просто хочет, чтобы всем было весело. А папа не понимает. Он мне не доверяет. Я знаю, он мне не доверяет. Он боится. – Она раздраженно добавила: – Джимми никогда не придет в голову ничего такого.

Пэтти повернулась на бок лицом к Ингрид.

– А ты не думаешь, что можешь оказаться в такой ситуации, когда ты сама не совершишь ничего предосудительного, но другие пары чересчур увлекутся или кто-нибудь из вас непреднамеренно попадет в неприятное положение и придется вызвать полицию?

– Ты выхватила этот вопрос у него изо рта, – отреагировала Ингрид. – Он мне не доверяет.

– Это не так. Ты подходишь не с той стороны. Он просто знает, что любой из нас, попав в определенную обстановку, может сломаться. Мы ведь люди, а не машины.

– Может быть, и так, но я знаю, как думает и чувствует Джимми и как думаю и чувствую я. Не хочу причинять папе боль, но я поеду, и спорить тут не о чем.

Пэтти рассмеялась.

– А кто спорит?

Ингрид спрыгнула с кровати.

– Поговоришь, и на душе легче.

– Приходи в любое время. За разговор денег не беру.

У дверей Ингрид остановилась.

– Ты не будешь против, если Д.К. сегодня поспит со мной?

– Он твой в любое время.

Ингрид просунула руки под кота и понесла его, как на подносе. Свисающий хвост болтался туда-сюда. Сам же кот и глазом не моргнул.

– Можешь не закрывать дверь, – сказала Пэтти. Глядя на Ингрид, Пэтти подумала: вот какой я была семь лет назад. Слушаешь ее – будто заводишь старую, полузабытую пластинку. С годами забываешь не сами проблемы, не сами чувства, но их остроту. В этом разница. Как тебе тогда чего-нибудь хотелось, как отчаянно ждала чьего-нибудь поступка и молилась Богу, чтобы это случилось; как посреди ночи вдруг начинало гулко стучать сердце и ты просыпалась, просыпалась в ужасе, и ужас этот не проходил. Хотелось выговориться, освободиться от него, но ты боялась, что тебя не поймут или, что еще хуже, твои слова прозвучат банально и смешно. Острота ощущений…

12

Шерли Хатчинсон поставила свой «ягуар», выпущенный восемь лет назад, на стоянку позади «Пале-Рояля». Выпрямившись во весь рост, составлявший полных пять футов восемь дюймов, она постояла мгновение под жарким сияющим солнцем, вдыхая свежий июньский воздух.

Она заметила пыльное пятно на «ягуаре». Взяла специальную бумажную салфетку и убрала его. Для таких мелочей нужен мужчина. Такой, как мистер Келсо. Ей нравились его загадочная улыбка, упрямые губы, голубые глаза, взор которых, казалось, пронизывает тебя до дна. Он двигался и разговаривал столь естественно, что создавалось впечатление, будто знакома с ним целую вечность. И если таким образом чувствуешь себя, то и действовать надо соответственно. Она восхищалась тем, как умело он ускользал от нее, когда она дотрагивалась до его рук, как ловко менял тему разговора, когда она начинала о личном. Она не скрывает своих намерений! Мир не знал бы и половины забот, если бы люди были сами собой, а не бегали, прячась друг от друга, как на бале-маскараде.

Она прошла пешком по узенькой чистенькой аллее – а других в Беверли-Хиллз и быть не может! – нажала кнопку звонка служебного хода, и Дэн распахнул перед ней тяжелую бронированную дверь.

– Доброе утро, мисс Хатчинсон, – уважительно произнес он. На нем была рубашка с короткими рукавами, но позднее он наденет пиджак и повяжет галстук, пройдет к парадной двери, встречая покупателей. А они увидят перед собой мускулистого мужчину лет под тридцать ростом шесть футов четыре дюйма, он вежливо улыбнется и подобострастно поклонится. Его примут за швейцара. На деле он исполнял роль охранника. В наплечной кобуре у него был кольт 38 калибра, и ему достаточно было ступить ногой на кнопку за дверью, чтобы примчались полиция Беверли-Хиллз и группа вооруженных людей из частного детективного агентства.

– Мистер Дюваль у себя? – спросила она. Она хотела посоветоваться насчет вещей для покупателя, который интересовался браслетами ювелирной фирмы «Уинстон» стоимостью около тридцати тысяч долларов.

– Он просил не беспокоить его по пустякам, – многозначительно произнес Дэн.

Она улыбнулась.

– Тогда все на свете пустяки.

Когда она проходила мимо дверей кабинета, Дюваль диктовал. Он наговаривал текст на пленку, а потом давал секретарю на расшифровку. Она пошла дальше и вошла в торговый зал-салон в стиле Людовика Четырнадцатого с высоким потолком. Все здесь было выдержано в стиле столетия: зеркала, гобелены, узорные канделябры, обюссонские ковры, золоченые кресла. Даже два стола с бархатной столешницей, на которых раскладывались драгоценности, относились к тому же периоду.

В нижний ящик одного из них, намеренно оставленный открытым, она опустила кошелек. Менее чем в футе от стола находился выход кондиционера. Нагнувшись и делая вид, что шарит в кошельке, она могла слышать голос Дюваля более или менее отчетливо. Больше всего ее пугала телекамера, которую по правилам полагалось включать в десять утра, когда магазин начинал работать. На письменном столе у Дюваля стоял телемонитор, с помощью которого он наблюдал за происходящим в салоне. Если он лично знал покупателя, он выходил из кабинета и обслуживал его сам. Когда телекамера работала, у среднего ящика стопа загоралась красная лампочка. Поэтому, подслушивая, она не сводила глаз с индикатора.

Приходилось считаться и с другим опасным фактором: работающим в автоматическом режиме фотоаппаратом, установленным в углу и делавшим снимки каждые тридцать секунд. Как и телекамеру, Дэн включал фотоустановку в десять. Однако в отличие от телеконтропя Шерли не имела ни малейшей возможности знать наверняка, ведутся ли фотосъемки.

Сегодня она нервничала. Зная, что поступает правильно, она тем не менее ощущала, что совершает акт предательства. С момента подачи ею заявления о приеме на работу Дюваль был к ней церемонно-предупредителен в лучших традициях Старого Света. Когда ей делали операцию аппендицита, он посылал ей цветы. Когда у нее умер дедушка, после похорон она получипа от Дюваля соболезнования. Когда хозяин узнал, что Шерли еженедельно посыпает матери двадцать пять долларов, он увеличил ей зарплату на эту сумму. Она ценила эти знаки внимания, так как была одинока. Шерли ничем не отличалась от тысяч девушек из больших городов, ведущих самостоятельный образ жизни; семья и старые друзья далеко; у нее почти не было шансов встретить молодых людей своего возраста, и потому она почти не ходила на свидания. В те редкие минуты, когда позволяла себе беспристрастно проанализировать ситуацию, она понимала, что время и обстоятельства наложили на нее свой отпечаток. Но чаще она пренебрегала очевидностью. Верила в счастье, в дружбу и товарищество, в открытость чувств, в неподдельный энтузиазм, в то, что жить надо по завету обожаемого отца: «Считай, что жизнь – это огромный цирк, и тебе никогда не станет больно. Никогда не забывай смеяться, Шерл, никогда».

В это утро ей удалось расслышать почти все, что говорил Дюваль.

Он диктовал четко и ясно. Наклонившись, она глядела в зеркальце, находящееся в кошельке, и неторопливо красила губы, как вдруг ощутила наступление тишины, затем диктовка возобновилась. Похоже, он повторно произносил уже сказанное.

Голос, раздавшийся всего в нескольких футах от стола, застал ее врасплох.

– Мисс Хатчинсон! – Шерли резко обернулась и вскочила на ноги.

Губная помада с шумом ударилась о стол. Она попыталась поздороваться, но слова застревали в горле.

Темные, подбритые брови сошлись в узел.

– Не будете ли вы, мисс Хатчинсон, столь любезны сообщить мне, в порядке ли у нас система кондиционирования? Неужели она работает не совсем удовлетворительно?

Она слышала, как его шепчущий голос продолжает доноситься из отверстия системы кондиционирования. Значит, он поставил диктофон на воспроизведение последнего наговоренного письма. Он нарочно подловил ее.

С замиранием сердца она ответила:

– Система кондиционирования? Да нет, мистер Дюваль, по-моему, она работает нормально. Я ничего не заметила.

– Значит, я ошибся. Мне показалось, что вы ее проверяете. А теперь просьба: когда придет миссис Роджерс, покажите ей, пожалуйста, вот эти четыре вещи и предупредите, что их подобрал для нее я лично. Разложите их на витрине, а когда она появится, дайте мне знать.

Она механически кивнула.

Все кончено. Он узнал, что она подслушивает, и догадывается почему.

13

Начальник управления Ньютон пригласил Зика зайти. Агенты, собранные на совещание по делу о вымогательстве, выходили из кабинета начальника.

Ньютон встал и потянулся. Руки легли на затылок.

– Последний раз я играл в кегли год назад и когда поиграл вчера, чуть не развалился по кусочкам. Ну, что там у вас новенького?

– Шерли Хатчинсон. Произошло что-то такое, о чем она не может говорить по телефону. Поэтому мы договорились встретиться в шесть тридцать вечера. Она подберет меня на углу Догении и Уилшир-бульваров в Беверли-Хиллз.

– Она вас подберет?

– Я ничего не мог поделать. Она настаивала.

– Вы не умеете проявлять твердость с женщинами. Не позволяйте им командовать собой. Они ведь тоже просто люди. Так мне кажется.

Ньютон стал ходить взад-вперед по кабинету. Он никогда не мог подолгу сидеть на месте.

– Вчера вечером вам следовало предварительно составить план-расчет по собакам. – Выражение «план-расчет по собакам» было не оговоркой, а служебным термином. Выходя на местность, агенты обязаны были заблаговременно определить количество собак и место их пребывания. После этого следовало оповестить их владельцев и просить не выпускать собак до тех пор, пока не завершится операция.

Зик сказал:

– Я совершил еще одну ошибку: посадил кота в коробку. К моменту прибытия на место он был в дурном состоянии духа.

– Думаю, что тут вы к себе слишком строги. Вы просто не понимаете кошек.

– Я бы сказал по-другому: кошки не понимают меня.

Ньютон трезво подытожил ситуацию:

– Мне безразлично, какой вы изберете метод, но мы обязаны наладить линию связи с фабрикой. Нам требуется заранее знать, когда Дюваль передаст драгоценности Меморандуму, когда коллекцию повезут в Нью-Йорк и кто это сделает.

Зик согласился, но заметил:

– Нам поможет только кот. Можно было бы, конечно, послать агента снять показания счетчиков, но Ричфилд следит за нашим информатором, как ястреб. Передать Меморандуму записку предельно опасно, а получить сведения от него и вовсе невозможно.

– Но если кот туда не попадет…

– Попадет, – заявил Зик – У меня есть идея.

Вскоре после полудня он рассказал Пэтти, что он придумал Он приехал на Бедфорд-драйв в Беверли-Хиплз и поставил машину за квартал от салона-люкс, где работала Пэтти. Она беседовала с покупателем. В глазах у нее появился огонек, зажигавшийся, когда Зик оказывался рядом.

Он неловко прошелся по толстому ковру и ощутил, что на него уставились все находившиеся в магазине, будто он был светочем, ниспосланным свыше. Он робко пристроился на хрупком стульчике и взял журнал «Харперз Базар». Содержание его ни в малейшей степени не интересовало, но по крайней мере было куда прятать глаза. Иначе ему пришлось бы отводить взгляд от манекенов в нижнем белье или наблюдать за тем, как выходящая из примерочной кабинки женщина без стеснения застегивает при нем «молнию» на пляжных шортах. В магазинах готового платья он всегда чувствовал себя неловко, будто подглядывает за кем-то. Поэтому Зик погрузился в журнал и из серии рекламных объявлений сделал вывод, что стоит женщинам перестать носить лифчики, экономика страны покатится под откос.

Он услышал, как продавщица говорила покупательнице:

– Так приятно показывать вам модели потому, что вы так хорошо их носите. Вы умеете придавать одежде шикарный вид. И знаете толк в материях. Вижу, как вы ощущаете стиль ткани. А это редкость. Люди не всегда отличают ткань хорошего качества от броской дешевки.

Зик вздохнул про себя. Тут Пэтти пригласила его взглядом и пошла в примерочную.

– Высший класс! – произнес он, кивнув в сторону продавщицы.

В глазах Пэтти заплясали искорки.

– За этим ты сюда и пришел, чтобы сообщить мне это?

Он покачал головой.

– Увы, чтобы отменить обед…

Огоньки погасли.

– Мы так редко видимся.

– В шесть тридцать мне надо встретиться с информатором по срочному делу. Если бы можно было не ходить!

Она улыбнулась.

– Все ясно.

– Тебе всегда все ясно.

– Не волнуйся, – продолжала она. – Не пройдет и сорока лет, как мы выйдем на пенсию и сможем как следует узнать друг друга. Зик! Только не здесь! Сюда могут войти.

Он быстро поцеловал Пэтти.

– Веди себя прилично, – сказала она как будто всерьез. – Когда мы познакомились, я подумала, что ты так и не осмелишься меня поцеловать, а тут…

– Учатся же есть маслины!

Она шутливо пригрозила ему.

– Нельзя ли опять попробовать с Д.К.? Думаю, что на этот раз все получится, если мы заранее предупредим местных жителей не выпускать собак и если… – Он заколебался.

– Если что? – Она насторожилась. Паузы Зика не предвещали ничего хорошего.

– Если Д.К. на фабрику отнесет Ингрид.

Глаза Пэтти расширились и засверкали. Зик поспешно продолжал:

– Надо, чтобы человек, которому кот доверяет, прополз с ним по полю. Я не смогу. Ты знаешь, что он обо мне думает. И больше нельзя сажать его в коробку Он тогда с самого начала настраивается не на то.

– Я его понесу, – тихо сказала она.

Зик заерзал.

– Вначале я хотел попросить именно тебя, но задумался и решил вот что. Ингрид меньше и моложе и сможет маневрировать на местности более ловко, а там джунгли…

– А я слишком старая? Это ты хочешь сказать?

– Пэтти, что ты!

– В двадцать четыре года ты решил меня списать.

Она выскользнула из объятий Зика и сказала:

– Ингрид сегодня устраивает вечеринку. Даже достала где-то «козла отпущения». Но думаю, что она может и опоздать. – Глаза Пэтти затуманились. – Как ты думаешь, ей ничего не угрожает?

– Я с нее глаз не спущу. Мы все будем рядом, прикроем ее. – Он вынул из кармана пиджака листок бумаги. – В восемь часов ей надо быть с Д.К. вот по этому адресу. Кроме нее кота никому доверить нельзя.

Она кивнула, но тень сомнения все еще не исчезла из ее глаз.

– Я позвоню тебе часов в двенадцать ночи, – сказал Зик уходя. По пути он столкнулся с девочкой-подростком, примерявшей вечернее платье поверх джинсов. А из служебного помещения доносился голос Пэтти, уведомлявшей владелицу магазина миссис Вильямс, что если надо, она все же сможет вечером участвовать в показе моделей.

В кабинете он обнаружил записку, прижатую пружиной скоросшивателя. Поверх приклеен стандартный ярлычок красного цвета «СРОЧНО!». Это оказался доклад агента, который вел наблюдение из дома против заброшенной фабрики. В записке, в частности, была следующая информация «СПЕЦАГЕНТ МАРТИНЕК СООБЩИЛ ПО ТЕЛЕФОНУ В 1.1 7 ДНЯ О ТОМ, ЧТО СЛЫШАЛ РЯД ВЫСТРЕЛОВ. ОТ ПЯТИ ДО ВОСЬМИ, ВИДИМО, ПРОИЗВЕДЕННЫХ ВНУТРИ ЗДАНИЯ ФИРМЫ «ДЕЛТОН РАББЕР КОМПАНИ» В 12 ДНЯ».

14

Ровно в шесть тридцать пять вечера Зик вышел из служебной машины и прошел полквартала до угла Догени и Грегори-вэй. Проверил, нет ли наблюдения. Двое мальчиков на скейтбордах с опасностью для жизни неслись по дорожке, ведущей под уклон из дома на мостовую; пожилая женщина в свободном платье-«мешке» стояла и читала вечернюю газету. Интерес к Зику проявило лишь одно существо: задыхающийся от жары боксер.

Зик подождал на углу десять минут, нервно шагая взад-вперед со стиснутыми кулаками, приказывая себе держаться свободно и непринужденно, но с той минуты, как узнал о выстрелах на территории заброшенной фабрики, его одолел страх. Он несколько раз звонил агенту Мартинеку. Нет, никто не заходил на фабрику и не выходил оттуда. Нет, там больше не стреляли. Независимо от личного отношения к Меморандуму для Зика он в первую очередь был информатором Бюро, за которого Зик нес ответственность. И если он погибнет, Бюро сочтет виновным Зика.



Когда Шерли Хатчинсон бесшумно остановила у тротуара свой «ягуар», Зик залез в машину и тихо, бесстрастно произнес:

– Привет!

– Я всегда мечтала увозить с улицы мужчин, – томным голосом сообщила она.

– Что случилось? – спросил Зик.

– Расскажу, как только приедем.

– Куда приедем?

Она мотнула головой в западном направлении, в сторону Уилшир бульвара.

– Разве я вам не сказала? Я везу вас на обед.

– Обед! Я только что сжевал сэндвич.

– Вам там понравится.

– Но нас могут увидеть вместе!

– Мистер Дюваль не увидит. У него сегодня встреча в Пасадене.

Как это сказал Ньютон: «Проявлять твердость с женщинами»? Он попытался.

– Когда я звонил вам домой, вы решили, что за вами следят. И настаивали, чтобы для наших встреч был благовидный предлог.

– В этот день у меня было желание разыгрывать спектакль. У меня бывают такие дни. Думаю, что не только у меня. Но теперь это неважно.

– Для меня как раз важно. – Она попыталась зажечь сигарету одной рукой, но ничего не вышло. Зик дал ей прикурить от зажигалки. – Послушайте, мисс Хатчинсон…

– Шерли.

– Ну ладно, послушайте. Я веду серьезное расследование, и потому мне нельзя показываться с вами в общественном месте.

– Я с вами в безопасности где бы то ни было.

– Не в этом дело. Если меня идентифицируют и доложат мистеру Дювалю, наше расследование горит синим огнем, а вы попадаете в безвыходное положение.

Она повернула в сторону Беверли-бульвара и поехала через деловой район города.

– Я так вас люблю, когда вы серьезный. Как маленький мальчик, играющий во взрослого.

– Ваш вариант абсолютно не подходит. Вы просто не отдаете себе отчета в том…

– Вы не хотите узнать, что произошло?

С решимостью отчаяния он поуютнее устроился на сиденье. Как объяснить происшедшее начальнику управления Ньютону, другим сотрудникам Бюро? Что он такого сделал, что ему на жизненном пути попалась эта Шерли? В то же время он знал, что сочувствия ни от кого не дождется. Он оказался в обществе блондинки, о которой можно только мечтать. Золотой умницы, если ум мерить лишь показателем коэффициента интеллектуальности. И в то же время женщины, мысли которой меняются, как ветер. А воевать с ветром он не умеет.

– Вы на меня не сердитесь? – Она нежно положила руку на его руку. В это время они входили в поворот, и машина готова была поехать сама по себе. Зик разинул рот, а Шерли отняла руку и вцепилась в руль. – Я никогда не думала, что мне понравится агент ФБР. Я думала, что это неприступные мужчины, глядящие стеклянными глазами и твердо стоящие на своем.

– А я именно такой, – неуверенно возразил Зик.

– Мне было бы очень страшно, если бы рядом не было вас.

Машина подъехала к отелю, отделанному изразцами в мавританском стиле и увитому плющом. Подбежал швейцар. И Зик сделал последнюю попытку:

– Мисс Хатчинсон, умоляю, выслушайте меня.

Она шла вперед. Он семенил за нею через просторный, заставленный пальмами холл в ресторанный зал.

– Келсо, – бросила она метрдотелю. – Зик Келсо. Заказ на двоих.

– Да, мадам. Сюда, пожалуйста.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12