Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тень властелина

ModernLib.Net / Говард Роберт Ирвин / Тень властелина - Чтение (стр. 4)
Автор: Говард Роберт Ирвин
Жанр:

 

 


      Конан рассмеялся.
      - Тебе никогда мама не говорила, что мужчины любят спрашивать об этом сами?
      - Митра разбей твое сердце! - сердито выкрикнула она. - Почему я теряю здесь свое время? - Она направилась к двери, что-то бормоча под нос, полы ее плаща развевались.
      Конан протянул свою массивную руку и обхватил ее талию под плащом. Она успела лишь вскрикнуть, прежде чем он прижал ее к своей груди. Плащ упал на пол.
      - Ты останешься со мной, Ариана? - спросил он, глядя в ее изумленные глаза. Прежде чем она смогла ответить, Конан привлек ее лицо к своему и поцеловал. Ее кулачки стучали по плечам Конана, ноги безуспешно били по его голеням. Постепенно она прекратила сопротивление, а когда в ее горле послышался удовлетворенный стон, Конан отпустил ее волосы. Задыхаясь, Ариана опустила свою голову ему на грудь.
      - Почему же ты передумал? - наконец спросила она.
      - Я не передумывал, - ответил Конан. Она посмотрела ему в глаза, и Конан улыбнулся. - Просто в этот раз прошу я. А до этого - ты.
      Рассмеявшись низким грудным смехом, она откинула голову назад.
      - О Хама, Мать Всего Живого, - вскрикнула она. - Пойму ли я когда-нибудь этих странных существ, именуемых мужчинами?
      Он нежно опустил ее на постель, и долгое время тишину нарушали лишь звуки страсти.
      6
      Улица Сожалений была поутру под стать его настроению. Редкие прохожие с распухшими лицами и красными носами опасливо поглядывали на Конана, а он шел уверенно, пиная ногами мусор и рыча на недовольных его появлением бродячих собак.
      Да, это было неплохо. Десять дней в "Знаке Тестис", в объятьях Арианы, неугасающее пламя страсти. Стефано топил свою ревность в вине, но язык свой держал за зубами. Ордо, околдованный чарами стройной Керин, перетащил сюда свои пожитки. Каждый вечер они вместе пили и говорили о жизни, пока их не разлучали женщины. Таковы были вечера и ночи. Дни же были заняты иным.
      Кто-то его догонял. Конан остановился, и вскоре к нему присоединился Ордо.
      - Опять неудача, да? - спросил одноглазый, заглядывая Конану в лицо.
      Конан кивнул.
      - Когда я победил всех трех охранников, лорд Эранис предложил мне три золотых марки, если я стану его главным телохранителем. И еще по две марки за каждую десятидневку.
      - И он называет это неудачей! - завопил Ордо. - Да ведь это же в два раза больше, чем платят нормальному охраннику. Чего доброго, так и я тоже рискну переквалифицироваться. По крайней мере, мне тогда больше не придется бояться палача.
      - И кроме того, я должен был принести клятву перед Городским Советом в течение двух лет не покидать службу без разрешения хозяина!
      - Да-а.
      Конан с размаху ударил кулаком по ладони.
      Шедший навстречу пьяница испуганно подскочил и рухнул в лужу блевотины. Конан этого даже не заметил.
      - Всюду одно и то же, - он буквально выдавливал из себя слова. Возьми ты хоть целый отряд или нанимайся в одиночку. Плата у всех та же, и все требуют принесения клятвы. Причем кое-кто - на три года, если не на все пять.
      - Пока не ввели этот обычай, - задумался Ордо, некоторые меняли хозяев каждый день, с каждым разом получая на серебряный больше. Послушай, отчего бы тебе все же не взяться за ту работу, где лучше платят? У этого лорда Эраниса, например? Если же тебя одолеет охота к перемене мест, ну а он тебя не отпустит, плюнь на все и иди. Нельзя считать клятвой обещание, которое делает из человека раба.
      - Я уйду, и мне придется покинуть Бельверус, а возможно, и Немедию. Конан помолчал, задумчиво поддавая черепки носком сапога. Наконец он сказал: - Раньше это была просто болтовня - об отряде, который я возглавлю. Сейчас это нечто большее. Я не наймусь на работу, пока не смогу встать во главе собственного отряда.
      - Это что, так много для тебя значит? - недоверчиво спросил Ордо. Отпрыгнув в сторону, он удачно избежал помоев, вылитых из окна. Виновника беспокойства он проводил отборной руганью.
      - Да, ты прав, - сказал Конан, игнорируя замечание одноглазого о дерьме, запачкавшем его сапоги.
      - Может быть, по большому счету у человека нет ничего, кроме него самого. Ничего, кроме сильной руки и клинка в ней. Все равно. Чтобы подняться над всеми, оставить след в этом мире, человек должен повести за собой других. - Я был вором, но я достиг чинов и в туранской армии, был неплохим командиром. Я еще не знаю, куда может привести меня моя судьба, но я собираюсь подняться настолько высоко, насколько мне позволят мой ум и острый меч. Я буду иметь СВОЙ отряд.
      - Ну что ж. Когда у тебя будет свой отряд, - сказал одноглазый сухо, - не забудь проследить, чтобы они такую клятву принесли.
      С этими словами они свернули в переулок к "Знаку Тестис".
      Конан засмеялся. В этот момент трое с мечами в руках перекрыли впереди них узкую улочку. Звук сапог позади заставил Конана обернуться. Там стояли еще двое, отрезав путь для отступления. Клинок киммерийца свистнул, выскользнув из ножен. Ордо, держа свой меч наготове, повернулся к заходившим сзади.
      - В сторону! - крикнул Конан троице. - Вы можете найти для себя добычу полегче.
      - О втором ничего не говорили, - растерянно произнес стоявший слева от Конана. Его крысиное личико подергивалось. Стоявший справа, блеснув на солнце бритой макушкой, сделал неопределенный жест мечом. - Одного без другого никак не уделать?
      - У нас вы можете найти только свою смерть, - продолжил Конан. Он обернул свою левую руку плащом.
      Бородач - очевидно, лидер - приказал: "Убейте их!" - и его меч нацелился в живот киммерийцу. С кошачьей грацией Конан отступил в сторону. Оружие бородатого запуталось в развевавшемся плаще, и правая нога Конана с чмоканьем вошла главарю в пах. Одновременно киммериец отвел в сторону выпад бритоголового.
      Ловя ртом воздух, главный попытался распрямиться, но Конан развернулся на одной ноге и левым сапогом заехал ему в ухо, опрокинув его под ноги крысолицему.
      Бритоголовый погиб, засмотревшись на лежащих. Меч Конана разрубил ему горло. Он медленно опустился на колени и ткнулся лицом в мостовую, залив ее кровью. Поднявшись на ноги, крысолицый попробовал нанести удар сверху, но клинок Конана звякнул, остановив движение меча. Широким круговым движением Конан отвел оружие противника в сторону и вниз, и его меч скользнул вдоль руки нападавшего. Прямо в грудь.
      Быстрый удар ноги рядом с мечом - и второе тело распростерлось на камнях. Конан развернулся и оказался лицом к лицу с побагровевшим от ярости главарем. Конан еще не успел развернуться полностью, а тот уже нанес размашистый удар. К его изумлению, киммериец присел на корточки, и его меч прочертил кровавый след на животе противника. Высокий завизжал и, бросив меч, безуспешно попытался засунуть внутренности назад. Он умер еще до того, как упал.
      Конан повернулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как Ордо обезглавил своего второго оппонента. Голова покатилась по мостовой. Ордо посмотрел Конану в лицо, кровь катилась из раны на его груди и из другой, поменьше, на лбу.
      - Я становлюсь слишком стар для этого, киммериец.
      - Брось. Ты это постоянно твердишь. - Конан принялся обыскивать карианы убитых им людей.
      Ордо настаивал:
      - Это правда. Если бы они не раздумывали, а сразу кинулись бы на нас, у них был бы неплохой шанс покрошить нас на куски. Мои двое и так чуть не лишили меня наследства. Нет, я слишком стар для таких развлечений.
      Конан выпрямился и подбросил на ладони несколько золотых марок.
      - Может быть, они вели себя глупо, но их наняли прикончить одного из нас. Кто-то не пожалел для этого десять полновесных золотых. - Он кивнул в сторону убитых Ордо. - Проверь их, и ты обнаружишь, что у каждого есть парочка монет.
      Кряхтя, Ордо согнулся и обыскал тела. Вскоре он распрямился и, сжав в руке четыре марки, задумчиво произнес.
      - Клянусь Митрой! Интересно, кто бы это мог заплатить десять золотых за кого-нибудь из нас? А ведь они не ожидали встретить двоих.
      Из переулка вышел какой-то малолетний здешний обитатель. Увидев тела, он с отчаянным криком бросился прочь.
      - Ну ладно, пойдем продолжим наш разговор у Тестис, предложил Конан, - пока здесь у нас не появились зрители. Это обязательно окажется тот самый единственный день, когда городская стража вышла на обход.
      До трактира было рукой подать, но, очевидно, здесь никто ничего не слышал, только Керин одарила их взглядом. В эти утренние часы народу было еще очень немного, и поэтому стояла необычная тишина.
      - Ордо, - спросила Керин. - Что у тебя с рукой?
      - Упал, порезался о битый кувшин, - со слабой улыбкой объяснил Ордо. Она косо взглянула на него, вышла и вернулась с чистой тряпкой и кувшином вина. Открыв пробку, она щедро полила вином рану.
      - Нет! - обреченно воскликнул Ордо и выхватил кувшин.
      - Но это же не настолько больно, - улыбнулась Керин.
      - Совсем не больно, - промычал Ордо. - Но это не лучший способ использования вина. - Он запрокинул голову присосавшись к горлышку и свободной рукой пресекая все попытки Керин вернуть кувшин. Когда Ордо перевел наконец дыхание, остатков вина едва хватило, чтобы смочить тряпку. Керин промокнула ею его рану.
      - Держись, Ордо, - подбодрила его она. - Сейчас я принесу еще вина.
      На другом конце зала Конан заметил незнакомое лицо. Красивый юноша в богато вышитой красной бархатной тунике сидел за боковым столиком и разговаривал с Гракусом, невысоким чернявым скульптором, которого часто можно было видеть в компании Стефано.
      В Конане после сегодняшних событий проснулась осторожность. Он обратился к Керин.
      - Этот мужчина, - спросил он, - ну вон тот, который говорит с Гракусом. Кто он? Что-то слишком хорошо он одет для художника.
      - Никакой он не художник, - фыркнула девушка. - Педераст и никчемный человечишка. Говорят, что он остроумен, но я так не считаю. Иногда ему приходит в голову поразить нас своим великолепием.
      - По-твоему, это он? - спросил Ордо.
      Конан пожал плечами.
      - Он, или кто-нибудь другой.
      - Клянусь Эребусом, Конан. Я слишком стар для этого.
      - О чем это вы говорите? - вступила в разговор Керин. - А, лучше мне и не знать об этом. - Она встала и потянула Ордо за собой, как медведя на поводке. - Твоя рана нуждается в особом лечении. И не говори мне, пожалуйста, ничего о битом кувшине.
      - Как только я вернусь, - крикнул, обернувшись, Ордо, - мы начнем подыскивать себе людей. На деньги врага, неплохо, правда?
      - Согласен, - крикнул в ответ Конан. - А я пойду достану тот меч. За него можно получить еще пару-тройку монет.
      У себя в комнате киммериец приподнял половицу и вытащил меч с волнистым лезвием. В тусклом свете блеснула серебром гравировка. Конан почувствовал, как от меча исходит ощущение темной злобы. Он взял плащ и завернул в него клинок. Ему было неприятно держать его в руках, от этого его начинало мутить.
      Конан начал спускаться по лестнице и увидел, что у ее подножия его ждет тот самый человек в красной тунике, закативший глаза, утопив свой нос в благовониях. Но острый взгляд Конана заметил, насколько потертой была рукоять его меча, и что на руках его были мозоли от постоянного обращения с оружием. Киммериец решил пройти мимо.
      - Секундочку, пожалуйста, - сказал юноша. - Меня зовут Деметр. Я собираю мечи старых мастеров. До меня дошел слух, что у тебя есть такой меч, и ты хочешь его продать.
      - Ни разу никому не говорил, что он древний, пробурчал под нос Конан. Собеседник ему не нравился. Было в нем что-то змеиное. Словно ему ничего не стоит улыбаться и жать руки, в то же время направляя кинжал в твое сердце. Но Конан решил посмотреть, что из всего этого выйдет.
      - Возможно, я действительно ошибся, называя меч древним, - без запинки ответил Деметр. - Если так, то он мне не нужен. Но если это действительно старый меч, то я могу дать за него хорошую цену. - Он указал на сверток в руках киммерийца. - Он у тебя здесь?
      Конан размотал плащ и взял меч в руку.
      - Вот он, - произнеся это, он остановился, увидев, что Деметр отскочил назад, схватившись за оружие. Киммериец подбросил меч и протянул его рукоятью вперед. - Может, желаете проверить, как он сидит в руке?
      - Нет, - слабым голосом отказался юноша. - Я вижу, что это то, что мне нужно.
      Побелевшие губы собеседника навели Конана на мысль, что его клиент боится этого меча. Что за ерунда! Киммериец положил меч на ближайший стол. Почему-то и ему тоже было не по себе, когда он держал меч в руках. Странно.
      Деметру, похоже, стало легче. Он посмотрел на лежащий меч, сглотнул и спросил:
      - Нет ли у него особых свойств? Магических?
      Конан отрицательно покачал головой.
      - Если и есть, то я об этом ничего не знаю.
      - Конечно, за магический меч можно было запросить намного больше, но ведь наличие магии можно легко доказать.
      - И сколько ты предлагаешь?
      - Три золотых марки, - быстро ответил Деметр.
      Киммериец растерянно мигнул. Он пока что думал в серебре. Но если меч так уж нужен этому юноше, можно поторговаться.
      - За столь древний меч, - заявил он, - многие собиратели с радостью заплатят и двадцать!
      Деметр растерянно взглянул на него.
      - Я... у меня с собой нет столько.
      Конан был потрясен. Деметр даже не пытался сбить цену! Неужели меч принадлежал какому-то легендарному королю? Опытным взглядом он оценил усеянный аметистами браслет в пятьдесят золотых марок, а рубиновую булавку в сто. Похоже, у этого юноши денег куры не клюют.
      - Я могу подождать, - начал было Конан, но Деметр сорвал браслет с руки и сунул его киммерийцу.
      - Возьми его, - молил он. - Я не могу позволить, чтобы кто-нибудь мог перекупить этот меч, пока я хожу за деньгами. Браслет стоит больше двадцати марок, уверяю тебя. Только дай мне вместе с мечом и плащ, ведь не могу же я нести его по улицам в обнаженном виде!
      - Меч и плащ - твои! - провозгласил Конан, обменяв их на браслет. Сердце его ликовало. Вот он, его отряд! Шестьдесят крон - это человек сорок!
      - Позволь только спросить, - добавил он, - чем этот клинок так замечателен? Может быть, он принадлежал королю? Или герою стародавних времен?
      Деметр осторожно заворачивал меч в плащ - так осторожно, отметил Конан, словно у него в руках было опасное животное. Услышав эти слова, он поднял голову.
      - Как тебя зовут?
      - Конан.
      - Ты прав, Конан. Это меч короля. Можно даже сказать, что это меч самого Брагораса, - и он рассмеялся, будто сказал что-то очень веселое. Смеясь, он взял меч в руки и исчез в дверях.
      7
      Албанус остановился у дверей, засмотревшись на Суларию, сидевшую перед большим зеркалом. Грубый меховой сверток у него под мышкой нарушал общее великолепие комнаты. Халат на Суларии позволял видеть ее белоснежные плечи. Рабыня расчесывала золото ее волос. Заметив Албануса, Сулария приспустила халат, позволяя ему увидеть в зеркале ее безупречную грудь.
      Лорд щелкнул пальцами. Рабыня повернулась и, подчинившись жесту хозяина, покинула комнату.
      - Ты принес мне подарок? - спросила женщина. - Он очень странно завернут, если хочешь услышать мое мнение.
      Она всмотрелась в свое лицо и легким движением кисточки добавила румян на скулы.
      Лорд рассмеялся.
      - Нет, это не для тебя. Это меч бедняги Мелиуса.
      Сняв с шеи висевший на золотой цепи ключ, он открыл им большой лакированный сундук, сложным образом повернув его сначала в одну, потом в другую сторону. Если ошибиться при этом, объяснил он Суларии, то сложная система воздуходувок и мехов метнет в лицо открывающему отравленные дротики.
      Откинув крышку, Албанус с величайшей осторожностью уложил меч на подготовленное для него место. Плащ он презрительно отбросил в сторону. Здесь, в этом сундуке, лежали переплетенные в кожу девственниц и завернутые в шелка тома древнего Ахерона. Здесь же находились и наиболее важные магические инструменты. Пальцы хозяина на мгновение задержались на скрученных в трубку кусках пергамента. Эти наброски и картины с портретами Гариана, хоть они и не имели никакого магического значения, играли важную роль в его плане. На почетном месте, на шелковой подушечке покоился хрустальный шар глубокого синего цвета. Внутри него вспыхивали и гасли серебристые огоньки.
      Сбросив халат на пол, Сулария подошла к нему сзади. Быстрыми движениями языка облизывая губы, она спросила:
      - Неужели это тот самый меч, который убил столь многих? Не слишком ли он опасен? Может, лучше его уничтожить?
      - Он для этого слишком ценен, - ответил хозяин. - Если бы я знал раньше то, что узнал сейчас, я бы ни за что не позволил никому к нему прикоснуться. Особенно - идиоту Мелиусу. Мне помогли эти руны, что идут вдоль лезвия. Книги открыли наконец секрет.
      - Но как Мелиус смог убить столь многих?
      - При изготовлении меча в сталь клинка были заключены сущности шести мастеров. - Он любовно провел пальцами по мечу, ощущая заключенную в нем силу. Эта мощь будет его мощью. Сила более могучая, чем могут представить себе простые смертные, власть значительно более крепкая, чем власть всех земных правителей. - От этого и произрастает безумие.
      Он наклонился, чтобы взять меч за рукоять, но вовремя остановился.
      - Достаточно одной и той же руке трижды взять клинок и использовать его, как разум обладателя меча заражается болью безумия. Руби - и тебе станет легче. Круши! Бей! - Он перешел на крик.
      Опомнившись, он посмотрел на Суларию и увидел, что она смотрит на его руки со страхом.
      - Сколько уже раз ты брал его в руки? - прошептала она.
      Он рассмеялся и убрал руку. Вместо этого он взял хрустальную сферу, коснувшись ее осторожно и нежно. Он обращался с ней как со святыней, хотя знал, что вряд ли есть в мире сила, способная отбить хотя бы осколок от этого хрупкого на вид предмета.
      - Тебя пугает меч? - спросил он мягко. Его твердый взор пронзал глубины хрустальной синевы. - Вот чего стоит бояться. С ее помощью можно управлять - демоном? богом? существом такой мощи и силы, что даже мои древние тома говорят от них лишь намеками, полными почтения и страха.
      И он будет властелином этой силы - силы, которой никогда не обладать земным королям. От этой мысли всколыхнулось сердце. Он ни разу еще не осмеливался совершить ритуал, поскольку в нем имелась опасность. Простой смертный мог оказаться игрушкой во власти бессмертного существа, утратить свою сущность, быть уничтоженным. Но разве сам они не был потомком легендарного Брагораса, древнего короля-героя, зарубившего дракона Ксутаркана и ввергшего демона Даргона в пучины Западного моря?
      Непрошенные слова древнего ритуала сами собой начали скатываться с его языка:
      - Аф-фар миа-рлолд. Орисни деас каан, эт-фар ба-алам офеа кристи...
      С каждым словом небо над городом темнело. В безоблачном небосводе засверкали молнии, затмевая тусклое солнце. Земля вздрогнула.
      Албанус запнулся и с ужасом заметил, как шевелятся стены - совсем как шелк на ветру. Нет, сейчас не время! Безумием было даже пробовать! Есть все же шанс - он ведь не довел заклинание до конца. Он торопливо вернул сияющий шар на место и изгнал из головы все мысли, чтобы не осталось ни малейшего признака призыва к высшим силам. Ни малейшего.
      Синее сияние медленно угасло, земля перестала трястись. Молнии пропали, и над городом вновь засияло солнце.
      Долгое время Албанус не мог взглянуть на женщину. Если бы она сказала об этом хоть слово, хоть одно единственное слово, он бы удавил сучку ее собственными кишками. Лорд повернул к ней свое почерневшее от гнева лицо.
      В глазах Суларии горел огонь похоти.
      - О, как ты могуч, мой господин! - прошептала она. - Я боюсь ослепнуть от твоего великолепия. - Ее грудь волновалась. - И с помощью этого ты уничтожишь Гариана?
      Дух Албануса воспрянул, а вместе с ним и его гордость.
      - Гариан недостоин этой чести, - скривил рот хозяин. - Я создам человека, своими руками оживлю его и тем заставлю узурпатора испытать на себе силу рока. Я стану его судьбой.
      Сулария чуть не задохнулась.
      - Ты настолько могуч, мой лорд?
      Тот пренебрежительно махнул рукой.
      - Для меня это сущая безделица. Я уже совершал это и в следующий раз не повторю прежних ошибок.
      Он схватил ее за волосы и грубо повалил на пол, хотя она с удовольствием сделала бы это для него сама.
      Опускаясь на нее, Албанус сказал:
      - Ничто не устоит на моем пути. - Женщина кричала от удовольствия, и в ее криках ему слышался голос народа, провозглашавший его их королем. Их богом.
      Сефана поднялась с постели. После бурно прошедшей ночи ее пышное тело было покрыто потом. Груди колыхались в такт движениям.
      Мужчина в ее постели, молодой стройный капитан Золотых Леопардов, неуверенно приподнялся на локте, провожая ее взглядом, полным восхищения.
      - Ты ведьма, Сефана. Каждый раз я думаю, что умру от наслаждения. Каждый раз я думаю, что достиг величайшего экстаза. И каждый раз ты даешь мне все больше и больше.
      - Но мне кажется, что я стала тебе надоедать, Баэтис, - с укором улыбнулась она.
      - Никогда, - с жаром заявил мужчина. - Ты должна мне поверить. Ты для меня земное воплощение Деркето.
      - Но ты отказываешь мне в такой малости.
      - Сефана, ты сама не понимаешь, что просишь. Мой долг...
      - Ну а небольшое одолжение? - продолжила она, возвращаясь к постели.
      Глаза мужчины жадно следили за ней. Она была пленительно округлой женщиной, жемчужиной, которая зажигала огонь страсти в душе любого мужчины.
      Он потянулся к ней, но она отступила назад.
      - Дверь, не запертая на засов, - прошептала она. - Оставленный без охраны коридор. Не станешь же ты лишать короля возможности испытать то наслаждение, которое сейчас испытываешь?
      Тяжело дыша, молодой капитан сомкнул веки.
      - По крайней мере, я должен быть там, - наконец вымолвил он.
      - Несомненно, - ответила она и оседлала его. - Несомненно, Гаэтис, любовь моя. - В глазах ее сверкал жар безумия, волчий оскал кривил губы. Пусть Албанус строит себе дальнейшие планы на будущее... Ее удар его опередит. Конечно, жаль, что Баэтису придется умереть вместе с Гарианом. Но это будет потом, а сейчас... - И она предалась наслаждениям.
      8
      Соломенные мишени-вязанки размером были с туловище взрослого мужчины. Конан установил последнюю в ряду, вскочил в седло и проскакал сто и еще пятьдесят шагов, остановившись рядом со своими людьми, набранными за последние пять дней.
      Хорошо бы сейчас был здесь Ордо, подумал Конан. Но у Ордо были еще дела с контрабандой, и они переносили товар из склада, который должен был подвергнуться якобы внезапной проверке королевской таможни. Никогда не знаешь, где и когда могут пригодиться старые связи.
      Конан сдавил коленями бока своего черного аквилонского жеребца и поднял короткий тяжелый лук на обозрение перед своими двумя двадцатками.
      - Эта штука служит для стрельбы с коня. - Луки были удачной находкой, поскольку искусство стрельбы с лошади было неизвестно на западе. Конан надеялся, что их умение позволит получить лучшую работу. Луки с ненатянутыми тетивами лежали на складе контрабандистов. Они считались слишком тугими и слишком короткими, чтобы найти сбыт.
      Каждый из сорока присутствовавших мог поблагодарить контрабандистов за свое снаряжение: легкие металлические кирасы поверх стеганых кафтанов, остроконечные шлемы. У седла висел круглый щит, и добрый туранский скимитар, несущий клеймо королевских кузниц в Аграпуре, болтался на бедре.
      Конан надеялся, что такое вооружение придаст им чужеземный оттенок. Люди склонны верить, что чужакам знакомы тайные приемы боя. Если удастся затея с луком, то эта вера будет оправдана. Конан и Ордо выбирали тех людей, у кого уже были лошади - денег у них было всего лишь на плату рекрутам, на лошадей бы уже не хватило. И они выбирали тех, кто знаком со стрельбой из лука. Конан собрал их на поле недалеко от Бельверуса.
      - Вы все привыкли к специальному кольцу на большом пальце - для натягивания тетивы, - продолжал он. - Но если вы вступили в бой верхом, вам потребуется мгновенно переходить от лука к сабле, от сабли к копью и так далее. Кольцо делает вашу хватку ненадежной.
      - Да как вообще натянуть эту чертову штуку? - спросил широкоплечий ветеран с багровым шрамом поперек широкого носа. Держа лук в вытянутой руке, он попытался его натянуть. Тетива сдвинулась не больше чем на ладонь, что вызвало смех у всех остальных.
      Его звали Махаон. Он не узнал Конана, но киммериец сразу вспомнил его. Он был сержантом того патруля городской стражи, который убил Мелиуса.
      - Берись за тетиву тремя пальцами, - сказал Конан, когда смех утих, а натягивай вот так.
      Мускулистый киммериец взял стрелу и, держа ее вместе с тетивой у скулы, другой рукой выжал тугой лук вперед, натягивая его. Сделав это, он движением колен заставил вороного коня развернуться.
      Он пустил стрелу. С коротким стуком она увязла в середине центральной связки соломы.
      Люди оживленно зашептались.
      - Вот как это делается!
      - Оч-чень странно, - заявил высокий мужчина. Ввалившиеся щеки и глубоко запавшие глаза придавали ему вид человека, страдающего неизлечимой болезнью. Но те, кто знал его, утверждали, что его гложет его собственный несносный характер. - Если это такая полезная штука, то почему его не используют армии Немедии, или Аквилонии, или какой другой цивилизованной страны?
      Махаон опередил Конана.
      - Открой глаза, Нарус, - сказал он, - и в первый раз попробуй взглянуть на жизнь беспристрастно. Думай. Мы можем появиться, нанести удар и исчезнуть, прежде чем пешие лучники успеют вогнать в землю острые колышки для защиты от конной лавы, в то время как солдаты с пиками и просто пехота смыкают ряды, готовясь к отражению известной им опасности. Вражеская кавалерия только успеет выставить свои копья, а наши стрелы уже пронзят их сердца. Попробуй, наконец, улыбнуться, Нарус. Представь, как они удивятся такому сюрпризу!
      Нарус растянул губы в улыбку, отчего стал еще больше походить на жертву чумы. Его попытка была встречена смехом и неприличными замечаниями товарищей.
      - Махаон правильно понял суть метода, - провозгласил Конан. - Отныне он будет моим сержантом.
      На изуродованном лице Махаона появилось изумленное и в то же время задумчивое выражение. Остальные криками выразили одобрение, даже, похоже, Нарус - только по своему.
      - А сейчас, - сказал Конан, - вы по очереди будете стрелять в мишени. Сначала - с неподвижной лошади.
      Он гонял их почти до полудня. Сначала они стреляли, пуская лошадь шагом, затем с галопа. Конечно же, к концу этого времени они еще не сравнялись в мастерстве с туранской легкой кавалерией. Но их умения было уже достаточно, чтобы посеять смятение в рядах любой западной армии. Лучшим после Конана был, естественно, Махаон и, ко всеобщему изумлению, Нарус. После они вернулись в конюшни, где предоставили лошадей заботе конюхов. Теперь люди были свободны до утра, как было в обычае всех наемных отрядов. Утром в конюшне должна была состояться их следующая встреча. Конан собрался уходить, когда его остановил Махаон.
      - Момент, капитан, - сказал он Конану, остановив его у двери. В молодости Махаон был красавцем. Если оставить в покое багровый шрам, по его лицу можно было сказать, в каких боевых кампаниях он участвовал. На левой щеке вытатуирована небольшая шестиконечная звезда - страна Хот. Из мочки правого уха свисали три тонких золотых серьги аргосской работы. Волосы были подрезаны в стиле офирского пограничья - коротко спереди и длинно сзади.
      - Было бы лучше, капитан, если бы мы скорее были приняты на чью-нибудь службу. Не прошло и нескольких дней, а кое-кто уже громогласно заявляет, что здесь нам слишком мало платят, и не пойти ли принять еще одну клятву, но под другим именем и у другого совета.
      - Можешь передать, что скоро мы поступим на службу, - уверенно заявил Конан. Однако в душе его шевелился червь сомнения - они ни разу еще не пробовал обратиться к богатым торговцам, которые могли бы быть заинтересованы в их отряде. - Как видно, я сделал правильный выбор. Ты прирожденный сержант.
      Махаон промолчал и спросил:
      - Ты знаешь, кто я такой?
      - Я знаю, кто ты, но мне нет никакого дела до того, кем ты был. Конан посмотрел ему прямо в глаза, и Махаон понимающе кивнул.
      - Ладно, я присмотрю за ними, капитан.
      Пробиваясь сквозь толпу нищих, шлюх и бандитов, которых стало, казалось, вдвое, а то и втрое больше, чем десять дней назад, Конан направился к "Знаку Тестис". Никто из благородных не рисковал уже появиться здесь без охраны, и все носилки, кого бы в них ни везли настоящую леди или дочку купца - сопровождали закованные в железо воины. Городской стражи, как всегда, не было видно.
      "Знак Тестис", как и обычно к полудню, заполнился молодыми и голодными музыкантами, художниками и философами, жаждущими получить свою порцию из общего котла. Конан уже привык и не обращал внимания на шум. Он схватил руку пробегавшей мимо Керин.
      - Ордо еще не вернулся?
      Она с размаху опустила кувшины на ближайший стол. Один из них треснул, и вино потекло на сидящих, что вызвало разгневанные упреки. Керин не обратила на это внимания.
      - Прислал с мальчишкой послание, - холодно сказала она. - Ты должен встретить одноглазого в "Знаке полной луны", что на улице Сожалений, спустя час после того, как солнце минует зенит.
      - Почему именно там? Он не сообщил, почему не сможет прийти сюда?
      Ее глаза сузились.
      - Была упомянута какая-то танцовщица... с грудями, - прошипела она. Хватит. Если тебе нужно что-то еще, спроси об этом одноглазого козла!
      Конан с трудом подавил улыбку. Пусть Ордо думает об этой танцовщице. Но ему придется дорого заплатить, если он еще раз окажется вблизи Керин.
      Конан пытался разрешить сложную проблему - хватит ли ему времени на тарелку жаркого, которое было здесь несравненно лучше, чем на улице Сожалений - когда подошедшая Ариана положила ему руку на плечо. Конан улыбнулся, решив, что оставшееся время можно провести с большей пользой.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12