Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Канал Связи

ModernLib.Net / Картер Крис / Канал Связи - Чтение (стр. 3)
Автор: Картер Крис
Жанр:

 

 


      — Ну и что?
      — А то, что напасть и затащить ее в лес мог любой.
      Действительно, мог… Малдер и не спорит. А место и в самом деле красивое, как специально созданное для отдыха. Суровая северная красота. Окабоджи хоть и не из числа Великих Озер, тем не менее дальний берег угадывается с трудом. Облака, подсвеченные заходящим солнцем, тяжело нависают из голубизны. Исполинские сосны сторожат песчаный пляж… Прекрасно. Если бы еще немного потеплее…
      — Ты видишь верхушки деревьев? Малдер, стоя у самой кромки воды, указывает рукой в глубь изначального леса… Как его называют русские? Тайга?.. Что-то он там углядел, достойное внимания. Нет, красотой этого человека не пронять! Он тут по делу… Ладно, что там?
      Верхушки деревьев как будто срезаны ножом. Ветки торчат, словно обгорелые спички, над плотной подушкой уцелевшей зелени. Это как если бы… Нет, не могу найти аналогии.
      А Малдер уже подсказывает:
      — Сверхтемпературное воздействие… Почему нет? И с таким же успехом может быть и что-то другое:
      — …или — удар молнии. Но вряд ли это можно связать с похищением Руби.
      — Да. Допустим.
      Вот так! Даже он не спорит. Или все же спорит? Все что-то вынюхивает, метет хвостом, роется в песке. Посмотри, какое небо! Уже что-то нашел. Несет.
      — Как ты считаешь, молния способна сделать такое?
      И протягивает спекшийся кусок песка… нет, как это сказать?.. спекшуюся кучу песка?.. песчаный монолит, сплавленный в один камень неведомой силой. С одного его края еще можно открошить отдельные песчинки. С другого же — сплошная стекловидная масса. Местами даже прозрачная. Это впечатляет. Как это сделано?
      — Ты знаешь, при какой температуре песок превращается в стекло? Две с половиной тысячи градусов по Фаренгейту… Здесь что-то было, Скалли. Нечто такое, что смогло превратить песок в стекло, опалить верхушки сосен и изуродовать крышу походного домика.
      Увлечен. Хочет убедить в своей вере и меня. И потому лукавит. Ну и что, что две тысячи градусов? Никто не знает, какую максимальную температуру может дать молния. И ему это прекрасно известно. И известно, что об этом знаю я. Ну и что? Он и так знает ответ. Свой ответ. А факты ищет лишь для подтверждения этого единственного ответа…
      В такие игры я не играю. Я не стану искать неизвестно что. Лучше прогуляюсь по этому прекрасному пахучему осеннему лесу…
      Эй!
      Кто это? Волк? Почему такой белый? Ах, ну да, здесь же как раз из-за белых волков и устроен Национальный парк. Уникальный вид… Выходит на опушку леса и направляется в мою сторону. Волк!.. Нет, не направляется. Стоит на месте, странно извивается всем телом… Наверное, у волков это должно обозначать виляние хвостом. Не бросится?
      — Малдер! Смотри! — шепотом, чтобы не спугнуть и не дать повода накинуться.
      Фокс тут же оказывается рядом. Замечает волка, его странное поведение. Заинтересовывается.
      Волк, глядя прямо в лицо Малдеру, кивает огромной белой башкой. Малдер склоняет голову набок, не отрывая взгляда от волка. Тот скулит нечто почти членораздельное. Малдер кивает… Правильно, лисы и волки должны понимать друг друга… Зверь делает последний приглашающий жест головой п лапой, разворачивается и трусит в чащу. Человек бросается за ним.
      Скалли осталась стоять как вкопанная. В голове — полная каша. Белый волк, Белый маг, посох, приглашение на пир… Для полноты картины улететь из леса они должны на орлах.
      Пришла в себя она от пистолетного выстрела. Громоподобный, он разорвал очарование и тишину леса. Женщина сломя голову бросилась но еле уловимой тропе. Хорошо, что переоделась в брюки!
      Фокс стоит на небольшой поляне, с которой нехотя отступает стая белых волков — особей пять. В руке Малдера — пистолет. Все же чего-то Призрак боится, если разогнал зверей выстрелом, а не уговорами… Последний из уходящих, видимо, тот, что привел Фокса сюда, оборачивается и одобрительно кивает на прощанье.
      В центре поляны выделяется холм из свеженасыпанной земли, кое-как прикрытой кусками дерна. Малдер бежит туда, надает на колени, морщится…
      — Что это?
      — Могила. Судя по запаху — неглубокая.
      Да, вонь и в самом деле… Патологоанатомическая…
      И вдруг Малдер, издав какой-то звериный рык, принимается руками разрывать холм. Отдирает куски дерна, ломая ногти, ковыряет ссохшиеся глыбы земли, пачкается, не обращает на это внимания, роет, переползает с места на место. Он сейчас страшнее, чем стая волков. Остановить, остановить его!
      — Малдер, что ты делаешь?! Малдер, ты же уничтожаешь улики! Перестань!
      Услышал.
      Приостановился. Во взгляде смешаны мольба и раздражение.
      — А если она там? Я хочу знать наверняка!
      И снова набрасывается на могилу. Приходится схватить его за руки, оттолкнуть — лишь бы привести в чувство, остановить, заставить опомниться.
      Телефон ведь совсем рядом, в машине. Полиции ехать сюда — пятнадцать минут. Подожди совсем немного.
      Может быть, связать его до приезда бригады?
      Для него находка могилы Руби Моррис — не просто очередное расстройство. Это — невозможное, немыслимое нарушение его теории, тщательно выстроенных выкладок. Крушение идеи. Гораздо больше, чем труп неизвестной девушки из далекого городка. И какое ему дело до каких-то протокольных правил и тонкостей!
      На приезд шерифа и его сотрудников Малдер не реагирует никак. Стоит все так же, как замороженный, в пяти метрах от могилы. Смотрит невидящим взглядом прямо перед собой. Он хоронит — в этой могиле — свою мечту. Или, может быть, я все это напридумывала? А он просто энергетически экономно тратит время ожидания — на подзарядку батарей?
      Лес наполнился шумом, машинами, людьми. Сирены, мигалки, полицейское ограждение, желтые ленты с грозным приказом «не пересекать», эксперты, криминалисты, фотографы, постовые, коронеры… В Сну-Сити нечасто находят трупы. Наверно, начальство решило заодно провести учения для всего персонала.
      Разрывают могилу, выкапывают разлагающееся тело.
      А он — стоит…
      — Все в порядке, Малдер? Скупой кивок.
      —Да…
      Он уже начинает привлекать внимание. Шериф — точно заинтересовался. Еще бы, после той бури страстей в его кабинете!
      Подает голос криминалист — первые выводы после осмотра тела.
      — Мужчина, белый…
      Надо ожидать от Малдера вздоха облегчения? Что нам до трупов каких-то приблудных белых мужчин? Нет. Стоит неподвижно. Как назывался в старину процесс подзарядки батарей? Закручивание пружины?
      Криминалист распрямляется, трясет затекшей ногой. Подходит к шерифу.
      — Сэр…
      И протягивает бумажник жертвы. Прямо подарок судьбы' Шериф, не снимая белых перчаток, раскрывает бумажник. Достает водительское удостоверение. Обычная рутинная работа. И не такое видывали.
      — Жертву звали Грэг Рэндалл. Как? Это же!..
      — Дружок Руби!
      Вот и можно передать новость об увольнении из «Пенсильвании»…
      Шериф удивленно вскидывает брови. Тоже мне, Америку открыла! Весь свет клином сошелся на вашей Руби!
      — У Руби было полно дружков… Тут вдруг подает голос Малдер:
      — Извините, можно взглянуть? — и протянутой рукой указывает на бумажник.
      Шериф, кажется, слегка озадачен. Зачем? И так все ясно, а что не ясно — без труда уточнят эксперты. В ближайшее время. Однако он ни на секунду не забывает, что тело нашли мы, точнее, Малдер. Нашли совершенно непонятным, загадочным образом, никак не связанным с криминальной, да и просто с человеческой логикой. Кажется, он тоже начинает подпадать под странное обаяние Малдера. Кто знает, что имеет в виду этот непонятный щеголь-интеллектуал из ФБР?
      Передает улику Малдеру. Но тот берет бумажник не сразу. Сначала резко наклоняется к стоящему рядом кейсу криминалиста, достает оттуда резиновые перчатки, натягивает привычным движением. И лишь после этого приступает к осмотру.
      Шериф следит скептически: знаем мы эти столичные замашки! Что он надеется там найти?
      Малдер двумя пальцами достает из бумажника клочок бумаги, выдранный из школьной тетради. Записка.
      — Пожалуйста, — читает сам и протягивает листок шерифу.
      «Доктор Джек Фаулер. 7 августа, 2:30».
      Это уже что-то! Нет, это уже много. Малдер вдруг приходит в движение, и как-то так получается, что мы вместе с шерифом устремляемся вслед за ним в город, в контору шерифа, к людям, технике и средствам связи.
      Туго сжатая пружина начала распрямляться?..
 
       Управление службы шерифа
       Сиу-Сити, штат Айова
       б октября 1992 года 20:00
 
      В кабинете шерифа Малдер первым делом, не спросясь, включает ксерокс, скармливает ему записку из бумажника Рэндалла, нетерпеливо хватает копию, кладет на стол, включает настольную лампу, направляет ее свет прямо на лист бумаги. Есть, есть у него это пристрастие к приборам, приборчикам и приспособлениям. Как он однажды сказал… если устройство имеется, его надо использовать. Странно, что шериф ничуть не возражает против такого самоуправства па его территории. Такое впечатление, что он пытается постичь Малдеровские методы, наблюдая за его деятельностью. Редко встретишь человека настолько умного, что он готов учиться после сорока. Интересно, что он сможет почерпнуть у Малдера? Кажется, у того только один метод — совать нос во все дыры.
      А Призрак извлекает откуда-то жестом фокусника вчерашнюю записку девушки, найденную на ветровом стекле. Кладет рядом с ксерокопией. Сличает почерк.
      В самом деле — и наклон, и размер, и связки букв идентичны… «Р» в «через» абсолютно похоже на «р» в «Доктор»… Да и другие буквы…
      — Смотри, Малдер, — это она. Та девушка из библиотеки.
      — Кто?
      Шериф — весь внимание. И еще — уважение. Шаманство принесло своп плоды. Придется его слегка разочаровать.
      — Она себя не назвала. Но она уверяла, что Грэг и Руби сбежали вместе.
      Но шерифа теперь разочаровать трудно. Он настроен по-боевому. И абсолютно готов к сотрудничеству.
      — Доктор Фаулер — мой друг. Моя жена у него дважды рожала. Я узнаю, кто у пего был в это время.
      В самом деле, в этом городке все должны знать друг друга. И враг — врага…
      Все остальное — дело техники.
      Прибывает бригада из леса, отпечатывают предварительное заключение экспертизы, успевают сварить две порции кофе и начинают обсуждать виды на поклев форели этой осенью и новую модель спиннинга… За это время подручные шерифа добывают и доставляют в комнату для допросов давешнюю девицу, которая выглядит уже не столь уверенно, как вчера. И не столь загадочно. Даже как-то поглупела. Это, наверное, оттого, что она никогда не умывается, лишь наносит новый грим поверх стершегося. И не переодевается.
      Шериф с Малдером усаживаются на большую скамью вдоль стены, в полумрак слабоосвещенного помещения — и самоустраняются от ведения допроса, предоставляя это дело мне. Что ж, придется. Магнитофон на столе включен, подозреваемая доставлена. Начнем.
      — Присаживайтесь, Тэсса. Мы знаем, что вы нам солгали. Мы знаем, что это вы ходили к доктору Фаулеру седьмого августа. И что это вы забеременели, а не Руби.
      — Ничего вы не знаете.
      Наглый взгляд, наглый тон… Крепкий орешек? Что-то слишком рано они стали узнавать о своих правах…
      — Мы можем это доказать, Тэсса. Например, что отцом ребенка был Грэг…
      Это должно ее пронять. Тем более что мы и вправду можем это доказать.
      — Ну и что с того?
      Нет, не понимает. Как бы ее убедить?
      — Дело очень серьезное. Вы хоть сами понимаете, насколько оно серьезно? — ничего-то она не понимает. Для нее все это — очередная игра, очередной эпизод детективного сериала. Все это происходит не с ней. Чем ее взволновать? Расшевелить? — Вы отказались от адвоката, и теперь, если вы станете нам лгать, то вас могут обвинить в даче ложных показаний.
      Задумалась. Причем, кажется, не под воздействием смысла сказанного, смысл до нее, похоже, вообще не доходит, а встревоженная тоном, серьезностью интонаций. С ней не играют, говорят по-взрослому. Теперь решает, что стоит поведать, а что — нет.
      — Он обещал, что к Рождеству увезет меня в Лос-Анджелес. У него там друг. А я никогда не видела океана.
      Шериф встрепенулся — надо же! Заговорила! А Малдер, кажется, задремал у себя в углу. Правильно, тоже мне — сведения…
      — Вы сказали, что он встречался с Руби. И что у них должно было быть свидание на озере… Это правда?
      Девица призадумывается всерьез. Нет, скорее, на полную катушку включает свои инстинкты, которые заменяют ей мышление. Она чувствует, к чему я клоню. Не-ет! Так просто она не дастся, не такая дурочка, не на ту напали, она еще всем покажет…
      — Я в ту ночь на озере не была. Ясно? Ну вот. И что с такой делать?! И вдруг из темноты всплывает Малдер. Видимо, ему надоело ждать, ему нужен результат, а не подробности. Значит, надо прийти и взять этот результат. Он надвигается на сидящую Тэссу, нависает над ней, взгляд угрожающий. Вот оно, воплощение жаргонного термина «наезжать»…
      — Нет, были, Тэсса! Вы знали о встрече и поджидали их там! Вы были вне себя от ревности!
      — Неправда!
      Малдер все ближе, все огромнее, все убедительнее. Его слова звучат все быстрее и громче, они уже не звучат, они режут.
      — Вы затаились и ждали! А когда они появились, вы первым убили Грэга! Так все было?
      — Нет!
      Уже и шериф заинтересованно смотрит на Малдера. Он начинает понимать, что вчерашний якобы скандал в его кабинете — легкий бриз но сравнению с истинными возможностями гостя.
      А Малдер уже обходит стол сбоку, приближаясь к жертве, заносит руку для удара. Не нора ли его остановить?
      — Вы подкрались к нему сзади — и выстрелили в спину, — и резкий громкий хлопок по столу — вздрагивают все трое присутствующих. — А затем убили Руби, — еще хлопок, громче предыдущего. Тэсса уже чуть не плачет. Даже мне страшно. Малдер подходит к Тэссе сзади. — Как она вела себя за миг до смерти? — и ни секундной паузы для ответа. Он засыпает девушку вопросами, душит ими: — Умоляла о пощаде? — что, что еще он скажет?! — Пыталась убежать?
      Теперь Тэсса способна лишь в истерике прокричать:
      — Я не убивала ее!!!
      — Где вы ее закопали, Тэсса? — и рука вновь поднимается над столом. Сейчас последует выстрел…
      — Я ее не убивала!!!
      — Значит, вы не помните, где вы ее закопали, Тэсса?
      Кажется, ходом допроса теперь обеспокоился даже шериф.
      — Я ее не убивала!!!
      — Неужели?!
      — Она не пришла в ту ночь!
      «Я что, сказала что-то такое, что заставило его уняться, отступить? Что же я такого сказала? Вот, даже присаживается на корточки рядом, ласково заглядывает в глаза. Во взгляде понимание И сострадание. Я ведь сказала всего лишь… Что я сказала?!!»
      — Откуда вам это известно — если вас там не было?
      «Все. Я пропала. Он знает все. Знал с самого начала. А я теперь подтвердила. Теперь — все равно…»
      Скалли, не сдержавшись, шумно выдохнула. Вот это да!
      А шериф вышел в центр комнаты, уважительно глядя на Малдера, и начал допрос теперь это очевидно — убийцы: придвинул магнитофон…
      Правильно, дальнейшее — дело техники. Вражеский рыцарь повержен, подобрать оружие и позаботиться о теле могут и эсквайры.
      А Малдер отправился пить кофе.
 
       Управление службы шерифа
       Сну-Сити, штат Айова
       6 октября 1992 года 22:15
 
      Ну вот, теперь, вроде бы, все дела здесь закончены. Одно тело найдено, убийца сознался, завтра, скорее всего, будет найдено и второе тело. Все запротоколировано, подтверждено вещественными доказательствами Завтра поедут на следственный эксперимент, там шериф дожмет Тэссу насчет второго убийства, благо подход к ней уже найден. Все довольны… если можно употреблять это слово применительно к расследованию убийства… Даже Малдер как будто удовлетворен, вышагивает по коридору управления, радостно помахивая хвостом, то есть полами пиджака. Но его радость другого рода. Он вовсе не уверен, что дело закончено. Да, убийство раскрыто и виновная будет наказана — но при чем тут Руби? Мало ли преступлений приходилось ему раскрывать «по ходу дела», случайно, на пути к достижению главной цели? Нынешнее удовлетворение Малдера — это чувство человека, хорошо сделавшего работу, которой он обучен. Но не более. И сейчас, судя по энергичным жестам, Призрак направляется вовсе не в теплую гостиничную постельку. Куда? Сам-то он знает? Куда еще не совал свой нос Братец Фокс? А спрашивать бесполезно…
      — Малдер. Ты никак не можешь понять главного. Руби, скорее всего, мертва.
      — Это твое личное мнение или мнение шерифа Сну-Сити?
      Сколько иронии… Ну, конечно, и шерифа, и мое… а какие тут еще могут быть мнения?
      — Полиция прочесывает заповедник, из Омахи едут водолазы, чтобы исследовать озеро…
      — Они попусту тратят время.
      Такое впечатление, что я снова допрашиваю Тэссу — та же непробиваемая стена непонимания. Может быть, к нему для убеждения и методы применять надо те же? И вся эта иррациональная уверенность основана лишь на словах Тэссы о том. что Руби она не убивала?!
      — Неужели ты думаешь, что Тэсса говорит правду?
      — А почему бы и нет? Ты не допускаешь, что Руби там И вправду не было?
      Но ведь это так очевидно! Солгавший единожды…
      — Она солгала нам в библиотеке, солгала о своей беременности. Может солгать и о Руби… если это она ее убила.
      Странно, что приходится объяснять ему такие простые вещи, странно, что вообще ему приходится что-то объяснять. Неужели он не видит?!
      — В том лесу явно что-то было! Ах вот в чем дело! Как же я сразу не сообразила? Он просто еще не во все лесные норы сунул нос… Кстати, надо бы сбавить обороты, на нас уже оглядываются служащие — мол, стали посреди коридора, разорались…
      — У нас есть подозреваемая. У нас есть ее признание в совершении одного убийств!.
      У нас есть ее заявление, в котором она не отрицает своего желания расправиться с Руби. Пора возвращаться домой! Просто, как дважды два.
      — Я никуда не поеду!
      Почему мне иногда так хочется заехать ему по уху?
      Проговорил медленно, по буквам, свою реплику, обошел меня, как тумбочку, п направился к двери.
      Делать нечего, приходится идти за ним. Какие тяжелые у них здесь двери! А он все идет и идет, прочь от здания, в сторону стоянки.
      — Малдер, ты куда?
      Безнадежный крик в спину. Не могу же я бегать за ним, как собачонка!
      Снизошел до ответа, правда, не остановился и не обернулся.
      — Хочу поговорить с мальчиком. С мальчиком? С каким мальчиком? Он имеет в виду Кевина? После утренней беседы с Дарлен? Что он о себе думает?
      — Моррис тебя даже на порог не пустит! — приходится кричать громче — он уже довольно далеко отошел.
      — Мне надо поговорить с ним! — все так же, не сбавляя темпа.
      — Они не желают больше с нами общаться — это он и так знает. Надо убеждать его по-Малдеровски, говоря о главном. Но нельзя же говорить о главном удаляющейся спине. — Малдер, стой! — ага! Подействовало! — Перестань повсюду искать свою сестру! — спина вздрогнула и напряглась. Вот это — и в самом деле о главном, а то — «не хотят видеть», «найдено тело»… — Это не вернет ее!
      Резко оборачивается, смотрит исподлобья в упор… разделяющие нас двадцать шагов, вдруг перестают существовать… Таким я его еще не видела. Точнее, может быть, и видела, но тогда это было направлено не на меня. Сколько можно сказать одним взглядом' «Да, ты угадала. Ты назвала главную причину моих поисков. Может быть, ты и нрава во всем. Но пока остается хоть маленький краешек надежды, хоть слабый намек на надежду — я буду искать. Буду искать, пока мне помогают обстоятельства и работа. Буду искать, когда мне станут мешать. Буду искать, когда про меня забудут и оставят в покое. Этот поиск для меня — неразрывный сплав эмоционального, интеллектуального, инстинктивного. Он для меня — сама жизнь. И люди — все люди — делятся поэтому па три группы: те, кто помогает, те, кто мешает, и жертвы. Ты покамест — не жертва. Из двух оставшихся категории — можешь выбирать. А я уж отнесусь к тебе соответственно выбору». Ох, как много можно сказать взглядом. Вслух это выглядит далеко не так доходчиво, тем более что голос Призрака внезапно сел:
      — Либо ты идешь, либо нет. Но пока не нашли труп, я буду продолжать поиски Руби.
      Что тут решать? Если вопрос ставится именно гак… Я свой выбор сделала уже давно. Жаль, что пришлось заставить Малдера усомниться.
      И по дороге, в машине, остается лишь с ухмылкой вспоминать о своих планах. Спать? В гостинице? Завтра на самолет? С ума сойти — семнадцать часов на ногах, без душа!..
      Одна надежда — что Дарлен Моррис в такое время нас действительно и на порог не пустит.
      Приехали…
 
       Дом Дарлен Моррис
       Сиу-Сити, штат Айова
       6 октября 1992 года 22:30
 
      Как ни странно, попасть на порог дома Моррис им ничто не помешало.
      Более того, ничто не помешало расшибить костяшки пальцев, колотя в дверь, ничто не помешало войти в коридор, толкнув эту самую дверь посильнее. Никто не встретил, не прибежал на шум в гостиную. Никто не отозвался на зов.
      — Мисс Moppиc? — Скалли звала хозяйку дома.
      — Кевин? — Малдер звал мальчика — самого нужного ему сейчас члена семьи.
      Никого. Тишина. Пустота. Кое-где горел свет. Вещи были кое-как расставлены но своим местам, чтобы создать видимость обычного порядка. Осколки и обрывки прибраны. Телевизор включен на том же канале, передающем одни лишь помехи… И никаких при знаков жизни.
      Вдруг мертвую тишину дома нарушил странный шипяще-свистящий звук. Откуда? А, из кухни. Скалли, с легкостью ориентируясь в уже знакомой квартире, выбежала ни кухню, чтобы отыскать источник звука. Оказалось, это всего лишь закипающий чайник Дэйна взяла с крючка войлочную перчатку и сняла чайник с плиты. Закипел… Значит, уехали совсем недавно. И собирались в спешке. Можно поздравить себя с первыми умозаключениями… Надо поделиться с Малдером.
      Но где он, куда подевался? В коридоре его уже нет, в гостиной тоже… Где же он? Нахожу я его в большом центральном зале. Призрак сидит в задумчивой позе на краю кушетки. С него можно сейчас лепить роденовского «Мыслителя». И направлен его взгляд на листы бумаги, разложенные на полу. Это те самые листки из блокнота, расписанные единичками и нулями детским почерком, — или другие, точно такие же. Они плотно покрывают почти весь пол, аккуратно выложены, состыкованы краями и образуют огромный прямоугольник — явно подчиненный неизвестной закономерности. Какой? Зачем? Что это значит? Может, Фокс пояснит?
      — Малдер, что это значит?
      — Я не знаю…
      Даже Малдер не знает. Да, это повод задуматься. Ну ладно, он пусть думает, это у него получается лучше, а я пока завершу осмотр дома.
      — Я посмотрю наверху…
      Скалли поднялась по деревянной лестнице на второй этаж к спальням. На небольшом балкончике, образованном поворотом лестницы, приостановилась и оглянулась — не присоединится ли Малдер к ней? Все-таки немного неуютно было бродить одной, мало ли что там… И вдруг замерла, не веря своим глазам. Белый квадрат на полу, если смотреть сверху, издалека, превратился… Нет, единички и нули превратились… Нет, узор из единичек и нулей стал…
      — О Господи!
      Малдер моментально вывалился из размышлений, вскинулся, готовый бежать на помощь, и наткнулся на ошарашенный взгляд Скалли.
      — Что случилось?
      — Поднимись ко мне… Малдер взлетел по лестнице, встал рядом.
      — Смотри.
      Разумеется, Малдер раньше видел подобные рисунки. Когда-то, на заре компьютеризации, когда о лазерных принтерах не писали даже в «Занимательных историях», а матричные только изобретались, к компьютерам присоединяли простейшие печатающие устройства, по сути — электрические печатные машинки, которые со страшной скоростью и грохотом колошматили по бумаге обычными молоточками с буквами и цифрами. А картинки печатать программистам хотелось уже тогда. Вот и был найден этот остроумный способ передавать изображения обычными символами — за счет различной плотности изображения разных знаков. Много букв «Т», к примеру, — серый фон. Много «Ж» — темный… Даже соревновались, чья программа лучше оцифрует и передаст плотность изображения. Но здесь!.. Но сейчас!. Мальчишка ухитрился так расписать на сотне листов бессмысленную для него информацию, так разложить эти листы, что при взгляде издалека все это складывалось в портрет. И не банальный среднестатистический детский рисунок, а вполне конкретную фотографию, стоявшую ранее на каминной полке.
      — Это она! Это Руби!
      Непостижимо. Это ж какую груду информации надо было обработать ребенку… Впрочем, он, наверное, и не обрабатывал никакой информации. Он шел своим, известным только одному ему, путем. Для него вся эта тарабарщина имела вполне конкретный, определенный смысл. Он искал сестру. Всеми доступными ему способами. И теперь, кажется, продвинулся в своих поисках…
      Пока Скалли стояла, завороженная своим открытием, Малдер вновь развил бурную активность. Быстро завершил осмотр дома, убедился в его необитаемости. Выглянул в окно — да, походный домик действительно отсутствует, догадка была правильной. Пронумеровал листы портрета и упаковал их в найденную тут же папку. Вывел Скалли из глубокой задумчивости, усадил в машину. Тут же рванул с места, вырулил на шоссе…
      — Где нам их искать? Где они могут быть? Когда я научусь вовремя прикусывать себе язычок и не задавать лишних вопросов? Ясно ведь! Тем более что вопрос свой я задала в тот самый момент, когда мы проезжали приметный, освещенный но случаю ночного времени указатель Национального парка Окабоджи…
      Но Малдер, чувствуя, видимо (он, кажется, вообще всегда меня чувствует), что со мной происходит нечто важное — какая-то перестройка взглядов, убеждении и заблуждении, переоценка, переосмысление, — решил вдруг что-то объяснить, помочь, довериться… Точно таким же тоном он рассказывал о похищении своей сестры — тогда, в кемпинге в Орегоне, во время самого первого нашего совместного расследования.
      — Знаешь, в детстве у меня был особый ритуал. Я закрывал глаза и входил в комнату. Я надеялся, что в один прекрасный день, стоит только мне открыть их и я снова увижу сестру. В ее кроватке, как будто ничего не случилось… Я до сих нор надеюсь увидеть ее в комнате… Каждый день своей жизни…
      Понятно, к чему это он. Кевин с матерью примерно но этой же причине сорвались и уехали ночью обратно на озеро. Но у них было и нечто еще. У них был портрет Руби, сделанный Кевином под диктовку из телевизора. И завершенный сегодня вечером, именно сегодня… Малдер сказал, что похищение каким-то образом коснулось мальчика, сделало его каналом связи с похитителями. И вот по этому каналу что-то передали, какое-то сообщение. Если похищения способны таким о6разом влиять на их свидетелей… то. Может быть, и Малдер… каким-то образом… Незаурядные способности, нечеловеческая интуиция, необъяснимая везучесть… Чутье может быть. В обществе Малдера можно поверить во что угодно. И нафантазировагь себе Бог знает что. Только Малдеровскпе фантазии, в отличие от фантазии эпигонов, имеют странное свойство сбываться и подтверждаться. Хотя бы косвенно… Вот и сейчас — едем получать подтверждение очередной его безумной идеи. Все. Хватит витать в облаках. Надо собраться.
      Въезжаем в лес.
      Машину качает на грунтовой дороге. И вдруг фары выхватывают из тьмы леса нс привычную желтизну сосновых стволов, а яркое белое пятно.
      — Смотри, Скалли!
      Походный домик Моррис. На тон же стоянке.
      Нашли!
 
       Национальный парк «Озеро Окабоджи»
       Штат Айова
       6-7 октября 1992 года
 
      Полночь.
      Малдер, вновь нарушая все правила, въехал прямо на пляж к домику. Но на этот раз Скалли его не останавливала — не до того. Они выскочили из машины, Малдер выхватил фонарик, посветил под ноги, потом в сторону приоткрытой двери домика. Подбежали ближе.
      — Дарлен!
      Никого. Тишина. Темнота, сомнительно рассеиваемая призрачным светом полной луны.
      Вдруг откуда-то из лесу донесся невнятный крик. Скалли н Малдер мгновенно развернулись.
      Трона. И на ветках ближайшего куста оброненная кем-то косынка.
      — Смотри!
      И оба тут же, не сговариваясь, бросились бежать в лес. Корни в самых неожиданных местах перегораживали тропу. Ветви сосен цеплялись за одежду. Паутина липла к лицу. И надо еще не сбиться с дороги, успеть за ее причудливыми извивами. Криков больше не слышно, зато все явственнее слышен чей-то стон.
      — О-о-о…
      Они налетели на Дарлен, сидевшую прямо на тропе, массируя подвернутую ногу. Женщина с удивлением подняла голову, непонимающе глядя на спецагентов. Опять они? Откуда? Но разбираться и выяснять некогда.
      — Что с вами?
      И это неважно. Гораздо важнее другое, главное.
      — Они здесь, я видела!
      И незачем объяснять, кто — «они». И так понятно. Тем более что видеть «их» Дарлен не впервой.
      — А где Кевин?
      — Я не смогла его догнать!
      Теперь понятно, что она делает здесь ночью, посреди леса… И ясно, куда и зачем убежал Кевин. Маленький мальчик, один, лесу… Впрочем, ночной лес — не сам большая здесь и сейчас опасность. Малдер вскакивает, озирается, ориентируясь… И сама не зная зачем, напутствую его в спину:
      — Беги!
      Теперь ночная гонка по лесу продолжает для одного Малдера. Он мчится вперед, cверяя направление не с криками, которых нет, не с тропой, на которую не обращает внимания, не со следами недавно прошедшего здесь Кевина — их все равно не разглядеть. Его ведет особое чутье, интуиция. Он не может промахнуться.
      И действительно, вскоре лес расступается и Малдер выбегает на большой луг, постепенно спускающийся к озеру. Но само озера не видно, оно прикрыто плотным ночным туманом, медленно и тяжело, под об огромному зверю, выползающим из воды. А впереди, у самой границы тумана, идет Кевин. Не быстро, но и без особой осторожности, уверенной походкой человечка, знающего свою цель. Все ближе к туману, и дальше от Малдера…
      Неужто от него уйдет еще и Кевин?!
      И Малдер вновь, задыхаясь и оступаясь, бросается бежать.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4