Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Непокорное сердце

ModernLib.Net / Грегори Джил / Непокорное сердце - Чтение (стр. 1)
Автор: Грегори Джил
Жанр:

 

 


Джил Грегори
Непокорное сердце

Глава 1

       Сент-Луис, 1874 год
      Камешек, брошенный кем-то в окно, отвлек Брайони от занятий. Отшвырнув учебник, она поспешила к окну. Ее взору открылся залитый лунным светом внутренний дворик.
      Роджер Дэйвенпорт, чей неясный силуэт она сразу узнала, отчаянно махал руками, призывая девушку поскорее отворить окно. Она, не заставив себя долго упрашивать, о чем свидетельствовал ее радостный смех, повиновалась.
      Мартовская ночь пахнула на нее своей прохладой.
      – Ради Бога, Роджер, в чем дело? – не без задорного лукавства бросила Брайони.
      – Мне необходимо было увидеть тебя. – Молодой человек явно был чем-то взволнован. – Я не мог оставить все, как есть! Я должен поговорить с тобой, Брайони!
      – Мне спуститься к тебе или ты соизволишь подняться?.. – начала было девушка.
      Роджер нетерпеливо прервал ее:
      – Не говори глупостей! Ты же знаешь, что я не могу подняться. Пожалуйста, Брайони, спускайся поскорее! Ты же понимаешь, какая шумиха поднимется, если нас увидят, уж тем более у тебя в комнате!
      Она залилась смехом. Конечно, Роджер прав. На территории школы для молодых леди мисс Марш мужчина в столь неурочный час – дело невиданное. Мужчины вообще не допускались в крыло, где жили девушки, и только лишь посетители со специальным разрешением могли переступить порог школы. Сегодня днем Роджер Дэйвенпорт был посетителем со специальным разрешением, но… ночью! Какой бы вышел скандал, случись кому-нибудь выйти во двор в эту минуту!
      Польщенная и взволнованная тем, что он пошел на подобный риск ради того, чтобы увидеться с ней, Брайони быстро закрыла окно, притушила масляный ночник на столе, накинула на плечи шаль и выскользнула из комнаты, по длинному, застланному ковром коридору поспешив к лестнице черного хода. Не прошло и минуты, как она бесшумно кралась по саду к тому месту, где под самым окном томился в ожидании Роджер.
      Он сидел на длинной низкой каменной скамье, нервно вздрагивая при любом шорохе. Молодой человек был крайне взволнован. Едва только Брайони вышла из тени, он бросился ей навстречу. Стиснув руки девушки, Роджер подвел ее к скамье. В ее глазах читалось любопытство.
      – Роджер, в чем же все-таки дело? Мне с трудом верится, что ты способен на такое… только чтобы увидеться со мной.
      – Да, Брайони, да! Твой сегодняшний ответ вывел меня из равновесия. Эта неопределенность невыносима. «Я подумаю, Роджер». Что, черт возьми, это означает? Ответь, ты выйдешь за меня замуж? Да или нет?
      Брайони вздохнула. Значит, они снова будут обсуждать его предложение! Бедный Роджер! По-видимому, он действительно очень расстроен. Но что она могла ему сказать в ответ? Собственные чувства терзали ее весь день. Необходимо какое-то время для того, чтобы все обдумать и расставить по своим местам. Но Роджер не хочет ждать. У нее мелькнула мысль, что значение, которое он придавал ее ответу, должно было быть для нее лестным, но вместе с тем уж как-то очень назойливо крутилось в голове, что Роджер более заинтересован в женитьбе как таковой, чем в женитьбе именно на ней.
      – Ох, Роджер, почему ты так нетерпелив? – спросила она неуверенно. – Я просто не знаю, что сказать.
      – Скажи «да»! Я сделаю тебя счастливой, Брайони! Ты будешь иметь все – новую карету, вечерние платья, драгоценности! Мы отправимся в далекие странствия! Я уже вижу, как все это будет: ты, очаровывающая всех – моих родственников, друзей и деловых партнеров. Все они будут преклоняться перед твоей красотой так же, как и я. Клянусь, нас ждет прекрасное будущее!
      Во время этого потока красноречия Брайони нетерпеливо теребила свои шелковистые черные волосы. Каждое слово Роджера все больше и больше укрепляло ее подозрения: она нужна ему в качестве украшения, которым можно похвастаться перед другими. А ей хотелось от жизни несколько большего!
      Брайони готова была ответить ему резко, но прикусила губу, вспомнив предостережения своих подруг. Им он казался завидным поклонником: красив, изящен, честолюбив. Они то и дело твердили ей, что нельзя легкомысленно относиться к ухаживаниям такого многообещающего молодого человека. И прежде всего нельзя говорить с ним недовольным тоном, как, впрочем, и с любым другим мужчиной. Это был наиболее верный способ расстаться со своим поклонником навсегда. Так что Брайони медлила в нерешительности. Она не была готова расстаться с Роджером навсегда. В конце концов он был такой красавчик: всегда одетый по последней моде, высокий, темноволосый, с бархатными карими глазами и неотразимой улыбкой. Вне всяких сомнений, его ожидает блестящее будущее.
      Отец Роджера, президент одного из самых больших и престижных банков Сент-Луиса, посвящал его во все тонкости банковского дела. Умный и тщеславный сын, схватывающий все на лету, обещал стать не менее удачливым, чем отец.
      Семейство Дэйвенпорт, с которым Брайони приходилось несколько раз встречаться, было достаточно консервативным и преисполненным чувства собственной значимости. Они были знакомы со всеми нужными людьми и числились среди наиболее выдающихся граждан города. Выйдя замуж за Роджера, она войдет в этот избранный круг, и будущее ее, таким образом, будет обеспечено. Воображение Брайони ласкала такая беззаботно-блестящая жизнь. Надо как следует обдумать и взвесить предложение Роджера. Он ей очень нравится. Но любит ли она его? Как вообще люди распознают влюбленность?..
      – Брайони, скажи что-нибудь! – прервал ее мысли Роджер.
      После минутного колебания она подняла на него глаза.
      – Ты мне очень нравишься, Роджер, – начала она откровенно, – и я очень польщена твоим предложением. Но я все же не до конца уверена, что… что люблю тебя… и что ты любишь меня.
      – Не уверена? Как ты можешь так говорить после того, как я пробрался сюда, рискуя нарваться на неприятности, только ради того, чтобы просить тебя стать моей женой! Конечно же, я люблю тебя! Ты такая красивая, Брайони, такая милая! Ты будешь безупречной, очаровательной женой. И если ты только согласишься стать моей, то сделаешь меня счастливейшим человеком в мире. Пожалуйста, скажи «да»!
      Она молча посмотрела на него. По какой-то непонятной причине тон Роджера раздражал ее. Если он действительно любит, то почему же не делает попыток обнять ее? Почему он не зацеловывает ее до обморока, почему не берет ее приступом?! Он уговаривает ее, вместо того чтобы действовать!
      Стараясь скрыть свое неудовольствие, она поднялась со скамьи и сказала твердо:
      – Я не могу ответить тебе сегодня, Роджер. Может быть, завтра. Да, завтра после обеда. Приходи повидаться со мной, и я обещаю, что дам определенный ответ.
      Он схватил ее за руку и, дернув, снова усадил на скамью. От злости и отчаяния в его голосе появились визгливые нотки.
      – Глупо медлить, Брайони! – крикнул он. – Тебе уже восемнадцать, через несколько месяцев ты окончишь учебу и не сможешь больше скрываться за этими школьными стенами! И что тогда? Куда ты денешься, если не выйдешь за меня замуж?
      – Пожалуйста, говори потише, Роджер, – сказала она, высвобождая руку. Несмотря на растущее раздражение, Брайони продолжала, не повышая голоса: – Я уже говорила тебе, что надеюсь съездить на ранчо к отцу этим летом. Ты же знаешь, что я не видела его несколько лет. К тому же по окончании семестра я хочу поехать на запад… назовем это «путешествием».
      – На запад? Ты, наверное, шутишь! Это ведь дикие места, лишенные всякой цивилизации, населенные кровожадными индейцами и не менее опасными, одичавшими белыми. Поверь, тебе там не понравится! Я понимаю твою страсть к верховой езде, Брайони, – несколько смягчившись, продолжал он, – после женитьбы я буду счастлив предоставить в твое распоряжение добрую дюжину чистокровок для столь далекого путешествия. Ну же, подумай хорошенько, ведь тебе совсем не хочется тащиться в эту… Аризону, правда? Да и благословение отца ты вряд ли получишь. Он же не разрешал тебе приезжать до сих пор, верно?
      – Да, – ответила она тихо и быстро отвернулась, чтобы он не заметил боль в ее глазах.
      Роджер был прав. Отец очень редко приезжал к ней в школу. Вот уже три года, как они не виделись. Близости душевной у нее с отцом никогда не было.
      Только ее мать, красавица Хелен, одаривала Брайони любовью и нежностью, но она умерла десять лет назад. Тогда Уэсли Хилл отдал дочь в лучший пансион, и с тех пор начались ее скитания по родственникам, письма время от времени и щедрые подарки на дни рождения. В сущности, его не заботило ничто – ничто, кроме собственной компании и собственного драгоценного времени.
      Уэсли Хилл был энергичным, амбициозным человеком, не желавшим тратить время на маленькую дочь, которая бы путалась у него под ногами. Он занялся горнопромышленным бизнесом и после нескольких удачных инвестиций стал владельцем внушительной доли акций двух весьма выгодных золотых рудников в Колорадо. Он один из первых стал осваивать территорию Аризоны и приобрел десять тысяч акров прекрасных пастбищных земель вблизи юго-восточного приграничного города Винчестера. Теперь ему принадлежало пятнадцать тысяч голов техасского и мексиканского крупного рогатого скота. За пять лет его стадо увеличилось вдвое, несмотря на непрекращающиеся набеги апачей.
      Из редких писем отца Брайони узнавала о его жизни – трудной, но интересной. Она была чрезвычайно огорчена отказами отца навестить его не только потому, что хотела увидеться с ним, но и оттого, что ею владело сильное, всепоглощающее желание увидеть величественный, легендарный запад. В ней жил дух приключений, которому никогда еще не позволяли вырваться на свободу, ограничивая стенами пансионов и респектабельными домами любезных родственников. Последнее время жажда приключений стала расти в ее душе, и вовсе не хотелось так просто терять надежду ее удовлетворить. Брайони жила верой в то, что однажды наступит день и она узнает о жизни гораздо больше, чем ей позволяли до сих пор. Теперь же замужество может стать помехой на пути осуществления ее планов.
      – Роджер, я должна идти, – сказала Брайони, снова поднимаясь со скамьи. – Мы поговорим с тобой завтра.
      – Нет, подожди! – выкрикнул он, но девушка решительно направилась прочь.
      Разгорячившись, молодой человек не смог сдержаться, и его голос прозвучал несколько громче, чем он рассчитывал. Брайони, тревожно вскрикнув, посмотрела вверх, опасаясь, что какая-нибудь из ее одноклассниц выглянет в окно на шум. Но внимание Брайони привлекло ее собственное окно, потому что она явственно заметила, как прибавился свет в ночнике. В ее комнате кто-то был.
      – Роджер, уходи! – отчаянно зашептала она, неожиданно осознав, как легко их обнаружить.
      – Я… я извиняюсь, Брайони. Я не хотел кричать… – начал он виновато.
      Она нетерпеливо толкнула его:
      – Пожалуйста, уходи немедленно! Разве ты не видишь? В моей комнате кто-то есть, меня ищут! Они не должны застать нас вмес…
      Брайони осеклась на полуслове, подняв глаза на свое окно. Совсем недавно там стояла она сама и смеялась над Роджером, но теперь… женщина в окне не смеялась. Сердитое выражение появилось на ее суровом лице, когда она заметила двух молодых людей во дворе.
      Роджер застыл на месте, скованный страхом.
      – Она увидела нас! – вскрикнул он в ужасе.
      – Да, и все благодаря твоей глупости! – отрезала Брайони, забыв о советах подруг. – А теперь, Роджер, пока она еще не спустилась вниз, может быть, ты все-таки уйдешь? Смотри, она отошла от окна, наверное, уже идет сюда.
      – Я не могу оставить тебя с ней один на один, – отчаянно сказал он, побледнев от страха перед надвигающейся бедой, но решив, однако, встретить ее, как подобает мужчине. – Это мой долг…
      – Нет, нет, забудь о долге! Я сама справлюсь с мисс Грейсон, – торопливо заверила его Брайони, не ощущая, однако, в душе большой уверенности. Ее сердце бешено колотилось. Она поняла, что нарвалась на неприятности, и с ужасом ожидала предстоящую сцену. Но все же предпочтительнее было встретить скандал в одиночку, чтобы не беспокоиться вдобавок еще и за Роджера.
      – Пожалуйста, тебе незачем вместе со мной выслушивать брань. Она наверняка не узнала тебя, и я обещаю не называть твоего имени. Умоляю тебя, уходи… мне будет гораздо легче одной.
      Роджер был в явном замешательстве. Но когда на посыпанной гравием дорожке послышались тяжелые шаги, он, поспешно поцеловав Брайони в губы и пообещав связаться с ней на следующий день, бросился прочь.
      Брайони обернулась как раз в тот момент, когда мисс Летиция Грейсон появилась на садовой дорожке. Ее мясистое красное лицо победно сияло.
      – Ну, мисс Хилл, – громко произнесла она, складывая толстые руки на своей массивной груди, – что, позвольте спросить, означает это ваше из ряда вон выходящее поведение?

Глава 2

      – Доб… добрый вечер, мисс Грейсон, – запинаясь, пробормотала Брайони.
      Под леденящим взглядом наставницы она почувствовала, что земля уходит из-под ног, но нашла в себе силы не опустить головы. Черные волосы девушки трепетали на порывистом мартовском ветру. То ли из-за ветра, то ли из-за холода, исходившего от мисс Грейсон, Брайони внезапно охватил озноб. Поежившись, она плотнее закуталась в шаль.
      – Вечер отнюдь не добрый, мисс Хилл, во всяком случае, для вас. – Помощница директрисы презрительно усмехнулась. – Так вы не ответили на мой вопрос! Что означает эта ваша выходка?
      Брайони уже заметила любопытные лица, прильнувшие к стеклам некоторых окон. В эту секунду ей хотелось одного: чтобы мисс Грейсон говорила потише. Создаваемый ею шум усугублял и без того ужасную картину, но просить грозную даму понизить голос было бесполезно. В ее глазах, похожих на маленькие бусины, плясали злые огоньки. Помощница директрисы явно ликовала, застав Брайони Хилл в компрометирующей ситуации.
      Брайони горестно вздохнула, услышав стук отворяемого окна. Их, конечно же, хотели лучше слышать. Теперь оставалось только покорно смириться с мыслью, что завтра утром ночной скандал станет достоянием школьной общественности и будет бурно обсуждаться.
      – Я… просто спустилась прогуляться в саду, – тихо сказала она, пожимая плечами так, будто не произошло ничего необычного. – Ночь была такая свежая и красивая… Я подумала…
      – Вздор! – выкрикнула мисс Грейсон, и Брайони отметила несколько новых лиц, появившихся в окнах. – Здесь с вами был молодой человек! – торжествуя, провозгласила мучительница. – Я видела его собственными глазами! Кто он такой?
      Брайони молча смотрела на нее, стараясь сохранить самообладание, несмотря на яростный гнев, поднимавшийся в душе. Она чувствовала, что мисс Грейсон получает удовольствие, издеваясь над ней публично, и при мысли об этом девушку охватило еле сдерживаемое возмущение.
      Не получив ответа, мисс Грейсон подступила к Брайони вплотную и больно схватила ее за руку выше локтя.
      – Вы будете мне отвечать? – спросила она, злобно встряхнув свою жертву.
      – Нет! – дерзко крикнула Брайони, вырываясь. Теперь она дрожала всем телом, но не от холода, а от ярости, которую не могла больше сдерживать. Дикое, опьяняющее чувство удовлетворения охватило Брайони, когда она увидела, как тонкогубый рот мисс Грейсон нелепо открылся. Помощница директрисы была в шоке.
      «Прекрасно! – подумала взбунтовавшаяся Брайони. – Как смеет эта кислая физиономия так со мной обращаться! Неужели она действительно рассчитывала, что я предам Роджера?»
      Брайони была решительно настроена не выдавать молодого человека. Она дерзко смотрела на дородную седовласую женщину. Брайони знала, что никогда не нравилась мисс Грейсон, хотя и не подозревала почему. Сейчас Брайони была убеждена, что этой женщине приятно видеть ее в затруднительном положении. Что ж, очень жаль, но она жестоко ошибается, если надеется увидеть, как Брайони Хилл будет молить ее о пощаде, захлебываясь слезами! Девушка гордо вскинула голову и посмотрела на помощницу директрисы с нескрываемой ненавистью.
      – Я не желаю далее обсуждать этот вопрос, мисс Грейсон, – сказала она холодно. – По крайней мере здесь. Да, а что вы делали в моей комнате? Вам что-нибудь было нужно?
      Побагровев от гнева, мисс Грейсон ткнула жирным пальцем, похожим на обрубок, едва ли не в самое лицо Брайони.
      – Ты безмозглая дерзкая девчонка! – выдохнула она. – Как ты смеешь говорить со мной так развязно и нагло?! Ты будешь сурово наказана за такое поведение, можешь не сомневаться! А вот зачем я пришла в твою комнату… – мисс Грейсон осеклась. По выражению ее крайне непривлекательного лица стало понятно, что она вспомнила о чем-то важном. – Ах да… я совсем забыла… – пробормотала она, неожиданно смутившись.
      Что-то странное появилось в бусинках ее глаз при взгляде на дерзко выпрямившуюся Брайони. Что правда, то правда – она никогда не любила эту девушку. Она вообще не любила девушек, порученных ее заботам, но эту особенно. Поразительная красота, жизнелюбие и веселость Брайони Хилл были оскорбительны для этой женщины, ненавидевшей все неиспорченное и чистое в этом мире. У мисс Грейсон с детства был отвратительный характер, который отнюдь не улучшился, когда, превратившись в молодую девушку, она поняла, что не наделена хоть сколько-нибудь приятной внешностью. Многие женщины, не созданные красавицами, способны достичь внешней привлекательности благодаря прекрасным душевным качествам, придающим их лицам покоряющее очарование. Мисс Грейсон была не из их числа. Ее ограниченная, злобная натура явственно проступала в чертах лица, и мало-помалу она сделалась одинокой женщиной, уродливой снаружи и внутри. Ее единственным удовольствием стало отравлять людям жизнь. Душа мисс Грейсон наполнилась ликованием, когда она поймала Брайони Хилл, но вопрос девушки напомнил наставнице о неотложном долге.
      – Вас немедленно требуют в кабинет мисс Марш, юная леди! Другие дела подождут. Вы должны идти сию же минуту!
      Брайони в изумлении посмотрела на мисс Грейсон, которая тут же развернулась на каблуках и пошла через сад обратно к черному ходу. Девушка торопливо последовала за ней, провожаемая множеством любопытных взглядов из верхних окон. Она сожалела уже, что не смогла сдержать свой бурный темперамент, сознавая, что только нажила себе новые неприятности. Мисс Грейсон, несомненно, доложит обо всем мисс Марш, директрисе школы, и Брайони, конечно же, накажут как за дерзость, так и за свидание с Роджером.
      Но пока она молча шла за мисс Грейсон по школьным коридорам, ей в голову пришла новая мысль. Почему мисс Марш послала мисс Грейсон за ней? Зачем она понадобилась директрисе в такой поздний час?
      Достигнув кабинета мисс Марш, Брайони по-прежнему терялась в догадках. Осторожно постучавшись и ожидая приглашения войти, она искоса бросила вопросительный взгляд на мисс Грейсон, непроницаемую и молчаливую, как тюремный страж.
      – Войдите, пожалуйста, – послышалось из-за двери.
      Мягкий голос мисс Марш прозвучал для Брайони почти неожиданно. Отворив дверь, обшитую панелью, она вошла в кабинет. Летиция Грейсон замешкалась на пороге, тоже желая войти, но элегантная маленькая женщина, сидевшая за изящным мраморным столом, попросила свою помощницу оставить их одних.
      – Но, мэм, произошло кое-что, о чем вам следует знать, – возмущенно начала мисс Грейсон с порога кабинета, глядя, как Брайони усаживается в бело-розовое вельветовое кресло напротив мраморного стола. – Я убеждена, что предосудительное поведение этой юной особы сегодня ночью должно быть доведено до вашего сведения! Поверьте, мэм, за всю жизнь я не…
      – Полагаю, ваше сообщение может быть перенесено, не так ли? – прервала ее Кэтрин Марш мягким и приятным голосом.
      Наставница нахмурилась и, пробормотав что-то неразборчивое, вышла, громко хлопнув дверью.
      Мисс Марш была миловидной, миниатюрной женщиной средних лет с пышными каштановыми волосами, едва тронутыми сединой, и спокойными, проницательными карими глазами. Она родилась и выросла в Бостоне в блестящей аристократической семье с безупречными великосветскими манерами. Она требовала образцового поведения от своих учениц и сама являла пример хорошего воспитания.
      Все девушки любили и уважали эту женщину в отличие от мисс Грейсон, которую за глаза называли «мисс Кислая Физиономия». Мисс Марш представлялась им в романтическом свете и служила постоянным объектом сплетен и слухов. Было доподлинно известно, что она открыла школу для молодых леди в Сент-Луисе после трагической любовной истории. Ее обожаемый жених, молодой бостонский аристократ, погиб во время пожара в конюшне, пытаясь спасти свою призовую лошадь, и случилось это за неделю до свадебной церемонии. Согласно слухам мисс Марш так и не смогла оправиться от этого потрясения. Она отказала всем своим поклонникам и вскоре полностью отошла от светской жизни Бостона. В конце концов, приняв решение никогда не выходить замуж, она оставила родной дом и начала новую жизнь в Сент-Луисе, открыв пансион для молодых девушек из хороших семей, которым она руководила с большой мудростью и искусством.
      Ученицы мисс Марш вели между собой непрекращающиеся споры, выясняя, кто же она на самом деле: героиня или несчастная жертва печальной и красивой истории любви. В свою очередь, Кэтрин Марш проявляла живейший интерес и участие в жизни своих воспитанниц. Индивидуально обучая девушек музыкальному искусству (мисс Марш была замечательной пианисткой), она к тому же брала на себя труд лично знакомиться с печалями и заботами каждой из них.
      Брайони Хилл было уютно в этом изысканном бело-розовом кабинете: здесь, как всегда, витал легкий аромат лаванды. Девушка была не в силах отвести взгляда от красивых, почему-то подернутых грустью глаз этой милой женщины.
      Мисс Марш нравилась девушка, сидевшая напротив, и она глубоко сожалела о той новости, которую должна была сейчас сообщить.
      – Добрый вечер, Брайони, – мягко начала директриса.
      – Добрый вечер, мисс Марш. – Брайони напряженно ждала продолжения, не в силах отгадать причину столь позднего вызова.
      Мисс Марш помедлила одно мгновение, необычная печаль, снова скользнувшая в ее глазах, увеличила беспокойство Брайони.
      – Умоляю, мэм, что случилось? – спросила она, слегка подавшись вперед в кресле. – Почему вы вызвали меня? Может быть, я… может, я сделала что-нибудь ужасное?
      – Нет, дорогая моя, вовсе нет. Хотя, похоже, мисс Грейсон думает иначе. Как бы то ни было, это может подождать. А сейчас боюсь, что у меня для вас печальные новости.
      – Боже милосердный! Что такое?
      – Я только что получила телеграмму от судьи Гамильтона из Винчестера, штат Аризона. – Мисс Марш вздохнула, сочувственно взглянув на широко распахнутые глаза Брайони. – Дорогая моя, – сказала она мягко, – мне очень жаль, но я должна сообщить вам, что ваш отец убит.
      – Убит! – Брайони застыла на месте, не веря своим ушам. В горле у нее мгновенно пересохло, так, словно туда насыпали песку. – Нет! Это… это невозможно! – вскрикнула она, в смятении глядя на мисс Марш. – Это не может быть правдой!
      – Я понимаю, как вы себя чувствуете, моя дорогая. Конечно, это страшный удар. Но, к несчастью, это правда. Вы сами можете прочитать послание судьи Гамильтона, если желаете.
      Жуткий, пронизывающий холод сковал Брайони. Ее отец умер! Она ощутила легкую тошноту и откинулась на спинку кресла, закрыв лицо дрожащими руками.
      – Я не могу в это поверить, – пробормотала она и медленно подняла взгляд на мисс Марш. – Вы сказали, он был… убит? Что вы имели в виду? Как он… – она проглотила комок в горле, – как он умер?
      – Он был застрелен… из револьвера.
      Это известие вызвало новую волну ужаса в душе Брайони. Девушка впилась пальцами в подлокотники кресла. Мурашки поползли у нее по спине.
      – Убийство? – прошептала она едва слышно.
      – Нет, не совсем. – Мисс Марш не могла больше смотреть на это побелевшее, как полотно, лицо, утратившее признаки жизни. Отведя взгляд, она покачала головой, нервно теребя край стола тонкими пальцами. – Он был застрелен во время поединка на револьверах – справедливого поединка, как его называет судья Гамильтон, – в присутствии нескольких свидетелей. Боюсь, что ужасный человек, который стрелял в него, Джим Логан, не может быть обвинен в убийстве. – Она пожала плечами. – Аризона, должно быть, ужасное, дикое место. Вся эта история представляется мне настоящим варварством!
      – Но я не могу понять, зачем было этому человеку убивать моего отца. Должно быть, между ними произошла какая-то ссора, но из-за чего, по какой причине отец мог поссориться с этим… этим…
      – Джимом Логаном, – подсказала мисс Марш и беспомощно пожала плечами. – Простите меня, Брайони, но судья Гамильтон не объяснил, что между ними произошло. Я понимаю не больше вашего.
      Не проронив больше ни звука, Брайони снова выслушала слова участия от мисс Марш. Директриса заверила, что девушке не стоит волноваться ни о каких организационных проблемах. Завтра утром она сама пошлет за адвокатом Уэсли Хилла, и, вне всяких сомнений, он увидится с Брайони в ближайшие дни, чтобы ввести ее в курс дела. На прощание мисс Марш отдала Брайони телеграмму судьи и предложила проводить ее до комнаты, но девушка отрицательно покачала головой и вышла.
      Она вернулась к себе, как в тумане. Закрыв за собой дверь, Брайони утратила остатки самообладания, горячие слезы заструились по ее щекам. Она ткнулась головой в дверь. Отец мертв. Это невозможно, но это правда. Теперь она осталась одна.
      Странно, подумала Брайони в тупой тоске, что она чувствует себя такой осиротевшей. Ведь она не знала толком своего отца. Они были почти чужими друг другу последние десять лет. Но все же это был ее отец, и она любила его, а теперь его не стало. Брайони ощутила себя одинокой, как никогда в жизни. Чувство потери давило душу тяжким грузом.
      Эта ночь была для нее цепью отрывочных видений и нелепых кошмаров. Брайони проснулась совершенно разбитой и опустошенной и с ужасом поняла, что нужно снова вставать, идти к людям и жить обычной жизнью, как будто ничего не случилось. В довершение всего день выдался серый и дождливый. Мелкие частые капли разбивались об оконное стекло и казались такими же тоскливыми и печальными, как ее настроение. Мир, в котором жила Брайони до вчерашнего вечера, погрузился во мрак, поглотивший радость и беззаботность прежних дней.
      В этот день Брайони не пошла на занятия, но многие из ее подруг и преподавательниц сами приходили к ней, чтобы выразить свое сочувствие, а после обеда она встретилась с адвокатом отца, мистером Паркером.
      В коридоре, по дороге в кабинет мисс Марш, где была назначена встреча, Брайони столкнулась с мисс Летицией Грейсон. Та небрежно кивнула ей в знак приветствия и направилась прочь тяжелой походкой, всем своим видом выражая девушке презрение. Но Брайони было все равно. Конфликт с мисс Грейсон казался теперь неважным. Даже свидание с Роджером вспоминалось как что-то далекое и нереальное.
      – Добрый день, мисс Хилл. – Мистер Паркер любезно шагнул ей навстречу, как только она вошла в кабинет директрисы. – Пожалуйста, примите мои искренние соболезнования! Я хорошо представляю себе, какой это для вас удар!
      – Спасибо, мистер Паркер, – Брайони слабо улыбнулась этому невысокому светловолосому добряку. Она знала его давно, еще с раннего детства, и полностью ему доверяла. Благодаря этому человеку у Брайони окажется хотя бы одной проблемой меньше, потому что мистер Паркер распорядится делами отца как следует.
      Мисс Марш извинилась и вышла, желая предоставить им возможность поговорить наедине. Брайони и мистер Паркер расположились в роскошных креслах, отделенных друг от друга небольшим мраморным столом. В камине, на полке которого негромко тикали красивые, покрытые лаком часы, весело потрескивали дрова. Розовые шелковые занавеси скрывали от них ненастный день, делая комнату похожей на тихую гавань красоты и гармонии. При других обстоятельствах Брайони было бы приятно оглядеться по сторонам, рассмотреть поближе китайские статуэтки и хрустальные вазы, но сегодня красота обстановки ее не радовала. Сердце девушки тяготила скорбь, которую она тщетно старалась скрыть.
      – Ну что ж, мисс Хилл, – начал адвокат, – я рад, что по крайней мере вам не приходится обременять себя множеством формальностей. Вчера я тоже получил телеграмму от судьи Гамильтона из Винчестера. Как вам известно, я несу ответственность за все легальные коммерческие сделки вашего отца на Востоке. Судья Гамильтон был помощником мистера Хилла в Аризоне. Он известил, что вашего отца похоронят на маленьком дорогом кладбище за городом. Ни вам, ни мне не следует беспокоиться на этот счет.
      Брайони вдруг поняла, что не сможет даже присутствовать на похоронах своего отца.
      Тем временем мистер Паркер достал какие-то бумаги из кожаного саквояжа и разложил их на столе.
      – Что же касается финансового вопроса, то вы можете быть совершенно спокойны. Ваше пребывание в пансионе и обучение полностью оплачено. Но даже если бы это было не так, вы смогли бы позволить себе окончить образование, потому что как-никак теперь вы весьма состоятельная молодая особа, мисс Хилл.
      – Правда? – невыразительным тоном переспросила Брайони.
      – Да, вне всяких сомнений. По воле вашего отца вам причитается сумма в двадцать пять тысяч долларов по достижении вами восемнадцатилетнего возраста, а это произошло несколько месяцев назад, если не ошибаюсь. Кроме того, на текущем счете в банке здесь, в Сент-Луисе, у мистера Хилла лежит еще тридцать тысяч долларов, а в Аризоне у него должна была остаться некоторая сумма наличными. Естественно, что теперь все эти деньги принадлежат вам. Его акции золотых рудников в Колорадо, которые тоже представляют значительную ценность, будут переписаны на ваше имя.
      Брайони посмотрела на него удивленно:
      – Мне трудно во все это поверить! Я не подозревала, что отцу удалось сколотить такой внушительный капитал.
      – Но и это еще не все. Согласно завещанию мистера Хилла, которое я готов предоставить вашему вниманию сию же минуту, вы являетесь единственной наследницей всей принадлежавшей вашему отцу недвижимости, которая включает в себя само ранчо, всю собственность на его территории и скот. Это более десяти тысяч акров прекрасной пастбищной земли, за которую вы сможете запросить изрядную цену, поверьте мне.
      – Цену? Что вы хотите этим сказать? Когда разговор зашел о ранчо, Брайони неожиданно заинтересовалась.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20