Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Свои дороги к Солнцу

ModernLib.Net / Григорьев Владимир / Свои дороги к Солнцу - Чтение (Весь текст)
Автор: Григорьев Владимир
Жанр:

 

 


Григорьев Владимир
Свои дороги к Солнцу

      Владимир Григорьев
      Свои дороги к Солнцу
      Профессор, отстукивая каблуками, сбежал по трапу на взлетную полосу и шагнул вслед за рулоном. Ковер неслышно бросился прочь. Бросился, но тут же притормозил, приноравливаясь к скорости, доступной для человека, отвыкшего от своего истинного, заданного земным притяжением веса.
      - Направо, налево, вперед, - диктовал кто-то невидимый с диспетчерского пункта, и профессор с удовольствием подчинялся, легко скользя в разверзающейся перед рулоном толпе.
      Приятно быть весомым! Приятно подчиняться! Полтора года он командовал всеми сразу, грустя о времени, когда можно было командовать лишь самим собой. Ах, приятно командовать только самим собой! Вот все встречают его здесь, на Земле. Он вернулся. Все хотят, чтобы он заговорил, зажестикулировал. А у него комок в горле, как вата. Что сказать? Какую речь? Не расскажешь об этом и не напишешь...
      (Видели бы они его лицо тогда. Когда щит гравитонов вздрогнул и прогнулся. И осколки брызнули, завихрились на силовых линиях. Хорошо, что не видели!)
      Народ встречал профессора глубочайшим молчанием.
      - Никаких эмоций! - приказал медицинский консилиум. - Нервы профессора на пределе!
      Никто из них, врачей, не знал наверняка, на пределе или как. Последнее время психоиндикатор слал совсем непонятные графики его состояния. Кривые выписывали лепестки, бутоны, соцветия, а то выходили на идеальное плато, парили над осями, как птицы над степью. Врачи путались в графиках, дискутировали. Но каждый ставил себя на его место и говорил: "На пределе!"
      Да, за полтора года кабинетной работы он привык к абсолютной, вакуумной тишине. Отзвуки земной суеты не проникали в глубины герметично закрытого кабинета, подвешенного в космосе где-то меж Землей и Луною. Оттуда он и руководил всей этой прекрасной, захватывающей и, что греха таить, настолько интеллигентной операцией, что всего несколько интеллигентов Земли решились поднять руку, отвечая на вопрос: "Кто же?.."
      "Берегут, что ли, мои барабанные перепонки? - размышлял профессор, тревожно вглядываясь в молчащие толпы. - Почему молчат?"
      Конечно, распоряжение бдительных охранников здоровья было излишним. Никакое тысячеустое, стадионное "ура" не могло сейчас перекрыть радостной бури, валами идущей в груди профессора.
      Большой Сводный Цветомузыкальный в десятую часть силы мурлыкал попурри из протонных маршей. Профессор махнул рукой: "Громче!" Дирижеры испуганно оглянулись на музыкантов.
      - Еще громче! - профессор решительно рубанул ладонью по воздуху.
      Одна из рубиновых труб, рискуя, звякнула, распустив потоки лазерных разноцветных лучей, самоходные барабаны на воздушных подушках грохнули, и народ пришел в движение.
      - У-у-р-ра! - трибунно покатилось над обнаженными в почтенье, головами.
      Профессора вознесли на руки, а ковер покатил в обратную сторону.
      Да, провожали его не так. Затемненный стартодром, дюжина испытанных сотрудников, молчаливые президенты академий. Приглушенные звуки команд. "Блок питания..." - "Готов!" - "Датчик критических масс..." - "Готов!" Он отклеил карман, сунул туда магнитофон, снова заклеил.
      "У любви, как у пташки, крылья!" - зудело в кармане.
      В общем-то тогда, перед стартом, план операции прочно гнездился в голове профессора. Силовое поле помощнее, в его полюсах гравитаторы для искривления пространства, ну и так далее. И он, пожалуй, был спокойней других, не знавших этого плана и не имевших своего. Он уже понял кое-что, успел сопоставить, сравнить. Но сказать об этом вслух пока не решался. Сказать - значило запугать многих, а в те дня нервишки и без того действительно стали сдавать. "Потом, через месяц, оттуда", - твердо решил он.
      Задача состояла в следующем. Полтора года назад из-за случайных, как казалось поначалу, внешнекосмических причин возросла скорость вращения Земли вокруг Солнца. Да, со дня на день скорость все возрастала и возрастала. Расчет на уровне домашнего задания школьника показал, в какой день и какой час Земля, покачивая материками, сорвется с древнего маршрута и помчится, говоря ненаучно, в тартарары. (Впоследствии он, этот расчет на уровне школьного задания, и вошел в стандартные программы заданий на дом, вытеснив из них более частную и решаемую с меньшим энтузиазмом задачу отрыва Луны.)
      Расчет посложнее выдал траекторию дальнейшего путешествия. И уж совсем замысловатый комплекс вычислений раскрыл одну особо неприятную деталь: пройдя по сложной эллипсоспирали, земной шар точно вонзится в центр дальней планеты Пятак, прозванной так за ее внешнее сходство с распространенной монетой. Тогда... Тут уж и каждому ясно, что произойдет тогда. Фейерверк осколков!
      Какие силы повели Землю от ее древнего, испытанного светила? С какой стати траектория подозрительнейшим образом совпадает с самым центром Пятака? Кому это нужно?
      Учебники физики, астрономии как ветром сдуло с прилавков. Отцы семейств, содрогаясь и трепеща, похищали учебники из тугих портфельчиков успевающей детворы. За один подержанный экземпляр предлагали аквариум с осьминогом, связку сушеных африканских голов или левитационный набор часового действия.
      - Кому это нужно? А что, как и в самом деле - кому!.. - профессор не хотел верить этой гипотезе, однако вопросы веры уже не имели прежнего смысла. Укладывается в мировоззрение, не укладывается - проверяй! Он сел за действующие, функциональные модели Старого и Нового космоса.
      Там, в пульсирующем мраке пространств, трепещут на своих орбитах гиганты, карлики, планеты и просто мелкие рудные тела, черепки. Смерзшиеся и вулканизирующие, испепелившиеся и только входящие в силу, в режим предельной мощности, но равно ничтожные перед фактом бесконечного множества подобных себе, они сплетают свои траектории, поля действия в единый, слаженный, ровно вздыхающий организм. Попробуй уследи за каждой клеткой, каждым капилляром необъятного, живого клубка!
      Профессор и не ставил такой задачи. Он искал выборочно, именно то, что нужно было сейчас, в нужный момент. Вот он увидел: ничтожная "Сентаво-прим" ушла, нет, еще не ушла, но вот-вот сорвется, уйдет от своего голубого карлика. А вот "Тугрик": четырехугольный, сработанный, как рыночный чемодан, он уплыл от своего рыжего гиганта. Бесповоротно. На полдороге к Пятаку колышется и посредственная, негодная к жизни "Ночка". Ее зафиксировали лет сто назад, безрадостно внесли в каталог и тут же забыли про нее. Кривая вынесет! А вот ушла...
      Таких, сорвавшихся с орбит, профессор насчитал больше дюжины. Длинной, растянувшейся вереницей беспомощно шли они с разных позиций в одну точку, через равные промежутки времени - в самое сердце Пятака.
      - Ах, черт! Красиво идут! - восхищенно воскликнул профессор, отрываясь от расчета. - Красиво... - обмякнув, повторил он. Так опытный боец отмечает про себя изящество коронного удара партнера и уже потом погружается в рассредоточенное состояние нокаута, грогги.
      Секунду или две профессор провел как бы в небытие. Но тут же рывком тренированной воли собрал себя в целое, выпрямился.
      - Значит, не одни бедствуем. Значит, что-то функционирует, действует, уводит. Какой-то механизм, волновой, гравитационный. Значит... - он сказал это твердо, на полной дикции, через сжатые челюсти.
      Забыть обо всем, думать о единственном. С этой секунды гимнастика начинала играть не меньшую роль, чем уравнения и выкладки.
      Профессор первым поднял руку, отвечая на роковой в те дни вопрос: "Кто же возьмется?!" Командир требовался решительный, сроки сжимались и сжимались.
      "Пятак - мишень. Полигон. Луч гравитационных волн, исходящий из планет созвездия "273ЕА???...Х", обволакивает Землю и ведет ее к мишени. Цель эксперимента жителей "273ЕА???...Х" - изучение ядра Земли методом раскалывания на части ударом о мишень. Сигнал бедствия жителям "273ЕА???...Х" послан, когда-нибудь он дойдет до них. Начинаем сооружение гравитационного щита. Щит - единственный выход..." - такую телеграмму выслал профессор после месячного молчания в своей герметической келье. Ровно месяц, столько испросил профессор на абсолютное молчание.
      ...Автомобильный кортеж мчал по улицам, запруженным ликующим народом. Комитет любительского общества "ДАЕШЬ СВЕТИЛО!" нажал, и врачи переоценили ситуацию. "Ликовать!" - разнеслась команда, обязательная для всех.
      То и дело перед автомобилем вырастали гигантские полотна со светящимися схемами гравитационного щита. На некоторых профессор успевал различить собственный, слегка подправленный и чуточку облагороженный профиль. Профессор усмехнулся. Что же, он честно заработал новый профиль. Гравитационный луч "273ЕА???...Х" заперт, закольцован. Эксплуатируется в мирных целях. Земля крутится на прежнем месте! Гравитационный щит хоть и потрепался местами, но дело свое сделал.
      Теперь, когда кризис разрешился, он мог по праву считать, что ему просто повезло. Операция "Возвращение к Солнцу" - уникальнейший за историю науки эксперимент, оптовая проверка большинства существующих теорий (а какой преданный делу специалист не мечтает о такой всеобщей проверке!), грандиозное промышленное предприятие. Вот когда теория и практика слились настолько, что многие встали в тупик: какая же часть выиграла больше от этого слияния? А "273ЕА???...Х" - ах, пусть тратятся, шлют бездну энергии. Завитая гравитационным щитом в кольца, трансформированная, она уже гудит в проводах высокого напряжения, мчится к объектам большой химии и на кукурузные поля...
      Да, просто повезло. Плакаты с профессорским профилем, как птицы, летели с обочин дорог, и торжествующая, однако не лишенная некой иронии улыбка тревожила его лицо. Но вдруг складки его лица закаменели, а лоб перегородился морщинами. Он резко привстал с сиденья, будто увидел впереди неожиданное препятствие, и, перегнувшись к шоферу, прокричал ему что-то в самое ухо. Из-за рева толпы никто не расслышал, что именно прокричал профессор. Но шофер расслышал. Он испуганно обернулся и развел руками, отрываясь на секунду от баранки. Мол, нет, нельзя. Тогда профессор крикнул еще, повелительно взмахнув рукой. И автомобиль профессора круто выскочил из общей колонны, развернулся, рыча, рванул в переулок. Кортеж секунду помедлил, а потом, ржаво скрипя тормозами, тяжело останавливая разбег, застопорил и тоже рванул туда же, в непредусмотренные переулки.
      - Быстрее, быстрее, - требовательно шептал профессор, хотя машину и так уже швыряло из стороны в сторону, как катер на штормовой волне. И весь кортеж швыряло вослед.
      - Требуем координаты кортежа! Требуем координаты... - отчаянно неслось из диспетчерских пунктов. Но все только пожимали плечами.
      - Здесь! - приказал профессор.
      Лимузин осел и замер. Профессор выпрыгнул. Вслед за ним вылетали из своих экипажей другие люди из подоспевшего кортежа. Теперь все увидели, куда пригнал профессор, поломав все инструкции торжества. К циклотрону, к гигантскому стеклопластиковому угольнику, резавшему городские кварталы, как нос корабля режет гладь моря. Все знали, здесь до отбытия в космос работал профессор. "Служба элементарных частиц", - значилось над парадным входом.
      - Товарищи! - голое профессора сошел на фальцет. - К Главному Рубильнику!
      И все бросились за ним через вольготные стеклопластиковые проходы.
      - Товарищи! - тяжело переводя дыхание, сказал профессор. Стремительная рукоять рубильника "вздымалась над его головой. - Здесь перед самым моим отлетом в трубе циклотрона циркулировала частичка. Удивительная частичка. Лучшая из класса элементарных. Мы хотели расщепить ее ударом о мишень. На встречном потоке. Но каждый раз, подлетая к мишени, она огибала ее. Будто командовала сама собой. Будто не хотела погибать. Это поражало нас. Мы не могли этого понять. Мы думали, что поймем, когда разобьем ее на части. И с каждым днем прижимали ее ближе и ближе к цели.
      Слова профессора гулко шли по пустым пространствам большого зала и тонули в мягких обшивках потолков. Народ стоял молча, не понимая еще, зачем профессор привез их сюда, к законсервированному полтора года назад телу циклотрона. Откуда-то из переплетения запыленных труб вылез человек в промасленном фартуке. Ассистент лаборатории взаимодействий. В его левой руке еще жужжал поисковый датчик паразитных энергопотоков. Он вылез из каких-то люков служебного пользования и замер, опершись на мощное, полированное ладонями древко корабельной швабры. Никто не заметил его.
      - Прижимали ее ближе и ближе, - рука профессора легла на эмалированную рукоять Главного Рубильника, - потом я вылетел в космос, опыт законсервировали. Частичка циркулирует до сих пор. Все ее маневры в точности соответствуют нашим маневрам возвращения к Солнцу. По тем же уравнениям. Со своим гравитационным щитом. Вы понимаете?! Частичка разумна! Может, она тоже посылала нам сигналы бедствия. Ее нужно спасать! Выключить разгоняющие поля... - Профессор с отчаянием потянул массу рукояти на себя.
      - Поздно, профессор, - негромко сказал ассистент, оставленный при циклотроне. Все обернулись к нему. Он стоял, по-прежнему опершись на свою швабру. - Вакуумная труба циклотрона заполнена воздухом. Частичка проломила трубу. Вырвалась наружу...