Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Я – телохранитель

ModernLib.Net / Боевики / Гриньков Владимир Васильевич / Я – телохранитель - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Гриньков Владимир Васильевич
Жанр: Боевики

 

 


– Ага… Только мы всегда носим в кармане запасные, ха-ха-ха…

Дорога вильнула змейкой, и вдруг, за очередным поворотом, их взорам открылась преграда: полосатый шлагбаум, перекрывающий им путь. Рядом, среди сугробов, приютилась покрашенная грязно-зеленой краской бытовка. Из трубы над нею поднимался к небу синий дым.

– Документы у вас близко? – озаботился водитель.

– Будут проверять? – приподнял бровь Анатолий. – Что это у вас тут за блокпост?

– У нас тут строго, – засмеялся водитель. – И муха не пролетит.

Остановились перед шлагбаумом. К машине уже направлялся какой-то парень. Еще двое оставались у бытовки. Одежда на всех троих была не форменная, но единообразная: черные утепленные куртки без каких-либо нашивок, черные штаны, черные вязаные шапочки. И вообще эти трое были чем-то друг на друга похожи: внушительной комплекцией и сумрачно неприветливым выражением на лицах.

Водитель опустил стекло и сказал парню в черном:

– Это – к Тапаеву.

– Хорошо, – кивнул парень. – Документы ваши, пожалуйста.

Он взял в руки паспорта Риты и Китайгородцева. Документы водителя его не интересовали. Склонился к окну, быстро взглянул на девушку, потом столь же быстрым взглядом скользнул по Анатолию.

– Вам придется пройти со мной и отметиться в журнале прибытия, – его слова были обращены к приезжим.

– Это гости Тапаева! – напомнил ему водитель.

– Я помню. Но порядок есть порядок.

Едва Китайгородцев вышел из машины, как те двое, что наблюдали за происходящим у бытовки, в мгновение ока оказались рядом. Что-то происходило.

– У вас есть при себе оружие? – спросил тот из троицы, что держал в руке паспорта. Вот теперь Анатолию все стало ясно – и он поразился тому, как легко этот парень с первого взгляда «вычислил» пистолет и как он профессионально, ничем не насторожив пассажиров автомобиля, выманил их из салона.

– Я частный охранник, – сказал Китайгородцев. – У меня есть право на ношение оружия.

– В таком случае у вас должно быть и соответствующее удостоверение, верно?

Вместо ответа Анатолий извлек из кармана закатанный в пластик зеленый прямоугольник. Парень забрал документы и скрылся в бытовке. Через секунду оттуда вышел милицейский сержант в бронежилете и с автоматом. Остался стоять у двери бытовки, с интересом разглядывая гостя.

Парень вернулся минут через пять. Возвратил документы, сказал:

– Можете ехать.

Милиционер поднял шлагбаум.

– Кто это? – спросил телохранитель, когда их машина уже миновала импровизированный блокпост.

– Тапаев выставил охрану, – ответил водитель. – Вместе с милицией ребята дежурят. Зато спокойно у нас. Хоть даже ночью по улице идешь, а никого не боишься. Навели порядок. Стало даже спокойнее, чем при социализме было.


Телохранитель Китайгородцев:

«Это моя промашка. В салоне машины жарко, вот я и подъехал к шлагбауму в расстегнутом пиджаке. А тот парень что-то узрел. Мелочи, мелочи, промашки пустячные… Саша Титаренко два года назад погиб. И сам погиб, и клиента не уберег. Если разобраться – то именно из-за мелочей. Сопровождал клиента на банкет, а там на входе его тормознулипочему-то Сашу не внесли в список тех, кому разрешен вход. Может, и специально не внесли, сейчас уже правды не узнать. Вот так, из-за отсутствующей в списке своей фамилии он все и проморгал. Пока разбирался с охранниками на входе, отвлекся – а в пятнадцати метрах от него, прямо в банкетном зале, пара киллеров в два ствола изрешетила его клиента! Когда Саша, растолкав охрану, бросился на звук выстрелов, его свалили первой же пулей. Потом спокойно прошли мимо насмерть перепуганных поваров через кухню ресторанаи сгинули без следа, оставив после себя два трупа. Вот тебе и мелочи…»


* * *

Не доезжая до города, они повернули направо, на совсем уж узкую дорогу, зажатую подступающим вплотную к ней лесом. Въехали прямо под запрещающий въезд «кирпич» – и метров через пятьсот дорога уперлась в массивные металлические ворота, в обе стороны от которых убегал и терялся где-то меж деревьев нескончаемый высокий забор. По верху забора тянулись проволочные струны сигнализации. Кто-то невидимый распахнул перед ними ворота; машина проехала вперед – и тут же остановилась, поскольку дорогу ей преграждал невысокий крепыш в белой дубленке и белых же валенках. Крепыш стоял по-хозяйски твердо, руки держал за спиной, исподлобья разглядывал вновь прибывших, всматривался сквозь стекло внимательно – но вполне доброжелательно, впрочем. Ветер перебирал его редкие волосы, обрамляющие обширную плешь.

– Приехали, – объявил водитель.

Давал понять, что дальше они не поедут, хотя дорога и вела вперед, к угадывающемуся за деревьями большому дому из красного кирпича.

Телохранитель вышел из машины первым.

– Здравствуйте, – сказал ему крепыш в дубленке. – Я – Богданов Андрей Ильич, начальник службы безопасности.

Протянул руку для приветствия, сжал ладонь Анатолия в своей, поинтересовался, все еще руку не отпуская:

– Это вы – Китайгородцев?

– Да.

– Очень приятно. Как доехали?

– Спасибо, нормально.

– Холодно у нас?

– Мы еще не поняли.

– Вы к нам с оружием пожаловали?

Взгляд – внимательный и требовательный. Наконец он спросил о том, что его по-настоящему волновало. С блокпоста ему уже сообщили о вооруженном госте, и он поспешил навстречу.

– С оружием, – кивнул Анатолий.

– Оружие придется сдать.

У дома тем временем произошло какое-то движение, взревел мотор – и через несколько мгновений мелькнул меж деревьев двухместный снегоход. Он пролетел черным неудержимым снарядом по недлинной дороге и остановился как раз напротив вновь прибывших. За рулем сидела тонкая как тростинка девушка в длинном свитере и джинсах.

– Рита! Замерзаю! – визжала она, раскрасневшись от восторга встречи. – Садись скорее!

Рита, смеясь, взобралась на снегоход, и черный снаряд умчался, обдав остающихся снежным облаком. Богданов проводил девчонок бесстрастным взглядом и снова обратился к Китайгородцеву.

– Так я насчет оружия, – напомнил он. – У нас тут есть определенный порядок… На время вашего пребывания на вверенной мне территории оружие надо сдать.

Снова примчался снегоход. Как оказалось – за Анатолием.

– Ну что же вы! – крикнула ему Рита. – Едемте! Нас ждут!

– У меня возникла проблема.

– Какие проблемы?

– Оружие…

– Ну при чем тут оружие? – нахмурилась Алтунина, которой хотелось в дом, в тепло, и совсем не хотелось никаких проблем.

– А что такое? – спросила сидевшая за рулем снегохода девушка.

– У нашего гостя – оружие, – объяснил Богданов, – надо сдать.

– Ему нельзя сдавать, – вступилась за Китайгородцева Рита. – Он же мой телохранитель!

Ее подружка посмотрела на Анатолия с уважительным интересом.

– Ну ладно вам, Андрей Ильич, – сказала она Богданову с просительной интонацией в голосе.

– Не положено, – буркнул тот.

– Я поговорю с папой.

Богданов думал недолго.

– Я сам поговорю с Генрихом Эдуардовичем. Вы пока поезжайте в дом, – указывающий жест девчонкам, – а вы со мной, – это уже Китайгородцеву.

И ему же:

– Вы не волнуйтесь, все с вашей подопечной будет нормально. У нас тут кругом охрана – и никого посторонних.

А девчонки уже все равно умчались, и поздно было о чем-либо волноваться – так что Анатолию не оставалось ничего другого, как направиться следом за Богдановым. Тот шел впереди и, постоянно оборачиваясь вполоборота, говорил:

– У нас тут – гостевой дом. Вы в нем будете жить. А с оружием вашим я решу. Пока не прояснится, как с вами быть, вы к хозяйскому дому не приближайтесь, пожалуйста. У нас там – охрана, а тут – вы со своим пистолетиком. Нет, я вас не пугаю, поймите, просто у нас порядок такой. А вы постоянно девочку опекаете?

– Нет. На эту поездку меня наняли.

– Чтоб в дороге ничего с ней не случилось? Понятно. У нас собаки бродят по ночам, обратите внимание. А вы – как частное лицо? Или от агентства?

– От агентства.

– От какого?

– «Барбакан».

– Это в Москве?

– Да, в Москве.

– Учились где-то?

– Курсы специальные заканчивал.

– Телохранителей?

– Да.

– А в армии служили?

– Служил.

– Какие войска?

– Пехота, – сказал Китайгородцев после краткой, в одно мгновение, паузы.

Богданов хмыкнул, некоторое время шел молча, думая о чем-то своем, потом сказал понимающе:

– Ну ведь врешь же!

– Вру, – не стал отпираться Анатолий.

– А зачем врешь?

– Не люблю о себе рассказывать.

– Но воинское-то звание у тебя есть?

– Есть.

– Какое?

– Старший лейтенант.

– Запаса?

– Да.

– Опять врешь – что в запасе, мол?

– Нет, не вру.

– Ладно. Считай, что я поверил.

Они вышли к двухэтажному дому, окна первого этажа которого были сплошь забраны решетками. Решетки Китайгородцеву понравились. Прочные. Богданов своим ключом отпер входную дверь.

– Скоро начнут съезжаться гости, – сказал он. – А пока тут пусто. Так что выбирай любую комнату, пока есть такая возможность.

– А две комнаты можно занять?

– Зачем тебе две?

– Одна – для меня, вторая для моей подопечной.

– Ну, в общем, можно. Потом мы вас уплотним, если потребуется.

– Мне нужно осмотреть дом.

– Да-да, – кивнул Богданов. – Это – пожалуйста.

– Вы через часок сможете сюда подойти?

– Зачем?

– Я дом посмотрю, и у меня, может быть, будут замечания.

– Ну ты шустрый! – покачал головой Богданов. – Не успел в дом войти, а уже замечания готовишь? Ладно, я подойду попозже.


Телохранитель Китайгородцев:

«Замок входной двериисправен… Решеткина окнах первого этажа – бег повреждений, укреплены пробно… Фонарь… Огнетушитель… Освещение коридораисправно… Где телефон?.. Второй этаж… Окно в коридоре… Щеколда… Огнетушитель?.. Освещение коридораи тут исправно… Задвижка двери… Видиз окна… Шторы… Да, и вот еще замок двери. Сквозной… Спросить про ключи… Комнатысмежные… Дверь из комнаты в комнату… Нормально… Опять шторы… Выход на чердак… Замок… Все-таки вот это окно… А в целом – нормально. После некоторых переделок жить можно… Бывало и похуже…»


* * *

Для Андрея Ильича Анатолий заготовил целый список пожеланий и прямо так, по списку, ему перечислил:

– Фонарь у входа – неисправен; нет связи с основным домом, надо бы или телефонный провод пробросить, или поставить двустороннюю радиостанцию; на втором этаже отсутствует огнетушитель; задвижка двери в комнате охраняемой слабовата – заменить; заменить и замок…

– Замок-то тебе чем не нравится? – удивился Богданов.

– Сквозной, – пояснил Китайгородцев. – Через скважину замка возможен поджог. Далее. В двери отсутствует глазок; шторы заменить в обеих комнатах…

– А со шторами что?

– Не очень плотные. В темное время суток при включенном в комнате свете снаружи видно все, что происходит внутри. Далее. В коридоре второго этажа окно не запирается на щеколду. Щеколду – тоже поменять. На лестнице, ведущей на второй этаж, ступенька не закреплена. Закрепить. И еще. Надо бы какую-нибудь лестницу – складную или веревочную. Сюда, на второй этаж. На случай пожара и прочих непредвиденных обстоятельств.

– Я понял, – с кротким видом кивнул Богданов, затем аккуратно взял из рук Анатолия бумажный лист с перечнем неотложных дел, смял его – и демонстративно бросил на пол.

– В общем, никого не бойся, – покровительственным тоном посоветовал он. – Все будет нормально, вот увидишь. Пуганые вы все какие-то там, в Москве. А у нас тут – жизнь спокойная.

Китайгородцев наклонился, поднял с пола бумажный комок, расправил его и снова вручил своему собеседнику.

– Все-таки я попрошу это сделать, – сказал он твердо. – Потому что так вот – не годится… – с этими словами он взял двумя пальцами язычок задвижки и без особого труда вывернул ее из двери вместе с куцыми шурупами. Потом вздохнул: – Не работа это, а самая настоящая халтура. Надо исправлять.


* * *

Уже под вечер, когда стало темнеть, пришел с бутылкой водки Богданов.

– Для знакомства, – пояснил он. – Посидим вечерок, выпьем. С подопечной твоей все нормально, кстати. Чаевничают с дочкой хозяина, все никак наговориться не могут. Обещала часам к девяти вернуться. Да ты не дрейфь! У нас тут – охрана по усиленному варианту. Сигнализация всюду, телекамеры. Денег в это дело вколотили немерено. Из самого Красноярска специалистов привозили, они с этой техникой месяц возились, прежде чем все отладили. Ну, и охрана, ясное дело. Мы им ружья закупили… В прошлую зиму к нам из леса вышел шатун двухметровый…

– Медведь?

– Ну. Так парень наш, из охраны, жахнул по нему из своего ружья, свалил с первого выстрела наповал. А уж если человеку в голову попадет – оторвет башку к чертовой матери.

– А что – приходилось уже по людям стрелять?

– Не-е, – засмеялся расслабленно Богданов. – Тихо тут у нас. Тихо и спокойно.

– Тихо – а из дома крепость сделали, – уловил несоответствие Китайгородцев.

– Это на всякий случай. Чтоб недоумков разных в искушение не вводить. У нас же тут не дом престарелых и не пионерский лагерь. У нас тут резиденция самого богатого человека в крае, – Андрей Ильич поднял указательный палец, подчеркивая значимость то ли охраняемого им лица, то ли произнесенных им слов. – У тебя из закуски, кстати, есть что-нибудь?

– Сухпаек. Вермишель быстрого приготовления, тушенка.

– Нет, не годится, – улыбнулся Богданов. – Ладно, я сейчас распоряжусь.

Извлек из кармана своей дубленки переносную радиостанцию с короткой обрезиненнои антенной и заказал кому-то невидимому съестное.

Уже через несколько минут парень в черном, очень похожий на тех ребят, которых Китайгородцев видел днем у шлагбаума, принес горячий ужин.

– Я спросить хотел, – сказал Анатолий, когда парень ушел. – В таких же точно куртках я видел ребят километрах в десяти отсюда…

– Наши, – подтвердил Андрей Ильич. – Закрыли мы город. По личному распоряжению Тапаева. Чтоб – никого посторонних и чтоб криминогенную обстановку разрядить. Для спокойствия горожан, в общем, и работников нашего комбината – что, как понимаешь, одно и то же.

– А власти как же?

– Какие власти?

– Городские.

– Вот ты чудак-человек, – присвистнул собеседник. – Как власти могут быть против, если Тапаев распорядился? Вот здесь город, да? На весь город – одно только наше предприятие, горнообогатительный комбинат. Хозяин комбината – Тапаев. Так кто же здесь кормилец и поилец? Да и мэру спокойнее, когда город закрыт. Преступность – мизерная, люди – довольны…

– А когда Тапаев город закрыл?

– В прошлом году.

– Был повод?

– Нет, – отмахнулся Богданов. – Нормально все. Не дрейфь. Неси стаканы.

– У меня – кружка.

– Дело твое. Можешь хоть из ладошки пить, кто ж тебе запретит?

Богданов налил водку: себе – в стакан, Китайгородцеву – в кружку.

– Ну, за встречу! – провозгласил тост.

«Стакан опорожнил одним махом. Дело явно привычное», – подумал Анатолий.

– Я с Генрихом Эдуардовичем на твой счет переговорил, – сказал Андрей Ильич, сочно хрустя соленым огурчиком. – Не нравишься ты ему со своим пистолетиком, так что всю неделю тут и проведешь, на выселках, – засмеялся, а глаза-то не смеялись. – В хозяйский дом тебе дорога заказана, в общем. Не обижайся.

– Я не обижаюсь.

– Это ты молодец. Наше дело подневольное. Охрана – как собаки. Когда нужны, держат рядом. А коли ты им без надобности, гонят прочь, – сказал это без печали. Анатолий подлил водки своему собеседнику. Себе – совсем немного.

– За работу спасибо, – вспомнил Китайгородцев. – Ваши тут все, о чем я просил, за пару часов исправили.

Богданов в ответ только махнул рукой. По нему было видно, что, хотя он просьбу гостя уважил, считает всю эту суету бессмысленной. Не было тут дверных глазков с самого момента постройки дома – и дальше без них запросто обходились бы. Не горит фонарь у входа – так и нечего по ночам тут шастать, только охранников пугать…

– Давай за нашу работу! – предложил тост Андрей Ильич. – Чтоб она была поспокойнее да поприятнее. Хотя…

Вздохнул, выпил, закусил, только потом продолжил свою мысль:

– Скоро беспокойные деньки начнутся. Гости съедутся.

– Тапаевские?

– Ага. Полтинник нашему Генриху Эдуардовичу. А его Анютке – двадцать. Ты представляешь? Сплошные круглые даты.

– Да, праздник не рядовой, – признал Анатолий. – Гостей много будет?

– Немного. Человек пять-семь. Только самые близкие родственники.

Китайгородцев посмотрел на – собеседника долгим внимательным взглядом. Тот на взгляд внимания как-то не обратил.

– Людей мало, а суеты все равно будет много, – вздохнул Богданов. – Не привык я – чтоб мельтешение. Привык, чтоб по-тихому. Без суеты и спешки.

– Тут мало кто появляется? – полувопросительно-полуутвердительно произнес Анатолий.

– Ага. Не любим мы тут чужих. Одно беспокойство от них только.

Телохранитель подлил еще водки Андрею Ильичу.

– А как вообще обстановка вокруг Тапаева? – спросил он, придавая голосу выражение деловитой будничности.

– Нормальная обстановка… Ну, давай за тебя? – предложил Богданов и выпил. Начальник службы безопасности уже выглядел захмелевшим.

– Угроз не было? – прямо спросил Китайгородцев.

Богданов поперхнулся огурцом.

– К-каких угроз? – посмотрел внимательно.

– Я про Тапаева спрашиваю.

– Нет. Не было.

«Кажется, коснулись неприятной темы», – подумал Китайгородцев и продолжил: – Тут такое дело… У меня все-таки эта девчонка под присмотром. Я за нее отвечаю. И мне надо быть в курсе того, что вокруг происходит. Я оперативную обстановку должен знать как свои пять пальцев.

– Значит, так! – с хмурым видом произнес его собеседник и склонился вперед, упершись грудью в столешницу. – Оперативная обстановка спокойная, потому что находится под постоянным контролем Богданова Андрея Ильича!

Он стукнул кулаком по столешнице. Звякнули в тарелках вилки.

– И если кто-то попытается… Ну хотя бы только замыслит… Мы того порвем на куски к едреной фене! – Он слишком сильно подался вперед и потому вдруг увидел содержимое эмалированной кружки Китайгородцева.

– Ты что же это! – опешил Богданов, неприятно удивленный нечаянно сделанным им открытием. – Ты не пил, что ли?

– Я на работе не пью, – развел руками Анатолий. – Вы уж извините.


* * *

– Брат у нее – ужасный, – сказала Рита. – Просто мерзкий тип.

Она только пять минут назад пришла от подружки и сидела сейчас в кресле перед своим телохранителем: поза расслабленная, глаза блестят, щеки пунцовые. Анатолий понял, что там, в хозяйском особняке, девчонки баловались не одним только чайком…

– А что такое с братом? – спросил Китайгородцев, обозначая лишь дежурный и неискренний интерес к ее словам.

На самом деле братец Анютки его интересовал по-настоящему. В тех бумагах, которые ему еще в Москве давал почитать Хамза, Роман Тапаев характеризовался как наркоман.

– Наглец, – кратко описала родственника своей подруги Рита. – Вошел к нам в комнату, сел напротив меня, ноги положил на журнальный столик. Мне показалось, что он был пьян.

– Почему?

– Не знаю, – она пожала плечами.

«Наркотическое опьянение? Вполне возможно. Просто ей никогда прежде не доводилось встречаться с подобным, и она не обратила внимание на симптомы – только на общее состояние…»

– Мы ушли, – сказала Рита. – А он даже не шелохнулся. Наверное, заснул.

– Что говорит Аня?

– О чем?

– Ни о «чем», а о «ком»… О своем брате она что говорит?

– Ничего. Кажется, собственный братец – это неприятная тема для нее.

– В доме много людей?

– Нет. Там вообще пустынно. Даже не по себе немного. Дом большой, а никого нет. Я видела только двоих парней.

– Охрана?

– Наверное.

– А как вам Анин папа?

– Никак.

– То есть? – вопросительно приподнял бровь Китайгородцев.

– Я не видела его.

– Но он был в доме?

– Я так поняла, что – да. Но за весь день не появился ни разу.


* * *

Ночью за окном залаяли собаки. Анатолий, не зажигая света, приблизился к окну. И увидел, что к дому подъехал легковой автомобиль. Свет фар упирался в ослепительно белые сугробы. Первым из машины вышел Богданов. Китайгородцев узнал его по светлой дубленке и неловкой походке человека, всей остальной обуви предпочитающего валенки. Потом из машины вышла женщина. И еще один мужчина – тот, который вел машину. Из багажника достали сумки. Телохранитель понял, что гости Тапаева начали прибывать… Вошли в дом. Неясный шум, приглушенные голоса. И только через полчаса все стихло. В окно Анатолий видел, как уходил из дома Андрей Ильич. Скрипел снег. Полная луна заливала все вокруг неживым, призрачным светом. Залаяли, но вскоре смолкли собаки. И снова наступила тишина.

…Утром Китайгородцев столкнулся со вновь прибывшими в коридоре первого этажа. Мужчина и женщина. Похоже, что супруги. Вежливо с ними поздоровался. Они ответили ему – но скованно, как будто пребывали в напряжении. Или он лично был им несимпатичен. Его это удивило – но вида не подал.

Рита ушла к подруге. Приблизительно через час появился Богданов. Увидел Анатолия, хмыкнул, поинтересовался:

– Как служба?

– Нормально.

– Ну давай, бди, – напутствовал его Андрей Ильич.

Прибывшая ночью женщина ушла с ним. Мужчина остался. Вышел к своей машине, поднял капот и стал возиться над ним, не обращая внимания на мороз. Номера у машины были не местные, как отметил про себя Китайгородцев.

Парень из охраны принес завтрак: для Анатолия и для того мужчины, который приехал на машине. Пока парень выставлял на стол завтрак, телохранитель успел кое о чем его расспросить.

– Ты из охраны?

– Да.

– Слушай, собаки спать мешают.

– Мы привыкли.

– Давно вы собак держите?

– С прошлого года.

– А раньше без них обходились?

– Да.

– Что такого случилось, что пришлось их завести?

– Нашего одного убили.

– Кого?

– Охранника.

– Кто?

– Я не знаю. Не нашли.

– Здесь убили? На территории?

– Да.

– В прошлом году?

– Да.

– Понятно.

Когда парень ушел, Китайгородцев неспешно позавтракал, думая о своем. Из состояния задумчивости его вывел шум – это пришли девочки. Он слышал их голоса и голос того мужчины, что оставался в доме. По некоторым репликам догадался: мужчина – родственник Тапаева. Ехали ночью… Города еще не видели… А хотелось бы посмотреть… Не покажет ли Аня? Ехать можно прямо сейчас – вот она, машина… И Риту возьмем, конечно!

Пришлось выйти на сцену и Анатолию. В город Риту без сопровождения он бы не отпустил.

– Мы едем, – сказала она ему.

Подразумевалось, что Китайгородцев. должен их сопровождать. В голосе Риты улавливались хозяйские интонации – у нее же есть свой телохранитель! Кажется, это возвышало ее в собственных глазах.

Через пять минут они выехали. У въездных ворот не было никого, но они открылись автоматически. Глазок телекамеры проследил за тем, как они покинули территорию тапаевского поместья, и ворота закрылись.

– Тетя Люда похудела, – вздохнула Аня.

– Да уж, здоровья у нее не прибавляется, – произнес ее родственник с неожиданной для Анатолия желчью в голосе.

Аня отчего-то смутилась, посмотрела на дорогу и сказала тихим голосом:

– На перекрестке – направо.

Некоторое время ехали молча.

– Кто еще будет? – спросил в полной тишине Анин родственник.

– Дядя Юра…

– Брат?

– Да. Потом еще Скворцова…

– Ну-ну, – сказал мужчина.

Очень неодобрительно, как показалось Ки-тайгородцеву.

– С сыном? – помолчав, спросил родственник.

– Вряд ли, – покачала головой Аня.

– Вот и я думаю, что вряд ли. Хорошо она твоего папку за жабры взяла…

Аня снова смутилась. Разговор был ей явно неприятен.

– Что тут у вас интересного можно посмотреть? – сжалился над ней родственник.

– Центр. Площадь. Потом еще – парк. Там ледяные фигуры. Можем в музей местный…

– Не нужен нам музей, – оборвал ее мужчина. – Там – пыльные чучела и по всем стенам лапти развешаны. Знаю я эти ваши музеи. Ни уму ни сердцу.

– И еще Виталий Степанович приедет, – вдруг сказала Аня. – Из Москвы.

– Это какой Виталий Степанович?

– Врач, который Романа лечил.

– Романа-наркомана, – едва ли не песней пропел жестокосердный Анин родственник.

И в следующую секунду их автомобиль с хрустом сминаемого бампера въехал в так некстати резко затормозивший прямо перед ними дряхлый «Москвич».


Телохранитель Китайгородцев:

«Москвич»… 2140… Номерной знак «Н 573 КР»… Цветбежевый… Заднее правое крылоперекрашено… Четверо… Мужчины. По 2225 лет…Стоп! Крыло – перекрашено?!! Подставили?! Бригадой работают? Вышли из машины все одновременно… В рукахничего… А у насиногородние номера… Да, специально подставили своюрухлядь! Трое заходят со стороны водителя… Там будет прессинг… Одинздесь… Этотдляподстраховки… Ничего, нормально… Город маленький, люди бедные… Много не потребуют…»


– У вас есть деньги? – резко обратился Анатолий к водителю.

– Что?

– Да не волнуйтесь вы…Все нормально. Деньги есть у вас? Дайте им сколько просят, и пускай едут.

– Они же специально! Специально подставили машину! Вы разве не видите?! Ничего я им не дам! Это же рэкет! Да я на них милицию!..


«Так! Открыли дверцу со стороны водителя… Только с ним будут разбираться? Только с водителем… Надо отдать деньги… Закончить этот балаган и увозить Риту…»


– Ну ты чего, мужик, какая милиция? Ты нам машину разбил! Посмотри, как задницу раскурочил! Ты че, платить не хочешь?

– А это что за девки? Базя, гля, девки какие!


«Ага… Тянет ручку задней двери… ТамРита… Пора… Предохранитель… Из кобуры… Дверцуногой…»


– Ложись! Поубиваю! – заорал Анатолий.


«Замешкались… Выстрел в воздух… Теперь стволв лоб ближайшему… Упал с перепугу…И все остальные – сразу же, как по команде…»


– Лежать! Не шевелиться! Стреляю без предупреждения! Ноги шире! Шире, я сказал! Руки – за голову!


«Дверца… Ох и рухлядь… Отвалится скоро… Ключв замке зажигания… Ключ – в бензобак… Бросить в бензобак… У «Москвича»горловина бака – за номерным знаком… Крышка горловины… Открыто… Ключв бензобак…Не скоро они теперь отсюда уедут… Если только провода напрямую… Но мы уже будем далеко…»


– Считать до ста, пацаны! Потом можно подняться!


«Так! В машину… Ритабледна, но все нормально… Пистолет пока в руке… Предохранитель…»


– Поехали! И чем быстрее, тем лучше!

– Куда? – Водитель весь бледный.

– Домой! Теперь только домой!


* * *

Богданов пришел сразу, едва только прослышал о случившемся. Вошел в комнату к Китайго-родцеву, сказал со смешком:

– Ну, рассказывай, как ты наших рэкетиров недоделанных уму-разуму учил.

– Шалят на дорогах, да?

– Шалят, – засмеялся Андрей Ильич. Словечко это ему явно понравилось. – Это у вас там, в Москве, мол, кровь настоящая и звериная же стокость, а у нас тут – так, шалости одни, все по-детски… Вот и рэкетиры у нас какие-то недоделанные… Дурью маются, понимаешь. Как увидят на дороге машину с чужими номерами, так тут лее под нее свою подставляют, чтобы деньги на ремонт стребовать. Ремонтйруют-то потом сами, а деньги пропивают. Такой вот нехитрый бизнес.

– Я там стрелял, – напомнил Анатолий. – Теперь мне положено об инциденте в органы сообщить.

– Я позвоню им, – махнул рукой Богданов. – Ты не волнуйся. И вообще не надо шума. Ну было, ну случилось. Пацаны те тихо будут сидеть. Так что можешь забыть про эту историю. Нам все это ни к чему. У нас тут – тихо. У нас – без стрельбы.

– А я вот о чем спросить хотел, – вспомнилось кстати Китайгородцеву. – Что тут у вас за история была в прошлом году?

– Что у нас за история была в прошлом году? – переспросил Андрей Ильич, а у самого веселье стремительно таяло во взгляде.

– Охранник погиб.

– Когда?

– В прошлом году, – терпеливо напомнил Анатолий.

– Та-а-ак, – протянул Богданов. – И кто нее это тебе рассказал?

– Ну какая разница?

Андрей Ильич ответил ему красноречивым хмурым взглядом.

– Тебе-то это зачем? – спросил он после паузы.

– Интересно.

– Погиб – и погиб.

– Мне сказали, что здесь, на территории.

– На территории.

– При каких обстоятельствах?

– Ты что – следователь?

– При каких обстоятельствах? – повторил Анатолий.

– Застрелили его.

– Кто?

– Если бы я знал!

– Застрелили днем? Ночью?

– Ночью.

– В ту ночь Тапаев был в своем особняке?

– Да.

– Могло быть так, что убийца шел к Тапаеву, но случайно наткнулся на охранника?


  • Страницы:
    1, 2, 3