Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Завещание

ModernLib.Net / Триллеры / Гришем Джон / Завещание - Чтение (стр. 10)
Автор: Гришем Джон
Жанр: Триллеры

 

 


Иного выхода, кроме как опротестовать завещание, не существовало. Тяжба будет длиться годами.

– Когда вы собираетесь представить завещание на утверждение? – спросил Уиклифф.

– В течение предстоящей недели, – ответил Джош.

– Очень хорошо. Можете сесть.

Джош вернулся на свое место с триумфальным видом, в то время как остальные адвокаты притворялись, что ничего страшного не случилось.

– В заседании объявляется перерыв.

Глава 19

После объявления перерыва в коридоре произошли три стычки. К счастью, пока не между Филанами. Это еще было впереди.

Толпа журналистов ждала перед выходом из зала суда, пока в самом зале многочисленные адвокаты пытались успокоить своих клиентов. Первым вышел Трой-младший, на которого вмиг набросилась стая хищников, вооруженных микрофонами, они заняли атакующую позицию. Мало того что Трой страдал от чудовищного похмелья, так он еще лишился пятисот миллионов долларов, поэтому был отнюдь не в настроении говорить об отце.

– Вы удивлены? – спросил какой-то идиот с микрофоном.

– Чертовски верно подмечено, – ответил Трой-младший, пытаясь пробиться сквозь плотную толпу репортеров.

– Кто такая Рейчел Лейн?

– Полагаю, моя сестра, – огрызнулся он.

Тощий мальчишка с неприятным лицом и тупым взглядом встал прямо на пути Троя-младшего, сунул ему в лицо диктофон и поинтересовался:

– Сколько незаконнорожденных детей было у вашего отца?

Трой-младший инстинктивно оттолкнул диктофон, который ткнулся парню прямо в переносицу, и когда тот начал заваливаться назад, нанес ему сокрушительный хук слева, пришедшийся хиляку в ухо и отправивший его в нокдаун. В испуге судейский помощник подтолкнул Троя-младшего в обратном направлении, и они быстро ретировались.

Рэмбл плюнул на другого репортера, и только напоминание коллеги о том, что мальчишка не в себе, сдержало репортера от того, чтобы дать ему сдачи.

Третья стычка случилась, когда Либбигайл и Спайк вышли из зала, предводительствуемые Брайтом.

– Никаких комментариев! – громко крикнул Брайт смыкающейся вокруг них стае. – Никаких комментариев! Пожалуйста, освободите дорогу.

Ничего не видящая от слез Либбигайл споткнулась о телевизионный кабель и повалилась, увлекая за собой оказавшегося на ее пути журналиста. Тот громко выругался, поднимаясь на четвереньки, и в этот момент Брайт лягнул его в ребра. Журналист взвыл, снова повалился на пол, заметался, пытаясь подняться, и нечаянно наступил на подол платья Либбигайл, за что та отвесила ему полноценную оплеуху. Спайк был уже готов убить беднягу, но в этот момент вмешался судейский помощник.

Помощники успешно предотвращали готовые вспыхнуть драки, неизменно принимая сторону Филанов. Они помогали осажденным наследникам и их адвокатам протолкаться через коридор, добраться до лестницы и вырваться из здания.

Адвокат Грит, представлявший Мэри-Роуз Филан-Джекмен, был поражен количеством собравшихся журналистов. Зов Первой Поправки (или его собственного примитивного понимания ее) прозвучал в его сердце, и он почувствовал неодолимое желание свободно высказаться. Обняв за плечи свою обезумевшую клиентку, он решительно прокомментировал шокирующее завещание: разумеется, оно явилось следствием помрачения рассудка завещателя. Чем иначе объяснить тот факт, что Трой Филан отписал такое огромное состояние никому не известной наследнице? Ведь его, Грита, клиентка обожала отца, была к нему сердечно привязана, боготворила его.

По мере того как Грит болтал и болтал о неземной любви отца и дочери, та наконец ухватила намек и начала громко рыдать.

Грит и сам был на грани слез. Да, они будут бороться. Они опротестуют эту чудовищную несправедливость в Верховном суде Соединенных Штатов. Почему? Потому что знают: Трой Филан, упокой Господь его душу, любил своих детей, и они отвечали ему тем же. Между ними существовала нерасторжимая связь, закаленная тяготами и трагедиями жизни, они будут бороться, поскольку их обожаемый отец просто был не в себе, когда подписывал этот чудовищный документ.

Джош Стэффорд спешил. Он тихо перебросился несколькими словами с Хэрком Геттисом и другими поверенными, пообещав послать им копии возмутительного завещания. Их разговор протекал на первый взгляд дружелюбно, но враждебность нарастала с каждой минутой. В вестибюле Стэффорда поджидал знакомый репортер из “Пост”, и Джош проговорил с ним минут десять, умудрившись ничего не сообщить. Особенно журналиста интересовали Рейчел Лейн, ее биография и связанные с ней факты. Вопросов было задано множество, но Джош не имел на них ответов.

Оставалось надеяться, что Нейт разыщет ее раньше, чем это сделает кто-то другой.

Благодаря средствам телекоммуникации и новейшим каналам связи известие о скандале мгновенно вырвалось за пределы зала суда и разнеслось со скоростью света. Репортеры схватились за свои сотовые телефоны, ноутбуки и блокноты.

Крупнейшие радиостанции начали транслировать его спустя двадцать минут после объявления перерыва в заседании суда, а через час первая круглосуточно болтающая телепрограмма запустила нескончаемый сериал с постоянными повторами, который вела в прямом эфире журналистка, обосновавшаяся перед зданием суда.

– Ошеломляющая новость пришла из… – начала она и изложила события довольно близко к фактам.

Пэт Соломон, последний, кого Трой призвал в руководство “Филан групп”, сидел в глубине зала суда. Он был главой совета директоров в течение последних шести лет – шести тихих лет процветания.

Ему удалось выскользнуть на улицу не узнанным репортерами. Теперь в своем лимузине Пэт пытался осмыслить последний “бомбовый удар” Троя. Он не был потрясен. После двадцати лет работы с Троем ничто не могло его удивить. Реакция этих идиотов – детей Троя и их поверенных – радовала Пэта.

Однажды Соломону поручили невыполнимое: найти в компании работу, которую Трой-младший мог бы делать, не нанося фирме значительного ущерба. Это был кошмар. Испорченный, инфантильный, плохо образованный, лишенный каких бы то ни было способностей к управленческой деятельности, Трой-младший за рекордно короткий срок практически уничтожил отдел минеральных ресурсов. Тогда Соломону был дан зеленый свет на то, чтобы выгнать его.

Спустя несколько лет история повторилась с Рексом, также рассчитывавшим на благосклонность, а главное – на Деньги отца. Кончилось тем, что Рекс попытался уговорить отца уволить Соломона.

Годами остальные дети и их матери подлизывались к Трою, но этот орешек был им не по зубам. В личной жизни он потерпел полное фиаско, зато ничто не мешало отлаженной работе его обожаемой компании.

Между Соломоном и Троем никогда не было доверительных отношений. За исключением, быть может, Джоша Стэффорда, у Троя вообще не было близких друзей. Блондинки, которые делили с ним постель, заменяли ему друзей. А после того как он отошел от дел и сдал физически и интеллектуально, между директорами его компании пошли разговоры о том, кто ее унаследует. Считалось, что Трой вряд ли оставит фирму детям.

Он и не оставил, во всяком случае, тем, кто на это рассчитывал.

Совет директоров ждал Пэта на четырнадцатом этаже, в том самом зале, где Трой передал Джошу свое завещание, а потом совершил последний полет. Соломон в сочных красках и с юмором доложил коллегам о событиях, произошедших в суде. Мысль о том, что наследники Троя могут захватить контроль над компанией, заставляла членов совета поежиться. Трой-младший дал понять, что у него и его родственников достаточно голосов, чтобы собрать большинство, и что он намеревается произвести чистку и показать всем, как надо работать.

Многим было интересно узнать и о Джейни, жене номер два. Она когда-то работала в компании секретаршей, потом доросла до любовницы, затем до жены и, добравшись до вершины, стала особенно оскорбительно обращаться со служащими. Трой уволил ее.

– Выходя из зала, она плакала, – злорадно сообщил Соломон.

– А Рекс? – спросил главный финансовый директор, которого Рекс когда-то прямо в лифте выгнал с работы.

– Счастливым мальчика не назовешь. Вы ведь знаете, что он под следствием.

Они продолжали болтать о детях и женах Троя, и собрание постепенно превратилось в празднование.

– Я насчитал двадцать два адвоката, – с улыбкой сказал Соломон. – Печальное сборище.

Поскольку собрание носило неофициальный характер, отсутствие Джоша не имело значения. Глава юридического департамента объявил, что обнародованное завещание является удачей для фирмы. Беспокоило всех лишь одно – что за неизвестная наследница будет противостоять шести кретинам?

– Кто-нибудь знает, где эта женщина?

– Никто, – ответил Соломон. – Может быть, Джош?

К концу дня Джош был вынужден покинуть свой кабинет и обосноваться в маленькой библиотеке на первом этаже. Его секретарша потеряла счет звонкам, когда их количество перевалило за сто двадцать. Вестибюль был переполнен журналистами. Джош строго наказал секретарям не беспокоить его в течение часа, поэтому стук в дверь разозлил его.

– Кто там? – рявкнул он.

– Сэр, это очень срочно, – ответила из-за двери секретарша.

– Войдите.

Секретарша просунула голову в дверь ровно настолько, насколько было нужно, чтобы увидеть Джоша, и сказала:

– Звонит мистер О'Рейли.

Джош перестал тереть виски и даже улыбнулся. Оглядев комнату, он вспомнил, что в ней нет телефона. Секретарша сделала два шага внутрь, поставила перед ним переносной аппарат и тут же исчезла.

– Нейт? – сказал в трубку Джош.

– Это ты, Джош? – прозвучало в ответ. Слышимость была прекрасной, лучше, чем в большинстве автомобильных телефонов.

– Да, Нейт, ты меня слышишь?

– Слышу.

– Ты где?

– Я звоню по спутниковой связи с борта моего маленького судна. Мы плывем по Парагваю. Ты меня слышишь?

– Да, прекрасно слышу. У тебя все в порядке?

– Все прекрасно, я контролирую ситуацию, просто случилась небольшая неприятность с этой посудиной.

– Какого рода неприятность?

– Ну понимаешь, на винт намотало какую-то старую веревку, плававшую в воде, и мотор заглох. Моя команда пытается распутать винт, я ими руковожу.

– Что-нибудь узнал о женщине?

– Пока нет. Мы в двух днях ходу от нее, это в лучшем случае, к тому же сейчас нас относит назад. Я вообще не уверен, что ее удастся найти.

– Ты уж постарайся, Нейт. Сегодня утром на открытом слушании завещание было оглашено. Скоро весь мир кинется искать Рейчел Лейн.

– Я бы не очень волновался по этому поводу. Здесь она, судя по всему, надежно защищена.

– Как бы мне хотелось быть там, с тобой.

Набежавшие облака ухудшили сигнал.

– Что ты сказал? – громче переспросил Нейт.

– Ничего. Значит, ты увидишься с ней через пару дней?

– Если повезет. Мы плывем днем и ночью, но двигаться приходится вверх по реке, а сейчас сезон дождей, реки вздулись и течение очень сильное. К тому же мы не уверены, что плывем именно туда, куда нужно. Два дня – это самый оптимистичный прогноз, учитывая, что придется чинить винт.

– Значит, погода там плохая, – констатировал Джош. Говорить особо было не о чем. Нейт жив, здоров и двигается к цели.

– Жарко, как в преисподней, и дождь льет по пять раз на день. А в остальном погода прекрасная.

– А змеи?

– Видел парочку: анаконды подлиннее нашего корабля. Полно аллигаторов. А крысы величиной с собаку. Здесь их называют капиварас. Они живут у кромки воды среди аллигаторов, и когда местный народец голодает, он их убивает и ест.

– Но у вас ведь достаточно еды?

– О да! Мы доверху нагружены рисом и черными бобами. Уэлли варит их мне три раза в день.

Голос Нейта звучал звонко, чувствовалось, что приключения возбуждают его.

– Кто такой Уэлли?

– Мой матрос. В данный момент он торчит под днищем на глубине двенадцати футов и срезает веревку с винта. Я, как уже докладывал, руковожу процессом.

– Ты там держись подальше от воды, Нейт.

– Шутишь? Я стою на верхней палубе. Послушай, пора заканчивать. Батарейки разряжаются, а я не нашел способа подзаряжать их.

– Когда ты позвонишь снова?

– Постараюсь додержаться, пока не найду Рейчел Лейн.

– Хорошая мысль. Но если возникнут осложнения, звони.

– Осложнения? Зачем мне звонить тебе, Джош, в этом случае? Ты ведь все равно ни черта не сможешь сделать.

– Ты прав. Не звони.

Глава 20

Шторм обрушился на них в сумерки, когда Уэлли варил рис в кухне, а Жеви наблюдал за тем, как стремительно темнеет река. Нейт проснулся от того, что внезапный порыв воющего ветра выкинул его из подброшенного вверх гамака. Засверкали молнии, разразился гром.

Подойдя к Жеви, Нейт стал вглядываться в бездонную черноту.

– Сильный шторм, – сказал Жеви абсолютно спокойно.

“Не следует ли причалить и привязать эту посудину? – подумал Нейт. – Или хотя бы найти тихую заводь?” Жеви, судя по всему, не волновался; его невозмутимость вселяла уверенность в Нейта. Когда хлынул дождь, он отправился вниз – есть традиционный рис с бобами. Пока Нейт ел, Уэлли тихо сидел в углу каюты. Лампа над столом летала из стороны в сторону в соответствии с бросками корабля. Тяжелые дождевые капли молотили по стеклам.

Жеви, стоя на мостике, облачился в желтое, вонючее от машинного масла пончо, но дождь больно сек ему лицо. В маленькой рулевой рубке не было окон. Два маломощных прожектора изо всех сил старались пробить тьму, чтобы указывать путь, но видимость составляла не более пятидесяти футов, и ничего, кроме бурлящей воды, разглядеть не удавалось. Однако Жеви хорошо знал реку и попадал в переплеты и похуже.

Читать на судне, которое бросает из стороны в сторону, было трудно. Через несколько минут Нейта начало тошнить.

В своей сумке он нашел доходящее до колен пончо с капюшоном – Джош позаботился обо всем. Крепко держась за поручни, Нейт взобрался по ступенькам наверх, там, рядом с рубкой, уже сидел до нитки промокший Уэлли.

Река свернула на восток, по направлению к сердцу Пантанала, и теперь ветер дул им в борт. Судно резко качнуло, и Нейта с Уэлли прижало к поручням. Жеви привязался к дверце рубки, одной рукой упираясь в стенку, другой держа штурвал.

Шквалы ветра становились все мощнее, налетали один за другим с интервалами всего в несколько секунд, и какое бы то ни было продвижение “Санта-Лауры” вперед прекратилось. Шторм швырял ее как щепку. Дождь сделался тяжелым и холодным, вода стояла стеной. Жеви нашел в ящике под штурвалом мощный фонарь и дал его Уэлли.

– Ищи берег! – велел он, с трудом перекрикивая вой ветра и шум дождя.

Цепляясь за стены и поручни, Нейт побрел за Уэлли и встал рядом – ему тоже хотелось видеть место, к которому они пристанут. Но луч выхватывал из темноты только дождь, такой густой, что он казался туманом, клубящимся над поверхностью воды.

И тут им на помощь пришла молния. В ее вспышке они различили непроглядную черноту берега, оказавшегося довольно близко. Ветер нес их прямо на него. Уэлли что-то закричал, Жеви что-то крикнул в ответ. В этот момент новый порыв ветра подхватил судно и бросил его на правый борт. От резкого толчка фонарь вылетел из рук Уэлли, и они заметили, как он исчезает под водой.

Скорчившемуся на мостике, вцепившемуся в перила, насквозь промокшему и дрожащему от холода Нейту пришло в голову, что вот-вот произойдет одно из двух, причем ни того, ни другого никто не может предотвратить: либо судно перевернется, либо врежется в прибрежную трясину, кишащую рептилиями. Он не очень даже и испугался, но вдруг вспомнил о бумагах.

Бумаги не должны пропасть ни при каких обстоятельствах. Он резко встал как раз в тот момент, когда корабль в очередной раз клюнул носом, и чуть не вылетел за борт.

– Мне нужно спуститься вниз! – закричал он Жеви, намертво вцепившемуся в штурвал. Теперь, похоже, и капитан был напуган.

Повернувшись к ветру спиной, Нейт пополз по скрипучим ступенькам. Палуба была скользкой: огромная канистра перевернулась, и из нее вытекало дизельное топливо. Нейт попытался поднять ее, но это было под силу разве что двум крепким мужчинам. Он нырнул в каюту, отшвырнул в угол пончо и двинулся за кейсом, лежавшим под нижней койкой.

Новый порыв ветра застал Нейта врасплох – в этот момент он ни за что не держался – и швырнул его на стену. Ноги неким образом оказались выше головы.

Две вещи потерять нельзя ни в коем случае, подумал он.

Во-первых, бумаги, во-вторых, спутниковый телефон. И то и другое лежало в кейсе – новеньком и красивом, но отнюдь не водонепроницаемом. Прижав его к груди, Нейт улегся на койку и решил, что будет так лежать, пока “Санта-Л аура” не выберется из шторма.

Стук мотора внезапно прекратился. Нейт мысленно вознес молитву, чтобы причина была лишь в том, что Жеви намеренно заглушил его, но тут он услышал шаги прямо над собой. “Сейчас мы врежемся в берег, – мелькнула у него мысль, – и Жеви предпочел, чтобы винт при этом не работал. Ну разумеется. Нет, с двигателем ничего не могло случиться”.

Все огни погасли. Они погрузились в кромешную тьму.

Лежа в темноте на раскачивающейся из стороны в сторону койке и ожидая момента, когда “Санта-Л аура” воткнется в берег, Нейт внезапно с ужасом подумал: если Рейчел Лейн откажется официально признать себя наследницей или, напротив, примет отцовский дар, придется возвращаться сюда снова. Через месяцы, а то и годы кто-то, может, сам Нейт, будет вынужден опять плыть вверх по Парагваю, чтобы проинформировать самую богатую в мире миссионерку, что формальности завершены и она вольна распоряжаться деньгами.

Он где-то читал, что у миссионеров бывают длинные отпуска, во время которых они возвращаются в Штаты и “подзаряжают свои батарейки”. Почему бы Рейчел не взять такой отпуск, не слетать домой прямо вместе с ним и не провести там какое-то время, чтобы уладить то, что натворил ее папаша? За одиннадцать-то миллиардов уж хоть это можно сделать? Нейт непременно ей это предложит, если, конечно, ему выпадет шанс с ней познакомиться.

Удар, грохот, треск – и Нейт оказался на полу. Они врезались в прибрежные заросли.

Как и все суда в Пантанале, “Санта-Лаура” была плоскодонной яхтой, приспособленной для встречи с мелями и плавающими по реке многочисленными обломками деревьев. После окончания шторма Жеви запустил мотор и с полчаса дергал яхту взад и вперед, медленно высвобождая ее из прибрежного песка и ила. Когда это ему наконец удалось, Уэлли с Нейтом очистили палубу от сучьев и веток, а потом, обыскав все судно, убедились, что оно не взяло на борт новых пассажиров в виде змей и аллигаторов. Во время краткого отдыха за чашечкой кофе Жеви рассказал, как несколько лет назад в подобной ситуации анаконда каким-то образом пробралась на корабль и потом напала на спящего матроса.

Нейт, хоть и заявил, что рассказы о змеях его не волнуют, осмотр яхты проводил медленно и очень осторожно.

Облака рассеялись, и красивый полумесяц показался в небе над рекой. Уэлли сварил еще кофе. После недавнего шторма Парагвай, похоже, решил дать себе отдых. Река была гладкой, как стекло. Луна вела их. Она исчезала, когда Парагвай делал очередной поворот, но неизменно появлялась вновь, когда курс на север восстанавливался.

Поскольку теперь Нейт ощущал себя наполовину бразильцем, наручных часов он больше не носил. Время здесь не играло большой роли. Было поздно, вероятно, около полуночи. Значит, дождь бомбил их часа четыре.

Нейт проспал в гамаке несколько часов и проснулся, когда уже рассвело. Он увидел, что Жеви храпит на скамье в крохотном отсеке позади рубки. Полусонный Уэлли нес вахту. Нейт послал его за кофе, а сам встал за штурвал “Санта-Лауры”.

Облака снова покрыли небо, но дождь пока не собирался. По реке плыли обломки деревьев, ветки, листья и всякий мусор, оставшийся после вчерашнего шторма. Она была широка, полноводна и пустынна, поэтому Нейт, чувствуя себя бывалым шкипером, без особых опасений отправил Уэлли подремать в гамаке и принял командование яхтой на себя.

Как же мало он сейчас напоминал адвоката: босой, в рубашке с короткими рукавами, потягивающий сладкий кофе и ведущий экспедицию в самое сердце величайшей в мире топи. В былые времена он бы – с телефонными аппаратами, рассованными по всем карманам, – мчался в это время дня в какой-нибудь суд, придумывая на ходу уловки, чтобы выиграть несколько дел одновременно. По правде говоря, Нейт совершенно не тосковал по тем временам – ни один находящийся в здравом уме адвокат не скучает по залу суда, хотя ни за что на свете в этом не признается.

Судно фактически скользило по воде само собой. С помощью бинокля Нейт вглядывался в берег в поисках жакарес, змей, капиварас и считал туиуйюс – высоких белых птиц с длинными шеями и красными головами, которые были символом Пантанала. На одной из отмелей виднелась стайка таких пернатых. Птицы стояли неподвижно, наблюдая за проплывающим мимо кораблем.

Капитан и его спящая команда вели судно на север. Небо постепенно приобретало оранжевый оттенок, начинался новый день. Они углублялись все дальше и дальше в топи Пантанала, не ведая, что их ждет в конце этого путешествия.

Глава 21

Координатором южноамериканских миссий была женщина по имени Нива Колльер. Она родилась в иглу, в Ньюфаундленде, где ее родители в течение двадцати лет изучали жизнь индейцев. Сама она одиннадцать лет проработала миссионеркой в горах Новой Гвинеи, поэтому не понаслышке знала обо всех трудностях и испытаниях, с которыми сталкивались девять сотен подвижников, чью деятельность она координировала.

И она была единственной, кому было известно, что Рейчел Портер когда-то была Рейчел Лейн – незаконной дочерью Троя Филана. Окончив медицинский институт, Рейчел не раз меняла фамилию, желая навсегда избавиться от своего прошлого. Семьи у нее не было; приемные родители умерли. Никаких родственников – ни тетушек, ни дядюшек, ни двоюродных братьев и сестер. У нее был только Трой, и она отчаянно старалась сделать все, чтобы изгнать его из своей жизни. Пройдя курс обучения в ВОМП, Рейчел доверила свою тайну Ниве Колльер.

Руководство ВОМП знало лишь, что у Рейчел есть какая-то тайна, но не представляло, в чем она состоит, – так было нужно, чтобы ничто не мешало Рейчел в ее стремлении служить Богу. Она была дипломированным врачом, выпускницей духовной семинарии, преданной и смиренной служительницей Христа, желавшей посвятить себя миссионерской деятельности. И представители ВОМП поклялись никогда не разглашать никаких фактов, касающихся Рейчел, в том числе держать в секрете место ее пребывания в Южной Америке.

Сидя в своем уютном маленьком кабинете в Хьюстоне, Нива читала чрезвычайное сообщение об оглашении завещания мистера Филана. Она следила за развитием событий с самого момента его самоубийства.

Чтобы связаться с Рейчел, требовалось немало времени, Они обменивались корреспонденцией два раза в год, в марте и августе, и Рейчел обычно один раз в год звонила из автомата, когда приезжала в Корумбу, чтобы пополнить кое-какие запасы. Нива разговаривала с ней последний раз год назад. Рейчел не брала долгосрочного отпуска с девяносто второго. Тогда, пробыв в отпуске шесть недель, она прервала его и вернулась в Пантанал, признавшись Ниве, что ей совершенно не интересно в Соединенных Штатах – это больше не ее дом. Ее дом теперь среди других людей.

Судя по приводившимся в сообщении комментариям адвокатов, дело далеко еще не было завершено. Нива отложила папку в сторону и решила подождать. В нужное время, когда бы оно ни пришло, она проинформирует свое руководство о том, кто такая Рейчел.

Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не настал. Но как спрячешь одиннадцать миллиардов долларов?

Никто не ожидал, что адвокатам будет легко договориться о месте встречи. Каждая фирма настаивала на своем выборе. Удивительным было уже то, что им так быстро удалось прийти к соглашению о необходимости встречи вообще.

В конце концов они собрались в отеле “Ритц” на Тайсон-корнер, в банкетном зале, где столы поспешно сдвинули в каре. Когда дверь закрыли, в зале оказалось почти пятьдесят человек, поскольку каждая фирма, чтобы произвести впечатление, считала своей обязанностью привести как можно больше партнеров, помощников и даже секретарей.

Напряжение казалось почти осязаемым. Никого из Филанов на встрече не было, только команды их юристов.

Хэрк Геттис призвал собрание к тишине и, проявив мудрость, начал с забавной шутки. Как и в зале суда, где люди находятся в напряжении и не ожидают веселья, неожиданная шутка вызвала громкий здоровый смех. Затем Геттис предложил, чтобы представитель каждого наследника Филана высказал свои соображения. За собой он оставил последнее слово.

Кто-то задал вопрос:

– Кого считать наследниками?

– Шестерых детей Филана, – ответил Хэрк.

– А как насчет трех жен?

– Они наследницами не являются. Они – бывшие жены.

Такой ответ привел адвокатов жен Троя в раздражение, и после бурного спора они пригрозили покинуть собрание. Тогда кто-то предложил дать слово и им. Все с этим согласились.

Грит, склочный адвокат, нанятый Мэри-Роуз Филан-Джекмен и ее мужем, призвал к объявлению войны.

– У нас нет другого выхода, кроме как опротестовать завещание, – сказал он. – Поскольку доказать, что кто-то оказывал давление на завещателя, не удастся, придется доказывать, что у старого мерзавца было помрачение рассудка. Черт побери, ведь в конце концов сиганул же он с балкона! И отдал одно из крупнейших в мире состояний никому не известной женщине. По мне – так это чистое безумие. Мы найдем психиатров, которые это подтвердят.

– А как же те трое, которые обследовали его перед прыжком? – язвительно спросил кто-то.

– Это было величайшей глупостью, – огрызнулся Грит. – Чистая подстава, и вы, коллеги, попались на удочку.

Хэрк и другие, те, кто в свое время согласился на психиатрическое освидетельствование Троя, рассердились.

– Задним умом все крепки, – осадил Грита Йенси.

Группу юристов Джины и Коуди Стронгов возглавляла дама по фамилии Лэнгхорн – высокая, толстая, в костюме от Армани. Когда-то она была профессором юриспруденции в Джорджтаунском университете, поэтому обращалась к аудитории так, словно знала все. Пункт первый: в Виргинии может быть только два повода к опротестованию завещания – давление, оказанное на завещателя, и умственная несостоятельность последнего. Поскольку никто не знает и никогда не видел Рейчел Лейн, придется признать, что она редко или совсем не встречалась с Троем Филаном. Поэтому будет трудно, если не невозможно, доказать, что эта женщина каким-то образом оказывала на него давление, когда он составлял завещание. Пункт второй: умственная несостоятельность завещателя в момент составления завещания – единственная надежда наследников. Пункт третий: о попытке доказать мошенничество следует забыть раз и навсегда. Разумеется, Филан провел их и под надуманным предлогом убедил устроить психиатрическое освидетельствование, но опротестовывать завещание на этом основании нельзя. Контракт можно было бы, а завещание нельзя. Подчиненные госпожи Лэнгхорн успели провести необходимые изыскания, к тому же у нее уже было несколько подобных дел.

Дама была безукоризненно подготовлена к разговору, написала тезисы и опиралась на поддержку множества своих сотрудников.

Пункт четвертый: оспорить результат психиатрического освидетельствования будет чрезвычайно трудно. Она изучила видеозапись. Вполне вероятно, что юристы проиграют битву, но это поражение будет хорошо оплачено. Вывод: нужно яростно атаковать завещание, но надеяться можно лишь на выгодное досудебное соглашение.

Госпожа Лэнгхорн говорила минут десять и не сказала почти ничего нового. Ее терпели лишь потому, что она была женщиной и чрезвычайно наглядно обрисовала известную схему.

Уолли Брайт, выпускник вечерней школы, выступавший следующим, явил резкий контраст миссис Лэнгхорн. Он рвал и метал, возмущаясь несправедливостью вообще. У него не было никаких записей, никаких тезисов, и, в сущности, он не знал, что скажет в следующий момент, Брайт просто сотрясал воздух и, казалось, дымился от негодования.

Два адвоката Лилиан встали одновременно, словно сиамские близнецы, сросшиеся бедрами. На обоих были черные костюмы, у обоих – бледные лица специалистов по недвижимости, которые редко видят солнечный свет. Один начинал фразу, другой заканчивал ее. Один называл папку, другой тут же извлекал ее из кейса. До некоторой степени работу этой спевшейся команды можно было назвать эффективной, поскольку они четко резюмировали все, что уже было сказано.

Вырисовывалось согласованное мнение. Бороться, поскольку: 1) терять нечего, 2) ничего другого не остается и 3) такова единственная возможность достигнуть досудебного соглашения. Не говоря уж о том, что: 4) за каждый час этой борьбы им хорошо заплатят.

Только Йенси настаивал на том, чтобы довести дело до суда. Оно и понятно. Рэмбл был единственным несовершеннолетним из наследников и не имел существенных долгов.

Распоряжение о передаче ему пяти миллионов по достижении совершеннолетия было сделано много лет назад и не могло быть аннулировано. С гарантированными пятью миллионами Рэмбл оказался в гораздо лучшем финансовом положении, чем его родственники. А раз нечего терять, почему бы не попытать счастья в суде?

Прошел час, прежде чем кто-то вспомнил наконец об оговорке, касающейся опротестования завещания, содержавшейся в самом завещании. Все, кроме Рэмбла, рисковали потерять даже то малое, что оставил им Трой, если попытаются опротестовать его последнюю волю. Этот пункт адвокаты предпочли проигнорировать. Они уже приняли решение опротестовать завещание и не сомневались, что алчные клиенты последуют их совету.

Многое осталось невысказанным. То хотя бы, что процесс обещал быть весьма обременительным. Самым мудрым и наименее разорительным способом вести его было выбрать одну, самую опытную фирму, которая выступала бы в качестве главного представителя истцов. Другим следовало отойти в тень, продолжать поддерживать своих клиентов и внимательно следить за развитием событий. Но такая стратегия требовала двух вещей – кооперации усилий и добровольного ущемления самолюбия большинства присутствовавших.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26