Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Приключения Аввакума Захова (№6) - Аввакум Захов против 07

ModernLib.Net / Шпионские детективы / Гуляшки Андрей / Аввакум Захов против 07 - Чтение (стр. 12)
Автор: Гуляшки Андрей
Жанр: Шпионские детективы
Серия: Приключения Аввакума Захова

 

 


В рубке рулевого стояло несколько человек, но его никто не заметил. А может, озабоченные боковой качкой, тем, как бы протиснуться в образовавшуюся трещину, они не обратили на него внимания.

Он вошел в штурманскую кабину. Склонившийся над картой навигатор даже не взглянул на него. Сухой как жердь, он что-то шептал своими тонкими губами, двигая вверх-вниз масштабную линейку.

— Пожалуйста, — сказал Аввакум, — господин Аль берт просит координаты.

Тощий человек поднял на него помутневшие глаза.

— Координаты, — повторил Аввакум.

Навигатор что-то написал на клочке бумаги и левой рукой отдал его Аввакуму.

— В скольких милях мы от Антарктиды? — спросил Аввакум.

— Смотря как… — Навигатор протер глаза и склонился над картой. — Если лежать все на том же кур се — триста семь миль.

— Благодарю! — кивнул Аввакум.

Выйдя в коридор, он передвинул у себя пол курткой немного вправо пистолет Смита. Затем посмотрел на клочок бумаги, полученный от навигатора, повторил в уме написанные на нем числа и неторопливо подошел к часовому, охранявшему радиорубку.

— Передайте это сообщение радисту! — сказал он и сунул ему в руку бумажку.

Часовой колебался.

— Господин Альберт ждет ответа, — сухо заметил Аввакум.

— Ладно, — сказал часовой. — Вы постойте пока здесь.

Он открыл дверь. Но прежде чем он закрыл ее за собой, Аввакум сдавил ему горло. Мощный удар в правую челюсть, и часовой стал быстро погружаться в тихую и мягкую черноту.

Резко обернувшись на своей вертушке, на него уставился осатанелым взглядом помощник Ганса. Шнуры его наушников натянулись, как телеграфные провода.

— Тихо! — прошептал Аввакум. — Ничего страшного, обыкновенный нокаут!

Шагнув вперед, он нанес еще один удар. Голова радиста закачалась, он весь обмяк. Придержав его левой рукой за куртку, Аввакум снял с его головы наушники и осторожно опустил его на пол. Затем метнулся к двери и повернул ключ.

Приходилось спешить, в его распоряжении были считанные секунды. Вынув из передатчика кристалл, он положил на его место свой. Затем, надев наушники, повернул тумблер. С бешено колотящимся сердцем, сдерживая дыхание, Аввакум послал в эфир позывные сигналы.

Ответ последовал немедленно, как будто там непрерывно ждали его зова. В ушах у него звенели тысячи колоколов, глаза блуждали в разрываемой какими-то вспышками мгле; мокрой от пота рукой он передал:

63 градуса, 30 минут, юг

77 градусов, 15 минут, восток.

Повторив еще раз координаты, он снял наушники и глубоко вздохнул.

Прошло всего десять минут, но ему они показались вечностью. Колокола в ушах больше не звенели.

Аввакум встал, вынул из кармана ножик и перерезал обе жилы антенны так, чтобы они держались только на резиновой оплетке.

Теперь надо было позаботиться о своих жертвах. Его характер не позволял оставить их вот так — вдруг сюда явится 07, увидит эту картину и в ярости может вздернуть обоих на виселицу за то, что позволили довести себя до такого состояния.

Несколько пощечин, пинок в безопасное место, и оба вытаращили глаза. Аввакум помог радисту сесть на табурет, насадил ему на голову наушники. Потом поднял на ноги парня, стоявшего у дверей на посту, повесил ему на шею автомат, предварительно вынув из него патроны.

Конечно, и тот и другой были не совсем в порядке, но где в эту ночь был порядок? Только в течение последних пяти минут корабль дважды подбрасывало вверх, как будто его киль врезался в подводную скалу.

Теперь можно было подумать и о себе.

Аввакум отпер дверь, но не успел он переступить порог, как перед ним вырос 07. Из-за его спины выглядывали два матроса, из тех, что в беретах.

— Так вот вы где, оказывается, — цедит 07. — Что ж, прекрасно!

Они смотрели друг другу в глаза. Обращаясь к помощнику радиста, 07 спросил, не прикасался ли этот тип к радиопередатчику.

— Никак нет! — глухо выговорил помощник.

— Я зашел, чтоб спросить, есть ли поблизости земля, — сказал Аввакум.

07 сделал вид, что не слышит его. Он повернулся к парню с автоматом:

— Как ты смел пропустить его туда? — И прежде чем тот ответил, 07 всей мощью своего кулака ударил его в подбородок. Матрос замертво рухнул к его но гам. Ему было суждено отправиться к рыбам до того, как он пришел в себя.

Не чувствуя дыхания смерти, которая бродила вокруг, не подозревая, как могут обернуться ближайшие события, 07 снова уставился на Аввакума.

— Странно! — сказал он. — Очень странно, сударь! Прямо-таки фантастично. Незадолго до этого я говорил со своими людьми по радио, и они любезно сообщили мне весьма неприятную новость. Две недели назад профессор Пауль Шеленберг был казнен — его повесили в какой-то варшавской тюрьме!

— Дьявол его возьми! — усмехнулся Аввакум. 07 помолчал.

— Несколько дней спустя после нашего ухода из Танжера его увезли на каком-то польском судне.

— Триста чертей и драный козел в придачу! — весело засмеялся Аввакум.

— Послушайте, — продолжал цедить сквозь зубы 07. — Кто из вас, вы или этот проклятый Сяо, затеяли эту игру в радиоперехват?

— Какое это имеет значение, — в тон ему, пожав плечами, ответил Аввакум.

— Что верно, то верно, — сказал 07. — В сущности, я сразу усомнился в вас, в тот же момент, как впервые увидел.

— Что было, то прошло! — ответил Аввакум.

Они снова какое-то время не мигая смотрели друг другу в глаза.

— Теперь вы займете место Сяо! — неторопливо вы говорил 07. — Там, на мачте!

— Но прежде я сделаю одно благородное дело, — за смеялся ему в лицо Аввакум.

Его правая рука уже извлекала из-под куртки пистолет, но в эту секунду пол под ним провалился, рухнул куда-то вниз, а 07 взлетел под потолок. Свет погас, раздался такой грохот, словно взорвалась бочка с порохом.

И наступила мертвая тишина.


Светя карманным фонариком, Аввакум кое-как выбрался из радиорубки. Раздавленный льдами танкер тонул — кормой вверх, сильно накренившись вправо.

С трудом добравшись до своей каюты и плечом выставив заклинившуюся дверь, он стал вытаскивать наружу Смита и остальных партнеров, которые продолжали крепко спать. Каждого из них он волочил за ноги до того места, где уцелевшие при взрыве матросы спустили в клокочущую воду шлюпку.

Теперь — пленники его уже ведь на свободе! — он кинулся по трапу на среднюю палубу. Перед ним чернела распахнутая настежь железная дверь. Он осмотрел салон и обе смежные каюты — ни души. В желтом свете фонарика мелькали валяющиеся там и сям вещи, разбросанные книги.

— Трофимов, Николаева! — крикнул он и не узнал собственного голоса. Как будто чья-то грубая рука сдавила ему горло.

Он снова спустился по трапу на Железную улицу, Падал снег. Приходилось держаться за перила, чтобы не поскользнуться; половина Железной улицы была уже в воде.

Кроме ужасного клокотания, ничего больше не было слышно. Тихо падал снег. Не было ни души и в том месте, где моряки только что спускали на воду шлюпки. Корабль опустел.

Аввакум вернулся к себе надеть шубу. Увидев кожаный мешок с провизией, он повесил его себе на плечо, на ходу прихватил бутылку рому. Когда он снова вышел на Железную улицу, вода уже булькала у самой палубы. В любую секунду корабль мог пойти ко дну.

Чтоб достичь правого борта, в который упиралась ледяная глыба, приходилось карабкаться на четвереньках, как на стеклянную гору. Хорошо еще, что он нащупал в темноте брошенное весло — опираясь на него, он сумел наконец добраться до железных перил.

У его ног лежала покрытая непроницаемым мраком ледяная пустыня. Он слышал только едва уловимый шорох падающего снега.

Уцепившись за перила, он подумал: «Есть ли смысл спрыгивать на лед?» 07 увез профессора и Николаеву в шлюпке, шлюпку эту наверняка раздавили льды. Что он станет делать, куда он денется на льду? Будет дожидаться спасителей, чтобы их обрадовать: «Трофимов исчез…» Они и без него догадаются, что исчез. У безлюдной ледяной пустыни есть свой язык, она сама скажет им об этом.

Палуба у него под ногами стала быстро подыматься, наклон сделался настолько крутым, что он просто повис на руках. «Ну вот, сейчас все кончится!»

И в эту секунду, когда он был приподнят вверх, где-то далеко во мраке на какое-то мгновение вспыхнул огонек. Желтый слабый огонек! Вспыхнул и растворился. «Опоздал», — подумал он и разжал руки.

* * *

Оскар Леви сказал, что он никак не ожидал от 07 подобной глупости — в момент, когда ему оставалось всего полдня до Кейптауна, пойматься на чужую радиограмму, повернуть корабль на юг и очутиться где-то за Южным полярным кругом! 07 скрежетал зубами. Штабная крыса! Легко ему рассуждать, сидя в Париже! А любой другой, будучи на его месте, разве не попался бы на эту удочку? Кроме него, только двое знали о существовании тайной радиорубки — Франсуа и Ганс. Разве мог он сомневаться в этих людях? Оба они состояли на службе при Втором отделе НАТО. Что касается Шеленберга… Может быть, этого бы и не случилось, если бы ему вовремя сообщили, что болгарский «ас» исчез из Софии, если бы его вовремя снабдили фотографией этого призрака… Ну, а Сяо? Разве 07 повинен в том, что Второй отдел хлопает ушами, когда комплектует экипажи судов «специального» назначения? Потребовав координаты, Оскар Леви посоветовал ему в случае аварии искать спасения на льду. Находящийся в пятистах милях от этих мест ледокол «Франклин» придет им на помощь…

07 ждал беды, но он не думал, что она придет так внезапно, с такой молниеносной быстротой. Ледяное поле прижимало танкер к какому-то пустынному обледенелому острову. Франсуа не терял надежды, все еще верил, что им удастся пробиться в открытые воды. Однако где-то около полуночи громадная ледяная глыба продавила корпус корабля почти по всей длине правого борта.

Едва придя в себя от удара и от взрыва в машинном отделении, 07 ворвался на среднюю палубу и, проклиная всех и вся, принялся тащить профессора Трофимова и Наталью Николаеву к выходу, на трап. Внизу царила ужасная паника, матросы, горланя, силились извлечь спасательные лодки из их продавленных гнезд. Часть палубы уже была покрыта водой.

Надо было бы заставить людей отказаться от этой затеи, от лодок, а выгрузить ящики с припасами на лед, направить экипаж на ледяное поле. Но он побоялся, при такой панике не до рассуждений — пока будет отдавать распоряжения, судно пойдет ко дну. Ему казалось, что это может случиться в любую секунду. И он решил не терять времени и никому ничего не приказывать: пусть каждый спасается как может. В сущности, ничего он не решил, было поздно — смерть дышала ему в лицо. Схватив за руки Константина Трофимова и Наташу, он потащил их к борту.

— Прыгайте! — крикнул он по-английски.

Не дожидаясь, пока они спрыгнут, он столкнул их на лед и, не оборачиваясь, не глядя назад, спрыгнул за ними следом. Он помог им подняться и потащил их дальше — ему все еще казалось, что корабль его «держит». Он был наслышан, что, когда тонет большое судно, оно увлекает за собой все, что находится вблизи. Откуда знать, что за лед тут под ногами и не раскрошится ли он в мелкие кусочки?

Так они прошли метров сто. 07 пошел бы дальше, но профессор Трофимов высвободил свою руку, расстегнул ворот куртки и, задыхаясь, сказал, что он больше идти не может. Наташа опустилась на снег, обхватила руками его ноги и заплакала.

07 достал сигареты и, чиркнув зажигалкой, закурил.

Этот огонек и увидел Аввакум — вспыхнув за густой снежной завесой, ом показался ему очень далеким. Потом все потонуло в глубоком мраке. Когда он очнулся, у его ног в нескольких метрах плескались волны. Корабль потонул, как будто никогда никакого корабля здесь и не было. Все напоминало кошмарный сон.

Аввакум взглянул на часы — было ровно два. Он поднялся на ноги, обессиленный после падения, окоченевший от холода, и медленно побрел по заснеженному льду во тьму. Снежинки обжигали ему лицо, словно догорающие искры.

Он шел, сам не зная куда, совершенно не ориентируясь. В какой-то момент он вспомнил о кожаном мешке с провизией — кто знает, где и когда он потерял его. Аввакум даже не мог вспомнить, был ли мешок у него на плече в ту последнюю секунду, когда он перебирался через перила. Думая о мешке, он почувствовал в своей окоченевшей руке деревянное весло, которое тащил, сам того не замечая.

Так ом шел около часа. Ему хотелось найти какое-нибудь возвышение, за которым можно было бы укрыться от обжигающих прикосновений снега. Обшаривая фонариком лед справа, слева и перед собой, он вдруг так шарахнулся от неожиданности, что чуть не выронил его — шагах в пятидесяти левее него тишину всколыхнул звонкий женский голос. Проникнутое беспредельной скорбью адажио прервали несколько серебряных до-мажорных тактов.

— Эй!.. Э-эй!

Не было более прекрасного, более желанного зова, чем этот. Аввакум рывком бросился в ту сторону. Он бежал, а у него было такое чувство, будто он едва волочит ноги. И только когда добежал, ощутил в руке весло. Швырнув его в сторону, он кинулся к профессору, лежащему на снегу.

— Профессор Трофимов! — воскликнул Аввакум. Он опустился на колени и обнял его за плечи. — Профессор! Что с вами?

Он схватил горсть снега и стал быстро и энергично растирать Трофимову лицо, шею, руки. Профессор приподнялся и махнул рукой.

— Ничего не понимаю, — сказал он. Его ослабевший голос звучал глухо. — Профессор Молино говорит по-болгарски, а Вадим Сергеев — по-английски. Что все это значит?

— Каждый из нас говорит на своем родном языке, — ответил Аввакум по-русски.

Затем он в нескольких словах объяснил, кто такой в действительности Вадим Сергеев и как он их обманывал. Сказал и о себе: как сам он сумел проникнуть на корабль вместо Шеленберга, который должен был выведать во время испытаний секрет луча Трофимова.

Трофимов приподнялся на локте.

— Это правда… Вадим Сергеев?

— Едва ли вам станет теплее от того, что я сознаюсь, — послышался из темноты голос 07.

Эти слова хлестнули, словно бич.

Трофимов плюнул в ту сторону, откуда донесся голос, и отвернулся. Потом произошло нечто такое, чего Аввакум не ожидал. К его плечу прижалась Наташа и, вздрагивая всем телом от мучительных переживаний и холода, тихо заплакала.

— Ты, Наташа, слишком доверчива! — сказал 07. — Это нехорошо, честное слово!

Замолчите, подлец! — простонала сквозь слезы Наташа.

Подлец. Ладно. 07 не стал отвечать. По прибытии ледокола у него будет достаточно времени, чтобы поговорить с ней. Как следует, как он умеет… А с этим болгарским «асом» ему лучше не связываться — у него сейчас нет под рукой никакой стоящей вещи, даже стамбульский кинжал остался на судне… Но пусть только придет ледокол! Живой болгарский разведчик такого класса — это тоже добыча, да еще какая!

Аввакум снял с себя шубу и накинул ее на плечи профессора, на котором поверх свитера была только матросская меховая безрукавка. Он предложил идти дальше, двигаться, не стоять на одном месте, чтобы не замерзнуть. Аввакум испытывал такой прилив сил, такую бодрость, что, казалось, был готов сейчас же отправиться в самый центр Антарктиды. Его лицо больше не обжигали горящие искры, с неба падали белые цветы.

— Нам не следует слишком удаляться от места катастрофы, — сказал 07. — Мне бы не хотелось создавать излишние трудности людям с моего ледокола!

Аввакум ответил, что люди с его ледокола сумеют их найти без всякого труда, так как этот островок ровный, как противень, и не такой уж большой.

Константин Трофимов вздохнул.

— Я скорее предпочту умереть на этом острове, чем попасть живым на его ледокол! — сказал он.

— Я тоже! — прошептала Наташа.

— А я предпочитаю больше не иметь дел со смертью, — твердо сказал Аввакум. — И вообще не будем говорить о смерти.

Взяв Трофимова под руку, он повел его вперед.

Так они шли, шли. Наконец профессор сказал, что у него кружится голова и он дальше идти не в силах. Он часто и мучительно кашлял, казалось, ему не хватало воздуха, и все больше повисал на руке Аввакума.

— Профессор, — сказал Аввакум, — если в науке ваш вес равен весу Гималаев, то ваша физическая тяжесть не превышает веса пера. Я даже не почувствую, если понесу вас на спине!

— Да вы что! — возмутился Трофимов. Хотя двигался он с большим трудом, голос его прозвучал энергично.

— Я понесу вас, и это не будет мне тяжело, — успокоил его Аввакум.

Он пригнулся, а Наташа помогла Трофимову ухватиться за Аввакума.

Они двигались, словно слепые, — Аввакум с профессором, за ними Наташа; позади всех шагал 07.

— А не опасно, что он идет сзади? — прошептала Наташа.

— Наоборот! — покачал головой Аввакум. — Он воображает, что мы все в его руках, и присматривает, чтоб с нами чего не случилось, пока подоспеют люди с его ледокола.

Утро они встретили изможденные и окоченевшие. Небо было серое, сумрачное, непрестанно шел колючий снег. Двигаться стало очень трудно — снег доходил почти до колен.

Аввакум заставил профессора отпить несколько глотков из бутылки, спрятанной в кармане его шубы. Предложил он и Наташе, но та отказалась.

— Пусть останется для профессора, — еле слышно сказала она.

07 стоял к ним спиной, не хотел глядеть на бутылку с ромом. Он чувствовал себя разбитым, усталым, ему ужасно хотелось спать.

— Мы должны немедленно соорудить укрытие, — сказал Аввакум. И хотел добавить: «Иначе превратимся в сосульки!», но удержался. — И как можно быстрей.

Закутав профессора в волчью шубу и подняв воротник, он попросил его потерпеть, не ложиться. Профессор с грустным видом кивал головой.

Аввакум отпорол у своей куртки толстую подкладку, разорвал ее на четыре куска и обмотал ими руки Наташи и свои. Затем он принялся за снежный дом; Наташа ему помогала. Три стены соединялись сводчатой крышей. Входить и выходить надо было ползком.

07 курил, молча наблюдая за их работой.

— Помогать не собираетесь? — сердито бросил ему Аввакум.

07 пожал плечами. Он вроде бы и не против, почему бы не помочь. Но усталость, холод, это белое безмолвие, это жуткое безлюдье лишали его воли.

— Я сам устрою себе какое-нибудь убежище, — ответил он.

Снежный домик получился довольно уютный. В нем для троих места было достаточно, даже еще один мог бы поместиться. И если бы не внушающий тревогу кашель профессора, Аввакум и Наташа могли бы взглянуть друг на друга улыбающимися глазами. Соорудить такие снежные хоромы! В них было так хорошо!

Но они глядели друг другу в глаза без тени улыбки. Трофимов, свернувшись в своей шубе, словно кокон, маленький, беспомощный, без конца кашлял.

День вступал в свои права.

Аввакум вылез наружу и поглядел вокруг. 07 сделал для себя в снегу небольшое углубление и теперь силился устроить сверху какой-то навес.

— Для вас вполне достаточно, — сказал Аввакум.

— Как-нибудь дождусь своих, — буркнул 07.

Снег стал редеть. Он продолжал падать, по теперь сквозь белую завесу можно было видеть гораздо дальше.

— Пойдемте-ка осмотрим местность, — предложил Аввакум.

07 поморщился, подумал и, пожав плечами, согласился — ему ведь было все равно: пока прибудет «Франклин», он может заниматься чем угодно.

Пройдя метров сто, они увидели небольшой заливчик. У них под ногами был покрытый льдом остров — тут и там проглядывали обломки скал. Здесь, на берегу, ощущалось леденящее дыхание океана, укрывшегося белым саваном.

— «Франклину» ничего не стоит подойти сюда, — сказал 07.

— Хм, как знать!

Как понимать ваше «хм»?

— А очень просто: ваш «Франклин» может прийти слишком поздно, — ответил Аввакум. — Во всяком случае, для некоторых из нас.

07 промолчал.

Неподалеку стояла кучка пингвинов. Заметив пришельцев, пара пингвинов направилась приветствовать их. Пришельцы были людьми, а у пингвинов с дедовских времен сохранился обычай приветствовать людей. Птицы выступали медленно, важно, словно посланцы великой державы.

— Посмотрим, кто это не нуждается во «Франклине»! — процедил сквозь зубы 07.

Схватив кусок льда, он сделал шаг вперед и швырнул в приближающихся пингвинов. Попасть в них он не сумел. Птицы повернулись и побежали обратно к своим. Они возмущенно кричали, за ними закричала и вся стая.

07 побагровел от ярости.

Пингвины бросились в воду.

— К чему это? — заметил Аввакум.

— Знаю я к чему, — ответил 07. — Вы меня не учите! Аввакум сжал кулаки, перевел дыхание. У него еще было время.

Они пошли вдоль берега. На ровной каменистой площадке они увидели лежбище тюленей. Животные не обращали на них ни малейшего внимания.

Аввакум вспомнил о своем весле. Сейчас оно было бы как нельзя кстати, тюленьим жиром можно было хоть немного обогреть их снежный домик, в котором лежит профессор. Маленький костер!

Мысль о костре позволила ему преодолеть отвращение. Он нашел увесистый острый камень и с бьющимся сердцем приблизился к животным.

07 стоял в сторонке и наблюдал за ним.

Когда судорожные движения тюленя с разбитой головой прекратились и все остальные звери кинулись в воду, Аввакум провел ладонью по лбу — он покрылся испариной.

— Странно! — усмехнулся 07. — Да вы чувствительны, как девушка!

— Пошли вы к черту! — буркнул Аввакум и поднял измазанную тюленьей кровью руку.

— Если это вас обижает, я беру свои слова обрат но, — сказал 07.

Затем Аввакум нашел плоский острый камень и, склонившись над тюленем, стал отделять от туши большие куски жирного мяса.

Часов в десять они вернулись к снежному домику.

Швырнув под ноги свою часть ноши, 07 помыл снегом руки, свернулся под своим навесом и тут же уснул.

Аввакум снял с себя рубашку и разодрал ее в клочья. Смешав их с тюленьим жиром, он сделал посередине шалаша небольшое углубление, положил в него пропитанные жиром лоскуты и поднес зажигалку.

Маленький костер разгорелся быстро. Поднималась копоть, распространялся неприятный запах, но все-таки в снежном домике горел огонь, он давал тепло. Подогрев в бутылке ром, Аввакум поднес его ко рту профессора. Отпив немного, профессор перестал кашлять и вскоре уснул.

Аввакум обжарил над огнем несколько кусков мяса.

Наташа зачерпнула горсть снега и, положив окоченевшие руки Аввакума к себе на колени, стала смывать с них кровь. Затем, чтоб согреть их, она прижала их к своей груди. С неба падали чудесные белые цветы.

07 проснулся часа через три, перед наступлением сумерек. Он подошел к шалашу и крикнул:

— Эй, вы! Уже все мясо уничтожили?

Аввакум осторожно отстранил Наташу, которая спала, свернувшись у его колен, подложил в огонь тюленьих костей и кусочки шкуры и, взяв кусок обжаренного мяса, выбрался наружу.

Был полдень. Где-то за толстым слоем туч садилось солнце. Пролетали снежинки. Спускались серые печальные сумерки.

Аввакум протянул 07 кусок обжаренного мяса.

— Крайне сожалею, если оно приготовлено не совсем по вашему вкусу, — сказал он, кланяясь. — Может, бифштекс покажется вам несколько недожаренным или пережаренным?

07 не ответил. Откусив мяса, он принялся медленно жевать.

Потом оба они отошли в сторону, закурили. Аввакум сперва поднес зажигалку 07.

— Напрасно вы стараетесь! — усмехнулся тот.

— Ах вот как? — сказал Аввакум. — А почему, скажите на милость?

— Очень просто! — ответил 07. — Вы проиграли и во втором туре. Безнадежно проиграли. Да и вообще у вас последнее время одни поражения: Пеньковский, Абель, ваш Асен… Прискорбно, не так ли? Как тут не отчаиваться! — Он рассмеялся. — А теперь вот пришел ваш черед! Кто выходит побежденным из игры, того ждет единственный удел — петля на шею, таков закон!

— Вы придерживаетесь этого закона?. — Аввакум сверлил его глазами.

Безусловно! — торжественно ответил 07.

— Тогда приготовьте свою шею! — посоветовал Аввакум.

07 задумался, потом сделал шаг назад и тихо спросил:

— Значит, все-таки… Все-таки вы сумели связаться со своими, да?

— Да, — кивнул Аввакум.

Тихо падал снег, спускались сумерки.

Прикурив от окурка новую сигарету, 07 молча пожал плечами и загляделся вдаль. Черинг-кросс стала ускользать, растворяться где-то за снегами, по ту сторону сумерек.

— Если советская станция «Мирный» подоспеет на помощь раньше, чем придет ваш «Франклин», я непременно осуществлю свою угрозу, — сказал Аввакум. — Вы сами этого пожелали.

07 молчал. Что уже сказано, то сказано. Вернуть того невозможно.

— Если же «Франклин» придет первым, — продол жал Аввакум, — то прежде, чем сюда явятся ваши люди, я постараюсь отправить вас к праотцам. Мы будем драться честно, голыми руками. Согласны?

Иного выбора нет, — глухо ответил 07.

— Я нисколько не сомневаюсь, что задушу вас, — за метил Аввакум. Он помолчал. — А если даже счастье изменит мне, вы выйдете из этой битвы с такими синяка ми, что от них вам вовек не избавиться. Потому что теперь уже всему миру известно, что профессор Трофимов жив, что он был похищен и стал жертвой шантажа. «Франклин» передаст профессора первой же советской подводной лодке, которая встанет у него на пути, в этом можете не сомневаться.

Снег все шел не переставая, было очень холодно, стояла жуткая тишина.

— Вы умрете с чувством горечи в душе, — сказал Аввакум. — Да, с чувством горечи, — повторил он, — потому что ваши победы, которыми вы кичитесь, — это всего лишь обглоданные кости, и ничего больше. Жалкие об глоданные кости, и ничего больше! Потому что и Пеньковский и Асен долгое время, до того, как мы их разоблачили перед всем миром, очень долгое время плясали под нашу дудку и водили вас за нос. А Рудольф, так тот и вовсе сыграл с вами такую ужасную шутку, что ее, как вам известно, хватило на несколько десятилетий. Так чему же радоваться, чего торжествовать, если мне изменит счастье?

07 молча, стиснув зубы, ковырял носком ботинка снег. Сейчас даже Черинг-кросс покинула его душу. Аввакум направился к снежному укрытию.

— Как бы мне ни было противно, — сказал он, — но вы сами пожелали, чтоб я исполнил закон. Если «Франклин» придет первым, я непременно задушу вас!

Эти слова он произнес спокойно, твердо, с холодной уверенностью. 07 вздрогнул, по спине у него побежали мурашки, словно к ней прикоснулись куском синего и жестокого вечного льда.

Аввакум протиснулся в укрытие, подложил в огонь еще несколько кусков тюленьей шкуры и, подсев к Наташе, закрыл глаза.

На душе у него было спокойно. В эти последние минуты, которые отделяли его от финала игры, ему больше не хотелось думать ни о 07, пи о «Франклине», ни о том, что его ждет. Ему не хотелось думать ни о чем сколько-нибудь значительном и важном. Перед глазами мелькнула его комната с верандой, черешня, и он улыбнулся. На столе лежала незаконченная рукопись «Античной мозаики». Он мысленно провел по ней рукой и улыбнулся. Улыбнулся он и старинной терракотовой чаше, на которой изображена бегущая серпа и преследующая ее стрела. Его символ! Потому что радость жизни он видел в поисках, в непрестанных поисках… А с веранды на него глядело столько знакомых лиц! Была там и Сия, и Прекрасная фея, и Марков с его смущенной улыбкой, и генерал со строгим взглядом. «Хорошие мои, милые мои!» — улыбнулся им Аввакум. Было так хорошо! А из магнитофона лились звуки менуэта из «Маленькой ночной серенады».

Погладив по голове спящую Наташу, он склонился над ее покрасневшими от холода руками, согревая их своим дыханием.В это мгновение с той стороны, где затонуло суд но, донесся гул самолета. Этот гул, словно могучая, вышедшая из берегов река, залил весь необъятный простор.

07, присвистнув, громко закричал:

— Американский самолет! Держу пари тысяча против одного, что американский. Это с «Франклина» его прислали!

Он подбежал к шалашу и крикнул:

— Эй, вы! Вылезайте!

Первым вышел Аввакум. Пропитав тюленьим жиром свой шарф, он поднес к нему зажигалку; шарф тотчас же охватило пламя. Аввакум размахивал горящим шарфом, словно факелом.

К плечу его прижалась Наташа.

Сделав несколько кругов, самолет снизился, коснулся лыжами снега и легко побежал к ним. Не успел самолет остановиться и утихнуть, как Наташа и Аввакум устремились ему навстречу.

Из кабины выскочил пилот; потопав ногами по снегу, он широко раскинул руки.

— Ну, милые мои! — воскликнул он по-русски. — Вы, наверное, заждались меня?

После крепких объятий он им сказал: — В «Мирном» приготовили чай. Нам надо торопиться, чтобы не остыл!

Они помогли Трофимову выбраться из снежного укрытия. Аввакум и Наташа остались на мгновение вдвоем. Аввакум привлек ее к себе, и Наташа запрокинула голову. Но надо было торопиться, надвигалась ночь. Там, в «Мирном», их ждал горячий чай.

Константина Трофимова била лихорадка, он едва держался на ногах. Аввакум намеревался было нести его на себе, но профессор завертел головой и погрозил ему пальцем. Когда Константин Трофимов уже сидел в самолете и все было готово к отлету, Аввакум вдруг хлопнул себя по лбу.

— А 07?

Куда он девался?

— Вы летите, — сказал Аввакум, — а я останусь на острове, разыщу его.

Наташа повисла у него на шее.

— Я вам не советую, — сказал пилот. — Через несколько часов сюда придет ледокол «Франклин».

Я его видел с воздуха, ему оставалось около сотни миль.

— В другой раз! — увещевала Аввакума Наташа, все еще не отпуская его.

…Итак, занавес поднимался снова. Пришла удача — кончалось удовлетворение, и хорошо, что занавес поднимался снова.

Они сели в самолет. Загудели моторы. Когда они поднялись высоко над островом, вдали на черном горизонте появилось зарево. Устремившийся ввысь каскад разноцветных огней коснулся неба.

Под ними, там, где остался 07, лежали во тьме вечные льды.

Примечания

1

Яворов П. (1878 — 1914) — выдающийся болгарский поэт-лирик.

2

Мнндер — широкая низкая лавка.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13