Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дуэт - Ослепление

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Харт Кэтрин / Ослепление - Чтение (стр. 19)
Автор: Харт Кэтрин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Дуэт

 

 


– Нет, – нисколько не смутившись, ответила она, гордо задрав подбородок, – но я уверена, что смогу очень быстро научиться. В конце-то концов, если все это умеет делать Мэдди – значит, сумею и я!

– Прости меня, милая, – пошел на попятный Брент, все равно не сдаваясь. – Но сейчас у нас просто нет времени на то, чтобы проходить курсы обращения с оружием, и я ни в коем случае не стану подвергать опасности наши жизни, предоставив сейчас тебе в распоряжение пистолет. Возможно, потом, немного потренировавшись, ты сможешь вооружиться чем-нибудь небольшого калибра – но не теперь.


Проведя донельзя утомительный день в бесплодных поисках, Брент решил восстановить силы, позволив им с Андреа развлечься весьма необычным обедом. Балтимор давно славился своими голубыми крабами, которых ловили тут же на побережье и готовили каким-то особым способом. Одна из горничных в их отеле рекомендовала пообедать в весьма непрезентабельном на вид ресторанчике поблизости от гавани. Ее описание предстоящей трапезы так заинтриговало Брента, что он не в силах был устоять перед искушением понаблюдать, как отнесется ко всему этому Андреа.

Назвать сие заведение скромным значило весьма польстить данной забегаловке. Дверь, обращенная к морю, давно позабыла, в какой цвет ее когда-то выкрасили, и была теперь пепельно-серой от выступившей на ней соли, принесенной морским ветром. Висевшая над дверью вывеска выгорела так, что на ней ничего нельзя было разобрать. Внутри грубые стены были увешаны фонарями на манер корабельных, рыболовными сетями, ракушками, среди которых главным украшением служила ужасная на вид рыба-молот. Покоробленные доски ободранного пола были посыпаны песком. Посетители сидели на струганных скамьях вдоль столов, покрытых какими-то обрывками туалетной бумаги, употреблявшимися здесь, по всей видимости, в качестве скатертей.

Брента и Андреа усадили за такой же стол и тут же снабдили чистыми салфетками и клеенчатыми фартуками, чтобы закрыть одежду. Андреа довольно нерешительно взяла сии атрибуты, рассматривая окружавшую обстановку со все возраставшим смущением. Хотя аромат, наполнявший ресторанчик, был весьма соблазнительный и заставлял пустые желудки буквально корчиться в голодных судорогах, внешнее оформление предстоящей трапезы оставляло желать лучшего, равно как и манеры посетителей.

Ибо, куда ни глянь – все дружно склонялись над лежавшими перед каждым кучами исходивших паром крабов. Изрядно шокированная, Андреа старалась делать вид, что не замечает, как соседи по столу руками раскрывают крабьи панцири и тут же высасывают из них мякоть. Кто-то наслаждался чудесным деликатесом а'натюрель. Кто-то предпочитал сначала окунать куски в большие плошки с растопленным маслом. При этом никто не пользовался столовыми приборами – больше того, похоже, никому и в голову не приходило пожаловаться на их отсутствие. Здесь привыкли орудовать зубами и пальцами. Андреа чувствовала себя так, словно попала на пир к первобытным людям!

Бедняжка оглянулась в растерянности на Брента и заметила, что все это время он рассматривал ее с усмешкой, и в его золотистых глазах поблескивало откровенное лукавство.

– Что ты думаешь обо всем этом? – поинтересовался он.

– Это… это невероятно! – пробормотала она. – Я могу сказать, честно положа руку на сердце, что вижу такое впервые в жизни.

– Если главное блюдо так же вкусно есть, как обонять, то можно считать: нам с тобою крупно повезло! – заявил он, уже не скрывая смеха.

– Конечно, ты ведь знал об этом месте кое-что до того, как привел меня сюда. Мог бы и подготовить к такому зрелищу! – с упреком сказала она.

– Ах, но ведь это испортило бы такой чудесный сюрприз! – оправдывался он. – И потом, честно говоря, мне ужасно захотелось посмотреть на выражение твоего личика, когда мы сюда войдем.

– Выходит, ты почитаешь меня за законченного сноба, да? – возмутилась она еще больше.

– Не совсем так. Но временами ты кажешься такой невыносимой чистюлей, которую даже пылинки на каминной полке повергают в ужас. Такого простого парня, как я, подобные привычки прямо убивают.

– И ты не смог устоять перед соблазном затащить меня сегодня вечером в такое место, где о чистоте и мечтать не приходится, – ехидно закончила она.

– Я просто подумал, что немного грязи не повредит, а лишь поможет спуститься с небес на землю и побыть наравне с нами, простыми смертными, и увидеть, что это не так уж скучно, – пояснил он, улыбаясь и пожимая плечами.

Официантка подошла с их заказом. Булочки, масло, блюдо с нарезанными фруктами и сыром – и конечно же устрашающих размеров груда свежеприготовленных крабов на подносе. Она протянула каждому из них по деревянному молотку.

– Вгрызайтесь, ребята! Я сейчас вернусь с вашим пивом.

– Ах, вы разве не подаете здесь вино? – все же решилась протестовать Андреа.

– Поверьте, крабы и вполовину не так вкусны, если их запивать вином, – с ухмылкой заявила официантка. – Даю вам слово, здесь нужно пиво или эль.

Андреа не имела ни малейшего понятия, с чего надо начинать и с какой стороны ей «вгрызаться» в такое необычное кушанье. Брент, понаблюдав за действиями соседей, лихо схватил с подноса первого краба и принялся обрывать ему ноги.

– Гадость какая! – сказала Андреа, с гримасой недовольства следившая за его маневрами.

– Ох, перестань, Андреа, – рассмеялся он. – Не прикидывайся. Ты скроила такую физиономию, словно эта тварь живая и вот-вот вцепится в тебя всеми десятью клешнями! К тому же, я что-то не замечал, что ты воротишь свой прелестный носик от ростбифа или жареного бекона, а ведь по сути это то же самое. Пища есть пища, коль скоро она приготовлена и положена тебе на тарелку.

– Именно в данный момент у меня тарелки нет, – слабо пыталась сопротивляться она.

– Так представь себе, что она перед тобою, если это поможет тебе стать менее придирчивой, – предложил он. Орудуя своим молоточком, он расколол и раскрыл панцирь на оторванной ноге и извлек мякоть с помощью одной из меньших клешней. Ухватив пальцами розовое мясо, он окунул его в растопленное масло и отправил себе в рот.

– М-м-м-м! Умереть – не встать! – воскликнул он, прикрыв глаза от наслаждения райским кушаньем.

По его подбородку потекла струйка масла. Андреа немедленно схватила салфетку и вытерла ее. Замешкавшись, она вымазала в масле кончик пальца. Прежде чем она успела вытереть и его, Брент рванулся вперед и зажал пальчик между зубами. Его язык принялся облизывать пальчик, а губы с чмоканьем обсасывали его.

Андреа буквально застыла на месте, застигнутая врасплох. Чувственный трепет пробежал по ее руке и дальше – по всему телу, от макушки до пят. Ее глаза расширились.

– Ой! – тихонько воскликнула она.

– Я же предупреждал, что нам не будет скучно, – заявил Брент, выпустив ее палец и широко улыбаясь. – А мы еще только начинаем.

Он добыл еще кусочек мякоти, обмакнул его в масло и поднес к ее губам.

– Вот. Попробуй. Я обещаю, тебе понравится это блюдо.

Она неохотно приоткрыла рот, и он вложил в него лакомый кусочек. А потом провел своим жирным пальцем по ее губам, покрывая их слоем золотистого масла.

Андреа вздрогнула, ее взгляд был прикован к его глазам, и в ней внезапно проснулась вся ее чувственность. Если бы кто-то попытался убедить ее в том, что пища может быть такой возбуждающей, она бы ни за что не поверила – до этой самой минуты.

Официантка принесла пиво, разрушив чары, насланные на Андреа Брентом. И только тогда Андреа вспомнила, что во время еды нужно жевать и глотать.

– Ну, понравилось? – осведомился Брент, а лукавый блеск в кошачьих глазах заставил молодую женщину подумать, что он скорее интересуется не кушаньем, а способом, с помощью которого он ее угощал.

– Да, – отвечала она, не в силах совладать с ярким румянцем, залившим ее щечки. – Это довольно приятно на вкус, спасибо.

– И ты тоже, моя дорогая. – Он потянулся, стер капельку масла, оставшуюся у нее в уголке рта, и с удовольствием слизнул ее со своего пальца. – Ты тоже приятна на вкус.

На протяжении всего вечера он так и кормил ее с рук, и она отвечала ему тем же, решив разбудить в этом дьяволе-искусителе не меньшую жажду наслаждений, чем он в ней. Основательно выпачкав руки (а это произошло довольно быстро), она быстро распрощалась со своим чистоплюйством, и дело сразу пошло на лад. Она отрывала крабьи ноги и раскалывала их панцирь так лихо, словно всю жизнь только тем и занималась.

И все же для того, чтобы орудовать молотком, требовалась немалая сноровка. Трудясь над очередной скользкой жесткой лапой, Андреа не рассчитала удар, и та выскользнула, пролетела через весь стол и шлепнулась Бренту на колени.

На миг оба замерли, уставившись друг на друга в молчаливом удивлении. Потом жирные губы Брента искривила двусмысленная улыбка.

– Ты что-то потеряла, дорогая? – игриво спросил он, вздымая бровь.

Смущенно покосившись по сторонам в надежде, что никто не заметил ее оплошность, Андреа тихонько простонала:

– Тише ты! И будь добр поднять эту лапу и положить ее обратно на стол как можно незаметнее.

– Ты уронила ее сюда, – отрицательно покачал он головой. – Ты и возвращай на место.

– Будь мы с тобою одни, я еще, может, и согласилась бы с твоим бессовестным предложением, – запальчиво возразила она, – но я просто не могу делать такое в ресторане, полном посетителей!

– Вот зануда! – скривился Брент и дернул коленом так, что клешня шмякнулась на пол. – Ладно, надеюсь, хоть потом, в отеле, ты не испортишь всю игру.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась она.

– А ты подумай сама, милая. – Он лукаво подмигнул ей так, что у нее бешено заколотилось сердце. – Представь себе, как твой теплый, нежный и влажный ротик чмокает у меня между бедер. Он целует меня, он ласкает меня, он дразнит меня! – Тут он сам вздрогнул и чуть ли не простонал: – Тысяча чертей! Поторопись и кончай свой обед! А не то я не вытерплю, затащу тебя под стол и буду любить, любить с бешеной страстью – прямо здесь, не сходя с места!


Они продолжили поиски Ральфа на следующее утро, методично прочесывая весь город из одного конца в другой. Зная пристрастие Маттона к выпивке, они не пропускали ни одной пивнушки, попавшейся на пути.

Наконец, отчаявшись, Брент подозвал уличного мальчишку и решил попытать счастья, порасспросив его.

– Представь себе, что ты новичок в городе и присматриваешь себе место, где проще всего заработать пару-другую долларов, не набивая мозолей – неважно, честно или нет, – куда бы ты посоветовал мне податься?

– Тебе что, нечего делать? – осведомился мальчишка.

Брент молча протянул ему пятидолларовую золотую монету.

Мальчишка проверил монету на зуб и лишь после ответил:

– На треке. Сегодня вечером в Пимлико – лошадиные бега.

Он повернулся было, чтобы уйти, но Андреа вцепилась в его лохмотья.

– Ты ловок, но неопытен, – заявила она хладнокровно. – А ну-ка, верни джентльмену его часы, и тогда мы, так и быть, не сдадим тебя ближайшему констеблю.

Бродяжка злобно покосился на нее и протянул Бре-нту часы. Андреа отпустила его. Он удалился, крича:

– Ну, прям жисть пошла, ну не дадут заработать честному человеку!

– Я совершенно не почувствовал, – покачал головой Брент.

– Иногда только один вор может поймать другого, – заговорщически подмигнула ему Андреа. – Мое искусство то и дело приносит пользу, не так ли?


Этим вечером в Пимлико должны были пройти два заезда. Конечно, это были не столь интересные гонки, что состоялись еще в мае этого года в Прикнессе, но и здесь участвовали в состязании неплохие лошади. Так что, несмотря на середину лета, стадион оказался полон, что было совсем не на руку Бренту и Андреа – в густой толпе искать сложнее. Они решили расположиться поближе к месту, где сидели букмекеры. Конечно, вряд ли у Ральфа было достаточно денег, чтобы делать ставки, но зато именно здесь он мог легче всего обчищать карманы зазевавшихся болельщиков.

Первый заезд должен был вот-вот начаться, болельщики суетились, пробираясь к своим местам на трибунах, и вдруг Андреа увидела его. Поначалу она даже не поверила своим глазам, так как в глубине души не верила, что им удастся вот так запросто его выследить. Она судорожно вцепилась в рукав Брента, чтобы привлечь его внимание, и взглядом указала направление.

И в тот же миг Ральф оглянулся и посмотрел прямо на нее. От неожиданности у него буквально отвисла челюсть, он на секунду застыл в полной неподвижности, и Андреа удостоверилась, что это именно он. В следующую секунду Ральф вскочил и принялся улепетывать, словно преследуемый борзыми кролик, и Андреа даже не успела набрать воздух в легкие, чтобы окликнуть его.

Брент рванулся вслед, за ним Андреа. Не думая о приличиях, она подобрала юбки как можно выше, чтобы они не мешали ей бежать.

– Ральф! Погоди! Пожалуйста! Где Стиви? – кричала она изо всех сил, не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих. – Погоди! Кто-нибудь, остановите же этого человека!

Если даже Ральф и расслышал ее вопли, он не подал вида, что это так, и никто из присутствовавших не проявил желания вмешаться. Маттон не сбавил скорости, когда помчался по трибунам, и волей-неволей ему пришлось распихивать болельщиков, попадавшихся ему на пути. Ничего удивительного, что его преследователей встречали не очень-то приветливые возгласы.

На какое-то мгновение им показалось, что они вот-вот схватят Ральфа, к тому же они заметили, что ему наперерез спешит местный охранник в штатском. Но в тот же миг раздался стартовый выстрел, и начался первый забег. Вся толпа, как один человек, дружно вскочила на ноги, крича и подбадривая своих фаворитов, рвавшихся к победе, и Ральф тут же пропал из виду, укрытый людским водоворотом.

– Туда! – крикнул Брент, схватив Андреа за руку и толкая ее к лестнице, ведущей с трибуны вниз. – Кажется, он побежал в сторону конюшен!

Андреа кубарем скатилась по ступенькам на своих каблуках. Она пребольно ушиблась обо что-то локтем, так что слезы чуть не брызнули у нее из глаз, но сдержала себя, понимая, что главное теперь – скорость. Они обогнули угол трибуны – и в ту же секунду оказались в настоящей преисподней.

Прямо перед ними находилась площадка, на которой тренеры и жокеи держали лошадей, которые должны были участвовать в следующем заезде. И тут появилось что-то или кто-то – скорее всего, именно Ральф, – что привело в неистовство этих нервных животных: они заметались по стадиону в полной панике. Там и сям тренеры висли на удилах, стараясь привести в чувство своих горячих чистокровных скакунов. Жокеи припали к лукам седел неистово брыкавшихся лошадей, которые метались, били в воздухе копытами, бешено ржали и вращали обезумевшими, налившимися кровью глазами. Земля сотрясалась под ударами подков.

Один из совершенно потерявших контроль над собою жеребцов сорвался с места и понесся прямо на Брента и Андреа. В узком проходе они не могли ни убежать, ни спрятаться. Вдруг Андреа почувствовала, что ее отпихнули в сторону. Рухнув лицом в пыль, она едва не задохнулась, когда сверху на нее всей тяжестью навалился Брент. Андреа показалось, что она сейчас задохнется, но Брент уже освободил ее и осторожно поднял. Она все еще переводила дух, когда он нежно прижал ее к груди.

– Ты жива? – нетерпеливо спросил он. Поскольку она не сподобилась мгновенно ответить, он так встряхнул ее, что чуть не вышиб из нее последний дух.

– Прекрати! – кое-как пропыхтела она наконец. – Дай мне отдышаться!

Однако прошло еще несколько минут, пока он поверил, что Андреа не причинили серьезных повреждений. Ему, кстати, тоже, и было удивительно, что их не растоптали обезумевшие кони. Да, погоня за Ральфом становилась с каждым шагом все более опасной для жизни.

– Он снова ушел от нас, – проворчала Андреа, поднимаясь на ноги и скривившись от боли, пронизавшей локоть. – Просто не верится, какую скорость способен развивать тот безмозглый буйвол! Если бы не тот факт, что он нужен живым – иначе как же мы узнаем, что он сделал со Стиви, – клянусь, я бы без сомнений пристрелила его! Ах, ну почему у меня нет оружия!

– Если уж ты решила непременно подстрелить его, то позволь мне заняться этим, – отвечал Брент, чей голос дрогнул от жалости, когда он принялся осторожно стирать пыль с ее нежной щечки. – Чтобы отомстить ему за тебя, я обещаю, что непременно раню его.

– Целься ему прямо в брюхо! – немедленно откликнулась она, удивляясь, чего это он так веселится при виде ее горячности. – Оно у него достаточно большое, чтобы представлять хорошую цель, и возможно, хоть это остановит его, чтобы мы могли наконец вытрясти из него то, что нам нужно!

ГЛАВА 25

– И что дальше? – спросила Андреа. Они с Брентом вернулись в свой номер в отеле, и теперь она сидела на кровати, приложив к ушибленному локтю пузырь со льдом. Брент бездумно следил за проезжавшими по улице экипажами.

– Не имею понятия, – признался он. – Наверное, мне стоит порыскать по тавернам возле гавани, а ты посидишь здесь и дашь отдых ногам.

– Ты, конечно, можешь проверить таверны, но я не вижу в этом смысла, – сказала она.

Несколько секунд она колебалась, а потом все же высказала то, что не давало ей покоя в течение двух последних дней:

– Брент, как по-твоему, где он может прятать Стиви? Помнишь, тот контролер сказал, что на вокзале Ральф был один, и сегодня на скачках мальчика с ним не было – разве что он нашел с кем его оставить и заберет его позже. Я места себе не нахожу от страха. Если он привез Стиви сюда, то что он с ним сделал? С кем оставил?

Итак, вот и наступил момент, которого Брент так боялся. Он обернулся и виновато посмотрел на Андреа.

– Мы не можем угадать, где сейчас находится Стиви, дорогая. Один из агентов Кена считает, что мальчика потеряли в толпе еще тогда, на рынке. Когда он в последний раз видел Ральфа, то, похоже, Стиви с ним не было… Хотя, конечно, не исключена возможность, что сыщик обознался, а Ральф действительно оставил Стиви у кого-то, прежде чем направиться в Балтимор. Мы просто ничего не знаем наверняка.

– Все это время, – начала она прерывающимся, дрожащим голосом, с ужасом глядя на Брента, – все эти дни тебе было это известно, и ты не сказал мне ни слова!.. Боже правый, Брент! Да как же ты мог? – Ее голос становился все громче, все истеричнее. – Как ты посмел не сказать мне?!

Он подошел было к ней, но она отшатнулась, едва не свалившись с кровати. Ее фиалковые глаза прожигали его насквозь. О, он отдал бы все сокровища мира, только чтобы не стоять вот так под ее уличающим взором.

– Я виноват, Андреа… Кен подумал… Я решил, что лучше не буду зря тебя расстраивать, пока мы не будем знать что-то наверняка – хорошее или плохое.

– Ты подумал. Ты решил. Но кто дал тебе право решать это за меня? – взорвалась она гневной отповедью. – Стиви мой родной племянник! Мой ребенок, поскольку Лилли умерла и оставила его мне! И я имею исключительное право немедленно знать обо всем, что его касается! Ты не смел скрывать от меня такие важные сведения! У тебя нет на это права!

– Все-таки я твой муж, и в этом качестве имею право заботиться о твоих интересах, – возразил он. – И в том числе защищать тебя так, как сочту нужным. И делить с тобою твои неприятности так, словно они – мои собственные. И в данном случае я лишь старался смягчить для тебя очередной удар судьбы – хотя бы временно.

– И на какое же именно время ты бы его продолжал смягчать, Брент? – запальчиво поинтересовалась она. – Ведь, не спроси я об этом сейчас, ты бы продолжал держать меня в блаженном неведении, не так ли? Ты бы продолжал утаивать от меня тот факт, что Стиви, скорее всего, потерян для меня навсегда?! Ведь если он сейчас не с Ральфом и если Ральф не знает, где его потерял, мы уже не сможем разыскать его!

При этих словах у нее брызнули в три ручья слезы – она внезапно с беспощадной ясностью осознала то, что сию минуту произнесла.

– Ох, милостивый Боже! Неужели это правда?.. И вот теперь, в эту самую минуту, он бродит неизвестно где?.. Он даже, может быть…

– Нет! – Брент рванулся к ней и схватил ее за руки, а потом обнял, несмотря на ее сопротивление. – Ты не должна так думать! Кен со своей командой по-прежнему ищут его, Андреа. И, если только он остался в Вашингтоне, они обязательно его найдут. А если он не там, то мы заставим Ральфа сознаться, куда он упрятал его! Ты просто обязана в это поверить, дорогая! И не сомневаться в том, что Стиви будет цел и невредим, когда мы разыщем его!

В ответ она лишь отчаянно зарыдала, не в силах отказаться от утешения, дарованного его объятиями, на широкой груди, которую принялась обильно поливать слезами. Постепенно рыдания перешли в громкие всхлипывания, а он все продолжал обнимать ее, баюкать, шептать, что скоро все устроится лучшим образом, надо только верить. Наконец она подняла к нему заплаканное лицо, сжала руки в маленькие кулачки и принялась молотить его по плечу, изливая остатки отчаяния:

– Никогда впредь ничего не скрывай от меня, Брент Синклер! – предупредила она, прерывая свою речь горестными всхлипами. – Я тебе не какая-нибудь нежная орхидея, которая боится сквозняков. Я взрослая женщина, обладающая достаточной волей и стойкостью, чтобы перенести любые удары судьбы, какими бы тяжелыми они ни оказались. И мне оскорбительно то, что ты не желаешь этого понять!

– А если я соглашусь – ты будешь так добра и перестанешь отбивать на мне дробь? – лукаво спросил он.

Она в замешательстве уставилась на него, и, словно только сейчас поняв, что же, собственно, делает, замерла с поднятыми в воздух кулаками. Брент осторожно взял ее за руки и поднес к губам судорожно сжатые пальчики.

– Прости меня, Андреа. Я сам должен был догадаться, насколько болезненнее для тебя окажется то, что ты не узнаешь правду немедленно. Я позабыл, какая ты упрямая, как умеешь идти к намеченной цели, постоять при необходимости за себя. Не многие женщины способны были бы сделать то, что сделала ты, – даже ради любви к ребенку. И я очень горжусь тобою, ты ведь знаешь.

– А я очень горжусь тобой, – отвечала она, тихонько высвобождая пальцы и погладив его по губам. – И я вовсе не хочу сказать, что ты мне не нужен, Брент. Или что я вполне могу справиться с неприятностями сама, без твоей помощи. О, я так рассчитываю на тебя, на твою силу. На твою любовь. Я уверена, что без тебя не смогу перенести всего этого. Я только хочу, чтобы мы были равными партнерами, союзниками.

– Мы ими и являемся, милая. И если впредь мне взбредет в голову вести себя как самоуверенный тупица-муж и относиться к тебе как к безвольной взбалмошной дамочке, я даю тебе разрешение в назидание надрать мне уши.

– Спасибо, милый, – отвечала она с ехидством, – только на самом деле я не нуждаюсь в твоем разрешении. Драть тебе уши – мое законное право, как твоей супруги, а вовсе не крайняя мера в крайней ситуации.


Через несколько минут в дверь их номера постучали. Это оказался контролер с железнодорожного вокзала.

– Я рад, что сумел разыскать вас, сэр, – сказал он. – Верно, вам будет интересно знать, что тот малый, про которого вы расспрашивали, взял билет на Филадельфию на поезд, что отправляется после полудня. Тот поезд уже ушел, но вы можете успеть на следующий, он идет на три часа позднее. Я виноват, сэр, что раньше не прибег да не рассказал вам про того малого, но мой босс не разрешил мне уйти с вокзала.

Брент поблагодарил контролера и вручил ему двадцать долларов за труды. Закрыв за ним дверь, Брент обернулся к Андреа.

– Итак, любовь моя? Что будем делать дальше? Мы можем или вернуться в Вашингтон, или отправиться в Филадельфию по следам Ральфа.

– Я полагаю, что, если бы стало что-то известно про Стиви, Кен уже известил бы нас, – пустилась в рассуждения Андреа. – Ведь ты связался с ним после того, как мы остановились здесь? То есть он знает, по какому адресу мог бы отправить нам телеграмму?

– Конечно, и я еще раз поинтересуюсь на почте, прежде чем мы уедем.

– Тогда, мне кажется, лучше всего постараться прижать Ральфа к стенке и заставить его выложить все, что ему известно. Ведь не исключено, что он оставил Стиви у какого-нибудь приятеля в Вашингтоне. Или все же выполнил свою угрозу и продал кому-то. Пока мы не схватим Ральфа, мы не сможем быть ни в чем уверены. Я уповаю лишь на то, что мы сумеем раздобыть сведения достаточно быстро. Эта неизвестность и гадания на кофейной гуще становятся просто пыткой!

– Ты считаешь, что он отправился на выставку? – спросил Брент. – Что он решил сам обогатиться там, где так повезло тебе?

– Если только это так, я надеюсь, что молодчики Дженкинса упрячут его в одну камеру с Дуганом Макдональдом. А потом пусть они потеряют ключ от камеры, и чудная парочка будет предоставлена сама себе.

– А как же Ширли Каннингем?

– Для восстановления полной справедливости она тоже должна составить им компанию, – согласилась Андpea.


Их поезд сделал большую остановку в Уилмингтоне. Брент воспользовался ею и успел опросить всех железнодорожных служащих, каких застал на вокзале, чтобы быть уверенным: Ральф не сошел с поезда здесь и продолжил свой путь на север. Ведь нельзя было исключить возможность того, что он просто совершил ложный маневр, предоставив им преследовать пустоту, а сам тем временем вернулся в Вашингтон. Однако никто из опрошенных не дал утвердительного ответа, из чего Андреа с Брентом могли сделать вывод, что Маттон направился прямиком в Филадельфию.

По прибытии в город они направились в знакомый им отель «Континенталь». Управляющий персонально проводил мистера и миссис Синклер в их апартаменты.

– Мы просто счастливы, что вы так скоро соблаговолили вновь почтить нас своим посещением, – причитал он. – В ту же минуту как нам доставили телеграмму о вашем прибытии, мы забронировали для вас самые лучшие апартаменты в нашем отеле, и вовсе не ради денег. Считайте это нашей компенсацией за то, что миссис Синклер была похищена, как говорится, прямо у нас из-под носа. – Он на мгновение умолк, но все же решился спросить: – А как дражайшая миссис Фостер? Смею надеяться, она уже оправилась от того ужасного удара по голове?

– Она здорова, благодарю вас. Я не забуду передать ей, что вы беспокоились о ее здоровье, – уверила Андреа.

– К чему бы вся эта суета? – недоумевающе взглянула она на Брента, когда управляющий наконец их покинул. – Боже милостивый, я уж думала, он падет на колени и примется целовать нам ноги!

– Я полагаю, что это связано с тем фактом, что я – адвокат, – с самодовольной улыбкой отвечал Брент, – и мы явились после всех наших неприятностей в их отель, чтобы устроить шумный процесс по возмещению убытков – а это наверняка их разорит.

– Ах, да ведь это просто смешно! Они абсолютно не виноваты в том, что Макдональду было угодно прибрать к рукам меня, или Ширли Каннингем – тебя, или что эта парочка негодяев спелась против нас.

– Конечно, но Мэдди была ранена именно в их отеле, ей стукнули по макушке именно их вазой. И, коль скоро им угодно чувствовать себя такими виноватыми, что они за полцены предоставляют нам номер-люкс, я не собираюсь смотреть в зубы дареному коню!

– Ничего себе! И после этого у тебя хватает наглости обзывать меня воровкой! – с мрачным юмором заметила Андреа. – Вы бы лучше поискали вора в зеркале, мистер Синклер, – возможно, там обнаружится мой коллега!


Дженкинс был явно обрадован тем, что снова встретился с ними.

– Представьте себе, – сообщил он, – с того дня, как вы покинули город, у нас снова воцарилась тишь да гладь. И загадочные кражи тут же прекратились.

У Андреа захватило дух при мысли о том, что он скажет после этого сообщения. Чувствуя, что душа у нее ушла в пятки, а колени дрожат и подгибаются, она услышала:

– Я долго думал об этом. По времени это случилось сразу после ареста дамочки по фамилии Каннингем и ее шотландца. Вам не кажется, что они могли быть сообщниками не в одном, а во многих преступлениях?

Андреа с Брентом обменялись многозначительными взглядами.

– Вот это да, Дженкинс! – воскликнул Брент с преувеличенным оживлением. – Какое интересное соображение! Мне никогда не приходило связать эти факты воедино. Однако, как я помню, миссис Каннин-гем была в числе жертв. У нее и ее приятельниц тоже украли все драгоценности, не так ли?

– Да, но ведь это могло быть лишь уловкой, чтобы сбить нас со следа, – предположил сыщик. – И к тому же она получила назад свои побрякушки, так же как и ее подруги – за день или два до того, как вы уехали. Им вернули все до последней булавки – по почте!

– Ах, да, кажется, я слышал что-то подобное, но не придал этому значения, так как захлопотался по. поводу свадьбы, – сказал Брент. – Как вы объясните столь необычный поворот событий? Если, согласно вашему предположению, Дуган и Ширли и были ворами, зачем им было подвергать себя такому риску – только с тем, чтобы все вернуть владельцам?

– Я пока не в состоянии этого сделать, – признался Дженкинс, сосредоточенно шевеля бровями. – Но я непременно проверю правильность моей версии и сообщу вам, если приду к положительным выводам.

– Непременно. А тем временем, не окажете ли вы нам определенную услугу в решении некоторых личных проблем, с которыми столкнулась Андреа? – и Брент предъявил Дженкинсу одну из переданных ему Кеном листовок и рассказал разработанную ими специально на такой случай версию происшедшего – как Ральф якобы потребовал у Андреа денег за Стиви, как Брент снял эти деньги со своего собственного счета и как попытки схватить преступника кончились неудачей. – Теперь ребенок вовсе скрылся из нашего поля зрения, а Ральф направился в Филадельфию, вот почему мы и вернулись сюда так быстро. Нам нужна некоторая помощь, чтобы установить его местонахождение.

– Я присмотрю за этим, – пообещал Дженкинс, – и передам остальным нашим агентам вашу просьбу. Если этот малый Маттон действительно здесь, мы разыщем его.


Надо сказать, что Андреа чувствовала себя весьма неловко, попав снова в места, ставшие сценой для ее самых выдающихся подвигов в качестве преступницы. И уж совсем странно она себя почувствовала, когда поняла, что их поместили в те самые апартаменты, которые когда-то занимала итальянская графиня со своим любовником. В те самые апартаменты, откуда она вынуждена была бежать через балкон и по решетке – в ту ночь, когда Брент преследовал ее до самого театра и упустил, угодив в неожиданную ловушку. Это было ее последнее преступление – ведь на следующее утро Брент уличил ее с помощью злополучного обрывка черного шарфа.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22