Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дэвид Эш (№1) - В плену у призраков (пер. Шифановской)

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Херберт Джеймс / В плену у призраков (пер. Шифановской) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Херберт Джеймс
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Дэвид Эш

 

 


Джеймс Герберт

В плену у призраков

Сон. Воспоминание

Шепотом произнесенное имя.

Мальчик вздрагивает во сне. Бледная, неясная луна сквозь туман освещает комнату. Вокруг лежат густые тени.

Он крутит головой, и, когда поворачивается к окну, лицо превращается в нежную и чистую, начисто лишенную красок маску. Но сон мальчика беспокоен, и глаза под опущенными веками лихорадочно движутся туда-сюда.

И вновь кто-то шепчет имя:

– Дэвид...

Звук доносится словно издалека.

Мальчик хмурится. Голос звучит в его сновидении – нежный, вкрадчивый зов во сне. Руки выпускают влажные простыни, губы приоткрываются в безмолвном шепоте. Свободно блуждающие мысли непроизвольно возвращаются из далеких странствий к действительности. По мере того как он просыпается, застрявшие в горле слова протеста вырываются наружу.

Он недоуменно смотрит на холодную, безжизненную луну, силясь понять, не приснился ли ему собственный крик.

Сердце его наполняет щемящая печаль. Она леденит ему кровь, которая движется в венах так медленно, словно делает над собой усилие, чтобы продолжать выполнять эту тяжелую, нудную и даже безнадежную работу. Но свистящий шепот прогоняет, уничтожает эту внутреннюю вялость и леность.

– ...Дэвид... – снова зовет голос.

И он знает его источник, и это знание заставляет содрогнуться.

Мальчик садится и вытирает глаза – он плакал во сне. Он пристально смотрит на неясные очертания двери спальни, и его охватывает страх. Он боится и... он зачарован.

Откинув одеяло, он встает и идет к двери, отвороты помятых пижамных брюк спускаются до самого пола и бьют его по пяткам. Мальчику не больше девяти лет, он маленький, темноволосый, бледный и выглядит необычно изможденным и усталым для своего возраста.

Он стоит перед дверью, словно боясь дотронуться до нее. Однако он озадачен. Больше того, его разбирает любопытство. Он поворачивает ручку, холод металла пронизывает его ледяной энергией, будто исходящей от хозяина зимней стужи. Но он едва чувствует этот холод, ибо все тело его сотрясает озноб. Он открывает дверь, за которой парит густая тьма, которая тут же черной тенью проникает в спальню. Это всего лишь иллюзия, но мальчик еще слишком мал, чтобы осознать и понять природу явления. Он отшатывается, отказываясь вступать в контакт с чернотой.

Зрение его постепенно проясняется, глаза привыкают к чернильной темноте, которая словно рассеивается и одновременно густеет. Он снова идет вперед, скорее робко и боязливо, чем осторожно, выходит за порог и, дрожа, останавливается на площадке лестницы, внимательно оглядываясь вокруг. Спуститься сейчас по лестнице – все равно что попасть в глубокую черную яму, ибо там царит кромешная тьма.

И вновь приглушенный, но настойчивый шепот:

– ...Дэвид...

У него больше нет сил сопротивляться, ибо этот призыв сулит ему надежду. Хрупкую надежду; находящуюся за гранью разумного, за его строгими и четкими пределами, и в то же время в этом призыве – пусть слабое, но отрицание чего-то ужасного, что заставляет его лихорадочно трястись от страха.

Он еще с минуту прислушивается, будто надеясь, что посторонний голос разбудит его родителей. Из их комнаты не доносится ни звука – горе лишило их и физических и душевных сил. Охваченный страхом, он вглядывается в царящую внизу тьму и, боясь все больше и больше, начинает медленно спускаться.

Пальцы руки скользят по стене, царапают тисненую бумагу. В душе его смешаны недоверие, любопытство, страх; глаза, в зрачках которых отражаются непонятно откуда взявшиеся искорки, похожи на два слабых огонька, медленно спускающихся в черную глубину.

У подножия лестницы он вновь останавливается и оглядывается через плечо, словно ища поддержки у своих обессиленных родителей. Но из их спальни по-прежнему не доносится ни звука. Во всем доме царит полная тишина. Не слышно даже голоса, который звал его.

В другом конце того коридора, в котором он сейчас оказался, виднеется слабое свечение, и оттуда тянется струйка пахучего дыма. Очень медленно, с трудом переставляя ноги, он движется на этот свет, пока не останавливается перед закрытой дверью. Теперь он действительно слышит звук – слабое движение, будто дом вздохнул. Возможно, это всего лишь легкий сквозняк.

Пальцы ног купаются в струящемся из-под двери свете; он пристально разглядывает их, стремясь оттянуть момент того, что ему неизбежно предстоит сделать. Неровный мерцающий свет мягко играет на пальцах. Рука крепко хватается за ручку двери, и на этот раз он не чувствует холода – металл влажный. Или это его ладонь влажна от пота?

Прежде чем повернуть дверную ручку, ему приходится вытереть ладонь о курточку пижамы. Но и после этого слабая рука скользит по гладкой поверхности, прежде чем ему удается крепко ухватиться за ручку и повернуть ее. У него даже промелькнула мысль о том, что кто-то держит дверь с другой стороны и мешает ему открыть ее. Но вот наконец дверь открывается. Он, заставляет себя войти внутрь, и лицо его заливает мерцающий свет.

В комнате горит множество свечей – их пламя колеблется, изгибается от ворвавшегося в открытую дверь воздуха, и аромат воска окутывает мальчика у входа. Тени мгновенно растворяются, но едва лишь пламя огромного количества свечей успокаивается, тени возвращаются вновь, по-своему приветствуя мальчика.

В дальнем конце комнаты, на покрытом кружевной скатертью столе, стоит гроб. Маленький детский гробик.

Не сводя с него глаз, мальчик идет дальше.

Ноги его словно налиты свинцом, но он с широко распахнутыми глазами приближается к открытому гробу. В неверном свете свечей на лбу его поблескивают капельки пота.

Он не хочет заглядывать в гроб. Он не хочет видеть лежащую в нем фигуру, ставшую такой чужой. Но выбора у него действительно нет. Он всего лишь ребенок, и разум его открыт для самых невероятных возможностей. В душе столь юных существ оптимизм может иногда приобретать весьма причудливые формы, но тем не менее он весьма им свойствен. Голос прошептал его имя, и он откликнулся на зов, у него были свои причины, чтобы попытаться понять непостижимое.

Он подходит все ближе и ближе, и постепенно взору его открывается фигура, лежащая в гробу, обитом изнутри шелком.

На ней платье, какие обычно одевают девочки на первое причастие, с бледно-голубым бантом на груди. Она немного старше мальчика. Руки ее сложены на груди, как для молитвы. Темные волосы обрамляют мертвое лицо, и в этот момент она словно воплощает спокойствие и похожа на спящего невинного ребенка. Хотя она лежит абсолютно неподвижно, играющий в уголках рта свет создает впечатление, что она изо всех сил старается подавить улыбку.

Но мальчик, несмотря на свое нежелание поверить в это, знает, что в этой бледной оболочке нет жизни. Даже более чем ее неожиданное и мучительное отсутствие, в этом его убедили все те горестные и печальные обряды, которые происходили в последние два дня и еще не были завершены. Он наклоняется к ней совсем близко, лоб его морщится от отчаяния и тоски. Он хочет произнести ее имя, но горло перехватывает от чувства беспредельной жалости. Он моргает, пытаясь прогнать слезы с глаз. Он склоняется еще ниже, будто осмеливаясь вдруг поцеловать мертвую сестру.

И ее глаза вдруг широко распахиваются.

Она улыбается, и лицо ее вдруг теряет свою невинность.

Рука ее вздрагивает, словно в стремлении коснуться его.

Мальчик застывает на месте. Рот его раскрывается, губы растягиваются, обнажая зубы, и лишь через одно-два мгновения с губ его срывается замерший на них крик, который затем переходит в визг и разрезает царящую в доме мертвую, звенящую тишину.

Крик его постепенно стихает, растворяется в воздухе, в то время как разум ищет убежища за черной стеной забвения...

1

...Глаза его открыты, и одновременно с пробуждением возникло ощущение неуверенности и неопределенности. Металлический стук колес о рельсы, ритмичное покачивание вагона прогнали последние остатки сна. Он раз или два моргнул, избавляясь от смутной череды образов, не имевших ни формы, ни содержания. Дэвид Эш глубоко вздохнул и повернул голову к окну, следя за проносящимся мимо пейзажем.

Поля были пусты. Листья, еще недавно желтые и хрупкие, теперь намокли и завяли. Они скапливались под деревьями – словно прокаженные, от которых отказались их хозяева. То тут, то там у подножий и на склонах холмов возникали вдруг одиночные постройки или группы домов, но они казались чем-то чужеродным на фоне окружающего ландшафта. Позднее осеннее небо было серым и столь же материальным, как и земля, над которой оно простиралось, почти касаясь вершин холмов и смягчая их очертания.

Поезд вошел в туннель, и стало совершенно темно, стук колес превратился в оглушительный грохот. Вспышка света, человек, одиноко сидящий в купе, освещенный крохотным языком пламени.

Эш потушил зажигалку, и красный кончик сигареты сделал еще более густыми тени возле его скул и лба. Пристально вглядываясь в темноту, он пытался вызвать в памяти сон, который заставил его дрожать в ледяном ознобе. Но сон был, как всегда, неясным, ускользающим. Он выпустил колечки дыма, недоумевая, почему он так уверен в том, что это был все тот же сон, сон, после которого он всегда испытывал одни и те же ощущения. Возможно, причиной тому был слабый запах воска, витавший в воздухе, точнее в его воображении, после этого сна, а быть может, все дело в сердцебиении, которое всегда было невозможно быстро унять. Или, может, уверенность основывалась на невозможности вспомнить детали этого сна.

В купе вновь ворвался дневной свет – поезд мчался через какую-то забытую Богом станцию. Радуясь этому отвлекающему обстоятельству, Эш подумал, что когда-нибудь между городами и населенными пунктами вообще не останется промежуточных остановок и железная дорога превратится в широко разветвленную сеть, требующую минимального обслуживания. Что станет тогда с этими заброшенными станциями? Будут ли все так же выстраиваться вдоль платформ похожие на призраков пассажиры? Будет ли все так же звучать из динамика предупреждение “Двери закрываются”? Поглощенные бетоном и деревом образы будут воспроизведены и вернутся через много лет после того, как они существовали в действительности, когда окружавшие их реалии уже исчезнут. Такова была одна из принятых в Институте теорий относительно “призраков” и одна из тех, которые он сам считал правильными и наиболее приемлемыми. Не окажется ли это предметом его нового исследования? Быть может, и нет; существует множество других объяснений так называемого “феномена”, так что выбор велик. Он следил за лениво поднимавшимся вверх сигаретным дымом.

Поезд с грохотом промчался через переезд. За шлагбаумом стояла одна-единственная машина, напоминавшая маленького зверька, лишенного способности двигаться, загипнотизированного пробирающимся мимо хищником.

Эш взглянул на наручные часы. Должно быть, уже недалеко, утешал он себя. Во всяком случае, путешествие оказалось спокойным, у него даже была возможность поспать... Хотя нет, не таким уж спокойным. Этот сон – хотя он не мог вспомнить его содержания – несколько взбудоражил его. Как и всегда после сна, который он никак не в силах был воспроизвести в памяти, Эш ощущал тупую боль в голове. Он слегка нажал кончиками пальцев на внутренние уголки глаз, чтобы снять боль. Не помогло, хотя он был уверен, что непременно подействует – безотказное средство. В поезде не было вагона-ресторана, а потому выпить было негде. Может, оно и к лучшему – едва ли ему удастся произвести благоприятное впечатление на клиента, если при первой же встрече от него будет разить алкоголем.

Откинув голову на спинку сиденья, он прикрыл глаза, сигарета свободно повисла в уголке рта, пепел падал прямо на помятый пиджак.

Поезд мчался вперед по сельской местности, время от времени останавливаясь на станциях, где те или иные пассажиры покидали его и редко кто садился в вагоны. За окнами купе мелькали поля, холмы и пастбища, над которыми нависло мрачное, окутанное тучами небо, кое-где встречались редкие городки и поселки.

Наконец поезд замедлил ход и остановился на маленькой сельской станции под названием Рэйвенмур – путешествие Эша закончилось. Он быстро поправил узел галстука и накинул пальто, лежавшее на противоположном сиденье. Сняв с багажной полки чемодан и портплед, поставил их на пол и распахнул дверь купе в тот момент, когда поезд в последний раз со скрежетом дернулся и окончательно замер.

Спустившись на платформу, он повернулся, взял багаж и локтем захлопнул дверь. Он оказался единственным, кто вышел из поезда на этой станции. Она была совершенно пуста, безжизненна, и его вдруг охватило странное чувство, что станция уже превратилась в призрак. Эш потряс головой, чувствуя себя сконфуженным и смущенным, – только ему могла прийти в голову подобная мысль. Впереди, на дальнем конце платформы возникла фигура в форме – человек вышел из дверей здания, поднял руку и махнул ею в сторону машиниста. Поезд тронулся и стал набирать ход, а человек вновь скрылся внутри, уже не заботясь о том, чтобы состав благополучно покинул станцию. Прежде чем войти в одноэтажное станционное здание, Эш подождал, пока последний вагон скрылся из вида и мерный стук колес замер вдали. И лишь после того как поезд исчез за поворотом, он переступил порог темного кассового зала.

Внутри никого, дежурного нигде не видно. Возле пластикового окошечка кассы стояла пожилая пара, мужчина наклонился и беседовал с кассиром через узкую щель для подачи денег, не желая почему-то воспользоваться расположенной выше специальной решеткой для переговоров. Эш вышел на дорогу по другую сторону здания.

Ни одной машины и никого, кто встретил бы его. Он нахмурился, поставил багаж на край тротуара и взглянул на часы. Эш простоял на месте несколько минут, внимательно оглядывая дорогу, бывшую, по всей вероятности, главной улицей поселка. Он увидел несколько магазинов, непременное здание Строительной ассоциации, почту и, прямо перед собой, на другой стороне – гостиницу “Рэйвенмур”. Закурив очередную сигарету, он сунул руки в карманы и принялся ждать хоть какую-нибудь попутную машину. Однако тщетно. Эш ходил взад и вперед по тротуару, мучаясь от холода и жажды.

Прошло еще минут десять. Пожав плечами, Эш подхватил чемодан и портплед и перешел пустынную дорогу.

За дверью гостиницы располагался холл, по обе стороны которого были ведущие в бары двери. Эш вошел в один из баров, посетители которого едва удостоили его своим вниманием. Время ленча было в самом разгаре, но Эш без труда отыскал себе место возле стойки и тут же поймал на себе взгляд бармена. Широколицый человек прервал разговор с одним из завсегдатаев и бросился приветствовать нового посетителя, всем видом выражая гостеприимство радушного хозяина.

– Что желаете, сэр? – спросил он, и в голосе его сквозила некоторая холодность по отношению к посетителю, не относящемуся к числу завсегдатаев бара.

– Водку, – спокойно ответил Эш.

– Что-нибудь еще?

– Лед.

Хозяин окинул его внимательным взглядом и лишь после этого повернулся к рядам бутылок. Поставив бокал перед Эшем, он бросил туда два кубика льда из стоявшего рядом ведерка.

– С вас...

– И пинту лучшего пива.

Бармен повернулся, чтобы налить ему пива, а Эш тем временем бросил на стойку две монеты по фунту и сделал большой глоток водки, отпив почти половину. Опершись на стойку, он сел вполоборота и оглядел помещение. Интерьер не был типичным для вокзальных забегаловок: низкие балки потолка, большой камин, полку которого украшали блестящие медные конские головы, были выдержаны в сельских традициях. Из угла холодными немигающими глазами на Эша внимательно смотрел худой человек в плоской шляпе, с обветренным лицом синевато-красного цвета. Трое вполне делового вида людей, сидевших за уставленным холодными закусками столом, дружно рассмеялись какой-то сказанной вполголоса шутке. Возле двери, тесно прижавшись друг к Другу бедрами, сидела среднего возраста пара. Они увлеченно беседовали и походили скорее на любовников, чем на супругов. У камина расположилась компания в твидовых костюмах и перчатках. Мужчины слушали болтовню своих спутниц, потягивая джин с тоником и размышляя о достоинствах (или недостатках) одинокой жизни. В целом атмосфера была наполнена гулом голосов, дымом трубок и сигарет и едким запахом пива. Завсегдатаи чувствовали себя здесь спокойно и уютно, в то время как постороннему человеку обстановка казалась враждебной и чужой.

Заказанная пинта пива появилась на стойке, и Эш снова повернулся к хозяину.

– У вас есть телефон?

– Там, за дверью, через которую вы вошли, – кивнул бармен.

Эш поблагодарил его и взял сдачу. Он отнес свой багаж к столику возле окна и вернулся за напитками. Прежде чем взять их, он отпил немного пива вместе с пеной, потом поставил его и водку на столик.

Сбросив на ходу пальто, Эш направился к двери, прихватив с собой бокал с водкой.

Телефон-автомат находился в конце вестибюля. Эш порылся в карманах, отыскивая монетки, и разложил их на полке возле телефона. Перебрав их пальцем и найдя десятипенсовик, он опустил его в щель, потом набрал номер, и когда на другом конце ему ответил женский голос, слегка подтолкнул монетку, чтобы она пролетела вниз.

– Дженни? Это Дэвид Эш. Будьте любезны, соедините меня с Маккэррик.

Зазвонил телефон примерно в сотне миль отсюда в одном из кабинетов Института психологических исследований. Вдоль стен помещения стояли полки, заполненные книгами о парапсихологии и различного рода аномальных явлениях, а также папками, содержащими описания конкретных примеров разных типов феноменов. В нескольких промежутках между полками располагались высокие шкафы для хранения документов. Напротив распахнутой двери стоял заваленный бумагами, журналами и справочниками письменный стол; другой, поменьше, на котором царил такой же беспорядок, приютился в углу. Кабинет, до отказа набитый всякого рода печатной продукцией, в настоящий момент был пуст. Телефон настойчиво продолжал трезвонить, пока в коридоре наконец не послышались быстрые шаги. В кабинет торопливо вошла женщина уже довольно почтенного возраста. На ней было пальто, а щеки горели румянцем от холодного уличного воздуха и быстрого подъема на второй этаж. В руках она держала большую сумку и пухлый конверт большого формата. Женщина быстрым движением схватила трубку.

– Кабинет Кейт Маккэррик, – задыхаясь, произнесла она.

– Кейт?

– К сожалению, мисс Маккэррик сейчас нет.

– А когда она будет? – разочарованно спросил Эш.

– Дэвид, это вы? Это Эдит Фипс.

– Привет, Эдит. Только не говорите мне, что до сих пор трудитесь в офисе.

– Нет, – коротко усмехнувшись, ответила женщина. – Я только что пришла. Мы с Кейт собираемся вместе пообедать. Откуда вы звоните?

– Не спрашивайте. Слушайте, вы не могли бы найти сейчас Кейт?

– Думаю, что... – услышав, что кто-то вошел, Эдит подняла голову. – Дэвид, Кейт как раз здесь, передаю ей трубку.

Кейт Маккэррик с улыбкой протянула руку и вопросительно подняла брови.

– Это Дэвид Эш, – пояснила пожилая женщина. – Он, кажется, сердит и раздражен.

– А когда он бывает другим? – фыркнула в ответ Кейт и, взяв телефонную трубку, обошла стол и уселась в свое кресло. – Привет, Дэвид!

– Ну, и где же те, кто должен был меня встретить?

– В чем дело? Где ты?

– А где, черт возьми, ты думаешь, я могу быть? В Рэйвенмуре, конечно. Ты уверяла, что меня встретят на станции.

– Так и должно было быть. Подожди минутку, я найду письмо.

Кейт вышла из-за стола и направилась к шкафу с документами. Быстро перебрав закладки с именами, она остановилась на той, где было написано Мариэлл. Взяв папку, Кейт вернулась к столу и раскрыла ее. Внутри было всего два письма.

– Кейт, будь добра... – донесся до нее из трубки раздраженный голос Эша.

Кейт взяла трубку.

– Вот оно передо мной... Да, все правильно. Некая мисс Тесса Вебб уверяет, что встретит тебя на станции в Рэйвенмуре. Ты сел в поезд, отправившийся в 11.15 с Паддингтона, так ведь?

– Да, я сел в этот поезд. И в пути не было никаких задержек. Ну и где же эта леди?

– Ты звонишь со станции?

На том конце провода несколько мгновений молчали.

– Ну-у-у... нет, не оттуда. Здесь через дорогу есть забегаловка.

Голос Кейт посуровел.

– Дэвид...

В кабачке в Рэйвенмуре Дэвид в это время допил остатки водки и встряхнул бокал, гоняя по нему кубики льда.

– Ради бога, Кейт, сейчас время ленча, – ответил он в трубку.

– Да, некоторые во время ленча едят.

– Только не я и не на пустой желудок. Так что мне прикажешь делать?

– Позвони в тот дом, – хмурясь, ответила Кейт. – Номер их телефона у тебя с собой?

– Ты мне его вообще не давала.

Она быстро просмотрела лежащие перед ней письма.

– Да, извини. Мисс Вебб ни в одном из писем его не указывает. Мы говорили с ней по телефону, но звонила она мне сама. Я совершила глупость, не узнав у нее номер домашнего телефона. Но ты можешь найти его в телефонной книге – посмотри на фамилию Мариэлл. Насколько я поняла, мисс Вебб – родственница хозяев дома или даже секретарь. Усадьба называется Эдбрук.

– Да, у меня где-то есть адрес. Я позвоню.

– Дэвид... – тихо позвала Кейт.

Прежде чем повесить трубку, Эш минуту в нерешительности помедлил.

– После того как ты до них дозвонишься, – продолжила Кейт, – почему бы тебе не подождать на станции?

Дэвид устало вздохнул.

– Я порчу репутацию Института, не так ли? О'кей, это моя первая и последняя на сегодня порция спиртного. Поговорим позже, ладно?

Эдит заметила, что у ее начальницы несколько озабоченная улыбка.

– Хорошо, Дэвид, – ответила Кейт. – Удачной охоты.

– Всего хорошего, – холодно попрощался Дэвид.

Кейт задумчиво положила трубку на аппарат.

– Что-то не так? – встревоженно подалась вперед сидевшая по другую сторону стола Эдит.

Кейт подняла голову, и ее милое, симпатичное личико осветилось улыбкой.

– Нет, с ним все будет в порядке. Просто наши клиенты не встретили его. Вероятно, какая-то путаница во времени или она просто опоздала. – Она порылась на столе, отыскала заваленную бумагами книгу регистрации заказов. – У вас сегодня два сеанса, Эдит, – снова заговорила она, открыв нужную страницу. – Недавно овдовевшая женщина и пожилая пара, желающая подтвердить факт смерти сына. Представляете, он числится среди пропавших без вести еще со времени конфликта у Фолклендских островов.

– Бедняжки, – печально покачала головой Эдит. – Столько лет полной неизвестности. Они хотят, чтобы я определила, где обитает его дух?

– Я посвящу вас во все детали за ленчем, – кивнула Кейт, вставая и отодвигая кресло. – Лично я сейчас готова съесть целую лошадь. Но я полагаюсь на вас и надеюсь, что вы меня вовремя остановите.

– Может быть, мы ее просто поделим?

– Ну, в этом деле вы плохой помощник, Эдит.

Женщина-медиум улыбнулась.

– Нам просто придется во время еды напоминать друг другу о необходимости подсчитывать калории. А это вполне возможно при наличии нескольких лишних фунтов. А по пути вы мне расскажете о нашей вдовушке...

Эш водил пальцем по строчкам телефонного справочника, найденного им на полке под телефоном. Он что-то бормотал себе под нос, пытаясь отыскать эту черт знает куда подевавшуюся фамилию Мариэлл. Он переворачивал страницы, ища другие возможности написания фамилии. Возможно, два “р”? Нет, такой тоже нет. Он перелистал справочник, отыскивая фамилию Вебб. Нашел несколько, но ни одной с именем Тесса. И ни один из обладателей фамилии Вебб не жил в Эдбруке. На всякий случай он просмотрел все на букву “Э”, но Эдбрука там тоже не оказалось. Эш чертыхнулся. Эта мисс Вебб должна была предупредить Кейт, что их телефона нет в справочнике.

Он уже готов был со злостью захлопнуть справочник, когда почувствовал легкое прикосновение к своему плечу и вздрогнул от порыва холода, ворвавшегося в открытую дверь.

2

Она была невысокого роста, темноволосая, с белой кожей и тонкими чертами лица. Она улыбалась, однако натянуто и тревожно.

– Дэвид Эш? – спросила она.

Он кивнул, к своему удивлению на миг лишившись дара речи. Теперь в ее глазах сверкали веселые искорки.

– Вы мисс Вебб, если не ошибаюсь? – наконец смог произнести он.

– Ошибаетесь, – ответила девушка. – Я – Кристина Мариэлл. Мисс Вебб – моя тетя. Я уговорила ее позволить мне встретить вас на станции и доставить в усадьбу. – Она изучающе смотрела на него, слегка склонив голову набок. – Извините, что опоздала.

Эш откашлялся и почувствовал вдруг, как напряглось все его тело, но все же улыбнулся ей в ответ.

– Все в порядке, – ответил он, – так или иначе, мне необходимо было подкрепиться.

Одета она была очень просто. Длинное облегающее пальто слегка изгибалось на уровне груди, но приподнималось на ней едва заметно, плечи подчеркивались, но не слишком, воротник плотно охватывал шею. Он не мог понять, то ли она ультрасовременна, то ли безнадежно старомодна, – он во всем этом плохо разбирался.

– Я очень хотела первой встретиться с вами, – сказала она, словно извиняясь за свое присутствие.

– Вот как? – удивленно отозвался Эш.

– Ведь это так здорово! Я имею в виду охоту за привидениями.

– Я бы не сказал, что это так. А откуда вам известно, кто я?

Девушка показала ему книгу, с обложки которой на него смотрела его собственная черно-белая фотография.

– Вы известная личность, – сказала она.

– Действительно, – усмехнулся Эш. – Я продал около трехсот экземпляров. Могу я предложить вам выпить?

– Мои братья с нетерпением ждут вас в усадьбе. Нам и правда нужно ехать.

Эш постарался скрыть свое разочарование.

– Ну, если вы в этом уверены... тогда позвольте мне пойти и забрать свой багаж из бара.

– Я подожду на улице, – сказала она, обернувшись на ходу.

Эш озадаченно посмотрел ей вслед. Потом пожал плечами и направился в бар. Прежде чем взять чемодан и портплед, он допил свою пинту пива, потом кивнул худому мужчине с красным лицом, по-прежнему сидевшему в углу и безразлично наблюдавшему за ним из-под полей плоской шляпы. Наконец, Эш снова вышел в вестибюль, а оттуда через главную дверь на улицу, в холодный осенний день.

Он остановился и с восхищением оглядел машину, за рулем которой ждала его Кристина Мариэлл. Эту модель он не видел уже много лет, да и прежде только в специальных журналах, посвященных старинным машинам. Корпус и колеса “Уолсли” были, судя по всему, в прекрасном, можно сказать идеальном, состоянии, мотор работал ровно, мягко выбрасывая из выхлопной трубы легкий дымок. Девушка перегнулась через сиденье и открыла дверь со стороны пассажирского места, улыбкой приглашая его сесть.

Эш забросил чемодан на заднее сиденье и сел вперед, положив портплед на колени.

– Редкая машина, – сказал он. – Не думаю, что автомобилей того времени осталось много.

Не ответив, она включила первую скорость и выехала на полупустую дорогу. Лишь отъехав на некоторое расстояние, она снова заговорила.

– А какая машина у вас?

– Ну-у-у... в данный момент никакой. Мне разрешат снова сесть за руль только через четыре месяца.

В брошенном на него взгляде он заметил одновременно удивление и веселые искорки.

– Не думаете же вы, что я по собственной воле воспользовался железной дорогой?

Кристина вновь повернулась и внимательно смотрела на дорогу, но на губах ее по-прежнему играла легкая улыбка.

– Ну так рассказывайте, – потребовал Эш.

Она казалась несколько озадаченной, но продолжала улыбаться.

– Рассказывать о чем?

– О том, почему ваша семья так настаивала, чтобы именно мне поручили эту работу.

Девушка не отрывала глаз от дороги.

– Вы сумели завоевать высокую репутацию в решении такого рода таинственных загадок, паранормальных явлений.

– Я предпочитаю называть их нестандартными, – он поправил на коленях портплед и вытянул ноги. – В Институте работают многие исследователи, и они ничуть не хуже меня.

– Уверена, что некоторые из них вполне квалифицированные специалисты, но все же вы – лучший из всех. Мой брат Роберт наводил подробные справки, прежде чем пригласить вас. И вас особенно рекомендовала миссис Маккэррик. Кроме того, мы читали ваши статьи, посвященные пара... – она издала короткий смешок, – простите, нестандартным явлениям, и, конечно же, вашу книгу.

– Кто это мы? – заинтересовался Дэвид.

– Оба моих брата – Роберт и Саймон. Даже нянюшка проявила к этому интерес.

– Нянюшка?

– Няня Тесс, моя тетя...

– Мисс Вебб?

Кристина кивнула.

– Нянюшка воспитывала нас после смерти родителей. Или, наоборот, это мы заботились о ней, не знаю, что более соответствует истине.

Машина выехала на окраину, и теперь по обеим сторонам дороги попадались лишь редкие дома. Приземистое здание церкви возвышалось над рядами могил, словно каменный путь на небеса. Какая-то фигура в черном, застывшая в безмолвном горе, подняла голову, когда машина проезжала мимо, и они увидели бледное лицо, такое же холодное и суровое, как и могильные камни вокруг.

– И все вы испытали это на себе... вас всех преследовали призраки? – спросил Эш, вновь обращаясь к девушке. – Кажется, именно так выразилась мисс Вебб в своих письмах, присланных в Институт. Вы все испытали на себе этот феномен?

– О да! Первым увидел Саймон...

Дэвид поднял руку.

– Нет, не сейчас. Не говорите мне ничего. Для начала посмотрим, что мне удастся обнаружить самому.

– Но вы не будете знать, что именно следует искать.

Эш заметил, что волосы ее на самом деле золотисто-каштановые и оттенок их зависит от освещения. А глаза у нее голубые с сероватым отливом.

– В данный момент в этом нет необходимости, – объяснил он. – Если вас и в самом деле преследуют призраки, я в скором времени это выясню. Или вы сомневаетесь во мне?


  • Страницы:
    1, 2, 3