Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Хроники Дюны - Бог-Император Дюны

ModernLib.Net / Херберт Фрэнк / Бог-Император Дюны - Чтение (стр. 4)
Автор: Херберт Фрэнк
Жанр:
Серия: Хроники Дюны

 

 


      Зная о нем абсолютно все, они, конечно, знали, насколько ему отвратительны эти Меняющие Форму.
      Чему можно верить, если это исходит от Лицевых Танцоров? Очень немногому. Можно ли верить хоть одному их слову?
      «Мое имя. Я знаю мое имя.»
      С ним были его воспоминания. Они шоком вернули в него осознание собственной личности. Считалось, будто нельзя ввести в гхолу осознание его прежнего «я». Но тлейлаксанцы это осуществили, и он вынужден был верить, потому что понимал, как это было сделано.
      В начале, как он помнил, он был полностью сформировавшимся гхолой, взрослой плотью, без имени и без воспоминаний дощечкой со стертым текстом, на которой тлейлаксанцы могли писать почти все, что им было угодно.
      — Ты гхола, — сказали они ему. Это очень долго было его единственным именем. Затем в него, гхолу, словно в податливое дитя, стали вводить программу убийства определенного человека — и жертва его оказалась столь похожей на Пола Муад Диба, которому он служил и которому поклонялся, что Айдахо подозревал теперь, не еще ли один гхола это был. Но, если так, если это и вправду был гхола Муад Диба, то откуда они взяли исходные клетки?
      Что-то в клетках Айдахо взбунтовалось при мысли об убийстве Атридеса, когда он обнаружил, что стоит с ножом в одной руке, а тот, связанный, наделенный обличием Пола, смотрит на него в гневе и ужасе.
      И тогда воспоминания хлынули в его сознание. Он припомнил гхолу и он вспомнил Данкана Айдахо.
      «Я — Данкан Айдахо — мечевластитель Атридесов.»
      Он цеплялся за это воспоминание, стоя сейчас в желтой комнате.
      «Я умер, защищая Пола и его мать в пещере сьетча под песками Дюны. Я вернулся на эту планету, но теперь это уже не Дюна. Теперь это только Ракис.»
      Прочел адаптированную историю, которую дали ему на Тлейлаксе, но не поверил ей. Больше трех с половиной тысяч лет? Кто мог поверить, будто его плоть вновь существует после такого времени? Кроме… с Тлейлаксом все возможно. Приходится верить своим собственным ощущениям.
      — Тебя уже было много, — уведомили ему его наставники.
      — Сколько?
      — Эти сведения сообщит тебе Владыка Лито.
      — Владыка Лито?
      Исторические источники Тлейлакса сообщали, что Владыка Лито это Лито II, внук того Лито, которому с фанатичной преданностью служил Айдахо. Этот второй Лито (как писалось в книгах по истории) стал чем-то… чем-то столь странным, что Айдахо отчаивался понять произошедшую с ним трансформацию.
      Как мог человек медленно превращаться в песчаного червя? Как могло любое мыслящее существо жить более трех тысяч лет? Даже максимальное продление жизни, которое способен был даровать гериатрический спайс, не дозволяло столь длительный жизненный срок.
      Лито II, Бог-Император?
      Нет, нельзя верить в исторические источники Тлейлакса!
      Айдахо припомнил странного ребенка — то есть, двух детей, близнецов: Лито и Ганиму, детей Пола, детей Чани, умершей при родах, давая им жизнь. В тлейлаксанских исторических книгах сообщалось, что Ганима умерла после сравнительно нормального срока жизни, но Бог-Император Лито продолжал жить, жить и жить…
      — Он — тиран, — сообщили Айдахо его наставники. — Он приказал нам производить тебя в наших аксольтных чанах и посылать тебя к нему на службу. Мы не знаем, что произошло с твоим предшественником.
      И вот, я здесь.
      Опять взгляд Айдахо стал блуждать по безликим стенам и потолку.
      Потом в его сознание проник слабый шум голосов. Он поглядел на дверь. Голоса звучали приглушенно, но по крайней мере один из них, похоже, был женским.
      «Женщины императорской гвардии?»
      Дверь на бесшумных петлях открылась, открывшись вовнутрь. Вошли две женщины. Первое, что привлекло его внимание — лицо одной из женщин было закрыто особым икшианским устройством — внешне похожим на черный капюшон, поглощающий свет. Он знал, что она его ясно видит сквозь этот капюшон, но ее черты были им так полно скрыты, что при самом тщательном разглядывании ничего нельзя было увидеть. По этому капюшону — сибусу — он понял, что икшианцы — либо их наследники продолжают работать в Империи. На обеих женщинах были мундиры, сшитые из цельного куска материи сочного голубого цвета, с красным галуном ястреба Атридесов на левой стороне груди.
      Айдахо внимательно их рассматривал, пока они закрывали дверь и поворачивались к нему лицом. Тело замаскированной женщины было кряжистым и мощным. Она двигалась с обманчивой осторожностью профессионального фанатика накачивания мускулов. Другая женщина была изящной, тонкой, с миндалевидными глазами и резким высокоскулым лицом. Айдахо померещилось, что, вроде бы, он ее где-то видел, но не мог точно припомнить, где именно. У обеих женщин было напоминающее шпаги оружие, вложенное в ножны. Что-то в их движениях дало Айдахо понять, что они великолепно владеют таким оружием.
      Стройная женщина заговорила первой.
      — Меня зовут Люли. Позволь мне сперва приветствовать тебя, как командующего. Моя спутница должна остаться безымянной. Так распорядился наш Владыка Лито. Ты можешь при обращении к ней называть ее просто Другом.
      — Командующий? — спросил он.
      — Таково желание Владыки Лито — чтобы ты командовал его придворной гвардией, — сказала Люли.
      — Вот как? Тогда проведите меня к нему, чтобы я с ним об этом поговорил.
      — Ох, нет! — Люли была явно потрясена. — Владыка Лито призовет тебя, когда для того наступит время. А сейчас он желает, чтобы мы устроили тебя в удобстве и счастье.
      — Я должен повиноваться?
      Люли изумленно покачала головой.
      — Я что, раб?
      Люли расслабилась и улыбнулась.
      — Ни в коем случае, просто у Владыки Лито множество важнейших забот, требующих его личного внимания. Он должен найти для тебя время. Он послал нас, потому что заботится о своем Данкане Айдахо. Ты очень долго находился в руках грязных тлейлаксанцев.
      «Грязные тлейлаксанцы», — подумал Айдахо.
      Это, по крайней мере, не изменилось.
      Его, однако, насторожил особый смысловой оттенок, промелькнувший в словах Люли.
      — Его Данкан Айдахо?
      — Разве ты не воин Атридесов? — спросила Люли.
      Крыть было нечем. Айдахо кивнул и слегка повернул голову, чтобы поглядеть на загадочную женщину в маске.
      — Почему ты в маске?
      — Не должно быть известно, что я служу Владыке Лито, — сказала она. Голос ее был приятным контральто, но Айдахо заподозрил, что голос ее видоизменен икшианским сибус-капюшоном.
      — Тогда зачем ты здесь?
      — Владыка Лито доверится моему суждению, не выкинули ли грязные тлейлаксанцы какой — нибудь подлый фокус, воспроизводя тебя заново.
      Айдахо попробовал сглотнуть внезапно пересохшим горлом. Эта мысль уже несколько раз приходила ему в голову на борту корабля Космического Союза. Если Тлейлакс способен запрограммировать гхолу на убийство близкого друга, то разве не могли они заложить в психику его возрожденной плоти и что-нибудь еще?
      — Я вижу, ты уже думал об этом, — сказала замаскированная женщина.
      — Ты ментат? — спросил Айдахо.
      — Ох, нет! — перебила Люли. — Обучение ментатов запрещено Владыкой Лито.
      Айдахо взглянул на Люли, потом опять на замаскированную женщину. Никаких ментатов. В тлейлаксанских исторических книгах этот интересный факт не упоминался. С чего бы Лито запрещать ментатов? Наверняка человеческий мозг, в котором особым способом развиты сверхспособности, делающие его живым компьютером, до сих пор находит применение. Тлейлаксанцы заверили его, что Великая Конвенция остается в силе, и что механические компьютеры до сих пор являются анафемой. Наверняка, эти женщины знают, что сами Атридесы использовали ментатов.
      — А как ты сам думаешь? — спросила замаскированная женщина. — Подтасовали что-нибудь грязные тлейлаксанцы в клетках твоей психики?
      — Я не… я так не думаю.
      — Но ты в этом не уверен?
      — Нет.
      — Не бойся, командующий Айдахо, — сказала она. — У нас есть способы, чтобы проверить окончательно — и способы решить проблемы, возникающие при этом. Грязные тлейлаксанцы лишь однажды попробовали такое выкинуть и очень дорого заплатили за свою ошибку.
      — Это успокаивает. Не передавал ли мне что-нибудь Владыка Лито?
      — Он велел нам заверить тебя, что все так же любит тебя, как всегда любили тебя Атридесы, — сказала Люли, произнося эти слова с явным трепетом и благоговением.
      Айдахо слегка расслабился. Для него, старого слуги Атридесов, великолепно ими подготовленного, не составили труда несколько умозаключений, вынесенных им из этой беседы: обе жестко приучены к фанатичному повиновению. Пусть икшианская маска скрывает лицо этой женщины, — но чтобы ее не узнали потом по телу, ее тело должно быть похоже на множество других. Все это говорило об опасностях, окружающих Лито, которые до сих пор требовали старых и тонких услуг шпионов и значительного запаса вооружений.
      Люли поглядела на свою попутчицу.
      — Что скажешь, Друг?
      — Его можно доставить в Твердыню, — ответила замаскированная женщина.
      — Это нехорошее место. Здесь были тлейлаксанцы.
      — Очень приятно было бы принять теплую ванну и сменить одежду, — сказал Айдахо.
      Люли продолжала глядеть на Друга.
      — Ты уверена?
      — Нельзя подвергать сомнению мудрость Владыки, — ответила замаскированная женщина. Айдахо не понравились интонации фанатичности в голосе Друга, но сам факт сохранения рода Атридесов создавал чувство безопасности. Атридесы могли представляться циничными и жестокими посторонним и врагам, но для их собственных слуг они всегда были справедливыми и верными. И, прежде всего, Атридесы были верны самим себе.
      «Я, один из них», — думал Айдахо. — «Но что же произошло с тем мной, которого я замещаю?» Он почему-то отчетливо чувствовал, что эти двое не ответят ему на этот вопрос.
      Но Лито ответит.
      — Не отправимся ли мы в путь? — спросил он. — Мне не терпится смыть с себя вонь грязного Тлейлакса.
      Люли широко улыбнулась ему.
      — Пойдем, я сама тебя вымою.

~ ~ ~

      Враги тебя усиливают.
      Союзники ослабляют.
      Говорю вам это в надежде, что это поможет вам понять, почему я действую именно так, а не иначе, при полном понимании, что в моей Империи скопились огромные силы, движимые лишь одним желанием — меня уничтожить. Ты, читающий эти слова, может, уже полностью знаешь, что на самом деле произошло, но сомневаюсь, что ты понимаешь это.
Украденные дневники

 
      Церемония Представления, которой бунтовщики начинали свои собрания, тянулась для Сионы с бесконечной унылостью. Она сидела в переднем ряду и глядела на всех, кроме Топри, руководящего церемонией всего лишь в нескольких шагах от нее. Этим помещением в служебных подземельях под Онном они никогда не пользовались, но оно было точно таким же одинаково стандартным, как и другие места их собраний.
      «Комната собраний мятежников — класс Б», — подумала она.
      По замыслу, это было складское помещение. Освещавшее его бесцветным белым светом глоуглобы нельзя было ни погасить, не перевести в другую тональность, размеры — приблизительно тридцать шагов в длину и чуть меньше в ширину. Войти можно только через лабиринт сходных помещений, одно из которых весьма кстати было до предела заполнено жесткими складными стульями, предназначенными для спальных комнат обслуживающего персонала. Девятнадцать мятежников, соратников Сионы, занимали теперь эти стулья вокруг нее, стояли и пустые стулья для запаздывавших, но все еще способных подойти на собрание.
      Время было назначено между полуночью и утренними сменами, чтобы замаскировать передвижение излишних людей в лабиринте служебных помещений. Большинство мятежников для маскировки надели костюмы энергетиков — тонкие серые брюки и куртки одноразового пользования. А некоторые, включая Сиону, были облачены в зеленые костюмы технических контролеров.
      Голос Топри звучал в помещении с настойчивой монотонностью. Он ни разу не приквакнул за все время, пока вел церемонию. Сионе, по правде говоря, даже пришлось признать, что он неплохо с этим справляется, особенно при посвящении новобранцев. Хотя, после бесстрастного заявления Найлы, что она не доверяла этому человеку, Сиона стала глядеть на Топри другими глазами. Найла могла говорить с такой острой, срывающей маски наивностью. А после того столкновения Сиона узнала о Топри и кое-что другое.
      Сиона наконец повернулась и поглядела на него. Холодный серебряный свет не прибавлял красоты бледной коже Топри. Он пользовался для церемоний контрабандной копией крисножа, которую они купили у Музейного Свободного. Глядя на лезвие в руках Топри, Сиона припомнила, как совершалась эта сделка. Это была идея Топри и в то время она даже сочла ее хорошей. Он привел ее на назначенную встречу в хибарку на окраине города, уведя ее из Онна сразу после наступления сумерек. Им пришлось ждать довольно долго, пока не наступит полная тьма, которая бы скрыла приход музейного Свободного.
      Свободным не дозволялось покидать их сьетч без специального дозволения Бога-Императора. Она уже почти отчаялась его дождаться, когда Свободный пришел, выскользнув из ночи и оставив своего сопровождающего снаружи стеречь дверь. Топри и Сиона ждали на грубой скамье у сырой стены в простенькой комнатушке. Комнату освещал лишь тусклый желтый факел, установленный в держатель на крошащейся глинобитной стене.
      Первые же слова Свободного наполнили Сиону дурными предчувствиями.
      — Вы принесли деньги?
      Топри и Сиона встали, когда он вошел. Топри вроде бы не смутил этот вопрос. Он похлопал по кошельку под своей накидкой, и кошелек зазвенел.
      — Деньги при мне.
      Свободный был высохшим, морщинистым стариком, сгорбленным и явно брюзгливым, одетым в копию старых облачений Свободных. Под широкой одеждой у него что-то поблескивало, — вероятно, музейная версия стилсьюта. Капюшон его был поднят, затеняя лицо. От света факела по его лицу танцевали тени.
      Перед тем как вытащить предмет, завернутый в тряпку, спрятанную под его облачением, он поглядел сначала на Топри, а потом на Сиону.
      — Это точная копия, но сделана она из пластика, — сказал он. Она не разрежет и холодного жира.
      Затем он развернул и вытащил нож.
      Сиона, которая видела до этого крисножи только в музеях и редких старых видеозаписях своих семейных архивов, обнаружила, что она странно взволнована при виде этого ножа в этой обстановке. Она почувствовала, какое-то атавистическое воздействие, и вообразила этого бедного музейного Свободного с его пластиковым крисножом настоящим Свободным прежних дней. То, что он держал в руках, увиделось ей внезапно настоящим крисножом с серебряным лезвием, отсвечивающим в желтых тенях.
      — Я ручаюсь за подлинность того ножа, с которого мы сняли копию, — сказал Свободный. Он говорил тихим голосом. Почему-то, из-за отсутствия ударений, его голос звучал зловеще.
      И тут Сиона внезапно насторожилась, потому что она поняла, что именно ее смущает — то, сколько ядовитой злобы прятал он исподтишка под своей мягкой речью.
      — Только попробуй предать нас — и мы раздавим тебя как клопа, — сказала она.
      Топри бросил на нее изумленный взгляд.
      Музейный Свободный как будто весь съежился, словно втянулся в себя. Нож затрепетал в его руке, но его карликовые пальцы продолжали стискивать рукоять ножа, словно чье-то горло.
      — Предательство? Ох, нет. Но нам пришло в голову, что Вы платите слишком мало за эту копию. Как она ни ничтожна, но ее изготовление и продажа вам подвергает нас смертельной опасности.
      Сиона бросила на него сжигающий взгляд, припомнив старую присказку Свободных из Устной Истории: «Если ты один раз приобретешь торговую душонку, сак станет всем твоим существованием».
      — Сколько ты хочешь? — вопросила она.
      Он назвал сумму, вдвое превышающую начальную.
      Топри поперхнулся.
      Сиона поглядела на Топри.
      — У тебя есть столько?
      — Не совсем, но мы сошлись на…
      — Дай ему все, что у тебя есть, все, — велела Сиона.
      — Все что есть?
      — Да, разве ты меня не слышишь? Все до последней монеты из твоего кошелька, — она поглядела в лицо музейному Свободному.
      — Ты возьмешь то, что мы сейчас тебе заплатим.
      Это был не вопрос, и старик понял ее правильно. Он завернул нож в тряпицу и передал ей.
      Топри высыпал ему все монеты из своего кошелька, что-то про себя бормоча.
      Сиона обратилась к музейному Свободному.
      — Мы знаем, как тебя зовут. Ты Тийшар, помощник Гаруна Туонского. У тебя сознание сака, и я содрогаюсь, думая о том, во что превратились Свободные.
      — Леди, мы все должны жить, — запротестовал он.
      — А ты и не живешь, — ответила она. — Удались!
      Тийшар повернулся и неторопливо засеменил прочь, крепко прижимая кошелек с деньгами к груди.
      Воспоминание об этой ночи неуютно кололо ум Сионы, смотрящей, как Топри размахивает копией крисножа, выполняя их бунтарскую церемонию.
      «Мы не лучше Тийшара», — думала она. «Копия — это хуже, чем ничего.» Топри взмахнул тупым лезвием над головой, близясь к завершению церемонии.
      Сиона отвела от него взгляд и посмотрела на Найлу, сидевшую слева от нее. Найла сперва глядела в одну сторону, теперь в другую. Она уделяла особенное внимание новобранцам в задней части помещения. Найла не очень-то легко доверяла людям. Сиона наморщила нос, когда колыхание воздуха донесло до нее запах смазочных масел. Глубины Онна всегда пахли опасно механически! Она чихнула. И это помещение! Ей не нравилось место, выбранное для собрания. Оно легко могло стать ловушкой: если стражи перекроют внешние коридоры и пошлют внутрь вооруженный отряд, здесь будет то место, где и закончится их мятеж. Сиона стала вдвойне беспокойна, когда припомнила, что это помещение выбирал Топри.
      «Одна из немногих ошибок Улота» — подумала она. Бедный погибший Улот одобрил принятие Топри в их ряды.
      — Он один из мелких работников городского обслуживания, объяснил Улот. — Топри сможет найти для нас много полезных мест, где мы сможем собираться и накапливать вооружение.
      Топри дошел почти до конца церемонии. Он положил нож в резной ящичек и поставил ящичек на пол перед собой.
      — Мое лицо — моя мольба, — сказал он. Он повернулся к сидящим в комнате профилем, сначала в одну сторону, потом в другую.
      — Я показываю вам свое лицо, чтобы вы могли всюду меня узнать и знать, что я один из вас.
      «Дурацкая церемония», — подумала Сиона.
      Но она не осмелилась нарушить устоявшийся ритуал. И когда Топри вытащил из кармана маску черного газа и надел ее на голову, она тоже вытащила и напялила свою. Все в помещении сделали то же самое. Теперь по комнате прошло шевеление. Большинство находящихся здесь были оповещены о том, что Топри привел особого посетителя. Сиона завязала тесемки своей маски на затылке. Ей очень хотелось увидеть этого посетителя.
      Топри подошел к единственной двери помещения. Раздался перестук и поднялась легкая суматоха, когда все встали, складывая стулья и составляя их у противоположной к двери стены. По сигналу от Сионы, Топри постучал три раза по дверной панели, дождался, когда стукнули два раза в ответ, а затем постучал четыре раза.
      Дверь открылась, и в комнату скользнул высокий человек в темно-коричневой официальной фуфайке. На нем не было маски, лицо его было всем открыто, худое и высокомерное, с узкими губами и тонким, как бритва носом, темно-карие глаза прятались глубоко под кустистыми бровями. Большинство находящихся в комнате узнали его. — Друзья мои, — сказал Топри, представляю вам Йо Кобата, икшианского посла.
      — Бывшего посла, — сказал Кобат. Голос его был грудным и жестко контролируемым. Он прислонился к стене, лицом к одетым в маски людям. — Сегодня днем я получил приказ от нашего Бога-Императора — покинуть Ракис, поскольку подвергнут им опале.
      — Почему?
      Сиона выстрелила в него этим вопросом, откинув в сторону все формальности.
      Кобат дернул головой, быстро поглядел вокруг и остановил свой взгляд на ее замаскированном лице.
      — Была предпринята попытка покушения на Бога-Императора, он проследил оружие до меня.
      Товарищи Сионы отстранились, открыв пространство между ней и бывшим послом, ясно давая понять, что они уступают ей все ведение разговора.
      — Тогда почему он тебя не убил? — требовательно вопросила она.
      — Я думаю, этим он меня уведомляет, что я недостоин быть убитым. А может быть, я ему нужен как посыльный: со мной он отправляет послание на Икс.
      — Какое послание? — Сиона прошла мимо расступившихся людей и остановилась в двух шагах от Кобата. По тому, как внимательно он взглянул на ее тело, она поняла, что сексуально будоражит его.
      — Ты дочь Монео, — сказал он.
      Беззвучное напряжение прокатилось по комнате. Как это он догадался, как это он ее опознал? Кого еще он мог здесь опознать? Кобат выглядел отнюдь не дураком. Зачем он это сделал?
      — Твое тело, твой голос и твои манеры хорошо известны здесь в Онне, — сказал он. — Так что глупо тебе носить маску.
      Она сорвала маску с головы и улыбнулась ему.
      — Согласна. А теперь, ответь на мой вопрос.
      Сиона услышала, как Найла подошла к ней слева совсем близко, еще два помощника, выбранные Найлой, встали рядом с ней. Сиона увидела, что Кобат теперь осознал происходящее — он умрет, если не сумеет ответить на ее вопросы так, что это сочтут удовлетворительным. Он не утратил жесткого контроля над своим голосом, но заговорил медленнее, выбирая слова более осторожно.
      — Бог-Император уведомил меня, что знает о соглашении между Иксом и Космическим Союзом. Мы пытаемся создать механический усилитель того… тех талантов навигаторов Космического Союза, которые в настоящее время зависят от меланжа.
      — В этой комнате, мы называем его Червем, — сказала Сиона. — На что будет способна ваша икшианская машина?
      — Вы ведь знаете, что навигаторы Космического Союза должны принять спайс перед тем, как они увидят безопасный маршрут через космос?
      — И вы заместите навигаторов механизмом?
      — Это может оказаться вполне возможным.
      — И какое послание надо тебе передать твоим людям, связанным с работой над этой машиной?
      — Я должен сообщить им, что они будут иметь право продолжать работу над проектом, только если будут посылать ему ежедневные отчеты о том, как продвигается дело.
      Сиона покачала головой.
      — Ему не нужны подобные отчеты! Это глупое послание.
      Кобат сглотнул, не пытаясь больше скрыть своей нервозности.
      — Нашим проектом увлечены Космический Союз и Орден, — сказал он, — они принимают в нем участие.
      Сиона опять кивнула.
      — И они платят за свое участие, делясь с вами спайсом.
      Кобат зыркнул на нее глазами.
      — Это дорогостоящая работа, и нам нужен спайс для сравнительного тестирования навигаторов Союза.
      — Это ложь и мошенничество, — сказала она. — Ваше устройство никогда не будет работать, и Червь это знает.
      — Как ты смеешь обвинять нас в…
      — Спокойней! Я просто говорю тебе, в чем истинный смысл послания. Червь велит вам, икшианцам, водить за нос Союз и Бене Джессерит. Это его забавляет.
      — Оно способно заработать! — настойчиво сказал Кобат.
      Сиона просто улыбнулась ему.
      — Кто пытался убить Червя?
      — Данкан Айдахо.
      Найла поперхнулась, по комнате прошла волна легкого удивления: хмурый взгляд, проглоченный вздох.
      — Айдахо мертв? — спросила Сиона.
      — Я предполагаю, что да, но он… Червь отказывается это подтвердить.
      — Почему ты предполагаешь, что он мертв?
      — Тлейлакс прислал уже нового гхолу Айдахо.
      — Понимаю.
      Сиона повернулась и подала знак Найле, которая отошла в сторону и вернулась с небольшим тонким пакетиком, завернутым в розовую бумагу сака, типа той, в которую продавцы обычно заворачивают небольшие покупки. Найла передала сверток Сионе.
      — Эта цена нашего молчания, — сказала Сиона, протягивая сверток Кобату. — Вот почему Топри было дозволено привести тебя сегодня сюда.
      Кобат взял сверток, не отрывая взгляда от ее лица.
      — Молчание? — спросил он.
      — Мы обязуемся не информировать Союз и Орден, что вы их дурачите.
      — Но мы не дурачим…
      — Не будь глупцом!
      Кобат попробовал сглотнуть пересохшим горлом. Значение ее слов были ему предельно ясно: правда это или нет, но, если мятежники распустят эту историю, то в нее поверят, поверить в нее заставит, как любил выражаться Топри, «здравый смысл».
      Сиона взглянула на Топри, стоявшего как раз позади Кобата. Никто не присоединяется к мятежу по причинам «здравого смысла». Разве Топри не понимает, что его «здравый смысл» может подвести? Она опять перевела взгляд на Кобата.
      — Что в этом свертке? — спросил он.
      Что-то в интонации его вопроса дало понять Сионе, что он уже знает.
      — Я кое-что посылаю на Икс. Ты отвезешь это своим. Это копии двух книг, добытых нами из крепости Червя.
      Кобат поглядел на сверток в своих руках. Было ясно видно, что ему хочется отбросить его прочь, что рискнув пойти на свидание с мятежниками, он не ожидал, сколь смертоносный груз на него возложат. Он бросил на Топри злобный, хмурый взгляд, словно бы говоря ему: «Почему, ты меня не предостерег?»
      — Что… — он опять поглядел на Сиону и откашлялся. — Что в этих… книгах?
      — Твой народ сможет нам об этом рассказать. Мы считаем, что это собственные слова Червя, записанные шифром, который мы не способны прочесть.
      — Но что заставляет тебя думать, будто мы…
      — Вы, икшианцы, хорошо смыслите в таких вещах.
      — А если у нас не получится?
      Сиона пожала плечами.
      — Мы не осудим вас за это. Однако, если вы попробуете использовать эти книги для любой другой цели или не дадите нам полного отчета о ваших успехах…
      — Как можно быть уверенным, что мы…
      — Мы будем полагаться не только на вас. Копии получат и другие. Я думаю, Орден Бене Джессерит и Космический Союз не колеблясь возьмутся за расшифровку этих текстов.
      Кобат положил сверток под мышку и рукой прижал его к телу.
      — Что заставляет вас полагать, будто… будто Червь не знает о ваших намерениях и даже об этом вашем собрании?
      — Я думаю, он знает очень многое. Может даже, он знает, кто взял эти книги. Мой отец верит, будто он обладает даром абсолютного предвидения.
      — Твой отец верит в Устную Историю!
      — Все в этой комнате верят в нее. Устная История ни в чем важном не расходится с формальной историей.
      — Тогда почему же Червь не предпринимает действий против вас?
      Она указала на сверток под мышкой Кобата.
      — Может быть, ответ вот в этом.
      — Или же эти зашифрованные книги не представляют для него угрозы! — Кобат не скрывал свой гнев, он не любил, когда его насильно заставляли принимать решение.
      — Может быть, теперь ты скажешь, почему ты упомянул Устную Историю.
      Кобат опять услышал угрозу в ее голосе.
      — Устная История утверждает, что Червь не способен испытывать человеческие переживания.
      — Это не причина, — сказала она. — Тебе дается еще один шанс, чтобы назвать мне настоящую причину.
      Найла подошла двумя шагами ближе к Кобату.
      — Я… мне посоветовали перечитать Устную Историю перед тем, как идти сюда, потому что ваши люди… — он пожал плечами.
      — Потому что мы ее повторяем наизусть?
      — Да.
      — Кто тебе это сказал?
      Кобат сглотнул, бросил боязливый взгляд на Топри, затем опять поглядел на Сиону.
      — Топри? — вопросила Сиона.
      — Я думал, это поможет ему понять нас, — сказал Топри.
      — И ты сообщил ему имя вашего руководителя, — сказала Сиона. — Он уже знал! — наконец-то в голосе Топри прорезалось кваканье.
      — Какие именно части Устной Истории велел он тебе пересмотреть? — спросила Сиона.
      — Ну… связанные с родом Атридесов.
      — Теперь, по-твоему, ты знаешь, почему люди присоединяются ко мне в этом мятеже.
      — Устная История в точности рассказывает, как он обращается со всяким из рода Атридесов! — сказал Кобат.
      — Он кидает нам веревочку, а затем с помощью этой веревочки притягивает нас к себе, да? — спросила Сиона. Ее голос был обманчиво бесстрастен.
      — Это то, что он сделал с твоим собственным отцом, — сказал Кобат.
      — И теперь, он позволяет мне играться в мятеж?
      — Я лишь посланец, — сказал Кобат. — Если вы убьете меня, то кто же передаст ваше поручение?
      — Или поручение Червя, — сказала Сиона.
      Кобат промолчал.
      — По-моему, ты не понимаешь Устную Историю, — сказала Сиона. По-моему, ты не очень-то хорошо знаешь Червя и не понимаешь истинного смысла его послания.
      Лицо Кобата вспыхнуло от гнева.
      — Да, что помешает тебе стать тем же, что и все остальные Атридесы, чудесной послушной частичкой… — Кобат резко оборвал фразу, внезапно осознав, что именно он говорит, увлеченный гневом.
      — Всего лишь еще одним новобранцем приближенного к Червю круга, — сказала Сиона. — Таким же, как Данканы Айдахо?
      Она повернулась и поглядела на Найлу. Два помощника, Анук и То, сразу же насторожились, но Найла оставалась бесстрастной.
      Сиона один раз кивнула Найле.
      Как и было им предписано, Анук и То подошли к двери и перекрыли ее. Найла повернулась и встала у плеча Топри.
      — Что… что происходит? — спросил Топри.
      — Мы хотим знать все важное, чем бывший посол может с нами поделиться, — проговорила Сиона. — Мы хотим знать полное послание.
      Топри затрясся, на лбу Кобата выступил пот. Он быстро взглянул на Топри, затем опять сосредоточил свой взгляд на Сионе. Этот единственный взгляд для Сионы сыграл роль отдернутого занавеса — она поняла, какие отношения связывают Топри и Кобата.
      Она улыбнулась. Это лишь подтверждало то, что и так уже было ей известно.
      Кобат оставался в полной неподвижности.
      — Можешь начинать, — сказала Сиона.
      — Я… что вы…
      — Червь передал тебе личное послание для твоих хозяев. И я его услышу.
      — Он… он хочет, чтобы мы удлинили его тележку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30