Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ящик Пандоры (Пандора - 1)

ModernLib.Net / Херберт Фрэнк / Ящик Пандоры (Пандора - 1) - Чтение (стр. 19)
Автор: Херберт Фрэнк
Жанр:

 

 


      "Никакого келпа. Сгинет он с лица Пандоры - мы и глазом моргнуть не успеем".
      Останется только Корабль.
      "Нет, корабль!"
      Да теперь еще эта девка, Ваэла таоЛини. Что она разузнала - один Бог ведает. Томас ее в чем угодно мог убедить. Он, в конце концов, тоже кэп...
      Вернувшись к консоли, Оукс запустил голозапись допроса своего соперника.
      Томас сидел в самое середине темной камеры - три метра от стены до стены. Напротив него стояла рослая специалистка из поведенческого сектора.
      - Времени нет. Нет времени, - бубнил Томас, покачивая головой. - "Вы должны решить, как станете богоТворить", - говорит Корабль, а разгадка - она в море. Я знаю, она в море. БогоТворить... творить Бога... И времени не осталось... после стольких эпох, стольких миров... времени больше нет. Нет времени.
      Оукс с досадой выключил проектор.
      "Келп до него точно добрался. Оно, может, и к лучшему..."
      Он снова обернулся к плазовой стене, за которой простирался океан, наблюдая, как играют на воде огни резаков и сварочных аппаратов.
      "Для нас келп - это разменная монета, - подумал он. - Томас почти добрался до истины. Обрекая на гибель келп, мы выгадаем себе немного времени, а на заработанное время купим себе планету. Неплохой, в сущности, обмен".
      Он принялся прохаживаться тем же коротким маршрутом - от стены к консоли и обратно... Попав на борт, девчонка таоЛини стала представлять собой слишком неопределенную переменную. Надо что-то делать.
      "Бесы бы пожрали этого техника!" Оукс снова ударил кулаком по панели. "Ему надо было уговорить ее отправиться в Первую, а не отпускать на борт. Что этот придурок - подумать не может минуту? Или я все за них решать должен?"
      Он знал, что Мердок борется за власть на орбите с Ферри, но те, в конце концов, оба были людьми Льюиса. Пусть он с ними разбирается. В конечном счете это он во всем виноват.
      - Пока они не перейдут дорогу кэпу, - проговорил он, тыча пальцем в свое отражение в плазовом окне.
      И словно в ответ на этот жест, зеркало залива позади отражения подернулось мелкой, мерной рябью.
      Интонация - это свойство языка. Она
      способна передавать тончайшие оттенки
      восторга или ужаса, сущность общественных и
      культурных процессов. Таковы световые узоры
      келпа, такова песнь дирижабликов.
      Керро Паниль,
      из предисловия к "Истории Авааты".
      Ваэла просматривала голозаписи Керро Паниля в детстве. В тесной учебной комнате, куда посадила ее Хали Экель, было тихо, слышались только голоса из фокуса проектора. Кресло было совсем примитивным - кусок ткани, натянутый на стальной каркас, - но к подлокотнику был примотан дистанционник от проектора. Синеватые лампы светили слабо, чтобы увеличить разрешение проекции. Когда записанные голоса утихали, отчетливо слышался шелест воздуха в вентиляции.
      Ваэле постоянно приходилось отворачиваться, чтобы приложиться губами к патрубку корабельного сосца. Одной рукой она поглаживала вздувшийся живот. Ей казалось, что она почти ощущает, как на глазах растет в ней плод, но девушка старалась не думать об этом. Всякий раз, как она заново осознавала то неведомое, что прирастало в ней, Ваэла вздрагивала от ужаса - и в тот же миг это чувство гасло, словно притушенное кем-то.
      Комнату переполняло одиночество. Ваэла не могла отделаться от ощущения, что ее удерживают от общения со внешним миром. Натали делали это намеренно.
      Судорожные движения ее головы диктовал мучительный голод. Ваэла ела жадно и сгорала от стыда. Хали Экель не объяснила ей, ни зачем в таком странном месте сосец, ни почему Корабль питает ее, Ваэлу, отказывая в окормлении другим. Время от времени ей хотелось встать и уйти, но даже это желание подавлял чуждый рефлекс. Ей оставалось только сидеть и смотреть на юного Паниля.
      Сейчас голопроектор показывал мальчика спящим в каюте. Если верить регистру, Керро в то время было двенадцать стандартных анно, но кто делал запись - сведений не сохранилось.
      В каюте задребезжал динамик внутрикорабельной связи, разбудив Керро. Мальчик вскочил, потянувшись спросонья, потом выкрутил регулятор освещенности, другой рукой одновременно протирая глаза.
      Каюту наполнил голос Корабля, чудовищно ясный:
      - Прошлой ночьстороной ты заявил, что ты в родстве с Богом. Почему ты спишь? Боги не нуждаются во сне.
      Керро пожал плечами, глядя в динамик, откуда доносился голос. Корабль, а Ты когда-нибудь потягивался сколько можешь и зевал?
      Ваэла затаила дыхание от такой дерзости. Детский вопрос граничил с богохульством.
      Ответа не было долго. Керро ждал - так не по-детски терпеливо, что Ваэла удивилась.
      - Ну? - поинтересовался он наконец, мальчишески довольный своей логикой.
      - Извини, юный Паниль. Я кивнул, но ты, верно, не заметил.
      - Как ты можешь кивнуть? У тебя же нет головы, чтобы положить на подушку.
      У Ваэлы дух захватило. Мальчишка бросал вызову Кораблю только потому, что тот поставил под сомнение родство Керро с Богом. Она ожидала ответа, не зная, что услышит сейчас.
      - Возможно, голова, которой Я киваю, и мышцы, что Я растягиваю, просто находятся вне твоего поля зрения.
      Прежде чем ответить, Керро нацедил стакан воды из-под крана и жадно выпил.
      - Ты просто воображаешь, что потянулся. Не одно и то же.
      - Я действительно потянулся. Может быть, это ты воображаешь, что потягивался?
      - Я потягивался взаправду, потому что у меня есть тело и оно иногда хочет спать.
      Ваэле показалось, что мальчик перешел в оборону, но Корабль, кажется, веселился.
      - Не стоит недооценивать силу воображения, Керро. Возьми само это слово: во-ображать, создавать образы. Разве не в этом суть человеческого опыта?
      - Но образы, они... просто пустышки.
      - А что тогда красота? Если в один прекрасный день ты дашь отчет во всем пережитом тобою - будет ли это творением прекрасного? Ответь - откуда ты ведаешь, что жив?
      Ваэла отключила проектор. Голографическое изображение повисело еще миг собственным негативом, словно запоздалое сожаление, и растворилось. Но девушке показалось, что в последний момент Керро кивнул, будто слова Корабля привели его ко внезапному озарению.
      Но что он получил от своей противоестественной связи с Кораблем? Ваэле казалось, что она не в силах до конца понять Паниля, несмотря на эти загадочные хроники его жизни. Откуда Хали Экель знала про эти записи? Ваэла обвела комнатушку взглядом. Что за странное место... за потайным люком.
      "Зачем Хали настояла, чтобы я посмотрела запись? Неужели я смогу найти его в прошлом - изгнать призраки его детства или это голос из своего рассудка?"
      Ваэла стиснула ладонями виски. О, этот голос! Он всплывал в сознании в мгновения неконтролируемого ужаса, успокаивая, умоляя примириться, рассказывая что-то нелепое о какой-то Аваате.
      "Я схожу с ума. Точно".
      Она стиснула выступающий живот, точно пыталась руками остановить его безумный рост.
      Хали Экель осторожно постучала в люк и, не дожидаясь ответа, приотворила створку ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель. Заперев дверь за собой, она поправила прибокс на бедре.
      - И что ты узнала? - поинтересовалась она.
      Ваэла обвела рукой груду голозаписей вокруг кресла.
      - Кто это снимал?
      - Корабль. - Хали пристроила прибокс на подлокотнике кресла.
      - В них нет того, что я хочу знать.
      - Корабль не гадалка.
      Ваэла удивилась ответу. Временами ей казалось, что Хали готова сообщить ей нечто о Корабле, нечто важное, личное, тайное, но время исповеди все не приходило - только такие вот загадочные фразы.
      Хали приладила холодный платиновый пуп прибокса к запястью девушки. Левую руку пронзил мучительный зуд и тут же стих.
      - Почему мой ребенок растет так быстро? - спросила Ваэла. Тень ужаса вновь коснулась ее рассудка и тут же отступила.
      - Мы не знаем, - ответила Хали.
      - Что-то не так. Я чувствую.
      Слова прозвучали безжизненно, бесстрастно.
      Хали поглядывала то на индикаторы прибокса, то на лицо Ваэлы.
      - Мы не можем этого объяснить, но уверяю тебя - помимо скорости роста, все в твоем эмбрионе совершенно нормально. Твое тело за несколько часов совершило работу нескольких месяцев.
      - Но почему? Или ребенок...
      - Все анализы в пределах нормы.
      - Но не может же быть нормальным, что...
      - Корабль заверяет нас, что ты получаешь все необходимые питательные вещества. - Хали коснулась патрубка, ведущего к корабельному сосцу.
      - Корабль заверяет!
      Взгляд Ваэла почему-то приковал шнур, соединявший датчик на ее руке с прибоксом. Хали затребовала кардиоскан.
      - Пульс - в норме, - проговорила она, - давление - в норме, биохимия крови - тоже в норме. Полный порядок.
      - Нет!
      Чтобы вложить в голос хоть каплю гнева, потребовалось такое усилие, что Ваэла запыхалась от натуги. Что-то в ней не желало, чтобы девушка волновалась, тревожилась, боялась.
      - Плод развивается в среднем со скоростью двадцать три часа за час вынашивания, - отозвалась Хали. - Вот единственное отклонение.
      - Но почему?
      - Мы не знаем.
      На глаза Ваэлы навернулись слезы, потекли по щекам.
      - Я верю Кораблю, - проговорила Хали.
      - Я уже не знаю, кому верить.
      Помимо воли Ваэла обернулась к патрубку, жадными глотками втягивая в себя питательный эликсир. Слезы высохли. Не отрываясь от патрубка, девушка наблюдала за Хали. Как значительно каждое ее движение - даже когда она просто подкручивает регуляторы прибокса. Что за странная особа эта Хали Экель - по-бортовому коротко стриженные волосы, черные, как у Керро Паниля, это нелепое колечко в ноздре...
      "И она такая зрелая для своих лет".
      Вот в чем была главная загадка Хали Экель. Она утверждала, что никогда не спускалась на нижсторону. Здесь, на борту, жизнь не сводилась к простому выживанию, как на планете. Здесь хватало времени для вялой праздности, для хитростей житейских, здесь всегда находились под рукой корабельные архивы. Но глаза у Хали Экель были нижсторонние.
      Утолив голод, Ваэла оторвалась от сосца и поглядела Хали в лицо.
      "Могу ли я поведать ей о голосе Керро у меня в голове?"
      - У тебя меняются 'граммы, - заметила Хали. - О чем ты думаешь?
      Ваэла залилась густым румянцем.
      - О Керро, - заключила Хали.
      Ваэла только кивнула. Когда она пыталась выговорить его имя, у нее все еще перехватывало в горле.
      - Почему ты сказала, что дирижаблики забрали его? - спросила медтех. С нижстороны сообщают, что он погиб.
      - Дирижаблики спасли нас, - ответила Ваэла. - С чего бы им передумать?
      Под внимательным взором промолчавшей Хали Ваэла смущенно опустила веки. "Понимаешь, Хали, я слышу его в своей голове. Нет, Хали, я не сошла с ума. Я слышу Керро".
      - А что такое - бежать П? - вдруг спросила медтехник.
      Глаза Ваэлы распахнулись.
      - Что?
      - В твоем досье сказано, что ты потеряла любовника - он бежал П. Его звали Джим. Что это такое - бежать П?
      Ваэла поведала ей об Игре - вначале медленно, сбивчиво, потом все уверенней.
      - Я не из-за этого думаю, что Керро жив, - добавила она, сообразив, почему Хали пришло на ум спросить.
      - Зачем дирижабликам забирать его?
      - Они мне не объясняют.
      - Я тоже хочу, чтобы он был жив, Ваэла, но...
      Хали покачала головой, и Ваэле показалось, что она видит в глазах медтехника слезы.
      - Ты его тоже любила, Хали?
      - У нас были... прекрасные минуты. - Она покосилась на вздувающийся живот Ваэлы. - Не такие, но все равно прекрасные.
      Хали тряхнула головой и занялась прибоксом - запросила очередной скан, оцифровала, записала.
      - Зачем ты сохраняешь мои данные?
      "Она следит за мной, - подумала Хали. - Осмелюсь ли я солгать?"
      Но надо же как-то рассеять страхи, порожденные обследованием и безответными вопросами.
      - Я покажу тебе, - ответила Хали.
      Вызвав только что сохраненные данные из памяти компьютера, она вывела график на учебный экран за голопроектором. Лучом-указкой она проследила за ходом тонкой красной черты по зеленой сетке.
      - Вот твоя кардиограмма. Смотри - ритм медленный, ровный.
      Она вызвала другую запись. На красную линию наложилась желтая, бившаяся быстрей, слабей.
      - Сердце ребенка.
      Пальцы Хали снова пробежались по клавишам.
      - Когда ты подумала о Керро, случилось вот что.
      Две черты забились в едином ритме, слившись совершенно на протяжении доброй дюжины циклов, потом разделились.
      - И что это значит? - спросила Ваэла.
      Хали сняла с ее руки датчик и принялась убирать прибокс в футляр на бедре.
      - Называется синхрония, а что это значит - мы сами понятия не имеем. В корабельных архивах подобное состояние ассоциируется с определенными психологическими феноменами - исцелением верой, например.
      - Исцеление верой?!
      - Без вмешательства научной медицины.
      - Но я никогда...
      - Керро показывал мне архивы. Целитель входит в устойчивое физиологическое состояние, доходящее порой до транса. Керро называл его "симфонией мысли".
      - Не понимаю, при чем тут...
      - Тело пациента симпатически входит в аналогичное состояние, в полной гармонии с организмом целителя. Выйдя из транса, больной оказывается исцелен.
      - Не верю.
      - Так сказано в архивах.
      - Ты хочешь сказать, что меня лечит мой ребенок?
      - Учитывая загадочную природу твоей торопливой беременности, - заметила Хали, - я ожидала, что ты взволнуешься больше. Но - да, похоже, твое физиологическое равновесие не может быть нарушено надолго.
      - Чем бы она не была, она еще нерожденное дитя, - воскликнула Ваэла. Ей такое не под силу!
      - Ей?
      Что-то надавило изнутри на нижнее ребро Ваэлы - это шевельнулся ребенок.
      - Я с самого начала знала, что будет девочка.
      - Хромосомный анализ говорит то же самое, - подтвердила Хали. - Но шансы догадаться были - пятьдесят на пятьдесят. Твоя догадка меня не впечатляет.
      - Как и меня - твое исцеление верой.
      Ваэла осторожно поднялась на ноги, чувствуя, как поворачивается дитя в ее чреве.
      - Известно, что плод в утробе может компенсировать отклонения в биохимии матери, - заметила Хали. - Но в чудесное исцеление я тоже не верю.
      - Но ты говорила...
      - Я много чего могу наговорить. - Она похлопала по футляру с прибоксом. - В физиотерапии для тебя отведена специальная палата. Надо поддерживать мышечный тонус, несмотря на...
      - Если ты права, ребенок родится через несколько суток. Чем я могу...
      - Ваэла, отправляйся в физиотерапию.
      Хали вышла, прежде чем Ваэла успела возразить. "Какая бдительная и хитрая особа", - подумала она. Ваэла знает, как работать с архивами, и полуответы не утолят ее любопытства. "Что же нам делать?"
      У люка, ведущего в ясельный сектор, Хали приостановилась. Из просторного игрового пузыря на нее глядел мальчишка. Хали знала его - Рауль Андрит, пяти анно от роду, лечился у нее по поводу кошмаров.
      - Привет. - Она наклонилась к нему. - Помнишь меня?
      Рауль поднял к ней бледное равнодушное личико и, не успев ответить, вывалился из пузыря в коридор.
      Хали машинально вдавила клавишу аварийного вызова. Дожидаясь ответа, она уложила ребенка на спину и пристроила датчик на руке. По экрану побежали строчки, и впервые в жизни Хали усомнилась в диагнозе, поставленном компьютером. "Утомление... - выхватывали ее глаза из нагромождения фактов, истощение... 10,2..."
      - Да? - продребезжал из динамика голос дежурного врача.
      Хали сообщила о случившемся, одновременно вводя мальчику глюкозу с витаминами из НЗ.
      - Высылаю каталку.
      Динамик пискнул, и связь прервалась.
      - Рауль Андрит: возраст? - запросила Хали компьютер.
      "5,5", - высветилось на экране.
      - Возраст последнего обследованного пациента?
      "10,2".
      Пальцы Хали забегали по клавишам.
      - Последним был обследован Рауль Андрит. Как ему может быть одновременно 5,5 и 10,2 анно?
      "Он прожил 5,5 станд. анно. Клеточные структуры его тела соответствуют 10,2 биологического анно. Для целей терапии биологический возраст важнее".
      Не поднимаясь с колен, Хали уставилась на лежащего без сознания мальчика - темные круги под глазами, бледное лицо. Тощая грудь конвульсивно вздрагивает на каждом вдохе. По сути, компьютер заявил, что за несколько суток ребенок постарел вдвое.
      Подкатила каталка, управляемая молодым санитаром.
      - В лазарет его, - распорядилась Хали. - Уведомить ведущего наталя, продолжать лечение синдрома истощения. Я скоро буду.
      Она заторопилась в сторону отделения физиотерапии, но на ближайшем повороте едва не столкнулась с запыхавшимся медиком.
      - Экель! - воскликнул тот. - Я как раз за вами. Вы сообщили о потерявшем сознание ребенке? Во второй игровой зоне то же самое. Сюда.
      Торопясь за ним, Хали вслушивалась в короткий анамнез.
      - Семь анно, из секции Поллисайд. Едва на ногах держится. В последние дни очень много ест - а при нынешних рационах это просто беда; но сегодня его взвешивали, и за неделю парень сбросил два килограмма.
      Хали и сама понимала, что в таком возрасте это означает серьезное истощение.
      Мальчик лежал на лужайке в игровом куполе. Сводчатый потолок закрывали ставни. Наклоняясь к телу, чтобы установить прибокс, Хали ощутила запах свежесрезанной травы и подивилась мимоходом, какое нелепое сочетание аромат свежести и больной ребенок.
      После Рауля Андрита ее уже ничто не удивляло. "Утомление... истощение... старение..."
      - Перевозим в лазарет?
      Голос был незнакомый. Хали подняла голову. Рядом с врачом стоял узколицый мужчина в синем комбинезоне нижсторонника.
      - А, это Сай Мердок, - представил его врач. - Прилетел задать пару вопросов насчет этой таоЛини. Вы ее, кажется, направили в физиотерапию?
      Хали поднялась на ноги, вспоминая, какие слухи ходили об этом Мердоке. "Келп и клоны... директор Первой лаборатории... человек Льюиса".
      - Зачем его перемещать? - поинтересовалась она.
      - Сколько я понял, Рауля Андрита с подобным же приступом отправили в лазарет. Мне показалось...
      - Имя Рауля Андрита вам, кажется, знакомо, - заметила Хали. - Но вы с нижстороны. Что вам известно?..
      - Эй, послушайте, я не обязан отвечать на ваши...
      - Отвечать будете или мне, или консилиуму. Это может оказаться занесенной с нижстороны болезнью. Что связывает вас с Раулем Андритом?
      С лица Мердока сошло всякое выражение.
      - Я знаком с его отцом, - проговорил он.
      - И все?
      - Все. Я никогда раньше не видел мальчика. Просто... знал, что он на борту.
      Хали с детства училась на медтехника, готовилась беречь всякую жизнь и обеспечивать выживание корабельников. Каждую мышцу, каждое нервное волоконце, каждый сосудик и желёзку она знала по имени и порой во время работы тихонько беседовала с ними. И сейчас она инстинктивно поняла Мердока учили иному. Он вызывал в ней омерзение. И он лгал.
      - Зачем вам нужна Ваэла таоЛини?
      - Это не ваше дело. Приказ кэпа.
      - Ваэла таоЛини передана на мое попечение наталями. Это дело Корабля. Все, что касается ее, касается и меня.
      - Обычный допрос, - бросил Мердок.
      Каждый его жест говорил, что предстоит не просто "обычный допрос", но, прежде чем Хали успела ответить, в игровую зону вошла Ваэла.
      - Мне передали, меня тут кто-то искал? - крикнула она от самого люка. Вы не...
      - Стой! - велела Хали. - У нас тут больной, и беременным нечего сюда заходить. Подожди меня в отделении наталей. Я подойду через...
      - Нет! - с неожиданной силой бросил Мердок. Похоже было, что он только что принял некое важное решение. - Встретимся у Ферри в медсекторе. Немедленно.
      - У Ферри? - удивилась медтехник. - Он не...
      - Оукс оставил его на борту за главного. Этого вам должно быть достаточно.
      Он развернулся на каблуках и вышел.
      Миф - это не сказка, но история,
      увиденная глазами поэта и пересказанная им.
      Из корабельных архивов.
      Ферри сидел в своем кресле, потягивая из стакана отдававшую мятой бледную жидкость. Когда Хали и Ваэла вошли, он просматривал чьи-то биосканы и защиты с экрана не снимал.
      Кабинет начальника, присоединенный к комплексу первичной обработки после отбытия Оукса, был ярко освещен. Угловые светильники заливали комнатушку желтым сиянием. В воздухе висел острый запах дезинфектанта.
      Хали сразу заметила, что Ферри, во-первых, еще не упился до оцепенения, а во-вторых, чего-то очень боялся. Потом она сообразила, что в кабинете недавно убирали. Где бы ни усаживался работать Ферри, вокруг него немедленно нарастали груды мусора - положение, невероятное на борту, где аккуратность становилась инстинктивной. А здесь, видишь ли, он навел порядок. Странно.
      Только после этого она заметила Мердока и сообразила - Ферри боится, что тот донесет на него Оуксу.
      Мердок стоял у командного пульта, скрестив руки на груди, точно статуя.
      Ферри с силой захлопнул крышку над экраном и развернулся вместе с креслом.
      - Спасибо, что поторопились.
      В дребезжащем старческом голосе звучало сдерживаемое чувство. Ферри потер переносицу, машинально повторяя жест Оукса. Ваэла заметила, что пальцы его дрожат.
      "Чего он боится?"
      Скрытность Ферри говорила о страшных тайнах...
      "Это из-за моего ребенка?"
      Кольнул и сгинул ее собственный страх. "Доверься Хали и Кораблю, слышала она голос Керро. - Доверься".
      Ваэла попыталась сглотнуть. Неужели никто больше не слышит? Она исподтишка оглядела собравшихся. Покуда голос звучал, Ваэла не испытывала никаких сомнений в его реальности, но стоило Керро умолкнуть, как она начинала колебаться. Окружающее требовало от нее полнейшего внимания. Органы чувств, восприимчивость которых многократно усилила борьба за выживание на Пандоре, - вот чему она могла довериться.
      А чувства говорили ей, что внимание следует обратить на Ферри. Этот человек был опасен, многослойно коварен. До нее доходили слухи о Ферри неплохой врач, не без странностей, но молодым женщинам с ним наедине лучше не оставаться.
      А глаза говорили иное.
      "Путаник, - решила Ваэла. - Путаник на месте начальника. Интересно. За что его выбрал Оукс?"
      Обостренное Пандорой обоняние Ваэлы уловило запах спирта, исходящий от стакана. Девушка постаралась скрыть догадку под маской безразличия. На нижстороне, в Колонии, алкоголь и тетрагидроканнабинол* [Действующее начало индийской конопли (гашиша, анаши).] потребляло большинство. Но увидеть спиртное на борту она как-то не ожидала. Когда тебя защищает Корабль... и верно, корабельники всегда считали спирт опасным ядом. Хотя опять же - Ваэла слышала, что Ферри, как и она сама, родился на Земстороне. Может быть, такой возврат к прошлому - обычное дело.
      И все-таки интересно. Если ее беременность, наступившая вне рамок одобренной Кораблем программы размножения, заинтересовала определенные круги... Зачем еще Ферри пользоваться защищенным экраном? Да еще выпивка! Ваэла не желала, чтобы ее жизнь, жизнь ее ребенка, зависели от человека, добровольно лишающего себя рассудка.
      "Пьянство", - всплыло в сознании слово из далекого детства, и время гибернации-плюс-жизни, прошедшее с той поры, когда это слово связывалось в ее сознании с выпивкой, вдруг показалось Ваэле бездонной пропастью.
      Взгляд ее все время возвращался к защищенному экрану. Пора уже кому-нибудь нарушить уединение старика.
      - Ваш напиток отдает свежей мятой. Можно попробовать?
      - Да... конечно.
      Последнее слово Ферри выдавил с трудом, но стакан отдал, предупредив:
      - Только глоточек. Будущим мамам не стоит.
      Стакан обжег руки холодом. Ваэла пригубила и закрыла глаза, вспоминая жаркий день на Земстороне, когда мать позволила ей вместе со взрослыми выпить разведенного мятного джулепа. Этот напиток был светлее, но по вкусу точь-в-точь бурбон с мятой.
      Очнувшись, Ваэла заменила, что Ферри не сводит глаз со стакана.
      "Он... жаждет, - поняла она. - Едва ли не до истерики".
      - Неплохо, - заметила девушка вслух. - Где достали?
      Ферри потянулся к стакану, но Ваэла сунула напиток Хали. Та машинально взяла его, поглядывая то на старика, то на свою подопечную.
      - Давай, - подбодрила ее Ваэла. - Попробовать стоит каждому. Я в первый раз попробовала в двенадцать лет.
      - Может быть, ей не стоит? - заскулил Ферри, когда медтехник заколебалась. - Сейчас какая-то странная хворь ходит по борту... а если это заразно?
      "Для него это настоящее сокровище, - поняла Ваэла. - Дорогая, видно, штука".
      - Если заразно, - откликнулась она вслух, - то мы уже больны. Давай, Хали.
      Девушка осторожно отпила и тут же зашлась сдавленным кашлем, протянув стакан любому, кто освободит ее от этого груза. Ферри поспешно отобрал свою драгоценность.
      - Какая гадость! - прохрипела Хали, утирая глаза.
      - Главное - знать, чего ожидать, - заметил Ферри.
      - И долго практиковаться, - добавила Ваэла. - Вы так и не сказали, где берете такую прелесть. Это ведь не наш денатурат?
      Ферри осторожно примостил стакан на столике у кресла.
      - С Пандоры.
      - Должно быть, нелегко достается.
      - А более важных тем для беседы у нас нет? - поинтересовался Мердок.
      Это были его первые слова, и на Ферри они произвели гальванический эффект. Старик потянулся было за стаканом, но вдруг развернулся к пульту, поиграл с рукоятками, снял защиту с экрана да, поколебавшись, так и оставил.
      Ваэла обещала себе, что при первой же возможности выяснит, что такого интересного нашел Ферри в архивах. Имея неограниченный доступ к учебным терминалам Корабля, это будет нетрудно.
      Мердок встал у Ферри за спиной, отчего старик занервничал еще больше. Ваэла невольно посочувствовала ему. От взгляда Мердока у любого между лопатками зачешется.
      - Я... э-э... - пробулькал Ферри, - ждал... э-э... конкретного приказа, прежде чем... э-э... приниматься... э-э... за дело, ради которого... э-э... то есть...
      - Зачем мы вообще тут собрались? - спросила Хали нетерпеливо.
      Ей не нравилась сгущавшаяся в комнате атмосфера. На плечи Ферри тяжким грузом ложилась невысказанная угроза, исходившая определенно от Мердока.
      Старик судорожно схватил стакан, но ему не удалось донести его до губ Мердок протянул руку через его плечо и без усилия отобрал выпивку.
      - Это подождет.
      Мердок поставил стакан на полку за своей спиной и не успел повернуться обратно, как отворился входной люк и в комнату вошли трое.
      Хали узнала их. Первой шла Брулаги из медсектора, плотно сложенная широкоплечая женщина с коротко стриженными по бортовому обычаю рыжими волосами. Ее ярко-голубые глаза сияли над приплюснутым носом и тяжелой нижней губой. За ней шел Андрит из поведенческого сектора - рослый смуглый мужчина, чьи миндалевидные карие глаза тревожно бегали. Последней порог переступила Узия, немногословная седая натали с вечно поджатыми губами. Она помогала Хали присматривать за беременной Ваэлой.
      - А вот и вы! - выдавил Ферри. - Садитесь, прошу. Располагайтесь.
      Хали с готовностью подтащила два складных стула - один себе, второй Ваэле, - но та отодвинулась и уселась точно напротив Ферри и чуть в отдалении, словно сторонний наблюдатель. Отсюда она могла видеть одновременно Ферри и Мердока, не поворачивая головы. "Старик заметит, решила она. - Пусть поерзает". Он хотел привлечь внимание - пусть его и получит.
      "Что с тобой, старый хрыч? - мысленно поинтересовалась Ваэла. - Чего ты так боишься?"
      Трое опоздавших уселись на кушетке обок Ферри. Мердок остался стоять.
      Хали заметила, где устроилась Ваэла, но ее отвлекла другая мысль поведенец Андрит, верно, приходился мальчишке Раулю отцом. Зачем он здесь?
      Мердок похлопал Ферри по плечу. Старик дернулся.
      - Покажи им карту.
      Сглотнув, Ферри неловкими пальцами набрал код. Голопроектор высветил миниатюрную карту-схему переходов Корабля.
      Хали узнала отделение наталей, немного в сторону обшивки от поведенческого, и обратила внимание, что вся проекция усеяна красными точками. Брулаги из медсектора склонилась к трехмерной карте, опершись обеими руками на колени. Андрита карта почему-то взволновала. Узия только кивнула.
      - Что означают красные метки? - спросила Хали.
      - Каждая точка - это пораженный ребенок, - ответил Ферри. - Если их соединить, получится спираль. Обратите внимание, что чем ближе к ее центру, тем больше становится точек.
      - Водоворот, - проговорил Мердок.
      Ваэла, затаив дыхание, вглядывалась в карту. Стоило ей поднять голову, как она натолкнулась взглядом на полный нескрываемой ярости взгляд Андрита. Тот сжимал и разжимал кулаки, и под комбинезоном ходили мускулы.
      Ферри стянул с полки у пульта стопку листов и принялся рыться в них.
      - Для тех, кто еще не знает... э-э... Ваэла, где находится твоя каюта?
      Андрит подался вперед, едва не падая с кушетки. Мердок сдерживал улыбку. Чему он радуется?
      - Все здесь знают, где я сплю, доктор. Моя каюта в центре этой спирали.
      Андрит бросился на нее. Такой реакции Ваэла не видела еще ни у одного корабельника. Но, несмотря на мешающий движениям живот, рефлексы Ваэлы были отточены Пандорой. Когда кулак Андрита нанес удар по тому месту, где сидела Ваэла, ее уже не было там. Прежде чем поведенец опомнился, девушка уложила его точным ударом по шее - все на рефлексах.
      Сила переполняла ее, разливаясь по жилам, потоком струясь из зреющего в ней плода.
      Едва успевшая вскочить Хали переводила взгляд с распростертого на полу Андрита на застывшую в боевой стойке великолепную Ваэлу. Та дышала ровно, и только кожа ее от нагрузки налилась кармином. Она медленно оглядывала комнату в поисках новой угрозы.
      - С чего это он? - ошеломленно спросила Хали.
      Ваэла повернулась к Ферри:

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25