Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Верх совершенства

ModernLib.Net / Хейер Джорджетт / Верх совершенства - Чтение (стр. 4)
Автор: Хейер Джорджетт
Жанр:

 

 


      – Но я хотя бы пытался это сделать. Может, несколько неуклюже.
      – Топорно было сработано! По-деревенски! – смеясь, сказал сэр Уолдо.
      Тут открылась дверь. Он, увидел, кто стоит на пороге, и сказал:
      – А, миссис Ведмор! Заходите!
      – Да, сэр, – сказала экономка, склоняясь в реверансе. – Если вы говорили о той несчастной простыне, которая порвалась у ее светлости ночью, то мне очень жаль, сэр. Они такие тонкие, полотняные…
      – Об этом и о многом другом, – прервал ее сэр Уолдо, ободряюще улыбаясь. – Почему ты мне не сказал о простыне, Линдет? Как мужчина, а? Боялся, что миссис Ведмор намылит тебе голову? Ладно, уйди с глаз долой! А уж я сделаю, что смогу, чтобы примирить тебя с этой милой женщиной.
      – О, сэр! – запротестовала было экономка, залившись краской. – Что вы, я уж и забыла об этом! Просто хотела объяснить вам…
      – Я понял, что вы просто хотели объяснить мне. Можно было этого и не делать. А сейчас я хотел бы поговорить с вами вот о чем. Что бы вы посоветовали в первую очередь купить из того, что сделало бы эти хоромы пригодными для жилья? И где это все можно побыстрее достать?
      Миссис Ведмор уже и забыла, когда в последний раз с ней разговаривали столь любезно. Она от изумления открыла рот и, безуспешно пытаясь справиться со своими чувствами, сдавленно проговорила:
      – О, конечно, сэр! Я с радостью… Если вы серьезно, сэр…
      Взглянув на выражение его лица, она поняла, что он вполне серьезен, глубоко вздохнула и тут же стала перечислять все вещи, в которых дом больше всего нуждался.
      Если бы сэр Уолдо мог предвидеть результат этого разговора, то это вызвало бы на его лице гримасу неудовольствия, по крайней мере. Его прислуга в Манифолде, например, сразу же покупала необходимые для дома вещи и считала это само собой разумеющимся. И никому из его соседей и в голову не пришло бы проявлять хоть какой-нибудь интерес к тому, например, что в дом привезена самая современная кухонная печь (прихоть матери сэра Уолдо). Но он и представить себе не мог, что свобода действий, которую он предоставил миссис Ведмор в деле благоустройства дома, тут же станет предметом живейшего интереса и страстных дискуссий во всей округе.
      В Степлз эти удивительные новости принесла миссис Андерхилл, которая навещала перед этим дом приходского священника, где вдоволь поболтала с миссис Чартли. Миссис Ведмор из Брум Холла и миссис Хоневик, которая служила в доме священника, были старыми приятельницами, поэтому экономка не замедлила, захлебываясь от восторга, рассказать своей подружке во всех деталях о своем походе за покупками в Лидс, который можно было смело назвать настоящей оргией денежных трат!
      – Что говорить о полотняных тканях и фарфоре, если он даже пожелал нанять в Брум Холл строителей, чтобы они посмотрели, что можно сделать с крышей, и проверили каждую балочку во всем доме! Словом, по всему видно, что он думает остаться, не правда ли, дорогая? – сказала миссис Андерхилл, пересказывая сведения, почерпнутые в разговоре с миссис Чартли.
      Мисс Трент согласилась с этим выводом.
      – Да, но с другой стороны, – решила поспорить миссис Андерхилл, – он сказал Ведморам, что не собирается принимать гостей, поэтому не станет нанимать расторопных лакеев. Он, конечно, одинокий человек, но… Как вы думаете, может, он будет приглашать к себе своих друзей?
      Мисс Трент как-то не задумывалась над этим и поэтому была не готова к такому вопросу. Ей оставалось только согласно кивнуть и на этот раз.
      – Да, – кивнула в ответ миссис Андерхилл. Ее лицо затуманилось. – Но есть одно обстоятельство, которое мне совсем не нравится, мисс Трент! Совсем не нравится! С ним приехал лорд!
      – В самом деле? – спросила мисс Трент. При этом выражение ее лица даже не дрогнуло. – Какой… В смысле, как фамилия этого лорда?
      – Не могу вам сказать, дорогая. Миссис Хоневик не запомнила его имени и поэтому не назвала его своей хозяйке, когда рассказывала ей о своем разговоре с миссис Ведмор. Известно только, что это кузен сэра Уолдо и к тому же очень симпатичный юноша. Да! Представляю, что сейчас творится с супругой сквайра! Ведь вы знаете, милочка, она считает себя образцом знатной дамы! И вот вам пожалуйста! В наших местах впервые объявился настоящий молодой и красивый лорд! Нет, я не скажу, что мне нет никакого дела до модной компании. Когда господин Андерхилл был жив, мы год от года только увеличивали расходы на гостей. Я уж не говорю о том, что мы посещали «Ассамблеи» в Хэрроугейте и Йоркские скачки. И я уверена, что вполне смогу организовать вечер не только для одного лорда, но для целого десятка! Кроме того, моя дорогая, несмотря на весь тот вид, который она на себя напускает, миссис Миклби никогда не сможет устроить для этого лорда такой ужин, который устроила бы я, можете не сомневаться! Да, и это, кстати, наводит меня еще на одну мысль! Она разослала уже свои пригласительные открытки и, представьте себе, не зовет к себе Теофанию! Она сказала миссис Чартли, что, по ее мнению, я, видите ли, не хотела бы, чтобы она приглашала Теофанию на светский вечер. Видите ли, я считаю, что она еще недостаточно взрослая для этого. Ну, если она и вправду так думает, то надо будет как-нибудь хоть раз показать ей Теофанию во время ее очередного буйства! А дело-то все в том, что она просто не хочет, чтобы Теофания своим видом затмила ее собственных дочерей. И, надо признаться, ее можно понять: на фоне нашей Фанни ее две простенькие невесточки станут просто незаметны.
      Было очевидно, что она разрывается между надеждой сохранить богатую наследницу для своего сына и сильным желанием досадить жене сквайра. Миссис Андерхилл не отличалась тонким умом, но ее сообразительности вполне хватало, чтобы понять, что изящество манер миссис Миклби – это выражение не любезности, а снисходительности. Миссис Миклби действительно выигрывала происхождением перед миссис Андерхилл и с этим последняя, – как она призналась мисс Трент в минуту откровения, – не собирается мириться. Но пусть так! Несмотря на то, что у миссис Миклби ходит в родственниках много светских людей и она является женой сквайра, Степлз больше ее Мейнора. Пусть у миссис Андерхилл не такое блестящее происхождение, но она по крайней мере сумеет приготовить шикарный обед для себя и гостей, а не заказывать для этого никому не известную кухарку!
      Мисс Трент не сомневалась в том, что миссис Андерхилл неспроста все это говорит, поэтому совершенно не удивилась, когда та тут же перевела беседу на обсуждение тех, кого следует пригласить к ужину, количества перемен блюд, которые нужно будет произвести за столом, и стоит ли увенчивать ужин танцами или нет. Вопрос стоял так: что будет предпочтительнее для сэра Уолдо. И как смотрит на это мисс Трент?
      – На мой взгляд, предпочтения сэра Уолдо не играют тут никакой роли, мэм, – откровенно ответила Анцилла. – Вопрос надо поставить так: что будет предпочтительнее для вас самой?
      – О, Господи! Даже не думала, что вы можете сказать такое, милочка! – воскликнула в изумлении миссис Андерхилл. – Ведь ужин-то делается в его честь! С какой стати я буду руководствоваться своими вкусами, которые наверняка отличаются от вкусов сэра Уолдо? Ведь я даю вечер не для того, чтобы тешить саму себя. Если кто-то так и поступает, то только не я!
      – Совершенно с вами согласна, мэм! – мягко сказала Анцилла. На ее губах играла улыбка, которая делала ее моложе, в глазах мелькали озорные огоньки. – Вы даете вечер для того, чтобы потешить Фанни! Хоть и не следует посвящать его специально этой цели, вы знаете.
      – Да, вам хорошо говорить, милочка… Лично я думаю, что было бы совершенно естественно, если бы она хотела развлечься. Ведь тетушка Берфорд не сочла нужным вывозить ее в свет в этом году. Как, впрочем, и раньше. Более того, милочка, – не стану скрывать от вас этого, ибо считаю, что могу говорить с вами обо всем без всякого вреда! – если Фанни вдруг покажется, что здесь для нее слишком скучно, я совершенно уверена в том, что она станет просить дядюшку забрать ее отсюда, и дядюшка это с радостью сделает, потому что я не сомневаюсь, что он отправил ее ко мне обратно с большой неохотой, лишь уступив настояниям своей жены. И неудивительно, почему ему не хотелось расставаться с ней!
      Анцилла с минуту медлила с ответом, а затем, глянув прямо в лицо миссис Андерхилл, сказала немного застенчиво:
      – Конечно, я понимаю вас, мэм! Конечно! Но… Но вы в самом деле думаете, что господин Кортни Андерхилл имеет интерес к своей кузине и подумывает на сей предмет серьезно? И подумайте: вам бы приятно было иметь ее своей невесткой?
      – Я этого не говорила, но это здесь совсем ни при чем. Это было желание их отцов, к тому же она еще молода! Думаю, со временем и с возрастом она станет более спокойной и смирной, – с оптимизмом в голосе сказала миссис Андерхилл. Ее сознание тут же переключилось на более насущную проблему. Немного подумав, она сказала: – В моей гостиной могли бы одновременно разместиться двадцать четыре пары гостей и, возможно, даже больше, но… Боюсь, нам никак не набрать столько молодых людей, как Баттерлоу, нам этого не сделать никогда в жизни!.. Ну, хорошо. Сэр Уолдо, положим, после ужина сядет сыграть партию в вист, а вот как быть с этим его молодым лордом? Я прямо не знаю, что тут будет лучше… Так волнуюсь!…
      – А если вам, мэм, не принимать заранее никаких решений, а положиться на волю судьбы? Если вам кажется, что у гостей после еды появится желание поразмяться, я бы могла поиграть им.
      Но у миссис Андерхилл был другой взгляд на этот предмет.
      – Если я решу, что у нас будут танцы, я найму музыкантов из Хэрроугейта. Как я делала это на Рождество! – объявила она. – Мои вечера всегда проходят так, что потом за них не бывает стыдно, так они будут проходить и впредь! И потом я не хочу, чтобы вы унижали себя! Уж не думаете ли вы, что я ставлю вас наравне с той пухлощекой гувернанткой, которая служила здесь до вас? Нет уж, вы займете свое место за столом и будете помогать мне развлекать гостей. Словно вы член нашей семьи… Кстати, мне часто кажется, что так и есть на самом деле. Вы всегда со мной так добры и любезны, моя дорогая!
      Анцилла порозовела, но покачала головой.
      – Спасибо вам! Это вы ко мне добры, мэм! Слишком добры! Но так не пойдет! Вы только представьте, какие глаза будут у миссис Миклби! Мы с Шарлоттой поедим в классной комнате и после этого я сведу ее вниз, в гостиную, как и должна делать гувернантка.
      – Господи, все это вздор, милочка! – взмолилась миссис Андерхилл. – Ну зачем вы такое говорите! Вы были наняты не только в качестве гувернантки Теофании, но и ее подруги, не забывайте! Это ведь совсем другое дело! Кроме того, вы были так любезны, что стали учить мою Шарлотту. И я вам за это очень признательна.
      – Я не чувствую, что заслуживаю такой признательности! – печально проговорила Анцилла. – Я пока не добилась в ее обучении большого успеха.
      – Ничего! – горячо ответила миссис Андерхилл, которая была в эту минуту сама терпимость. – Я против того, чтобы девушка все время сидела взаперти в классной комнате. И на мой взгляд, вовсе не нужно особенно загружать ее головку всевозможными науками. Просто научите ее благопристойным манерам, и я скажу вам спасибо! А что касается жены сквайра – пусть смотрит! Хотя я не думаю, что у вас в роду есть генерал. Честно говоря, меня бы нисколько не удивило, если бы она пригласила вас к себе на вечер. – Она запнулась, внезапно наткнувшись на самую больную проблему. – Ох, уж этот вечер! Что же мне делать, милая мисс Трент? Фанни просто взбесится, когда узнает, что она не пойдет туда! Такую пыль поднимет, вы себе не представляете! Честно признаюсь, мне страшно даже подумать о том, что будет!
      – Да, она склонна к бурному выражению своих чувств, – признала Анцилла. – Но думаю, мне удастся успокоить ее. Надо просто показать ей, что для нее лучше. Ибо… конечно, не совсем хорошо так говорить, но… Словом, до других ей часто нет дела.
      Миссис Андерхилл что-то невнятно и без энтузиазма пробормотала в знак протеста, но отрицать правду было бессмысленно, и она умолкла. В самом деле, Теофании, несмотря на все «поставленные» в женской школе манеры, было в значительной степени плевать на других.
      Миссис Андерхилл не стала расспрашивать гувернантку о том, каким образом та рассчитывает успокоить Фанни, а сама мисс Трент пояснить это не пожелала. Ясно было только то, что ее методы были необычны и в принципе должны были вызывать предубеждение у любой матери, желающей видеть свою дочь скромной, добропорядочной девушкой, милой и утонченной как внешне, так и по характеру. Но миссис Андерхилл доверяла мисс Трент.
      Сама же мисс Трент уже давно поняла, что ее подопечная привыкла руководствоваться в своих поступках в первую очередь эгоизмом. Возможно со временем она познает глубокую, настоящую любовь, и тогда ее характер претерпит изменения, но пока самое лучшее, что могла для нее сделать добросовестно выполняющая свой долг наставница, это внедрить в ее голову мысль о том, что элегантные манеры настолько же важны для общественного успеха, как и миленькое личико; не позволять ей переступить определенные границы и не давать ей ссориться со всем домом, когда ей кажется, что члены семьи поступают вопреки ее воле.
      Так что когда Теофания словно вихрь ворвалась в классную комнату, – Анцилла давно уже ждала ее там, – чтобы излить свое возмущение низким поступком миссис Миклби, мисс Трент слушала ее с видом искреннего изумления на лице, а потом воскликнула:
      – Но… Боже мой, Фанни, надеюсь, ты не хочешь сказать мне, что хотела бы пойти на тот вечер?! Ты, наверно, шутишь!
      Грудь Теофании мощно вздымалась, однако, она тут же осеклась и непонимающе уставилась на свою наставницу.
      – Ч-что т-ты хочешь этим сказать?..
      Мисс Трент изумленно вскинула брови и сделала вид, будто не верит своим ушам.
      – Ты хотела оказаться на этой безвкусной толкучке?!.. О, Господи, что я сказала… Шарлотта, не сиди с открытым ртом, галка влетит! Ты ничего не слышала. А если ты где-нибудь посмеешь повторить это слово, я тебе покажу!
      Шарлотта захихикала, но мисс Трент строго топнула ножкой.
      То же самое, но уже с возмущением сделала Теофания.
      – Этот вечер устраивается в честь сэра Уолдо и его кузена! Там все будут!
      – Именно так! Только не надо есть меня глазами. Если ты действительно очень хочешь попасть туда, то мне остается только выразить свое искреннее сожаление! Потому что этот… вечер – совсем не то мероприятие, на котором бы тебе было, по моему мнению, прилично появиться! Ты была бы там самой юной дамой, если бы тебя пригласили, и можешь не сомневаться в том, что миссис Миклби уж позаботилась бы о том, чтобы посадить тебя в самый дальний угол от высоких гостей! Боюсь, за столом за тобой бы ухаживал только Хэмфри Коулбатч, этот косноязычный бедняга! И еще. Я уверена, что об этом ты также не задумывалась! Ты бы не смогла надеть на этот вечер самое свое лучшее платье, которое тебе больше всего к лицу. Я имею в виду то, с бантами и поясом под цвет твоих глаз.
      – Я бы надела его!
      – И появилась бы в нем в гостиной миссис Миклби?! – с горькой усмешкой воскликнула Анцилла. – Ты только подумай о всех тех зеленых занавесочках и стульях! Весь эффект ушел бы в землю, как только ты бы переступила порог той комнаты в своем платье, неужели не ясно?!
      Теофания задумалась, но потом проговорила, надув губы:
      – Да, но я не понимаю, почему Мэри Миклби должна быть на этом вечере и Софья Баннингхэм тоже, а я нет! Их ведь тоже еще не вывозили в свет! У них не было ни одного лондонского сезона!
      – Да, они там будут, но я им искренне сочувствую, потому что уверена на сто процентов, что после ужина миссис Миклби распорядится отослать всю молодежь в беседку, чтобы она не мешала высоким гостям. И никаких танцев там не будет. Вечер, наполненный одной болтовней. Да плюс еще, может быть, партия в вист для джентльменов. Все!
      – Да?! О, как скучно! Ты в самом деле уверена, что там все именно так и будет? Представляю себе, как заскучают сэр Уолдо и его кузен!
      – Еще как заскучают! И как они будут приятно удивлены, придя на вечер, который дает твоя тетушка!
      – Да, правда! – вся осветившись, воскликнула Фанни.
      – Сэр Уолдо! – поморщившись, проговорила Шарлота. – Господи, до какой же глупости могут опускаться люди! Все носятся с ним так, как будто он бриллиант какой-нибудь! Все, кроме мисс Трент и меня! Вы ведь не хотите знакомиться с ним, мэм?
      – Не особенно, хотя это вроде бы большая удача в глазах окружающих. Но я полагаю, что он вправе проявлять ко мне не больше интереса, чем я проявляю по отношению к нему, – весело проговорила Анцилла.

4

      По иронии судьбы именно те два человека, которые выражали наименьшее желание познакомиться с сэром Уолдо, и были первыми жителями Степлза, которые повстречались с ним. Шарлотта и мисс Трент приехали в городок на фаэтоне, в который была впряжена одна лошадь. Фаэтон был в свое время подарен миссис Андерхилл ее супругом, который ошибочно надеялся, что та станет удовлетворять свое природное любопытство, разъезжая на нем по окрестностям.
      Прибыв в городок, Шарлотта и мисс Трент стали править к церкви. В фаэтоне лежала корзина, полная цветов. Оставив лошадь с экипажем на конюшне приходского священника и взяв с собой корзину, они прошли через калитку во двор церкви и занялись тем, что стали раскладывать лилии и дельфиниумы в две вазы, установленные на алтаре. Они полностью погрузились в эту работу, когда у них за спиной неожиданно раздался мужской голос:
      – Нет, вы посмотрите, как это очаровательно!
      – Господи, вы меня испугали! – вздрогнув, непроизвольно выпалила Шарлотта.
      – В самом деле? В таком случае – прошу прощения. Мисс Трент повернула голову и поняла, что незнакомец только что вошел в церковь вместе со священником, который сказал:
      – Какая встреча, мисс Трент! Как поживаете, Шарлотта? В самом деле красиво, не правда ли, сэр Уолдо? И притом нетрадиционно. Мы обязаны мисс Трент как за саму идею, так и за ее исполнение. Впрочем, вы еще не представлены друг другу! Моя промашка! Сэр Уолдо Хокридж – мисс Трент и мисс Шарлотта Андерхилл!
      Шарлотта выполнила неуклюжий девчачий реверанс. Мисс Трент ограничилась легким поклоном и критически наблюдала за тем, как по проходу к ним приближается тот самый человек, о котором она заранее высказывалась весьма и весьма сдержанно. У него была изящная походка настоящего атлета. Он был определенно хорош собой. И при всем при этом она вынуждена была признаться самой себе, что несмотря на то, что его костюм несомненно был сработан отнюдь не провинциальным портным, он не содержал в себе аляповатых экстравагантных добавок, которых требовала мода, но не терпел здравый смысл. На нем был костюм для верховой езды: штаны из оленьей кожи и высокие сапоги. Шляпу и хлыст он сжимал в одной руке. Другую, лишенную всяких украшений, в том числе и колец, он протянул ей со словами:
      – Здравствуйте. Можно сделать вам комплимент? Не так давно я видел салоны и бальные залы, украшенные подобным образом. Но никогда не думал, что точно также можно обойтись с церковью. Действительно, очень красиво.
      Их глаза встретились. И у нее, и у него они были серые. У мисс Трент очень холодные и чистые. В его глазах поблескивали смешливые огоньки. Она подала ему свою руку, он пожал ее, и она сразу почувствовала огромную физическую силу, скрытую в столь элегантной оболочке. Мисс Трент не жаловалась на свой рост, но ей пришлось поднять глаза, чтобы заглянуть ему в лицо. И как только она сделала это, то поняла, что в нем есть что-то не просто привлекательное, но манящее. В ее мозгу вспыхнула мысль о том, что в эту самую минуту она смотрит на физическое воплощение своего идеала. Однако, эта мысль тут же погасла. Вернее, она сама погасила ее, расцепив рукопожатие и убрав свою руку.
      – Вы слишком добры, сэр. Идея эта, однако, не моя. В том приходе, где я раньше жила, традиция украшения алтаря цветами была известна на протяжении нескольких лет. Я просто привезла эту традицию сюда.
      Было бы лишним говорить о том, что инстинктивная мысль мисс Трент о встрече со своим идеалом отозвалась взаимностью другой стороны. Слишком много лет Совершенный служил мишенью, в которую были направлены атаки амбициозных женщин. Теперь его было трудно чем-то удивить. Кроме того, слишком частая в молодости утрата иллюзий сформировала в нем постепенно устойчивый иммунитет к разного рода женским чарам и хитростям. Он был не столько циничен, сколько защищен. Ему было тридцать пять, но он уже был уверен в том, что вырос из того возраста, в котором люди влюбляются. То, что он увидел в мисс Трент, ему понравилось. Красивые глаза, взгляд прямой, не уклончивый, изящество во всем. Несомненно, хорошая порода, отражавшаяся как внешне, так и в речи. Отсутствие всякой искусственности в манерах. Ему понравился ее голос и учтивое радушие, с каким она восприняла его комплимент. Было приятно и удивительно встретить молодую женщину, которая не стремилась тут же завоевать его расположение. Он решил, что продолжение этого знакомства было бы приятно. Впрочем, если бы он сейчас ушел и больше никогда бы не увидел ее, то совершенно не сожалел бы об этом.
      Она повернулась к священнику, который в это время добродушно поддразнивал Шарлотту:
      – Я увидел ваш фаэтон на конюшне, и мой добрый Джеймс рассказал мне о том, что на нем приехала мисс Шарлотта! О, как мне не повезло, что я не был свидетелем этой эпохальной сцены!
      – О, господин Чартли, вы же знаете… – запротестовала Шарлотта, вся покраснев и нервно улыбаясь. – Это мисс Трент!
      Он рассмеялся и обернулся к сэру Уолдо.
      – Даже мисс Трент, которая, должен вам признаться, является неплохой наездницей и образцом настойчивости в учительском деле, боюсь, будет неспособна преодолеть в этом несмышленом ребенке ее глубокое недоверие даже к самой спокойной и сонной кобылке! А, Шарлотта? Не так ли?
      – Да, я не люблю лошадей! – смело воскликнула девочка. Она смерила сэра Уолдо вызывающим взглядом и добавила: – И не буду делать вид, что это не так, потому что я ненавижу притворство! Никогда не знаешь, что они выкинут в следующую секунду! И потом, когда их начинаешь гладить, они… они… дергаются!
      Это уже было слишком для священника и мисс Трент, которые до этой реплики все еще силились сохранять невозмутимые выражения на своих лицах. Однако, сэр Уолдо, хотя в его глазах также плясали смешинки, отозвался на этот женский монолог очень серьезно:
      – Совершенно верно, мисс! А когда вы протягиваете руку только для того, чтобы коснуться их носа, они начинают беспокойно трясти головами, как будто вы хотите им вреда!
      Ободренная этим, Шарлотта продолжала:
      – Именно! Правда, мой брат говорит, что надо сначала взяться за уздечку, прежде чем делать это. Но если они думают, что мы хотим им зла… И это когда мы заботимся о них и балуем их с самого рождения! Они просто пустоголовые!
      – Боюсь, им и в самом деле недостает ума, – признал он. Глаза ее при этом широко раскрылись.
      – Но вы же их любите, разве нет, сэр?
      – Вы любите только те существа, которые могут похвастаться умом, а я нет. У каждого человека свой вкус, – ответил сэр Уолдо и весело взглянул на Анциллу. – Мне кажется, у нас с вами похожие вкусы, мисс.
      – Господин Чартли ввел вас в заблуждение, сэр. Я очень посредственная наездница. Шарлотта, не пора ли вернуться к нашему занятию?
      – Но вы заглянете ко мне домой перед уходом? – сказал священник. – Сэр Уолдо восторженно отозвался о нашей маленькой церкви, и я обещал показать ему нашу усыпальницу двенадцатого века – гордость приходского храма, правда?
      Он ушел. Сэр Уолдо с улыбкой поклонился дамам и последовал за священником. Но когда цветы были расставлены по вазам так, как хотела Анцилла, и она, подхватив пустую корзинку, позвала Шарлотту к выходу, их нагнал священник, и они вышли из церкви все вместе. Анцилла оказалась рядом с сэром Уолдо на тропинке, ведущей к дому священника. Она отклонила его любезное предложение понести корзину, но чтобы он не обиделся, спросила о том, как ему нравится йоркширский пейзаж.
      – Пока нравится, но я еще далеко не все здесь посмотрел, – ответил он. – Собственно говоря, почти ничего еще не видел. Основную часть времени я провел в Лидсе. Надеюсь, в ближайшее время поближе познакомиться с окрестностями. Мой юный кузен успел проявить гораздо больше интереса к вашей природе. Окунулся в нее, можно сказать, с воодушевлением. Он говорит, что здесь красивее, чем в его графстве. Во многом он обязан сквайру, который показал ему, где у вас тут отличная рыбалка.
      Она засмеялась.
      – Надеюсь, ему понравится эта забава. У меня в этом деле мало опыта, но, по-моему, полная корзина пойманной рыбы – вовсе не обязательное условие для того, чтобы настоящий рыбак получил удовольствие. Важен сам процесс.
      – Действительно так. Но вот поймать и упустить рыбу – это уже другое дело!
      – Естественно! Неудивительно, что это обстоятельство способно самого веселого человека повергнуть в мрачное расположение духа. Ведь с крючка срывается всегда самая большая рыба!
      – Начинаю думать, что вы достаточно искушены в этом занятии. Вы точно передаете атмосферу.
      – Да нет. Просто в молодости я нередко сопровождала на рыбалку своих братьев. Впрочем, вскоре я поняла, что эта забава не для меня. Когда я уходила домой с пустой корзиной, – а это случалось почти всегда, – у меня было такое чувство, что я зря потеряла время. Наконец я решила, что рыбалка – это скука смертная. А когда рыба все же попадалась на мой крючок, я просто не знала, что с ней делать. Чтобы взять ее в руки – ну уж нет! Они так извиваются!..
      Они достигли калитки. Он открыл ее для мисс Трент и совершенно серьезно сказал:
      – Именно извиваются! А еще они такие скользкие! Почти также неприятны, как лошади мисс Шарлотты, которые дергаются и трясут головами!
      Она вошла в сад и задержалась там, ожидая, когда Шарлотта и священник нагонят их.
      – Бедная девочка! Со стороны господина Чартли было очень нелюбезно так подшучивать над ней. Я сама видела, как отчаянно она пытается преодолеть в себе страх по отношению к лошадям! Этот предмет является для нее очень щепетильным, она легко смущается. Хоть вы не смейтесь над ней!
      – Можете быть совершенно уверены в том, что я не стану этого делать. Я бы вообще не рекомендовал ей мучить себя. Не любит лошадей – пусть не любит. Почему вы смотрите на меня такими удивленными глазами?
      Она слегка покраснела.
      – Разве я так на вас посмотрела? Впрочем, меня удивили ваши слова. Вы советуете ей не любить лошадей… Вы! Такой известный наездник!
      У него удивленно приподнялись брови.
      – Что же, по-вашему, я должен презирать всех, кому не нравятся лошади?
      – Нет, но просто я имела частую возможность наблюдать за тем, как джентльмены, приверженные какому-либо делу, склонны с пренебрежением относиться к тем людям, у которых другие интересы. – Она быстро прибавила: – Впрочем, их можно понять.
      – Это на ваш взгляд. А мне кажется, что это обычная чванливость, с которой нельзя примириться. – При этом он дразняще взглянул на нее. – Более того, мэм, мне начинает казаться, что это вы относитесь с пренебрежением к тем из нас, кто привержен какому-либо делу.
      – Значит, я чванлива, и вы не собираетесь с этим мириться? – парировала она с улыбкой. – Боюсь, я заслуживаю такой оценки.
      Их разговор был прерван появлением священника, который догнал их вместе с Шарлоттой. Он предложил сэру Уолдо пойти вместе с ним к нему в дом, но это предложение было вежливо отклонено. Сэр Уолдо раскланялся с дамами и направился в сопровождении священника на конюшню.
      Шарлотте не терпелось обсудить нежданное знакомство, но мисс Трент удержала ее от этого, заметив, что громкий голос девушки будет слышен не только ей, но и самому предмету дискуссии. Шарлотта была послушной девушкой, достаточно внимательно прислушивалась к советам мисс Трент, следование которым гарантировало ее от многих глупостей. Но Анцилла слишком хорошо знала Шарлотту, чтобы поверить, что она будет молчать. У нее был такой склад характера, что в минуту волнения она могла выпалить все что угодно, ни на кого не оглядываясь, неминуемо вызвав тем самым неодобрение миссис Чартли, пусть и не выраженное явно.
      Миссис Чартли была доброй женщиной, но строгих правил. Анцилла с облегчением вздохнула только тогда, когда ее подопечную увела к себе ее подружка мисс Джейн Чартли, которая сбежала вниз по лестнице, как только они вошли в дом священника. У Анциллы не было ни тени сомнения в том, что через пять минут стены классной комнаты наверху будут знать во всех подробностях об обстоятельствах состоявшегося сегодня необычного знакомства с Совершенным. Но гувернантка по крайней мере была спокойна за то, что ей не придется краснеть перед женой священника за прямолинейность и нескромность своей подопечной.
      Когда Анциллу проводили в гостиную, она обнаружила там одну Пейшенс. Та была занята белой вышивкой и как раз заканчивала необычайно тонкий шов. Увидев Анциллу, она с радостью отложила свою работу в сторону. Ей также страстно хотелось поскорее обсудить Совершенного, как и Шарлотте, но Пейшенс была более воспитанной девушкой и менее стремительной в выражении своих чувств и мыслей. Поэтому в течение первых нескольких минут разговор велся на нейтральные темы, и только потом она сказала:
      – Должна сказать вам, что сегодня у нас дома был совершенно необычный гость, мисс Трент! Папа повел его показывать церковь. Интересно, вы там встретились?
      – С сэром Уолдо? Да, встретилась. Мы вернулись все вместе. Расстались у калитки. Затем твой папа пошел с ним на конюшню.
      – Ах, да! Он приехал к папе с визитом, а потом был представлен маме и мне. Он был с нами почти полчаса! Что вы о нем думаете? Вы удивились, не правда ли? Должна признаться, что я была просто поражена. И мама, по-моему, тоже! Все джентльмены в округе только и говорят, что это великосветский принц. Я представляла его совсем другим, хотя раньше мне не приходилось встречаться со светскими людьми. Я, конечно, не могу судить… Но вы должны знать! Они что, все такие?! Или, может быть, он не светский человек?
      – Нет никакого сомнения в том, что это светский человек и к тому же очень известный! Что же до того, все ли светские господа выглядят, как он, то я сказать ничего не могу, так как не водила знакомств со светом.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22