Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Темный Ветер

ModernLib.Net / Детективы / Хиллерман Тони / Темный Ветер - Чтение (стр. 11)
Автор: Хиллерман Тони
Жанр: Детективы

 

 


Чи разделся до трусов и, стоя лицом к востоку, запел первую из четырех песен потового дома:

Я пришел с Горы Серой Жилы,

Я стою неподалеку,

Я Говорящий Бог,

Сын Женского Ветра. Я стою возле тебя

С черным луком в правой руке.

В левой руке – стрела с желтым оперением.

Я Говорящий Бог, я стою, готовый…

Потом Чи опустился на четвереньки и нырнул в жаркую темноту потового дома. Вылил на шипящие камни воду из первой канистры, закрыл вход тяжелым брезентом и во мраке, наполненном паром, спел еще три песни. О том, как Говорящий Бог и другие легендарные йеи поймали Черного Бога, принявшего облик ворона, и как Черный Бог сбросил черное оперение, и как в конце концов Черного Бога хитростью заставили отпустить на волю пойманных им животных.

Совершив обряд, Чи задумался – что делать дальше? Вопросы, которые его занимали, были не из тех, что можно задать Фрэнку Сэму Накан: «Дядюшка, научи, как подготовиться к охоте, которая приведет тебя в селение хопи в Священную Ночь, когда из своих обиталищ выходят духи качииа? Как подготовиться к тому, чтобы поймать в ловушку другого человека?» Но если бы Чи все же спросил об этом Фрэнка Сэма Накаи, тот нашел бы ответ. Он зажег бы сигарету, выкурил ее, и ответ в конечном итоге обязательно нашелся бы.

Спев ритуальные песни, Чи сидел в душном жарком потовом доме, и мысли его текли так, как это принято у навахо – с востока по кругу через север и снова на восток. Охотничий обряд назывался Стезя Выслеживания, и смысл его заключался в том, чтобы найти гармонию между охотником и добычей. Если предстояла охота на оленя, надлежало произнести древнее заклинание, благодаря которому человек заново обретал утраченную было способность чувствовать себя оленем. Заклинания для разных животных мало чем отличались друг от друга. Однако теперь Чи предстояла охота на человека – на американца, бывшего супруга женщины хопи, владельца лавки, обслуживающей навахо, фокусника и чародея – умного, хитрого, опасного. Чи обливался потом – крупные капли падали с подбородка, бровей и рук – и соображал, как изменить песню, чтобы она годилась для охоты на Веста. Наконец он запел:

Я Говорящий Бог. Говорящий Бог,

Я иду по его следам.

Из-под восточного края неба иду по его следам.

Иду к тому месту в ущелье Вепо, иду по его следам.

Я, Говорящий Бог, преследую его.

На Черную месу, в селения хопи

Приведет меня преследование.

Я Говорящий Бог. Его удача будет моей.

Его мысли станут моими, когда пойду по его следам.

Чи пел стих за стихом, приспосабливая древнюю песню к своей задаче. Песня взывала к Говорящему Богу, к Бегочиди, к Зовущему Богу, даже к самому Черному Богу; она взывала к Народу Хищников – Первому Волку, Первой Пуме, Первому Барсуку; в ней говорилось о Творце Дичи и о всех прочих Священных Людях из великого мифа навахо о том, как начиналась охота и как человек сам стал хищником. Чи пел стих за стихом, и цель у него была та же, что и у его пращуров, охотившихся вдоль кромки ледников: вернуться вспять по реке времени, все дальше уносящей человека от его звериных предков, и снова стать заодно с преследуемым животным, проникнуться его духом, мыслями, перенять его поведение и самое сущность.

Продолжая петь, Чи просто заменял слова «дивный олень» на «человек Вест».

В сумраке вечернем человек Вест окликает меня.

Из темноты человек Вест выходит ко мне.

У нас с ним общий разум – у человека Веста и у меня, Говорящего Бога.

У нас с ним общий дух – у человека Веста и у меня, Говорящего Бога.

Прямо к моей оперенной стреле идет человек Вест.

Моей оперенной стреле подставляет свой бок человек Вест.

Дабы мой черный лук благословил его своей красотой.

Дабы моя оперенная стрела уподобила его Говорящему Богу.

Дабы мы оба всегда в своих странствиях были овеяны Красотой.

Дабы вокруг была только Красота.

Дабы моя оперенная стрела завершила все в Красоте.

Оставалось совершить еще одну церемонию и исполнить еще один стих. В далеком прошлом полагалось благословлять также лук охотника. Теперь иногда, перед охотой на оленя, благословляли ружье. Чи расстегнул кобуру и вытащил пистолет, «ругер» тридцать восьмого калибра. Он не считал себя метким стрелком и на ежегодных зачетных стрельбах с трудом набирал нужные очки. Чи ни разу не стрелял по живым существам и даже не представлял себе, что, собственно, станет делать, если ему придется открыть огонь по человеку. В случае крайней необходимости, полагал Чи, или если его спровоцируют, он, наверное, станет стрелять, но абстрактно размышлять об этом он был не в состоянии.

Чи посмотрел на пистолет, пытаясь вообразить, что он вдруг стреляет в Веста. Ничего не получалось. Он убрал пистолет в кобуру и вдруг понял, что сейчас нельзя исполнять заключительный стих потового ритуала – Благословенную Песнь из обряда Стезя Благословения. Джим Чи, мудрец и целитель клана Говорящих Медленно, пока не вправе исполнять такие песни. Сначала надо закончить охоту и вернуться в потовой дом, чтобы еще раз совершить ритуал очищения. До той поры Джим Чи – хищник, и песни Стези Выслеживания – это напутствия на охоту. Благословенная Песнь подождет. Она дарует человеку гармонию с красотой. Стезя Выслеживания приносит гармонию со смертью.

28

Джим Чи подстерегал Веста – или Железные Пальцы, или любого, кто придет за кокаином, – как кугуар подстерегает жертву около водопоя. С выбранной им позиции было хорошо видно место захоронения чемоданов, и отсюда он мог быстро добежать до преступника и арестовать его. Приехав в ущелье и осмотревшись, Чи убедился, что после Джонсона и его команды здесь никого не было: ни Веста на его джипе, ни кого-либо еще. Чи потыкал в песок монтировкой, ощутил, как она уперлась в алюминий. Приманка по-прежнему была на месте. Тогда Чи спрятался на склоне за кустами можжевельника и принялся ждать. Он не рассчитывал, что Вест приедет, но, если тот все же появится, Чи готов его встретить.

Время давно перевалило за полдень, до девяти оставалось немногим более шести часов. Воздух был влажным – редкий случай для плато Колорадо. У границ штата Юта на севере и над взгорьем Могольон на западе клубились грозовые облака. Чи все еще не пришел в себя после потового дома, где он перегрелся и потерял много влаги. Он уже дважды пил воду – много воды, – чтобы возместить потерю жидкости, и теперь снова потел. Но голова работала особенно ясно, а глаза обрели особую зоркость. Дядюшка Накаи рассказывал ему о временах, когда все разумные существа еще плыли в одном потоке времени, и будущие звери и будущие люди могли разговаривать между собой и обмениваться телесными оболочками. Обряд, называемый Стезя Выслеживания, предназначался для того, чтобы Чи мог хотя бы частично восстановить утраченные способности. Сидя за кустами можжевельника, Чи размышлял, стал ли он думать и видеть – хоть в малой степени, – как волк или пума?

Не найдя ответа на этот вопрос, Чи снова принялся перебирать в памяти все, что знал об этом деле, с самого начала. В основном он размышлял о Весте. О Весте-фокуснике, который, показав трюк с картами, заставил Чи задуматься о телепатии и забыть про элементарные математические приемы, позволяющие разделить колоду карт на группы единственно верным образом. О Весте-обманщике, который морочил голову навахо фокусом с веревкой, морочил голову Чи тройкой бубен и обезображенными руками Джозефа Мушкета. Всякий раз Вест прятал реальность за иллюзией. Вот и теперь – почему он запросил всего лишь пятьсот тысяч долларов за товар, который стоил, по мнению специалистов из Управления, не один миллион? Почему так мало? Чтобы ускорить сделку? Или он не хотел рисковать, опасаясь, что владельцы не захотят выкупать товар за слишком большую сумму? Может, все дело в том, что Вест нежадный? У него действительно была репутация нежадного человека, которую он подтверждал всем своим поведением. Не имел дорогостоящих привычек. Не пил. Не увлекался женщинами. В сравнении с другими факториями, Горелая Вода была отнюдь не самой доходной, и цены в лавке Веста, а также проценты, под которые он принимал вещи, говорили о чем угодно, только не о надувательстве. Больше того, ему не чужды были щедрость и благородство. От Ковбоя Чи слышал, что Вест дал одному пьянчужке двадцать долларов на автобус до Флагстаффа. Непохоже, чтобы этот человек ставил деньги превыше всего.

Так что же он станет делать с пятьюстами тысячами долларов? На что – или на кого – их может потратить одинокий мужчина? Должна ведь быть у Веста какая-то причина, чтобы требовать выкуп, инсценировать кражу, совершить убийство. Причина белого человека.

Чи окинул невидящим взглядом песчаное дно ущелья Вепо. Постепенно причина белого человека начала открываться ему. Чи еще раз обдумал то, что произошло, и то, что он узнал за последнее время, и все стало на свое место. Теперь он был уверен – Вест не придет за чемоданами.

Чи покинул укрытие и направился в овраг, где оставил свою патрульную машину. Открыто, не пытаясь скрыть свое присутствие, он проехал вверх по ущелью к месту аварии. Остановился возле базальтовой скалы. Вышел из машины. Лопата осталась в пикапе, но она была и не нужна. Чи разгреб руками песок, вытащил оба чемодана и удивился их тяжести – килограммов двадцать восемь-тридцать каждый. Положил их в багажник, захлопнул его, сунул руку в окно машины и вытащил блокнот.

Если он прав, то сейчас он сработал впустую. Если же ошибается, то сегодня – или очень скоро – сюда кто-то придет, чтобы откопать чемоданы и скрыться с ними. Тогда все вопросы останутся без ответов, и даже ключ к поиску ответов будет утерян. А Чи ненавидел вопросы, которые остаются без ответов.

Крупными буквами он написал на листке:

«ЧЕМОДАНЫ У МЕНЯ. ДЕРЖИСЬ В РАЙОНЕ ГОРЕЛОЙ ВОДЫ И ЗАПОМНИ КОЛИЧЕСТВО БУКВ В ЭТОЙ ЗАПИСКЕ».

Он сосчитал буквы: семьдесят две.

Порывшись в бардачке, Чи нащупал пузырек из-под аспирина, в котором обычно держал спички, вытряхнул их и засунул внутрь записку. Потом он стер с пузырька отпечатки пальцев и положил его в яму, где лежали чемоданы.

29

Селение Ситьятки, как и многие другие селения юго-западных пуэбло, расколото на две части, и причина этого – страсть людей к проточной воде. В давние времена селение оседлало восточный отрог Третьей месы, откуда, с высоты сто двадцать метров, бесстрашно взирало на песчаное дно ущелья Полакка. Историческая часть селения по-прежнему наверху, но в наши дни Бюро по делам индейцев поставило внизу, вдоль русла, коричневые каркасные бунгало казенного образца, снабдив их холодильниками и водонапорной системой с искусственным давлением, после чего примерно три четверти молодых обитателей Ситьятки, соблазнившись, спустились с горы. Перебежчики, по большей части, сохранили верность традициям селения, кланам Лисы, Койота и Огня, основавшим Ситьятки в четырнадцатом веке, и религиозным обществам, в которые их торжественно приняли, однако в самом селении они пребывали только душой, а поднимались сюда, когда того требовали ритуальные церемонии. Сегодня вечером их присутствия наверху не требовалось, скорее оно даже считалось нежелательным, и маленькие каменные дома, принадлежавшие им по праву, которое передавалось через чрево матери, и бабушки, и прабабушки, и других прародительниц на протяжении двух десятков поколений, пустовали. Ибо наступил вечер Омовения Волос, когда четыре религиозных братства Ситьятки – общества Вучим, Флейты, Одного Рога и Двух Рогов – принимали молодых людей в свои члены. Больше недели киву общества Вучим, что на восточной стороне главной площади, венчало «иа'чи» этого братства, и августовские ветры ерошили перья воробьиной пустельги – своего рода флаг, который извещал хопи, что священнослужители Вучим готовятся к обряду. Над кивамн трех других общин тоже были подняты их флаги. Те немногие семьи, которые все еще жили в восточной части селения, сегодня покинули свои дома, завесив одеялами окна и двери. С приходом темноты ни один непосвященный не должен видеть, как из мира духов выходят качины, чтобы посетить кивы и благословить своих новых братьев.

Джим Чи знал это – или думал, что знает, – так как изучал этнографию Юго-Запада в университете Нью-Мексико, и это позволило ему выжать еще кое-что из Ковбоя Дэши, хотя тот был угрюм и отвечал крайне неохотно.

Чи ни разу не бывал в Ситьятки, но Ковбой подробнейшим образом (и с занудством. Ковбою не свойственным) описал ему селение – начиная от расположения улиц и заканчивая перечислением всех перекрестков и съездов с единственной ведущей туда дороги. Сейчас Чи как раз подъехал к одному из таких съездов – проселку, зигзагами спускающемуся на дно ущелья Полакка. В этом ущелье он и решил оставить свою машину, но так, чтобы ее не было видно с главной дороги. Если Дэши рассказал все правильно, то вскоре после наступления темноты один из священнослужителей общины Одного Рога выйдет из своей кивы и «закроет» дорогу, насыпав поперек нее бороздку из кукурузной муки и цветочной пыльцы. Потом он полностью перекроет доступ к селению, проведя такие же священные линии на всех тропинках, ведущих к Ситьятки, и оставит свободной только «тропу духов», которой пользуются качины. Чи хотел войти в селение, когда совсем стемнеет, чтобы его не увидел Вест или еще кто-нибудь из знакомых, но до того, как Ситьятки закроют для посторонних.

Поставив машину за кустами можжевельника на дне ущелья, Чи вышел, достал из бардачка фонарик, сунул его в карман джинсов и запер дверь. Ему предстояло идти до селения около полутора километров, и при этом взбираться по крутому склону на кромку месы, но до прихода темноты оставалось еще больше часа – времени хватало.

Прошагав метров сто, он увидел джип Веста – тоже спрятанный, как и патрульная машина Чи, за кустами. Чи быстро осмотрел его, не нашел ничего интересного и прибавил шагу. Что-то подстегивало его. Почему Вест приехал так рано? Вероятно, по той же причине, что и Чи. Он сообщил партнеру по телефону место встречи и поспешил туда, чтобы его не опередили и не устроили ловушку. Поднявшись на месу, Чи решил держаться в стороне от дороги, но и не удаляться, чтобы ничего не упустить из виду. Вот проехал старый пикап – несколько быстрее, чем это диктовали осторожность или соображения комфорта – дорога была ухабистой. Хопи, подумал Чи. То ли спешат, потому что выполняют какие-то обязанности по церемонии, то ли торопятся добраться домой, прежде чем закроют селение. Затем по камням осторожно проплыл новенький синий «линкольн». Чи остановился и проводил его взглядом, чувствуя, как в груди нарастает возбуждение. Машина нездешняя. Возможно, какой-нибудь турист, но всегда гостеприимные хопи никого не извещали о предстоящем событии и не зазывали туристов. Скорее всего, синий «линкольн» спешил к месту, назначенному Вестом. Не иначе, сам шеф явился с выкупом за партию кокаина. Перед небольшой ложбиной машина сбавила ход и дальше двигалась со скоростью пешехода. Когда она достигла дна ложбины, задняя дверца распахнулась, наружу выскочил, пригибаясь, человек, осторожно закрыл дверцу и скрылся за кустами можжевельника. Слишком большое расстояние, слишком мало света, и слишком быстро все произошло, чтобы Чи успел понять, знает он этого человека или нет. Он лишь заметил, что тот был светловолос и одет в сине-серую рубашку. Шеф явно нарушил уговор – приехал не один, а с телохранителем, который, как и Чи, хотел незаметно пробраться в селение.

Чи подождал – пусть отойдет подальше. А впрочем, какая разница, увидит он его или нет. Полицейскую форму Чи не надел, а в рубашке и джинсах он вполне сойдет для этого белого за возвращающегося домой хопи. Конечно, такая мысль Чи удовольствия не доставила. Для Чи навахо и хопи – вообще, навахо и человек любой другой расы – походили друг на друга не больше, чем яблоко на апельсин. Лишь после того, как Дядюшка Накаи заметил ему, что за три года учебы в университете Нью-Мексико он не научился отличать шведов от англичан и евреев от ливанцев, Чи пришлось согласиться, что для белых и впрямь «все индейцы на одно лицо», и к его представлениям об англо-американской культуре добавились новые штрихи.

Чи зашагал дальше, не прячась за кустарник. Человек, выскользнувший из «линкольна», тоже шел в стороне от дороги, держась ближе к краю месы. Некоторое время Чи держал его в поле зрения, но потом, когда сгустились сумерки, потерял. Ничего, Ситьятки – небольшое селение, всего лишь полсотни домиков да две маленькие площади, на каждой по две кнвы. Обнаружить синий «линкольн» будет нетрудно.

Он подошел к селению чуть раньше, чем предполагал. Солнце давно зашло, и облака, формировавшиеся в небе всю вторую половину дня, придавали угасающему свету хмурый, серый оттенок. Далеко на западе, над взгорьем Могольон и в районе Большого Каньона, чернели грозовые тучи. Остановившись у дощатого сарая, Чи посмотрел на часы и решил подождать, пока совсем стемнеет. Ветра не было, стояла – редкость из редкостей в здешнем климате – теплая влажная духота. Неужели все-таки будет дождь – настоящий ливень, который положит конец засухе? Чи очень хотел этого, но особо не надеялся. Даже когда начинается гроза, житель пустыни смотрит на небо с врожденным скептицизмом. И порой, уже стоя под ливнем, он все еще не верит, что дождь наконец пошел. Слишком много раз он видел, как капли дождя испарялись, не пролетев и полпути между нижней кромкой громокипящих облаков и опаленной зноем землей.

Вдали раскатился гром, ему отозвалось эхо над Черной месой. И тут Чи услышал какие-то слабые ритмичные звуки. Ритуальные барабаны в одной из кив, догадался он. Пора двигаться дальше.

От сарая вдоль кромки плато, огибая крайние домики, по узкой полоске камня между зубцами скал и обрывом, тянулась тропа. Чи зашагал по ней. Далеко внизу, на дне ущелья, царил почти полный мрак. В окнах бунгало – ярко-желтые квадратики света. По дороге вдоль пересохшего русла медленно ползли фары какой-то машины. Обычно Чи спокойно переносил высоту, но сейчас его била противная нервная дрожь. Миновав очередную стену, он свернул в переулок между двумя домами и очутился на краю площади.

Ни души. И синего «линкольна» не видно. На площади, возле домов, выстроившихся вдоль северной и западной сторон, стояли старый «плимут», грузовик без бортов и с полдюжины пикапов. Рядом с Чи припал к земле престарелый «форд» без задних колес.

Черное брюхо тучи над селением пронзила молния, за ней вторая. Из кивы слева вновь донеслись звуки барабана, сопровождающие приглушенное ритмичное песнопение. Туча отозвалась прерывистым раскатом грома. Куда мог деться «линкольн»?

Чи обогнул площадь, прижимаясь к домам. Он старался слиться со стенами, чтобы остаться по возможности незамеченным. Чи вспомнил, что ему говорил Дэши о расположении домов в этом селении, и быстро отыскал ведущую к нижней площади дорожку – темный проход между стенами из дикого камня. Синий «линкольн» стоял по ту сторону площади.

Здесь была самая старая часть селения, и большинство построек пустовали уже несколько поколений подряд. С того места, где прятался в темном проходе Чи, было видно, что только в двух домах еще кто-то живет. Из окон одного лился тусклый желтый свет, второй располагался через два дома от первого, и там из железной печной трубы вился дым. Других признаков жизни видно не было. Крыша дома, у которого стоял Чи, провалилась, оконных рам и след простыл. Он заглянул внутрь и шагнул через подоконник на утрамбованный земляной пол. И тут же его слух уловил какой-то треск. Звук приблизился и стал громче. Т-р-р, т-р-р, т-р-р. Дребезжание было прерывистым, словно кто-то медленно шел, на каждом шагу встряхивая трещотку, – и шел по тому самому проходу, где только что стоял Чи. Затем мимо окна скользнул чей-то силуэт.

Раздался мощный удар грома, заглушивший все остальные звуки. Воспользовавшись этим, Чи осторожно пробрался к передней стене, пригибаясь под обвалившимися потолочными балками. Через отверстие, которое когда-то было дверным проемом, он увидел человека, медленно обходившего маленькую площадь На нем была ритуальная туника, доходившая ему до колен, к ногам привязаны погремушки из черепахового панциря. На голове – похожий на шлем убор с изогнутыми, как у барана, большими рогами. В руке этот человек держал что-то вроде жезла. Внезапно он остановился и повернулся лицом к Чи.

– Хакими? – крикнул он, словно обращаясь к нему.

Чи замер и затаил дыхание. Человек с жезлом никак не мог видеть его. Сумерки над площадью еще не совсем сгустились, но под провалившейся крышей было совсем темно – хоть глаз выколи. Человек резко повернулся на месте на пол-оборота – погремушки при этом взметнулись с дробным стуком – и уставился в другую сторону.

– Хакими? – крикнул он еще раз.

И снова замер, ожидая ответа. Тишина, потом еще поворот, и опять тот же вопрос. Чи облегченно вздохнул. Ясно, это один из священнослужителей, о которых ему говорил Ковбой. Согласно ритуалу, члены обществ Одного Рога и Двух Рогов таким образом давали знать своим кивам, что в селении нет посторонних. «Кто ты?» – кричат они, рассказывал Ковбой, и в ответ, конечно, тишина, потому что никого и недолжно быть на площади, кроме Масау и нескольких качин, которые придут в селение по тропе духов. Если же стражу встретится качина, дух ответит: «Я есть я».

Священнослужитель повернулся влево от Чи и опять крикнул. На этот раз прозвучал ответ: «Пин у-у-у» – похожий скорее на уханье филина, чем на голос человека. Звук этот донесся откуда-то из темноты за площадью, и у Чи по спине пробежали мурашки. Качина отзывается своему брату-человеку? Чи напряженно вглядывался в проем, пытаясь определить, откуда пришел ответ. Он услышал глухой рокот грома и ритмичный стук погремушек на ногах священнослужителя – страж медленно уходил, удаляясь от источника звука. Внезапно площадь озарила молния. Никого…

Чи посмотрел на светящийся циферблат своих часов. Встреча должна состояться в девять. Осталось ждать почти целый час. Почему обмен назначили на такое позднее время? Конечно, Вест (или все-таки Железные Пальцы?) должен был предупредить человека в синем «линкольне», чтобы тот приехал до того, как закроют дорогу, и ждал его в машине. Почему они тянут и не покончат с делом сразу? Снова сверкнула молния – гигантский яркий зигзаг, который вонзился в землю где-то далеко на Черной месе. На мгновение она озарила пустую площадь белым светом, настолько ярким, что Чи разглядел соломенную шляпу на голове человека в «линкольне».

Он почувствовал, как по спине сбегают струйки пота. Довольно непривычное ощущение для жителя пустыни – тем более непривычное, что с приходом темноты температура всегда падает. Нов этот вечер дневное тепло никак не могло рассеяться – духота окутала землю сырым теплым одеялом. Чи уже и не сомневался, что будет дождь. Молнии сверкали одна за другой. Чи увидел, что дом по другую сторону проулка тоже пуст – из него наверняка удобнее наблюдать за «линкольном». Дождавшись очередного раската грома, Чи выскользнул из своего укрытия, Чи выскользнул из своего укрытия, пересек проулок и шагнул через подоконник внутрь дома.

Несколько минут он постоял, давая глазам привыкнуть к темноте, и вдруг почувствовал какой-то запах. Сладковатый аромат. Очень слабый. С химическим оттенком. Похоже на скверные духи. Вдалеке сверкнула молния, но все же он успел увидеть, что стоит в совершенно пустой комнате. Земляной пол был усеян деревянными обломками, осыпавшейся штукатуркой, занесенным ветром мусором. Слева зиял дверной проем – там была еще одна комната, задняя. Похоже, что запах идет оттуда. Но с запахом он разберется позже… Чи подошел к выходу. Отсюда был хорошо виден «линкольн», и он стал вглядываться в темный силуэт машины, выжидая, когда очередная молния позволит рассмотреть, что там происходит.

Вдруг на него повеяло влажной прохладой, ночной ветер принес густой, веселящий душу аромат дождя. Потом ветер неожиданно стих, и Чи услышал прерывистый треск. Т-р-р, т-р-р, т-р-р – стрекотали черепашьи погремушки священнослужителя. Треск раздался совсем близко, и Чи отпрянул от двери. Мимо дома медленно проследовал страж, однако не тот, которого он видел на площади. Другой. Чи различил только темный силуэт, но этот человек был явно крупнее. Молния осветила площадь, и Чи увидел, что страж вперился в дверной проем соседнего дома.

Быстро, но со всей осторожностью, насколько это позволяла темнота, Чи направился к двери в противоположной стене, ориентируясь по памяти. Он сможет спрятаться в задней комнате, даже если страж решит проверить, нет ли кого в доме. Ведя пальцами по грубой штукатурке, он дошел до дверного косяка и перешагнул порог, стараясь не оступиться. Здесь сладковатый запах чувствовался сильнее. Точно – какая-то химия. Чи нахмурился, пытаясь понять, чем пахнет. Потом он сделал несколько шагов и остановился. Совсем рядом, примерно в метре, кто-то дышал.

Это был очень тихий звук. Вдох-выдох, вдох-выдох. Чи замер. Вдали над месой раскатился удар грома. Потом наступила тишина. И в этой тишине снова – вдох-выдох, вдох-выдох. Ровное, спокойное дыхание. Звук доносился снизу. Кто-то спал на полу? Чи вытащил из заднего кармана фонарик, сложил несколько раз полу рубашки, плотно прижал материю к стеклу, присел на корточки, включил фонарик и тут же выключил.

В тусклом свете он успел рассмотреть лежащего на спине щуплого пожилого мужчину. На нем были трусы, синяя рубашка и мокасины. Мужчина вроде бы спал. Чи придвинулся поближе и снова включил на секунду фонарик. Традиционная челка хопи, на лбу и щеках нарисованы какие-то ритуальные узоры. Но где же брюки? Чи еще раз рискнул посветить фонариком. В комнате было пусто – никакой одежды. Зачем этот человек пришел сюда? Должно быть, напился и решил здесь отоспаться.

Чи сунул фонарик обратно в карман. С площади доносился все тот же вопрос стража. Чи вернулся в первую комнату. До девяти еще сорок минут. Не мешало бы снова понаблюдать за «линкольном».

Чи встал в дверном проеме. Ночь уже наступила, небо было затянуто облаками, но на площади все равно было светлее, чем в доме, где прятался Чи. Он отчетливо видел, как страж-служитель общины Двух Рогов медленно подошел к «линкольну». Вот он остановился перед дверью, за которой сидел мужчина в соломенной шляпе, и наклонился к нему. В тишине до Чи донеслось несколько тихих, невнятных слов. Отозвался другой голос. Вероятно, страж спросил человека в соломенной шляпе, что он здесь делает. А может, велел ему уезжать? Как поступит водитель? И почему Вест или тот, кто предложил сделку, не предусмотрел, что может возникнуть такая загвоздка?

Как только Чи задал себе этот вопрос, он тут же понял, что знает ответ и на другие вопросы, на те, что одолевали его ранее. Человек, спавший в задней комнате, вовсе не был пьян. Он не стал бы пить в такой день. Сладковатый химический запах – хлороформ. У того человека с самого начала не было брюк – он был одет в тунику. Погремушки из черепашьего панциря тоже принадлежали ему. И его усыпили, чтобы забрать одежду – ритуальную одежду священнослужителя общины Двух Рогов.

Тем временем страж отошел от «линкольна» и быстро направился прочь. Его погремушки уже не гремели.

Сверкнула ослепительная бело-голубая молния, и тут же раздался оглушительный удар грома. Молния высветила фигуру священнослужителя общины Двух Рогов. Он уже миновал киву и быстрым шагом шел к проходу между домами, ведущему к верхней площади. Вест! Но он должен был забрать два портфеля. Он должен был забрать пятьсот тысяч долларов. В руках у Веста ничего не было. Чи секунду помедлил и помчался к «линкольну». Когда он бежал через площадь, на него упали первые капли дождя. Сначала одиночные, огромные холодные капли тут же хлынули ледяным потоком. Началась гроза.

Снова сверкнула молния. Из разрушенного дома за «линкольном» выскочил высокий мужчина с каким-то предметом в руке – вероятно, пистолетом. Он тоже бросился к машине. При свете молнии Чи разглядел, что это был тот самый блондин в сине-серой рубашке, и еще успел заметить, что соломенная шляпа водителя «линкольна» исчезла.

Блондин опередил Чи на какие-нибудь три секунды. Чи не собирался задерживаться у машины – на это просто не было времени. Синий «линкольн» и соломенная шляпа сейчас его не интересовали. Но блондин остановил его.

– Помогите! – крикнул он, подняв левую руку.

Чи вытащил из кармана фонарик и включил его. Дождь лил как из ведра. Капли молотили Чи по голове, по щекам незнакомца бежали струи. Блондин стоял неподвижно, как вкопанный. В правой руке он сжимал пистолет, с него капала вода.

– Уберите пистолет, – сказал Чи, открывая переднюю дверцу «линкольна».

Соломенная шляпа лежала на коврике под рулем, ее владелец, мужчина средних лет, завалился набок, уткнувшись головой в пассажирское сиденье. В желтом свете фонарика кровь, стекающая на светло-голубую обивку из перерезанного горла, казалась черной. Чи просунул голову внутрь салона. Здесь кто-то явно поработал охотничьим ножом – зверски располосовали и шею, и горло, – раз десять ударили, не меньше.

Чи отпрянул.

– Помоги ему, – сказал блондин.

– Не могу, – ответил Чи. – Ему уже никто не сможет помочь. Его убили.

– Чертов индеец, – произнес блондин. – Почему он это сделал? На полу салона стояли два портфеля. На один из них с сиденья капала кровь. Весту надо было только протянуть руку. Он просил пятьсот тысяч долларов. Почему он их не взял?

– Это был не индеец, – сказал Чи. – И я не знаю почему.

И как только он произнес это, он тут же понял почему. Весту не нужны были деньги, он хотел отомстить. В этом все дело. Джейк Вест оказался во власти темного ветра.

Оставив блондина около «линкольна», Чи побежал через площадь. Наверняка Вест отправился к своему джипу. И Вест наверняка не знает, что кое-кто видел, где он оставил машину.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12