Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Как поцеловать героя

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Хингстон Сэнди / Как поцеловать героя - Чтение (стр. 1)
Автор: Хингстон Сэнди
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Сэнди Хингстон

Как поцеловать героя

Пролог

Апрель 1811 года
Кент, Англия

— Хочу заметить, Кристиан, что выглядишь ты просто великолепно, — заявила миссис Тредуэлл, присаживаясь на пододвинутый официантом стул. — Очаровательная шляпка, изумительные перчатки и элегантное платье. У тебя появился европейский лоск.

Графиня подняла голову. Под прозрачным тюлем, украшенным шелковыми розочками, просвечивали вьющиеся каштановые волосы.

— А чего ты ожидала, Эвелин? Последние двадцать с лишним лет я прожила за границей.

— У тебя даже акцент появился! — изумилась миссис Тредуэлл. Официант терпеливо ждал, пока она откроет меню. — Ах, дорогая, я не знаю, что выбрать. Заказывай сама.

— Я, пожалуй, закажу омлет aux fines heroes[1], хлеб, зеленый салат и бокал шампанского, — ответила графиня.

Миссис Тредуэлл вскинула брови:

— Шампанское? На завтрак?

— Отметим нашу встречу, Эвелин.

— Ну что ж… Тогда я тоже закажу бокал. И пожалуй, цыпленка, если он, конечно, не пересолен.

— Слушаюсь. — Официант удалился.

Графиня Д'Оливери сняла длинные перчатки, которыми так восхищалась миссис Тредуэлл, и положила их рядом с ножом. Возникла небольшая пауза, миссис Тредуэлл заметно нервничала:

— Я очень удивилась, когда ты написала, что приедешь с визитом в Кент, а не в Лондон.

— Мне нужно было увидеться с тобой, Эвелин. Возможно, ты не захотела бы принимать меня в городе, — невозмутимо пояснила графиня.

— Ты моя давняя подруга, — горячо возразила миссис Тредуэлл, — и я буду счастлива показаться вместе с тобой где угодно. — После короткой паузы она добавила: — Ну почти где угодно.

Графиня рассмеялась и, потянувшись через стол, сжала ей руку.

— Ах, Эвелин! Я так рада, что ты не изменилась! Я очень скучала по тебе!

— Я тоже, — призналась миссис Тредуэлл. — Лучшие моменты моей жизни связаны с тобой. Ты помнишь тот пикник, на который мы отправились вместе с Уэнтуордсами, когда ты свалилась в пруд?

Графиня поморщилась.

— Ты еще затащила туда Роберта Карстона, когда он бросился тебя спасать.

— Скорее, безнаказанно меня потискать. — Миссис Тредуэлл засмеялась.

— На нем были новый сюртук и бриджи. Помню, он пришел в бешенство!

— Роберт был отъявленным шалопаем.

— Ты права. Он женился на девице Кэддлби, если ты помнишь, ее зовут Амабель, затем за рекордный срок спустил все состояние. Мне очень жаль бедняжку. Сейчас она живет в каком-то отдаленном поместье с целым выводком детишек. Ей не с кем общаться. Нет прислуги, чтобы содержать дом, а Роберт не пропускает ни одного соревнования по боксу, околачивается в игорных домах в надежде отыграться… Но я, кажется, отвлеклась! Расскажи лучше о себе.

— Но ты ведь получала мои письма, — резонно заметила графиня.

— Да, но иногда трудно было понять, что ты имеешь в виду. Например, «Maison de Touton» в Париже, где вы так долго жили, — что он из себя представляет? Странное название для отеля.

— Это был игорный дом, — пояснила графиня, поднимая бокал. — Будем здоровы!

— Будем здоровы, — рассеянно ответила миссис Тредуэлл. — Но ты ведь не хочешь сказать… вы снимали там апартаменты?

— Я была его владелицей.

— Понятно, — пробормотала миссис Тредуэлл и пригубила шампанское.

— Дорогая Эвелин, ты шокирована?

— Должна признаться, да… Представить тебя среди этой грубой компании…

— Эта грубая компания приносила мне в среднем тридцать тысяч фунтов в год.

Миссис Тредуэлл поперхнулась шампанским.

— Боже милосердный! — Она торопливо промокнула рот салфеткой. — Неудивительно, что ты так хорошо выглядишь. Ты нашла это… волнующим?

— Скорее угнетающим. Мужчины могут быть такими дураками! Я не верю, что найдется женщина, способная спустить пять тысяч за ночь и все же продолжать игру, веря в то, что фортуна к ней переменится.

— И по этой причине вы переехали в Италию?

— Ах, нет! Я переехала в Италию после того, как Жан-Батист умер.

— Да, помню, ты писала об этом. Он был, кажется, твоим близким другом? Боевой генерал?

— Он был моим любовником более десяти лет. — Графиня прищурила свои красивые темные глаза. — Право же, Эвелин, ты должна была это понять.

— Я… вероятно, поняла. Помню, ты очень трогательно писала о его смерти на войне. Но… прости меня, почему ты не вышла за него замуж?

— Он уже был женат.

— О! — Миссис Тредуэлл с облегчением увидела, что к столику приближается официант с подносом. — Кажется, цыпленок выглядит очень аппетитно!

— Я снова тебя шокировала, Эвелин?

— Нет, отнюдь! Я полагаю, его жена была стара и немощна…

— Она была отъявленной дрянью, женившей его на себе из-за денег.

— Такое в общем-то частенько случается, — беспомощно проговорила миссис Тредуэлл.

Графиня снова засмеялась, и, услышав ее звонкий смех, Эвелин тоже улыбнулась:

— Должно быть, я кажусь тебе безнадежной провинциалкой.

— Нет, Эвелин. Ты воплощение чистоты и справедливости. Это именно то, что я в тебе всегда ценила. Конечно же, я бы предпочла, чтобы Жан-Батист женился на мне. Положение любовницы разительно отличается от положения законной жены.

— Но ты все-таки вышла замуж, — радостно заметила миссис Тредуэлл, — после того как его убили.

— Да, за графа.

— Он был старше тебя?

— Он был ходячей древностью! — откровенно призналась графиня. — И в то же время самым очаровательным и самым богатым из известных мне людей. Я испытала такое облегчение, оказавшись под его защитой.

— К тому же стала добропорядочной женщиной.

— Да, я благодарна ему за это.

— Что ты думаешь об Италии?

Графиня усмехнулась:

— Мне нравится, что ты спрашиваешь об этом так, будто я провела там каникулы. Италия изумительна. Грешно умереть, не повидав ее. — Она откусила кусочек омлета и поморщилась: — Тоже мне зелень! Ничего, кроме петрушки и лука!

— Полагаю, кухня во Франции и Италии была отменной. Однако ты стройна, как и прежде. — Миссис Тредуэлл невольно одернула шелковое платье на своем пышном бюсте.

— Теперь твоя очередь рассказывать о своей жизни, — доброжелательно улыбаясь, сказала графиня. — Я читала в газетах о триумфе Ванессы — граф Ярлборо в первый же сезон. Грандиозный успех!

— Д-да.

Графине показалось, что подруга не разделяет ее восторженности.

— Эвелин, дорогая… Надеюсь, никаких неприятностей…

— Ничего особенного, — с горечью продолжала миссис Тредуэлл, — если не считать появления двух младенцев в течение двух лет и того обстоятельства, что граф любит приволокнуться за женщинами.

— Понятно. — Графиня ковырнула вилкой салат. — Она чувствует себя очень несчастной?

— Нет! — взорвалась миссис Тредуэлл. — Самое досадное то, что эта глупышка не чувствует себя несчастной. Она растит его детей и постоянно извиняется за него!

— Ну, если она его любит…

— Да что эта маленькая дурочка смыслит в любви! — негодующе заметила миссис Тредуэлл. — Я ей постоянно твержу: наберись смелости и не пасуй перед ним! Не позволяй ему обращаться с тобой таким образом. Но она и слушать не желает. «У меня есть все, что я хочу, мама, — вот ее ответ. — У меня каждую неделю — новое платье. У меня столько драгоценностей, что я и сосчитать не смогу». А мне хочется схватить ее, встряхнуть и крикнуть: «У тебя нет ничего, если нет любви!»

Графиня аккуратно перевернула лист салата.

— Должна признаться, я удивлена, что твоя дочь столь безразлично относится к таким жизненно важным вещам.

— В этом я сама виновата. Я не подала ей хорошего примера своим замужеством. Мистер Тредуэлл вел себя так же скверно, как и граф Ярлборо.

Графиня бросила быстрый взгляд на подругу:

— Ты хочешь сказать…

— Да, именно так. Он волочился до самой смерти, а умер в постели леди Судертон.

— О, mon Dien! Ma pauvre petite![2] Однако в твоих письмах не было даже намека на то, что ты несчастлива.

— Какой смысл сетовать на свои ошибки? Ты была права, Кристиан, когда советовала мне не спешить замуж за Эверли. Но я так боялась, что больше никто не сделает мне предложения.

— Ванесса, кажется, не повторила твоей ошибки.

— Нет, но лучше было бы наоборот. Первое предложение ей сделал юный Эдвин Блессингс. У него не было больших денег и титула, но он по-настоящему любил ее. — Миссис Тредуэлл взялась за цыпленка. — Знаешь, Кристиан, я чувствую себя в ответе за многое. Готовя Ванессу к выходу в свет, я сосредоточила все внимание на чисто внешних моментах, поэтому неудивительно, что бедная девочка так глупа, легкомысленна и безвольна.

— А что бы ты делала, если бы эта проблема встала перед тобой сейчас?

— Я бы стала приобщать Ванессу к книгам, учила бы ее думать и готовить себя к жизни, — убежденно сказала миссис Тредуэлл, — а не быть игрушкой богатого мужчины.

Графиня пригубила шампанское.

— Удивительное совпадение, Эвелин. В последнее время я немало размышляла об этом. Женщины на континенте имеют гораздо больше личной свободы, чем здесь, в Англии. Взять, например, Каролину Лэм — бывшую любовницу лорда Байрона, которую так презирает свет. Во Франции женщину такого таланта, с таким характером оценили бы, более того, ее почитали бы! Кстати, у нее изрядный литературный талант. Позорно, что английское общество подвергает своих женщин остракизму, если они сопротивляются установившемуся порядку.

— Это верно, — печально согласилась миссис Тредуэлл. — Но что тут поделаешь?

Темные глаза графини внезапно сверкнули.

— Знаешь, Эвелин, я верю в то, что мы можем исправить прискорбное положение дел.

— Я собираюсь открыть школу для юных леди.

— Школу? Опомнись, Кристиан, какая мать пошлет свою дочь в школу, чтобы ее воспитывали леди, подобные тебе?

— Вот поэтому мне и требуется твоя помощь. Школа должна носить твое имя, а не мое. Я буду вкладывать деньги, но оставаться за кулисами.

Миссис Тредуэлл с минуту молча размышляла.

— И чему же мы будем их учить? — наконец спросила она.

— Тому, о чем ты только что говорила, — думать, действовать самостоятельно, не становиться побрякушкой для богатого мужчины.

Миссис Тредуэлл прикусила нижнюю губу.

— Если бы Ванесса поучилась в такой школе…

— Она подошла бы к своему браку более ответственно, — закончила за миссис Тредуэлл графиня.

Последовала еще одна довольно продолжительная пауза.

— Должна признаться тебе, Кристиан, что я осталась не у дел, — нарушила молчание миссис Тредуэлл. — Я чувствую, что моей помощи в ведении хозяйства Ванессе не требуется. К тому же мне тяжело наблюдать за тем, как глупо она себя ведет. И все-таки… Светским дамам не пристало работать.

— Видит Бог, существует не так уж много респектабельных занятий для женщины, — согласилась графиня. — Но я не вижу, что могло бы помешать тебе открыть школу. В конце концов, ты мать дочери, успешно вышедшей замуж.

— Вероятно, ты права, — признала миссис Тредуэлл. — Многие матери и сейчас нередко обращаются ко мне за советом. Но то, что предлагаешь ты… учить их самостоятельно думать, делиться собственным опытом, особенно твоим, — это похоже на школу злословия.

— Отличное название! Но только мы будем знать об этом. Для света школа должна называться «Академия миссис Тредуэлл для молодых леди».

Эвелин подняла бокал с шампанским.

— Право, не знаю. Похоже, это станет неприятным сюрпризом для матерей, ожидающих, что их дочерей будут обучать игре на фортепьяно и танцам.

— О, мы будем обучать и игре на фортепьяно, и танцам.

— А чему еще? — с подозрением спросила миссис Тредуэлл.

— Всему, что требуется юным леди, которые нам доверятся, — торжественно пообещала графиня, — чтобы они могли реализовать в жизни свои возможности. Ой, Эвелин, ты только представь! Если нам удастся уберечь хотя бы одну нашу воспитанницу от участи бедняжки Ванессы…

— Или твоей участи, — проницательно заметила миссис Тредуэлл. — Где гарантия, что таким способом не пытаешься отомстить свету за то, что граф так сурово обошелся с тобой?

— Можешь мне не верить, — заявила графиня, — что я не держу зла на своих обидчиков, в действительности они оказали мне неоценимую услугу. Я купалась в золоте, Эвелин. У меня был Жан-Батист. Был Паоло. Были собственные деньги, которые я зарабатывала. Я всегда думала головой, но никогда не забывала о сердце. Умирая, я смогу с полной уверенностью сказать: я была счастливой. Много ли англичанок ты знаешь, которые скажут то же самое?

— Хватит пальцев на одной руке, чтобы сосчитать. — Бокал миссис Тредуэлл был пуст. Графиня жестом подозвала официанта. — Еще два бокала шампанского. Нет, лучше принесите бутылку.

— Ой, Кристиан…

— Твой цыпленок остывает.

— Я не люблю цыплят.

— Зачем же ты в таком случае его заказала?

— Считается, что воспитанная леди, обедающая в одиночестве, должна есть именно цыпленка. — Миссис Тредуэлл захихикала. — Господи, какая же я ханжа!

— Вовсе нет, — заверила ее графиня. — Это как раз те знания, которые юные леди должны усвоить в нашей школе, если они хотят процветать. Я не питаю иллюзий на сей счет. Высшее общество Англии — грозный враг.

Появился официант с бутылкой шампанского. Миссис Тредуэлл подняла было руку, чтобы закрыть ладонью свой бокал, но затем передумала.

— Говоришь, враг?

— Враг, — подтвердила графиня. — Но ты только подумай, Эвелин. Благодаря нашим усилиям выиграют молодые леди, браки станут счастливее и прочнее, они будут основываться на истинной любви. Любви с одной и с другой стороны, прочной и радостной. Это перестанет быть всего лишь данью традициям высшего общества.

— Развить свои возможности и применить их в жизни, — задумчиво пробормотала миссис Тредуэлл. — Не могу представить, какой же должна быть программа обучения.

— Я тоже не могу, — сказала графиня. — Но когда встречу своих учениц — узнаю.

Глава 1

Николь Хейнесуорт привалилась к стенке кареты и скрестила руки на груди. На лице ее застыло упрямое выражение. Мать, сидевшая напротив и занятая вязанием, раздраженно вздохнула:

— Николь, сядь прямо, иначе ты испортишь себе фигуру.

— Ну какое, черт побери, значение имеет моя поза! — буркнула себе под нос Николь.

— Что за выражение! Представляю, что подумает о тебе миссис Тредуэлл!

Николь пробормотала нечто похожее на «к черту миссис Тредуэлл».

Баронесса отложила в сторону вязанье и посмотрела на дочь.

— Ты должна понять, юная леди, что именно твое вызывающее поведение вынудило меня записать тебя в академию миссис Тредуэлл.

Николь, глядя в окно, сделала гримасу, явно передразнивая возмущенную мать.

— Да это просто верх наглости! — не на шутку рассердилась баронесса. — Ты совсем от рук отбилась. А все эта ужасная война! Всякий раз, когда я представляю, что на Томми нацелены ружья этого свирепого сицилийца…

— Наполеон — корсиканец.

— Не будь такой дерзкой. — Баронесса распрямила плечи. — По крайней мере я делаю все, чтобы он не отморозил себе пальцы на ногах. — Она снова взяла вязанье в руки. — Как ты думаешь, этот носок достаточной длины?

— Примерь на меня, — предложила Николь, вытянув ногу. — У нас с Томми один размер обуви.

— Нечем тут хвалиться! — Баронесса с отчаянием посмотрела на свою крупную дочь. — Просто не понимаю, почему ты выросла такой большой! И ведь подумать только — тебе всего шестнадцать!

— Восемнадцать, — поправила Николь.

— Восемнадцать? Да нет, не может быть! Если бы тебе было восемнадцать, Оливеру было бы двадцать пять. И мне тогда…

— Сорок два, — с готовностью подсказала Николь.

— Тише! — оборвала ее баронесса. — Вдруг кучер услышит? И потом, если бы тебе было восемнадцать, ты бы уже вышла в свет.

— Я не хочу выходить в свет, — решительно заявила Николь. — Я хочу остаться дома, ездить верхом, заниматься борьбой и стрелять, как занималась этим всегда.

— Не будь смешной! Подобные занятия не подходят для юной леди твоего возраста.

— Кто-то ведь должен ездить верхом, бороться и стрелять, раз Томми ушел на войну. Счастливчик!

— Николь!

— Что?

— Кажется, я мало занималась твоим воспитанием. Ты только взгляни на себя! У тебя нет ни шарма, ни лоска, и ты снова сутулишься! Неужели ты не понимаешь, что если будешь так себя вести, то никогда не найдешь мужа!

— Да на кой черт он мне сдался?

— Ты ведешь себя просто вызывающе! Остается только надеяться, что миссис Тредуэлл сумеет научить тебя послушанию и смирению, поскольку мне это явно не удалось.

Карета подъехала к затейливым железным воротам. Сердце у Николь упало, когда она прочла надпись: «Академия миссис Тредуэлл для молодых леди».

— Вот мы и приехали, — объявила баронесса. — Где твой ридикюль? У тебя лицо испачкалось, вон там, возле подбородка! Да воспользуйся носовым платком! Пожалуйста, не вываливайся из кареты как мешок, когда будешь выходить. Леди должна двигаться плавно, — напомнила она, грациозно направляясь к крыльцу.

Николь последовала за ней.

В дверях появилась невысокая женщина с каштановыми, слегка тронутыми сединой волосами и приветливо улыбнулась.

— Леди Хейнесуорт! — Она сделала реверанс. Обе женщины обнялись. — Вы, как всегда, выглядите великолепно.

— После такой утомительной поездки в это трудно поверить, — возразила леди Хейнесуорт. Тем не менее комплимент пришелся ей по вкусу.

— А это, должно быть, Николь. — Женщина шагнула к девушке, словно собиралась обнять и ее. Николь испуганно отпрянула, и та, мгновенно почувствовав ее нерасположение, просто протянула ей руку: — Меня зовут миссис Тредуэлл. Вы можете внести чемоданы мисс Хейнесуорт внутрь, — обратилась она к кучеру, — слуги о них позаботятся. Не хотите ли выпить со мной чаю?

— Мы будем рады. — Баронесса подтолкнула дочь вперед.

— Это не похоже ни на одну из школ, которые я видела, — с сомнением проговорила Николь, разглядывая двухэтажное строение из серого камня.

— Это цистерцианский монастырь времен Генриха Второго, — пояснила миссис Тредуэлл, — затем его забросили. Мои помощники немало потрудились, чтобы привести здесь все в порядок.

— Понятно. Я как раз хотела спросить вас, миссис Тредуэлл, в последнем письме вы писали, что еще не до конца укомплектовали штат учителей.

— Рада сообщить вам, что мои мечты сбылись. Обучать девушек рукоделию я пригласила мадам Папийон. А месье Альфонс Альберт будет обучать пансионерок танцам.

— Это потрясающе! Месье Альберт обучал меня в год моего дебюта!

— В таком случае он должен быть безнадежно стар, — не удержалась Николь.

Миссис Тредуэлл повернулась к ней с улыбкой:

— Ваша мама и я, мы обе учились у месье Альберта. Он очень опытный учитель. А преподавать латынь я пригласила…

— Латынь? — с тревогой переспросила баронесса.

— Да, а что? У вас есть какие-то возражения?

— Да нет… Просто я не вижу, какую практическую пользу может принести латынь молодой леди.

— Признаюсь, — сказала миссис Тредуэлл, — у меня есть сомнения на этот счет. Однако профессор Хэллэби так убедительно говорил, что я…

— Неужели вы имеете в виду профессора Огастеса Хэллэби? — Баронесса возбужденно повернулась к дочери. — Боже мой! Я не пропускала ни одного его выступления в Британском музее! Он настоящий гений и блестяще знает терминологию по садоводству!

— Совершенно верно, — подтвердила миссис Тредуэлл.

Николь, обрадовавшаяся было тому, что есть возможность заняться латынью, снова впала в уныние. Терминология по садоводству! Танцы и рукоделие! С ума сойти! Она оглядела помещение, в котором находилась, и в смятении отметила, что окна зарешечены и отчаянно узки. Не приходилось сомневаться, что у монахов часто возникало желание сбежать из этих стен, как и у нее сейчас.

— Ведению домашнего хозяйства обучает миссис Кэлдберн, — продолжала миссис Тредуэлл, жестом приглашая обеих сесть.

— Николь, ты должна особое внимание обратить на ее лекции, — заявила баронесса, опуская в свою чашку два куска сахара. — Нет более трудной задачи для жены, чем правильное ведение хозяйства.

— Мистер Джонас Сэлистон обучает верховой езде. — Николь встрепенулась, услышав эти слова. — На дамском седле естественно, — добавила миссис Тредуэлл, тем самым погасив вспыхнувшие было у девушки надежды.

— Естественно, — кивнула баронесса, принимая пирожное с мармеладом.

Николь нахмурилась, когда перед ней поставили тарелку. Миссис Тредуэлл заметила это и улыбнулась:

— Моя дорогая, вы по крайней мере попробуйте. Если учебная программа окажется вам не по вкусу, вы всегда можете написать об этом своей маме.

— Учебная программа, — безапелляционно заявила леди Хейнесуорт, — содержит все то, что необходимо моей дочери. Сядь прямо, Николь!

Девушка с раздражением забилась в кресло еще глубже. Из-под ресниц она сердито посмотрела на свою новую мучительницу, которая отныне заменит ей мать, обычно проявлявшую к ней мало интереса. И вдруг, к своему удивлению, увидела, что в голубых глазах миссис Тредуэлл блеснули слезы. Кажется, эта женщина смотрит на нее с сочувствием, однако Николь тут же одернула себя.

— Может быть, вам даже понравится здесь, — мягко сказала директриса.

— Я искренне в этом сомневаюсь, — возразила Николь.

— Николь! Как ты можешь! Ах, миссис Тредуэлл, молодые леди, я вам скажу, нынче такие упрямые! В наши дни мы бывали благодарны матерям за то, что они хотят подготовить нас к будущей жизни, не правда ли?

— Да, разумеется. — Николь показалось, что высказывание баронессы вызвало у миссис Тредуэлл некоторое замешательство.

Затем две уже немолодые женщины заговорили о добром старом времени, об общих знакомых, о погоде и войне, о том, какие дебютантки сезона имеют наилучшие шансы. Николь ерзала на стуле и наконец, смертельно устав от нескончаемых разговоров, откровенно зевнула. Баронесса чуть не выронила чашку от ужаса.

— Я сомневаюсь, что моя дочь будет иметь успех в этот или любой другой сезон. Вы могли убедиться, насколько она неотесанна и неуправляема. Николь не умеет вести беседу, а манеры у нее просто ужасные. За это я виню только себя. Вы знаете, что у меня пятеро сыновей, все они старше Николь. Несомненно, я уделяла ей недостаточно внимания. Но молодыми мужчинами следует заниматься в первую очередь, не правда ли? Тем не менее вы обнадежили меня. Вероятно, вы преуспеете там, где я оказалась не на высоте. А теперь я должна ехать, надеюсь добраться до Сент-Питера до захода солнца. Ближе приличной гостиницы не найти.

— Мы живем в глуши, — признала миссис Тредуэлл. — Но может, это даже к лучшему. Позвольте мне удостовериться, что ваша карета готова. — Она встала и вышла из комнаты.

— Николь! — зашипела баронесса, как только за миссис Тредуэлл закрылась дверь. — Заклинаю всеми святыми, выслушай меня! Эта женщина сумела выдать свою дочь замуж за герцога Ярлборо в первый же сезон! А Ванесса Тредуэлл особой красотой не блистала! Не говоря уж о том, что и приданое у нее было не ахти какое. Поэтому делай то, что тебе говорят! Иначе наверняка останешься старой девой! — Николь хищно вонзила зубы в кусок торта. — А я умываю руки, невозможный ты ребенок!

Миссис Тредуэлл снова появилась в дверях:

— Ваши лошади накормлены, леди Хейнесуорт. Как только вы будете готовы…

— Я уже готова.

После недолгого колебания баронесса обняла дочь:

— Николь, прошу, веди себя хорошо! Миссис Тредуэлл может многому научить тебя.

— Я уверена, что она будет умницей, — доброжелательно сказала миссис Тредуэлл. — Не правда ли, дорогая?

Николь икнула.

— Николь!

— Ничего страшного, — успокоила баронессу миссис Тредуэлл. — Обещаю, мы будем очень хорошо заботиться о ней. Желаю вам благополучно доехать.

— Вы, должно быть, волшебница, миссис Тредуэлл, если рассчитываете справиться с таким орешком.

— Я верю в чудеса, — спокойно ответила миссис Тредуэлл.


Карета выехала за ворота. Николь осталась стоять рядом с миссис Тредуэлл на крыльце.

— Как далеко отсюда до Дувра? — спросила она у директрисы.

— Примерно около двадцати миль.

Николь мгновенно воспрянула духом:

— В самом деле?

— У тебя есть друзья в Дувре?

«Время покажет», — подумала Николь, а вслух сказала:

— Нет. Просто это место, где я не бывала.

— Вероятно, мы сможем организовать туда поездку, — задумчиво произнесла миссис Тредуэлл. — Там можно полюбоваться великолепными утесами и скалами. Ну и конечно, это город со славной историей.

— Он расположен к югу отсюда, я полагаю? — с невинным видом поинтересовалась Николь.

— Вероятно, ты никогда не была сильна в географии. — Директриса коснулась руки Николь. — А теперь пойдем, я представлю тебя ученицам старшей группы. Думаю, ты с ними подружишься.

Они вернулись в вестибюль, затем спустились по лестнице и наконец прошли по длинному мрачному коридору.

— В этом крыле находятся девочки младших групп, в возрасте от десяти до двенадцати лет.

Коридор сделал резкий поворот, и Николь через расположенные вверху окна увидела, что здание построено в виде квадрата с двориком посередине. Она сразу же отметила, что окна изнутри не имели ни решеток, ни запоров.

— Здесь располагаются девушки средней группы, — сказала миссис Тредуэлл, кивнув на комнаты, мимо которых они проходили. — А вот и твой новый дом. У нас есть еще три девушки твоего возраста, так что я поместила их вместе. Надеюсь, вы подружитесь. — Она остановилась и постучалась в дверь справа.

— Леди! — звонким голосом позвала миссис Тредуэлл. — Приехала еще одна ученица!

В свете двух масляных ламп к Николь повернулись три лица, два из которых напоминали перепуганных мышек, а третье своей надменностью сделало бы честь испанской королеве. Миссис Тредуэлл представила девушек друг другу.

— Мисс Николь Хейнесуорт. Мисс Гвендолин Карстэрз. — Меньшая из «мышек» сделала нервный книксен. — Мисс Элизабет Боггс. — Вторая «мышка», с копной волнистых рыжих волос, полноватая и невзрачная на вид, поспешила опустить глаза. — И мисс…

— Леди, — поправила третья девушка высокомерным тоном, который был под стать ее надменному взгляду. — Леди Кэтрин Деверо. Добрый день.

— У меня тоже есть титул, — заявила Николь. — Но я не настаиваю на нем.

Холодные голубые глаза «испанской королевы» окинули Николь оценивающим взглядом.

— Странно, ты не похожа на титулованную. Если уж быть откровенной, то ты вообще не похожа на леди.

— Вы все леди, разумеется, — ровным голосом проговорила миссис Тредуэлл. — Но я уже объяснила мисс Деве…

— Леди…

— …то, что здесь мы не делаем различий в зависимости от титулов и званий.

— Очевидно, — не унималась леди Кэтрин, — я вынуждена буду настаивать на том, миссис Тредуэлл, чтобы мне предоставили отдельную комнату. Я уверена, что мои родители — герцог и герцогиня — никогда не записали бы меня сюда, если бы знали, что мне придется жить в общей комнате.

— В самом деле? Ты можешь написать им и рассказать о том, что именно тебя не устраивает. Возможно, они сочтут нужным забрать тебя.

Николь с удивлением посмотрела на миссис Тредуэлл. Разговаривала она вежливо, однако в ее голосе звучал металл.

— Можете не сомневаться, я так и сделаю при первой же возможности, — строптиво заявила леди Кэтрин.

— Меня эта комната вполне устраивает, — сказала маленькая «мышка».

Леди Кэтрин одарила ее испепеляющим взглядом.

— Я заняла эту койку, мисс Хейнесуорт, и оставила для вас вон ту. — Вторая «мышка» указала на кровать у окна. — Но если вы хотите, я готова поменяться.

— Меня эта кровать вполне устроит, мисс… Боггс, я не ошибаюсь?

— Все правильно. — Рыжеволосая девушка захихикала. — Ужасная фамилия, но что поделаешь?

— Выйти замуж и взять другую, — вставила Кэтрин Деверо и, окинув «мышку» презрительным взглядом, добавила: — Хотя тебе это будет довольно трудно сделать.

Миссис Тредуэлл откашлялась.

— Николь, ты можешь устраиваться. Ужин через час. — Она удалилась, негромко хлопнув дверью.

Кэтрин Деверо фыркнула:

— Не понимаю, о чем думали мои родители, определяя меня в эту школу. — Она повернулась спиной к Николь и остальным девушкам и, встав перед единственным в комнате зеркалом, стала поправлять свои красивые золотистые локоны.

Николь скорчила в ее сторону гримасу и подошла к своим чемоданам. Маленькая «мышка» — мисс Карстэрз что-то напевала себе под нос. Николь осмотрела запоры на окнах.

Гвендолин Карстэрз подошла к ней.

— Я уже распаковала свои вещи. Может, тебе чем-нибудь помочь? — вежливо поинтересовалась она.

— Ах, я не намерена распаковывать вещи, — беспечно ответила Николь и высунула голову из окна, надеясь увидеть вьющуюся лозу или еще какую-нибудь опору для ног. Ее ждало разочарование.

— А почему?

— Потому что я здесь не останусь.

— Ну вот, — заявила леди Деверо, — это первые разумные слова, которые я слышу за время пребывания в этой дыре.

— Не понимаю, почему бы здесь не остаться, — возразила мисс Боггс. — Тут может быть очень даже приятно.

— Мне здесь нравится, — тихо сказала мисс Карстэрз, перестав напевать. — Можно отдохнуть от дома.

— Дома, — отчеканила леди Деверо, — у меня было восемь личных слуг и целое крыло имения в моем распоряжении.

— А что, мисс Хейнесуорт, — полюбопытствовала мисс Боггс, — вы скучаете по дому?

— Я? — удивилась Николь. — Вовсе нет.

— Гм… Значит, нет. Я тоже не скучаю, — задумчиво проговорила мисс Карстэрз.

— Я скучаю по своей кошке, — сказала мисс Боггс.

— Ах как трогательно! — съязвила Кэтрин.

— Но если вы не скучаете по дому, — допытывалась Элизабет, — зачем тогда возвращаться туда?

— Я не собираюсь домой. — Николь замолчала. — Надеюсь, вы не донесете миссис Тредуэлл?

«Мышки», сделав удивленные глаза, покачали головами. Леди Деверо фыркнула и сказала:


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18