Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Темные воды

ModernLib.Net / Исторические детективы / Иден Дороти / Темные воды - Чтение (стр. 11)
Автор: Иден Дороти
Жанр: Исторические детективы

 

 


— Вы очень умная молодая женщина, мисс Фанни. Вы действительно этому верите?

— Чему еще я могла бы поверить? Разве мой дядя не рассказал вам всю эту историю? Той ночью был густой туман, и этот беглый преступник, отчаянно боявшийся, что его увидят. Если бы его поймали…

— Я все это понимаю. Законы достаточно суровы в отношении заключенных. В таком случае, если вы в это верите, я принимаю эту версию.

Фанни нахмурилась.

— Вы имеете в виду, что принимаете то, что я говорю, в то время как сомневаетесь… в мнении других людей? — Она не собиралась обсуждать с чужаком своего кузена Джорджа.

— Я повторяю, я уважаю ваш ум.

Фанни опустила глаза под его настойчивым взглядом.

— Конечно, вы считаете себя обязанным провести это расследование.

— Естественно. Я воспринимаю возложенный на меня долг очень серьезно. Разве это удивляет вас?

Она могла бы с ним разговаривать лишь в том случае, если бы он оставил личную ноту вне этого разговора.

— Мистер Барлоу, я так мало слышала о жене Оливера Давенпорта. Когда-нибудь Нолли спросит меня, какой была ее мать, и никто не сможет ей ответить. Я понимаю это, так как я тоже очень рано осиротела. Вы не расскажете мне о ней?

— Я очень мало знал о ее прошлом. Ее семья после ее замужества вернулась в Англию. Мне кажется, что они просто путешествовали по Востоку, когда она встретила и полюбила Оливера. Она была юна и красива…

— Кто был юной и красивой? — спросил голос Нолли, чьи уши насторожились в самый неподходящий момент.

Мистер Барлоу вскочил.

— Я вижу, к причалу привязана лодка. Вы не хотите выехать на озеро, мисс Фанни? Дети полностью поглощены своими собственными делами.

Хотя позже это казалось ей необыкновенным, Фанни забыла свою нелюбовь к воде и с готовностью согласилась. На озере они вне сомнения будут вне поля слышимости детей, и она сможет узнать побольше о женщине, носившей те кричащие зеленые серьги и вечерние туфли-лодочки на высоких каблуках.

Она позволила мистеру Барлоу проводить ее в лодку и ловко оттолкнуться от причала. Приятно пригревало солнце, ее лицо обдувал летний ветерок. Отражения желтых ирисов висели в воде, как лампы. В бликах солнечного света скользили стрекозы. Вокруг не было слышно ни звука, кроме отдаленного щебетания и болтовни детей, смешанных с птичьими криками.

Мистер Барлоу сильным гребком послал лодку вперед.

— Наконец, — сказал он, — вы со мной. Единственный путь избавиться от меня это прыгнуть за борт, а лично я терпеть не могу водоросли. Они могут утянуть человека вниз.

В конце концов солнце было не таким уж теплым. Но глупо было чувствовать этот холодок. Он просто шутил.

— Однажды, когда я была ребенком, — сказала Фанни, — я действительно упала в воду. Дядя Эдгар спас меня. А почему вы думаете, что я хочу избавиться от вас, мистер Барлоу?

— Я не прав? У меня было впечатление, что мисс Фанни полностью поглощена детьми, или чтением для своей бабушки, или, возможно, каким-то очень важным шитьем. Когда я подходил, мне всегда удавалось увидеть только краешек ее юбки за углом. Только за обеденным столом, конечно, а там она вынуждена была держаться вежливо.

— Я веду занятую жизнь, — холодно сказала Фанни, — как вы уже заметили. А теперь я думаю, что мы приехали сюда, чтобы поговорить о матери Нолли и Маркуса. Вы сказали, она была красива?

— Однако и наполовину не так красива, как вы.

Фанни издала нетерпеливое восклицание.

— Мистер Барлоу, пожалуйста, будьте серьезны, или мне придется попросить вас отвезти меня к берегу.

— Но я серьезен. Никогда не был серьезнее. Вы самая красивая женщина, какую я когда-либо видел. Я понял это в тот момент, когда увидел вас.

— Мистер Барлоу…

— Нет, пожалуйста, послушайте. — Его лицо было очень бледным. На лбу блестел пот. Нельзя было сомневаться во владевшем им напряжении. — Я знаю ваши обстоятельства. Все это мне совершенно безразлично. Я хочу жениться на вас. Я хочу увезти вас с собой обратно в Китай. Я уже разговаривал с вашим дядей. Теперь требуется только ваше согласие. Фанни! Фанни, вы слушаете? Я хочу, чтобы вы стали моей женой.

Она смотрела в пространство, пытаясь не слышать его слов. Пытаясь не слышать слов Адама Марша, если они когда и в самом деле были произнесены: «Она заслуживает хорошего мужа…».

Она знала, что в какой-то момент пребывания в доме Хэмиша Барлоу это должно было произойти. Женщина не может ошибиться в подобных вещах. Но она отдала бы что угодно, лишь бы этого не случилось. Теперь ей полагалось быть изящной, благодарной и польщенной. Ее первый поцелуй был диким обжигающим поцелуем Джорджа, а теперь ее первое предложение — возможно, единственное — исходит от человека с лисьим лицом, с покрытыми неприятными веснушками руками.

Она не была благодарна или польщена. Она была в ярости на судьбу за то, что она так с ней обошлась.

— Мистер Барлоу, вы обманули меня, и мне это не нравится. Будьте добры, отвезите меня сейчас же к берегу.

— Но, Фанни! Какая вы необыкновенная! Какая непохожая! Вы пришли сюда, чтобы услышать о мертвой женщине, и рассердились на то, что я предложил вам жизнь. Да, жизнь, моя дорогая. Не думайте, что я не понял, как вы живете здесь только за счет вежливости и чувства долга ваших дяди и тети. Вы женщина, вам нужен свой дом, своя семья. И я дал бы вам все это. Я не беден. Я бы показал вам чудеса Востока, а позднее вы могли бы выбрать свой собственный дом в Пекине, Шанхае, Гонконге, где вам будет угодно. Я бы показал вам мир, Фанни. Неужели это вас не интересует? Ответьте мне!

— Мистер Барлоу — позже я поблагодарю вас за сделанный мне комплимент — в данный момент меня это не интересует. И никогда не будет интересовать. Так что, пожалуйста, гребите обратно к берегу.

Он уставился на нее с растущим раздражением и недоверием.

— Вы не можете говорить это всерьез! Выбрать судьбу бедной родственницы, немногим больше, чем гувернантки…

— Кузина Фанни! Кузина Фанни!

Дети стояли па берегу, всматриваясь в озеро. Нолли что-то почувствовала. Она была возбуждена.

— Кузина Фанни, возвращайтесь. Наш дом развалился.

— Возвращайтесь! — вторил Маркус.

— Что во мне не так? Почему я вам не нравлюсь! — он наклонялся все ближе. В его глазах горел красноватый огонь. — Разве вы не хотите иметь мужа, который обожал бы вас?

Его рука легла на ее юбку. Она придвигалась все ближе с намерением схватить ее. Фанни резко дернулась назад, забывая ненадежность своего положения, и ее движение заставило лодку сильно покачнуться. На одно останавливающее кровь мгновение она почувствовала, как вода поднимается к самому ее лицу, и это давнее воспоминание нахлынуло на нее, тот холод, то удушье, та темнота…

Затем лодка выпрямилась, и она вспомнила о присутствии мистера Барлоу, забывшего на время о своем пылком ухаживании, с тревогой глядящего на нее.

— Я боюсь воды, — пробормотала она. И затем, без всякой связи: — Чинг Мей утонула.

Он поднял весла.

— Я отвезу вас обратно, — коротко сказал он.

Она многое отдала бы за то, чтобы иметь возможность не спускаться в тот вечер к обеду. Она до сих пор временами вздрагивала. Нолли была разумнее ее. Нолли сразу же определила Хэмиша Барлоу как врага. Врага? За то, что он хотел только любить и лелеять ее? Все дело было в том, что мог он сделать в случае, если его желание не будет удовлетворено. Она разглядела его движущую силу, он не мог выносить, когда ему перечили.

Так что же он мог бы сделать?

Она была измотана и взвинчена, иначе она не стала бы воображать, что простой отказ выйти замуж за человека, которого она не любит, может повлечь за собой катастрофические последствия. Она должна была спуститься к обеду просто для того, чтобы опровергнуть любые обвинения в трусости.

Но случилось так, что разговор за залитым светом свечей столом не мог бы быть более безобидным.

Хэмиш Барлоу, безупречно одетый, был спокоен и казался удовлетворенным. Он перевел разговор на свою юность, сравнивая ее с юностью теперешних детей.

— Наши игрушечные солдатики носили другую форму, — сказал он. — Герцог Веллингтон был великим героем. Бедный старый Бони сидел в тюрьме и был безвреден, но мы по-прежнему разыгрывали сражения и побеждали его. Еще у нас были обручи, скакалки и, конечно, стеклянные шарики. Между прочим, Маркус, кажется, горюет о потере своих стеклянных шариков. Вы о них что-нибудь знаете, мисс Фанни?

Не могло быть более невинного вопроса. Она могла только гадать, почему за столом воцарилось такое молчание.

— Я никогда не видела их здесь. Я думаю, их, должно быть, забыли на пароходе. Да, он был расстроен тем, что они пропали.

— Если это все, о чем он мечтает, — добродушно сказал дядя Эдгар, — мы должны достать малышу еще шариков. Ничего не может быть проще.

15

Дядя Эдгар прислал сказать Фанни, что он должен с ней поговорить. Она нашла его в библиотеке, он ходил из стороны в сторону, засунув большие пальцы в карман жилета — на нем был шелковый жилет с темно-бордовыми полосами на серебристо-сером фоне, и это делало его похожим на павлина. У него была привычка проявлять в одежде некоторое тщеславие, но это производило приятное впечатление, так как сам он при этом сиял от просто мальчишеского удовольствия. Фанни сразу поняла, что он в любезном и расслабленном настроении.

Она надеялась, что на ее лице не слишком явно отразилась тревожно проведенная ночь. Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, как этой ночью. Не было никого, с кем она могла бы поговорить или к кому могла бы обратиться за сочувствием. К ней постоянно возвращалась ядовитая насмешка Хэмиша Барлоу: «Добровольно избрать участь бедной родственницы, гувернантки!» — и в конце концов она зарыдала в подушку. Храбрость принадлежала дню. Утром она встретит свое добровольно избранное будущее более спокойно.

— Ну, Фанни, — ласково сказал дядя Эдгар, — мистер Барлоу удивил меня.

— Удивил вас, дядя Эдгар?

— Конечно, удивил. Я не думал, что вы будете настолько неразумны, чтобы отклонить предложение, которое, откровенно говоря, вы вряд ли получите еще раз. Вы, конечно, поторопились с решением.

Итак, дядя Эдгар желал, чтобы это произошло. Вероятно, тетя Луиза тоже. Только через замужество могли они избавиться от нее. В противном случае она скорее всего должна была остаться обузой для них, а позже для Джорджа или Амелии, до конца своей жизни.

Фанни прикусила губу и ответила:

— Может быть, поторопилась, дядя Эдгар. Но мое решение совершенно окончательно.

Дядя Эдгар улыбнулся и похлопал ее по плечу.

— Окончательно — длинное слово, моя дорогая. Мистер Барлоу пробудет здесь еще три или четыре недели. Он понимает, что молодая женщина может быть слишком эмоциональной и опрометчивой. Он даст вам возможность изменить свое решение.

— Неужели вы хотели бы выдать меня замуж за человека, которого я не просто не люблю, но к которому испытываю настоящее отвращение?

— Так и есть, вы сами видите. Вы слишком эмоциональны. А теперь сядьте и давайте поговорим об этом. Что именно в мистере Барлоу вызывает у вас отвращение?

— Как я могу объяснить это? У меня нет списка его недостатков, это зависит только от чувств каждого человека.

— Опять нелогично! — дядя Эдгар мягко кашлянул. — Я же говорил Барлоу, что вы не сможете сформулировать причины своего отказа ему.

— Но я могу! — горячо воскликнула Фанни. — Было бы ужасно уехать в чужие страны с человеком, которого не любишь. Провести остаток своей жизни… — Она остановилась на мгновение, обдумывая эту ужасную перспективу. Затем она добавила тише: — Кроме того, я не могу оставить детей. Я им обещала.

— Дети не имеют отношения к этому вопросу. — Впервые в голосе дяди Эдгара появился намек на жесткость. — Вы не можете принести свою жизнь им в жертву. О них как следует позаботятся, будете вы здесь или нет. В конце концов, у вас ведь не было своей доброй кузины Фанни, когда вы приехали сюда ребенком. И вы уцелели, не так ли? Так что оставьте их в покое и подумайте о блестящем будущем, которое может ожидать вас. Мистер Барлоу описал мне свое финансовое положение и перспективы, и я могу сказать только, что для молодой женщины без приданого вам необыкновенно повезло. Поэтому, Фанни, ваша тетя и я не должны позволить вам упустить этот шанс.

— Но, дядя Эдгар, выйти замуж за мистера Барлоу — это последнее, чего бы мне хотелось.

— Согласен с вами, молодой человек был немного поспешен. Я сказал ему об этом. Но вы должны быть терпеливы, Фанни. Он влюблен в вас до безумия. Клянусь святым Георгием! — он снова кашлянул, — я никогда не видел, чтобы мужчина был так сражен. Я хочу, чтобы вы подумали еще раз. Например, подумайте, стали бы вы рассматривать детей моего брата как препятствие, если бы на самом деле были влюблены?

Если бы это Адам Марш сидел в мягко покачивающейся лодке и говорил ей о неумирающей любви? Фанни опустила глаза. Что могла она ответить?

— Вы хотите от меня избавиться, — пробормотала она.

Дядя Эдгар подскочил, его лицо пылало от огорчения.

— Фанни! Не смейте больше даже предполагать такое! Разве вы не были всегда членом семьи! Разве Джордж и Амелия не были вам братом и сестрой? Это заставляет меня чувствовать стыд. Чем я не угодил вам?

Вспомнив тысячу различных вещей, она продолжала непокорно молчать. Если в этот момент она выкажет свою благодарность, она просто вынуждена будет дать обещание, которого никогда не смогла бы сдержать.

Она видела, что дядя Эдгар пристально смотрит на нее с такой нешуточной мольбой, что в конце концов она произнесла, защищаясь:

— Просто я не хотела бы выйти замуж за человека, которого не люблю.

— И вы думаете, что ваш бесчувственный и бессердечный дядя принуждает вас к этому? Я не хотел бы принуждать вас, дитя. Но я сделаю все, что смогу, чтобы заставить вас изменить свое решение. Думали ли вы о жизни незамужних женщин в этой стране?

— Можете ли вы хоть на мгновение вообразить, что я не думала об этом!

— И все же вы по-прежнему отвергаете такого подходящего жениха? Нелогично, эмоционально, романтично… Я думаю, что вы многое унаследовали от вашей ирландской матери, моя дорогая. У Амелии, которая на три года младше вас, гораздо больше здравого смысла.

(Но у Амелии есть приданое и она свободна в выборе. Замечательное, запретное очарование этого слова, выбор!)

— Тем не менее, — дядя Эдгар уже восстановил свою спокойную безмятежность, — я думаю, что вы сможете увидеть все это в другом свете. Мистер Барлоу останется с нами до бала Амелии. Я ожидаю, что к тому моменту вы полностью измените свое мнение.

Это был приказ. Наиболее серьезные приказания дядя Эдгар всегда отдавал этим преувеличенно мягким добрым голосом.

Фанни подняла подбородок.

— Разве я такой человек, сердце которого может меняться, дядя Эдгар?

Его глаза сузились.

— Это возможно для каждого. Для каждого, моя дражайшая Фанни. Более того, ваша тетя и я устроим вам такое же замечательное венчание, как мы планируем для Амелии. А из вас получится очень красивая невеста. — Он снова похлопал ее по руке. — А теперь бегите и заставьте Амелию поревновать. Она всегда считала, что первой выйдет замуж, эта маленькая проказница.

Амелия, правда, была полна любопытства, но больше всего беспокойства внушало поведение тети Луизы. Когда Фанни примеряла свой бальный наряд, тетя Луиза сказала портнихе:

— Вам следовало бы устроить так, чтобы остаться еще ненадолго, мисс Эгхэм. Мисс Фанни потребуется подвенечное платье.

— Но я бы не хотела, тетя Луиза! Разве дядя Эдгар не сказал вам…

Тетя Луиза вела себя так, как будто она была всего лишь манекеном портнихи.

— У нее замечательная талия, не правда ли, мисс Эгхэм? Я всегда говорю своей дочери, что надо сдерживать аппетит к сахарным кексам.

— Чудесно, мадам! И где вы собираетесь жить, мисс?

Глаза мисс Эгхэм широко раскрылись от любопытства. Этот нейтральный вопрос был направлен на то, чтобы дать ей ключ к тому, кто должен был стать женихом. Если жених вообще существовал, очень уж неохотно соглашающейся казалась невеста…

Но этот вопрос представлял для Фанни гораздо большую проблему. Где она собирается жить, когда закончится это мрачное дело? Предполагая, что они не разрешат ей остаться с детьми…

— Вы немного затянули талию, мисс Эгхэм. Тетя Луиза, не могли бы мы обсудить этот… другой вопрос в другое время?

— Конечно, дорогая. Но я не знала, что нужно еще что-то обсуждать.

Итак, тетя Луиза приняла вежливую позицию дяди Эдгара, полагая, что Фанни должна будет изменить свое отношение. Неохотно соглашающаяся невеста — не редкость. В конце концов, из-за этого она не становится хуже.

Амелия, зная упрямство Фанни, не была так уверена. Ее только раздражало, что Фанни отказывается говорить с ней о Хэмише Барлоу или о своих собственных чувствах.

— Вам сделали предложение, а вы не хотите рассказать мне, как это произошло, — вздыхала она. — Фанни, в вас нет возвышенности. Он преклонил перед вами колени? Он поцеловал вашу руку? Или он поцеловал вас в губы, Фанни? Неужели вы поэтому не хотите мне рассказывать?

Джордж вообще ничего не сказал. Казалось только, что он чаще чем обычно оказывается рядом, он теперь редко выезжал верхом, хотя был необычайно горд своей новой охотничьей лошадью. Он наблюдал за Фанни, но еще больше за Хэмишем Барлоу. В кои-то веки Фанни не боялась, что он может сделать что-нибудь. Ей даже приснился мрачный сон, она видела Хэмиша Барлоу на дне озера, запутавшегося в водорослях…

Нолли неизбежно должна была почувствовать, что что-то происходит. Она очень мало говорила, но трудно было заставить ее есть, и Дора жаловалась, что она тоскует каждый раз, когда Фанни нет в комнате. Фанни тревожилась и не знала, что сказать девочке, но она была избавлена от объяснения самой Нолли, которая вдруг вцепилась в нее и яростно сказала:

— Вы обещали! Вы обещали!

— Что я обещала?

— Что вы никогда нас не оставите. Маркус думает, что вы собираетесь покинуть нас.

— Тогда ты должна сказать Маркусу, что он ошибается.

Лицо Нолли было напряженным и недетским. Она не дала ему расслабиться.

— Я не думаю, что он поверит вам.

— Значит, он глупый маленький мальчик. Я уверена, что у тебя больше здравого смысла, и ты знаешь, что люди не покидают тех, кого любят. И не уезжают с теми, кого не любят…

Черные глаза ребенка буквально проникали в нее. Увиденное, должно быть, немного успокоило ее, потому что она очень слабо кивнула.

— Именно так я и сказала Маркусу, — сказала она.

Что думал об этом Адам Марш — а он должен был обязательно услышать такую блестящую новость от Амелии — она не имела ни малейшего понятия. Она только подозревала, что ему тоже не было дела до Хэмиша Барлоу. Не почудился ли ей этот оттенок враждебности при встрече двух мужчин?

Для враждебности не было никаких причин, горько подумала она. Мистер Барлоу должен был заметить, как мистер Марш играл роль комнатной собачки Амелии, роль, которая совершенно ему не подходила. Но, возможно, она должна была доставить ему желаемое в ситуации, где собственная бурная тактика мистера Барлоу в любви потерпела неудачу.

Еще хорошо, что день бала был на носу, и оставалось очень мало времени, чтобы подумать о чем-то кроме подготовки к нему.

Ханну отослали проследить, чтобы Амелия была как следует одета и не осталась без сил от слишком сильного возбуждения. Луиза и Эдгар были одни в своей спальне. Лицо Луизы уже повторяло собой винный цвет ее бархатного платья с низким вырезом и широкой юбкой. На ней были бриллиантовые сережки, которые Эдгар всего несколькими минутами раньше подарил ей.

Он поцеловал ее в лоб и пробормотал:

— Это всего лишь безделушка, любовь моя. Просто на память о выезде в свет нашей дочери.

Казалось, только совсем недавно Эдгар проповедовал экономию. Луиза не разбиралась в делах, но она решила, что цены на бирже, должно быть, сильно выросли, или муж получил какой-то другой неожиданный доход, что, конечно, было его делом. Тем не менее, ее радость по поводу неожиданного подарка несла в себе, неизвестно почему, неопределенный оттенок тревоги.

— Это объясняет визит мистера Соломона.

— Вы, как обычно, правы, дорогая. Ну что же, — Эдгар одернул жилет и посмотрел на себя сбоку в зеркало, — не пора ли нам спуститься вниз? Позвольте сказать вам, вы выглядите просто замечательно. Если Амелия так же хорошо выглядит, это будет для нее хорошим стартом.

Луиза прихорашивалась, очень хорошо зная, что все еще имеет прекрасную фигуру, несмотря на некоторую полноту. Но ей уже было слишком жарко. Что заставило ее выбрать бархат? Она думала только о том, что это царственный материал, забывая о его удушливом тепле. Она резко взмахнула своим веером из перьев. Хотя окна были широко распахнуты, в них входила не прохлада, а только темная волна теплого воздуха.

— Эдгар! Я беспокоюсь насчет Фанни.

Лицо Эдгара утратило некоторую часть удовлетворения.

— Я также. Есть ли хоть какие-то признаки, что она может изменить свое решение? Сегодня ее последний шанс.

— Она не доверяется мне, — коротко сказала Луиза. — Я знаю, что с этим тоже не все хорошо, но меня беспокоит сегодняшний вечер. Она в странном настроении. Она может испортить Амелии бал.

— Испортить Амелии бал! Что вы, дорогая!

— Вы знаете, какой она может быть, если решает захватить всеобщее внимание. Никто не смотрит больше ни на кого. По крайней мере, мужчины. Стоит ей только поднять глаза и посмотреть на них своим дерзким взглядом.

— Дерзким? Это Фанни дерзкая?

— О, вы знаете, что я имею в виду, — сказала Луиза брюзгливо. — В этом доме ее никогда не учили этому, но она знает, как использовать свои глаза, чему наша невинная дочь не научится никогда. Я думаю, мужчины чувствуют, что тонут в них или что-нибудь не менее глупое. Мистер Барлоу пытался объяснить это мне, но, конечно, он нелепо и страстно влюблен.

— Я знаю, что у Фанни великолепные глаза, — медленно сказал Эдгар. — И замечательная живость, когда она захочет. Иногда это напоминает мне… нет, не важно. Что заставляет вас думать, что она может неправильно повести себя сегодня вечером?

— Она в отчаянии. Конечно, в конце концов ей придется выйти замуж за мистера Барлоу, но сперва она может отбросить всякую осторожность. И ВЫ НАСТОЯЛИ одеть ее так, что все остальные женщины в зале покажутся неинтересными, — горько добавила она.

— Я даже не видел ее платья, — мягко сказал Эдгар.

— Ну, может, это было ошибкой Амелии. Она настаивала, что Фанни нужен розовый шелк, что эти пастельные тона не идут ей.

— А разве вы не позаботились о том, чтобы Амелия выглядела не хуже?

— Амелия совершенно правильно одета в белое платье. Она выглядит, как роза. Но Фанни будет выглядеть, как — я не знаю, мак, возможно. Что-нибудь слишком яркое.

Эдгар ободряюще улыбнулся.

— У вас, совершенно естественно, расстроены нервы, дорогая. По крайней мере, Адам Марш, кажется, предпочитает розу маку, а это все, как я догадываюсь, чего Амелия хочет от сегодняшнего вечера.

— Это другое дело, Эдгар. Кто такой Адам Марш? Мы так и не выяснили как следует. О, я знаю, что сэр Джайлс слышал о Мэтью Марше, знаменитом коллекционере. Но никто не доказал нам, что он действительно отец Адама. Мы никогда не встречались ни с кем из членов его семьи. Я согласна с вами, он приятный молодой человек, но откуда нам знать, что он говорит правду?

— Это мы могли бы обсудить в другое время, — сказал Эдгар с легким раздражением. — Мне кажется, через неделю или две прибывает тетушка Адама, чтобы поселиться в Херонсхолле. Вот вы и сможете встретиться с членом его семьи. Сейчас наше главная задача, как я уже подчеркивал, позаботиться о том, чтобы Фанни приняла предложение Хэмиша Барлоу.

— Да, — сказала Луиза, следуя своим собственным мыслям. — Я думаю, наступит облегчение, когда она покинет дом.

— Естественно, нам будет не хватать ее. Но мы должны думать о ее будущем. Для нас жизненно важно, чтобы она сделала это. Жизненно важно.

— Эдгар! — Луиза снова ощутила необъяснимую тревогу. — Вы говорите так, как будто у нее нет выбора.

— Так и есть. Теперь, мне кажется, я слышу первый экипаж. Нам пора спуститься.

Амелия ни в коем случае не лишилась сил. Она кружилась в вальсе по своей комнате, заставляя колебаться пламя свечей и ловя временами в зеркале свое отражение, казавшееся ей сказочной фигурой. Ханна и Лиззи одобрительно наблюдали за ней.

— Лиззи, как вы думаете, мое платье понравится?

— Оно могло бы не понравиться только слепому, мисс Амелия, — сказала Лиззи, не в состоянии отвести глаз от того, что, она думала, было самым великолепным платьем на свете. Его низкий округлый вырез и рукава с пуфами показывали хорошенькие пухлые руки и шею Амелии, юбка с кринолином, приподнятая спереди и украшенная белыми розами, открывала шуршащую нижнюю юбку с оборками. На запястье Амелии висела расшитая бисером сумочка, ее веер был сделан из шелка и слоновой кости, ее белые атласные бальные туфельки выглядывали из-под широких юбок. Она выглядела, как одетая и завитая, очень сверкающая и чистая кукла.

Раздался легкий стук в дверь, и вошла Фанни. Лиззи продолжала преданно думать, что ничего не может быть прелестнее мисс Амелии, но Ханна сразу почувствовала большую утонченность мисс Фанни.

Розовый цвет не был в моде, плечи ее были слишком узкими, у основания шеи были видны легкие ямочки (казалось, она похудела за последнюю неделю), однако, когда тяжелые темные ресницы над ее голубыми глазами, точным повторением голубизны украшения на ее шее, поднимались, кто мог бы устоять перед их блеском? Разумеется, не этот маленький человечек с Востока, да и никакой другой мужчина, если, конечно, его мысли не были полностью поглощены счетом в банке.

Ханна была стара и не пропустила в жизни ничего, что касалось ее владений — спальни и верхней гостиной. Она видела своих хозяек до и после веселых праздников, она видела их раздетыми и в лучших нарядах. Она видела, как их улыбка спадала с лица, как платье, видела их непритворную усталость, скуку, их тайные надежды и безуспешно скрываемые страхи. Она слышала болтовню женщин, шепот мужей, ссоры, иногда повышенные голоса или приглушенные рыдания. Она изучила человеческую натуру в самой откровенной комнате из всех, в спальне.

И в этот момент она знала, что никто не мог бы заставить мисс Фанни смиренно занять второе место или выйти замуж за человека, к которому она чувствовала отвращение. Она скорее гордо осталась бы одинокой на всю жизнь.

— Фанни, — сказала Амелия, — вы прекрасно выглядите, но я все же думаю, что это платье немного нуждается в украшении. Мисс Эгхэм тоже так думала. Немного бисера, или, по крайней мере, банты из лент. Оно совершенно строгое, правда? А я, вам нравятся мои розы? И ожерелье, которое подарил мне папа? — она провела пальцами по жемчужинам на своей шее. — Он купил его у мистера Соломона. Он говорит, что я слишком молода для бриллиантов, но и они появятся в надлежащее время. Папа такой снисходительный.

Она была полностью занята собой, и, определенно, не разделяла страхов своей матери, что Фанни могла бы испортить ей вечер.

— Вам следует спуститься вниз, — сказала Фанни. — Пора.

— Да, я знаю. О, дорогая, я так волнуюсь, что могла бы умереть. А как вы, разве вы не идете вниз?

— Через некоторое время я приведу детей. Мы подождем, пока начнутся танцы.

— Фанни! Неужели вы не хотите сказать мне, что я красива.

— Ну, Амелия! Вы становитесь невозможно тщеславной. Конечно, вы выглядите очень хорошо.

Амелия надулась и вскинула голову.

— Я выгляжу не просто «очень хорошо». Один мужчина уже сказал мне, что я красива, так что я не выдумала это.

Фанни посмотрела, как она спускается по лестнице, локоны ее волос раскачивались, а ноги едва удерживались, чтобы не перейти на бег. Конечно, сегодня вечером она действительно выглядела достаточно хорошенькой, чтобы вскружить голову любому мужчине — чья голова до сих пор не кружилась, как голова Адама Марша.

Фанни следовало бы быть более великодушной в своих похвалах. Ей следовало бы попытаться на мгновение забыть свое разбитое сердце.

Первый танец почти закончился, когда Фанни, Нолли в своих накрахмаленных юбках и Маркус, выглядевший бледным и хрупким в богатом алом бархатном костюмчике, сошли вниз. Слуги толпились у основания лестницы, пытаясь заглянуть в бальный зал. Они очистили проход для Фанни, и кухарка дерзко сказала:

— Вас искал тот иностранный джентльмен, мисс Фанни. Дора присмотрит за детьми, если вы хотите потанцевать.

— Кузина Фанни! — с чувством прошептала Нолли. — Вы обещали, что останетесь с нами.

— Я и останусь. Но пойдемте, посмотрим на огни и красивые платья.

Нолли уставилась на залитую светом комнату. Все окна были широко распахнуты, но сотни свечей, колеблющиеся, как желтые цветы ракитника, уже сделали комнату невыносимо жаркой. Музыканты на приподнятом помосте играли с чувством и энергией, а танцоры, леди со своими широкими развевающимися юбками, проносились как маленькие смерчи. Дядя Эдгар танцевал с тетей Луизой, причем оба они выглядели возбужденными и праздничными. Амелия, конечно, танцевала с Адамом Маршем. Фанни заставила свои глаза пропустить этих двоих и отыскать Джорджа и Хэмиша Барлоу. В зале не оказалось ни одного из них. Она покорно вздохнула и повела детей к стоявшим у стены стульям. Она предпочла бы остаться в безымянной темноте холла вместе со слугами, но это было бы нечестно по отношению к Нолли и Маркусу. Итак, пусть все увидят ее сидящей здесь, как гувернантка.

— Кузина Фанни! Только у кузины Амелии белое платье. Оно вовсе не такое красивое, как ваше. — Нолли тайком прижалась к ней.

— Вот мистер Марш, — крикнул Маркус, указывая пальцем.

— Он смотрит на нас, — сказала Нолли. — Мистер Марш! Перестаньте танцевать и подойдите, поговорите с нами.

— Нолли! Что за поведение! Люди не прерывают танец на середине, чтобы поговорить с детьми.

— Мистер Марш подошел бы к нам.

— Да, мистер Марш любит нас.

— Ведите себя спокойно, оба, и слушайте музыку.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18