Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

100 великих - 100 великих наград

ModernLib.Ru / История / Ионина Надежда Алексеевна / 100 великих наград - Чтение (стр. 7)
Автор: Ионина Надежда Алексеевна
Жанр: История
Серия: 100 великих

 

 


Особую категорию составляли «дети боярские», вокруг которых в XVIII веке всегда разворачивались особенно жаркие дебаты. В глазах В.Н. Татищева они были не дворянами, а отдельным непривилегированным сословием служилых людей – своего рода «ландмилицией». Такое сословие русский историк находил и в средневековой Франции, уподобляя «детей боярских» солдатам полурегулярной армии Карла VII. Однако И.Н. Болтин считал, что часть русских «детей боярских» самовольно сумела попасть в дворянское сословие. Это произошло с теми из них, кто поселил крестьян на своей земле и сделался помещиком.

В период Московского государства, преимущественно во время царствования Ивана III, получила развитие система чинов. Как должности, так и чины (в значении почетных званий) одинаково назывались чинами. Чины-звания постепенно выработались из должностей, утративших свое первоначальное значение: вначале они совпадали с ними, но потом приобрели вполне самостоятельное значение.

Высшие придворные чины в Московском государстве – боярин и окольничий – имели исключительно почетное звание. Бояре считались главными слугами государя, исполняли высшие должности в гражданском и военном управлении и заседали в Боярской думе. Они управляли главными приказами, назначались воеводами полков, в качестве наместников управляли областями, вели переговоры с иностранными послами. Выезжая из столицы, царь «поручал боярам Москву»; они сопровождали его в поездках по монастырям, в загородные дворцы и на охоту. Из бояр назначались воспитатели для царевичей, их жены становились «мамками» царских детей.

Бояре участвовали во всех торжественных выходах царя, например, они всегда стояли подле государя, а один из них поддерживал его руку, к целованию которой допускались приглашенные. Во время венчания государей на царство бояре стояли на особом возвышении в 12 ступеней, которое специально приготовлялось в Успенском соборе.

Боярин «комнатной» был особо приближен к царю, входил к нему в комнату и присутствовал «тайным советником у других дел». Но хотя царь с боярами и советовался, их мнение было для него не обязательным.

Окольничьи имели те же обязанности, что и бояре, но с меньшим значением и в списках всегда следовали за ними. Они самостоятельно управляли многими приказами, а иногда назначались товарищами (заместителями) к боярам. В царствование Алексея Михайловича окольничьи, с упадком первостепенных родов, весьма выиграли в своем значении. Им поручалось заведовать такими приказами, как Разрядный – главное военное ведомство, или Большим Приходом – главным финансовым управлением, ведавшим всеми торговыми и таможенными сборами. Для окольничих было уготовано специальное место близ государя – «окольничий стол»; они специально ездили по России, чтобы видеть всех девиц и выбрать невесту для царя.

Чин думного дворянина сначала (в XVI в.) был названием должности члена совета, присутствовавшего на заседаниях Боярской думы. Предшественниками думных дворян были «дети боярские, которые у государя в думе живут». Эти звания давались по знатности лица. Они не составляли иерархической лестницы чинов, которую последовательно должны были проходить служащие. Эти чины жаловали, независимо друг от друга, служащим низших чинов, смотря по родовитости их фамилии. Только при царе Алексее Михайловиче за вышеназванными чинами стало утверждаться новое значение – последовательность иерархических ступеней.

За думными чинами следовали придворные чины-звания – стольники и стряпчие. Стольники прислуживали у царского стола.

«Служба их такова: когда у царя бывают иных государств послы или власти или бояре на обедах, и они в то время пред царя и пред властей, послов и бояр носят есть и пить. Всех яств на стол вдруг не ставят, и с иными яствами блюда на руках держат стольники».

Но участие стольников в придворных торжествах было лишь их внешним отличием: оно указывало только на их близость к царскому двору и было лишь почетным званием. Некоторые стольники несли исключительно придворную службу и потому их называли комнатными (или ближними). Они «спали у царя в комнате посуточно, по переменам, человека по четыре, и с царя одевание принимали и разували». Но иногда стольники занимали весьма видные должности: назначались воеводами, начальниками второстепенных приказов, послами или товарищами послов, им поручались и важные «сыскные дела».

Такое же значение имел чин стряпчего. В качестве придворных они назначались на разные службы при особе государя: при его выходе в церковь они несли за ним платок и стул, а во время церковной службы держали царскую шапку. Когда государь принимал личное участие в военном походе, стряпчие несли его панцирь, меч и колчан со стрелами. На праздничных обедах стряпчие служили чашниками и наравне со стольниками ставили блюда перед боярами и другими гостями.

Одной из обязанностей комнатных стряпчих было участие их в придворных церемониях в качестве рынд. Царская охрана – рында – была учреждена при Василии Темном. Во всех торжественных случаях она сопровождала царя: костюм их состоял из кафтана, шитого из белого атласа, бархата или сукна и опушенного горностаем. В высоких горлатных шапках с бархатным верхом, с двумя золотыми цепями на груди и серебряными топориками рынды неподвижно стояли у подножия государева трона.

Чины стольников и стряпчих давались только избранному московскому дворянству: представители лучших фамилий назначались сначала стольниками, а потом окольничими или боярами. Неименитые московские дворяне должны были последовательно проходить сначала чин стряпчего, стольников и думных дворян, чтобы дослужиться до окольничего – и то при особой удаче.

Для рядовых дворян было еще одно придворное звание – чин жильца. Почетная стража – жильцы – появилась при Иване Грозном, набирались они из дворянских детей и сменой в 40 человек охраняли «государевы хоромы и палаты». Стража носила терлики из дорогих тканей, шапки из золотой парчи с меховыми околышами. При царе Федоре Алексеевиче Романове отряду жильцов полагалось носить на спине крылья, за что иностранцы называли его «Легионом летучих ангелов».

От этих чинов-званий следует отличать придворные чины-должности. Почетной была должность кравчего, который на церемониальных обедах наблюдал за стольниками, прислуживавшими боярам и послам. Кравчие (за небольшим исключением) назначались из лучших фамилий, нередко из боярских. Большинство кравчих оставались в этой должности недолго (до 5 лет), а потом многие из них достигали чина боярина.

В XVI веке видное место среди придворных чинов занимали постельничий, казначей и конюший, а особый ряд составляли чины приказные – думный дьяк, дьяк и подьячий. Последовательным прохождением этих чинов служащий мог достичь высоких думных чинов, к которым вели чины стряпчего и стольника, но случаи такого возвышения были довольно редкими.

Сформировавшиеся за века боярские и дворянские союзы держались крепко. Единство рода, как бы он ни был велик и разветвлен, сохранялось всегда: возвышался один представитель – возвышался и весь род, и установившаяся иерархия передавалась по наследству. Когда удельные князья вошли в состав московского боярства, взамен утраченного политического значения они приобрели привилегированное положение высшей правительственной знати и настойчиво стремились сохранить свое место в сложившейся к началу XVI века аристократической иерархии родов.

Высокое аристократическое положение известного рода среди других родов совершенно не зависело от власти царя: он не мог возвысить какой-либо род, даже пожаловав ему княжеский титул или другое наследственное отличие. Высокая должность и высокий чин не делали более родовитым ни лицо, пожалованное этим чином, ни его потомков. Боярские роды основывали свои притязания не на заслугах отцов, не на их высоких должностях и чинах, а на их местническом отношении к другим родам. Доказывая право на превосходство своего рода, они рассматривали лишь вопрос о том, чей предок занимал более высокую должность на совместной службе. О важности такой родовой иерархии говорит хотя бы случай о споре на пиру у великого князя Ивана III Г.П. Заболоцкий никак не соглашался сесть за столом ниже В.Ф. Сабурова, и тогда последний бил государю челом, основывая старшинство своего места тем, что его отец был выше отца Г.П. Заболоцкого.

Местничество не ограничивалось спорами о местах за столом, оно распространялось на все совместные службы. «Весь служебный распорядок должен был строго соответствовать родовому распорядку, передающему из рода в род свои отношения в постоянной и строгой преемственности». Поэтому человек, имевший высшее место, не мог служить под началом лица ниже его по чину, иначе он поступался честью всего своего рода, давал право другому роду «утягивать» ее.

Бояре обнаруживали удивительное упорство и неослабевающую твердость в постоянной, изо дня в день, защите своих родовых прав. Чтобы отстоять высокое место своего рода, они смело противились воле государя, навлекали на себя опалу, месяцами сидели в тюрьме и часто жертвовали весьма значительными материальными интересами. Несмотря на явный вред местничества московские государи вынуждены были считаться с боярскими родословными. Даже Иван Грозный, самовластный и жестокий по отношению к боярам, заподозренным в измене, сносил их неповиновение, если оно основывалось на местнических правах.

Приступив к созданию регулярной армии и действенного аппарата государственного управления, Петр I повел упорную борьбу с местничеством. Чтобы придать государственной службе четко организованную структуру, Петр Великий решил установить строгую иерархию всех должностей и чинов, основой которой стала знаменитая «Табель о рангах», введенная 22 января 1722 года и просуществовавшая с некоторыми изменениями почти 200 лет. Документ состоял из росписи чинов по трем ведомствам: военному (с подразделением на армию, флот, гвардию и артиллерию), статскому (гражданскому) и придворному и 19 разъяснительных статей. Если раньше занимать высшие государственные должности могли, как правило, только дворяне, то теперь появилась возможность приобрести дворянство и поступлением на службу. Общественное положение человека начало определяться не только происхождением и местом рода, но и чином. Награждение чинами Петр Великий считал за особую царскую милость.

До «Табели о рангах» в российских военных установлениях 1678 года перечислялись такие чины для всех родов войск, как полковник, полуполковник (его заместитель), капитан (командир роты), поручик (его помощник) и прапорщик (ротный знаменосец). С разделением в 1678 году полков на батальоны появился чин майора – батальонного командира. Теперь, согласно «Табели о рангах», каждый род службы делился на 14 классов.

Самым редким в истории российской армии оказался воинский чин генералиссимуса. Еще до «Табели о рангах» в воинском уставе 1716 года, составленном при участии Петра I, об этом чине говорилось:

«Сей чин коронованным главам и великим владеющим принцам только надлежит, а наипаче тому, чье есть войско. В небытии же своем оный команду сдает над всем войском своему генерал-фельдмаршалу».

За 105 лет этот чин получили всего четыре человека. Еще до появления этой статьи устава первым генералиссимусом стал воевода А.С. Шеин, пожалованный этим чином в 1696 году за успешные действия под Азовом. После него генералиссимусом стал «светлейший князь» А.Д. Меншиков, а затем принц Антон Ульрих – муж Анны Леопольдовны, выговоривший себе этот чин в качестве приданого будущей российской правительнице. Но был он генералиссимусом всего два года, так как Анна Леопольдовна правила недолго. В точном соответствии со статьей петровского устава чин генералиссимуса в 1799 году получил от Павла I только один человек – А.В. Суворов. В 1945 году пятым генералиссимусом, но уже Советского Союза, стал И.В. Сталин.

Высшим военным чином, учрежденным Петром I еще в 1699 году, был генерал-фельдмаршал. По одной версии, первым его получил генерал-адмирал граф Ф.А. Головин в 1700 году, по другой – граф Б.П. Шереметев в 1701 году за победу при Эрестфере. С середины XVIII века генерал-фельдмаршал стал не только военным чином, но и почетным званием для лиц императорской фамилии и некоторых иностранцев. За всю историю Российской империи было 64 генерал-фельдмаршала. Этот чин присваивался лично императором за выдающиеся победы и выигранные войны, мужество и европейскую славу, а также за долговременную военную и гражданскую службу и иногда по особенным обстоятельствам.

Дворянин зачислялся в военную службу с юных лет, а с 15 должен был начинать ее непременно с рядового. Петр I требовал, чтобы производимые в офицеры дворяне знали «с фундамента солдатское дело». Даже первые гвардейские полки – Преображенский и Семеновский – состояли из рядовых из дворян и князей, которые исполняли все обязанности нижних чинов – несли службу и получали жалованье наравне с ними.

Гвардия была малочисленна, поэтому вся служба в ней происходила на глазах государя, который каждого гвардейца знал в лицо. Рядовых гвардии время от времени производили офицерами в армию; гвардейские офицеры, получив назначение на высшие должности в армию, обычно сохраняли свои гвардейские чины и оклад. За взятие Измаила А.В. Суворову (уже «полному капитану» – II класс) в 1790 году был пожалован почетный чин подполковника лейб-гвардии Преображенского полка.

Офицерам армии и флота запрещалось носить штатскую одежду во всех случаях – это считалось оскорблением формы. Они не имели права участвовать в митингах и шествиях, а также произносить политические речи. Жениться им можно было только по разрешению начальства, обязанного войти в рассмотрение «пристойности брака». Всему офицерскому корпусу в обязательном порядке предписывалось носить усы, а «ношение бороды было предоставлено желанию».

По «Табели о рангах» все поступающие в гражданскую службу (кроме тех, кто имел высшее образование) начинали ее канцеляристами и только через определенный срок получали чин коллежского регистратора (первый чин XIV класса), а вместе с ним и личное дворянство (до 1845 года), а после этого года – личное почетное гражданство.

В гражданскую службу принимали далеко не всех. Поступавшие в нее должны были в возрасте от 10 до 18 лет обучаться непременно в России. Те, кто в эти годы воспитывался за границей, могли быть приняты только с особого высочайшего разрешения. По «праву происхождения» в нее вступали дети потомственных и личных дворян, священников православного, униатского и армяно-григорианского вероисповеданий, дети протестантских пасторов и купцов первой гильдии, а также дети канцеляристов, ученых и художников, не имевших чина. Но так как гражданская служба еще и в начале XIX века была менее почетной, чем военная, то из-за недостатка родовитых людей от этих ограничений иногда отступали.

В соответствии с сословными признаками канцеляристы делились на четыре разряда, для каждого из которых устанавливался свой срок выслуги первого классного чина. Например, первый разряд канцеляристов получал классный чин через два года, второй – через четыре и т д. Научная деятельность если и давала некоторые привилегии, то незначительные. В начале XIX века ученых степеней в России было четыре – доктор, магистр, кандидат и действительный студент. Две последние степени присваивались только тем, кто окончил полный курс университета. С 1884 года остались только две степени – доктор и магистр; чтобы получить их, надо было защитить диссертацию. Магистерская степень давала право на чин титулярного советника, а докторская – на чин коллежского асессора (и соответственно на титул «Ваше высокоблагородие»).

Чин открывал перед его владельцем не только новые возможности, но и возлагал на него строго регламентированные обязанности. Так, военнослужащие присягали «охранять права и преимущества, принадлежащие Верховной власти, и служить, не щадя жизни, против всех неприятелей Императорского Величества. Исполнять все свои обязанности со строгою точностью, не разбирая, важны ли они или маловажны, будет ли то замечено начальством или останется неизвестным».

Гражданская служба тоже подчинялась строгим правилам, и несоблюдение их влекло за собой крупные неприятности для чиновников. Им запрещалось занимать должности одновременно в разных ведомствах, нельзя было принимать на службу в присутственные места родственников и т д.

Особняком от государственной стояла служба придворная. Официальное учреждение придворных должностей и чинов последовало вскоре за принятием Петром I титула императора. В «Табели о рангах» придворные чины начинались с обер-маршала (II класс), впоследствии к этому классу был отнесен обер-камергер, представлявший царской семье тех, кто получил право на аудиенцию. Отличительным знаком обер-камергера был золотой ключ, украшенный бриллиантами, который носился на золотом шнуре. Обер-гофмейстер заведовал придворным штатом и финансами; обер-гофмаршал – придворными служителями, обер-шенк – винными погребами, обер-шталмейстер возглавлял конюшенную часть и т д.

Десятый пункт «Табели о рангах» предусматривал придворные должности и для «слабого пола». Высший ранг имела «обер-гофмейстерина у Ее Величества Государыни Императрицы», которая по рангу шла за женами действительных тайных советников. Действительные камер-девицы приравнивались к рангу жен президентов коллегий и относились к VI классу. За ними следовали гоф-дамы, гоф-девицы и камер-девицы.

Кроме системы «служебных» чинов в России существовал целый ряд почетных званий как по военному, так и по гражданскому ведомству. Для гражданских лиц высшим почетным званием был «статс-секретарь», который имел право лично докладывать о делах императору и объявлять его устные повеления. Это звание обычно давалось особо доверенным министрам, реже – директорам департаментов и лишь в исключительных случаях – лицам, занимавшим менее крупные посты.[23]

Чин и звание в Российской империи значили для человека очень многое и многое говорили о его социальном положении. В русской классической литературе мимоходом упомянутые чины и соответствовавшие им привилегии были понятны для читателей той эпохи, в наше же время в этом вопросе случаются казусы, пример одного из которых приводит в своем исследовании А.К. Стась. Например, тема по литературе «Базаров как разночинец» просто не имеет смысла, потому что ответ по ней состоит всего из одной фразы: «Базаров не был и никогда не мог стать разночинцем». Разночинцами с конца XVIII века называли чиновников и младших офицеров, не являвшихся потомственными дворянами и еще не дослужившихся до этого. Евгений Базаров в романе «Отцы и дети» И.С. Тургенева перешел на последний курс Петербургской медико-хирургической академии, то есть он еще не служил и никакого чина не имел. Но отец его дослужился до чина штаб-лекаря, а это был гражданский чин военного ведомства (VIII класс), который давал потомственное дворянство. Выйдя в отставку, В.И. Базаров женится на «столбовой» дворянке – то есть тоже потомственной, и родившийся в законном браке их сын Евгений тоже был дворянином. Так что даже со временем поступив на государственную службу, он бы к разночинцам никогда не относился. Этот вопрос был бесспорным не только для читателей той эпохи, но и для персонажей романа. П.П. Кирсанов, строгий блюститель аристократических «принсипов», просто не мог бы вызвать на дуэль не дворянина…

О ТИТУЛАХ И «БЛАГОРОДИЯХ»

«Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля слово «титул» определяет как «почетное званье, величанье, именование по сану и достоинству». В Древнем Риме высшим должностным лицам, и прежде всего императору, присваивались, в частности, и такие почетные звания, как «отец Отечества». Нередко они составлялись по названиям территорий или племен, покорившихся тому или иному полководцу, например, «император Клавдий Готский».

Родовые звания, употреблявшиеся у древних греков и римлян, не считались принадлежностью отдельного лица или рода: скорее всего они служили только признаком аристократического или патрицианского происхождения, и использовать его в каких-либо общественных и гражданских делах необходимости не было. У греков оно обозначалось прибавлением к родовому имени окончания «ид», например, Гераклид, Писистрад и т д.

Имена свободных римлян состояли из трех частей. Гай Юлий Цезарь: Гай – это личное имя (прономен); Юлий – имя рода (номен), так как род Юлиев считал своим прародителем мифического героя Юла – сына Энея; Цезарь – прозвище (когномен), сохранившееся за одной из ветвей рода. Родовые прозвища в плебейских племенах первоначально отсутствовали: люди низкого происхождения и солдаты, получившие римское гражданство после окончания военной службы, их никогда не имели. Но даже каждое из множества ответвлений древних патрицианских родов имело свое прозвище. Некоторые когномены произошли от прозвищ, указывавших на внешность человека. Например, у одного из представителей рода Туллиев кончик носа был похож на горошину (по-латыни – cicero), и потому потомки его получили родовое прозвище Цицероны. Некоторые родовые именования римлян имели вполне определенный смысл, например, Цецилий – слепой, Фабий – боб, Порций – свинья и т д. Иные прозвища указывали на характер: Брут – деревенщина, Север – жестокий и т д.

По традиции личные имена у римлян получали четыре старших сына: первый – такое же, как у отца, остальным в качестве имени присваивали порядковые числительные (Квинт – пятый, Секст – шестой и т д.). Незаконнорожденный или ребенок, родившийся после смерти отца, получал имя Спурий (Спорный).

Во Франции, как полагал русский ученый И.Н. Болтин, «благородными называли только тех, коих происхождение не было осквернено никаким пятном рабства». Это сословие образовалось в результате захвата франками римской провинции Галлии. Племя франков отобрало земли у местных жителей, которых превратили в рабов, а сами франки стали считаться дворянством. Даже когда рабы получили свободу, обладателями дворянского звания стали считаться только потомки «благородных франков». И.Н. Болтин даже подчеркивал, что завоеватели разделили себе земли покоренных галлов и заняли здесь место римских вельмож.

Генезис французского дворянства русский ученый, вслед за шотландцем У. Робертсоном, связывал с «переворотом» в земельной собственности.

«Со временем помещики жалованные им поместья обратили в вотчины, и наконец, пользуясь общим безначальством и настроением, учинилися самовластными и независимыми. Титулы дукса и комита (то есть герцога и графа. – Н.И.), виконта и маркиза были сначала чины, должности токмо по смерть, но сделалися после наследными от отца к сыну. Все они учинились самодержавными в тех областях, кои им вверены были от государя, в управление и оборону.

Таким образом, французские дворяне выступали в период феодальной раздробленности грозным и своевольным сословием, управлять которым французскому королю было не под силу целых 500 лет.

Государство зависело от вассалов, кои только на словах были подвластны королям, а в самой вещи в своем владении каждый был самодержец, и многие из них были сильнее короля. Раздробленность страны и засилье дворян-вассалов стали падать только с политикой короля Людовика XI по укреплению абсолютизма».[24]

Система российских титулов, как и многие другие нововведения, сложилась при Петре I. Титул «князь» – начальник, властелин, владетель области или княжества – некогда был в России единственным. Е.П. Карнович в своей книге «Родовые прозвания и титулы в России»[25] считает это слово по происхождению чисто славянским, хотя обычно предполагается его скандинавское происхождение: «князь» выводится от шведского «конунг». Об этом же сказано и в «Словаре живого великорусского языка» В.И. Даля, а вот финский ученый М. Рясанан считает, что титул «князь» – китайского происхождения, как и титул его ближайшего помощника – тиуна (китайский аналог – тудун). Заимствование этого титула кажется несколько непонятным, ведь в Китае тудун был «смотрителем воды», а на Руси, как известно, орошаемого земледелия в X–XII веках не было.

Е.П. Карнович утверждает, что титул «князь» издавна существовал у славянских племен, которые не имели никаких отношений с норманнами и варягами. Но если в других странах он утратил свое значение, то на Руси сохранялся дольше, и в течение многих веков его носили русские владетельные особы – удельные князья и великие (старшие) князья. Великих князей на Руси было немало – рязанские, смоленские, тверские и ярославские, но с подчинением этих княжеств Московскому остались только «великие князья московские». Однако и они впоследствии прибавили к своему, казавшемуся уже скромным, титулу новый – титул «царя» (государя, монарха, верховного правителя народа, земли или государства), сохранив за собой и титул «великого князя».

Интересную версию выдвигает кандидат филологических наук Э.И. Кучеренко о ближневосточном происхождении этого титула. «Царями» называли своих правителей ассирийцы и вавилоняне, только у них это слово произносилось как «шарр» или «сар». Иногда этот титул входил и в собственное имя царя. Так, аккадский правитель Саргон I, захвативший власть, а не получивший ее по закону престолонаследования, назвал себя «Шаррукином» (истинным царем). Слово «сар», как составляющая часть, присутствует и в именах таких царей, как Набополасар, Салпанасар и Тиглатпаласар.

После принятия великим князем Иваном IV царского титула царские сыновья стали носить титул «царевичей» и «великих князей», а дочери – титул «царевен» и «великих княжон». «Царь» в России дополнялся титулом «самодержец», что исторически означало независимость царской власти от Золотой Орды.

Род бояр Романовых, из которых произошел новый русский царь, не был княжеским, но он издавна был близок роду Рюриковичей и был ему даже сродни. Андрей Иванович, первый предок Романовых, выехал в Россию из Пруссии еще в начале XIV века при Иване Калите и сразу стал близким лицом к великому князю. Его сын Федор и внук Иван (под именем Кошкиных) уже считаются главными советниками великого князя Василия I. От Захара, сына Ивана, род этот начал носить фамилию Захарьиных, а от Юрия (сына Захара) – Захарьиных-Юрьевых. И наконец сын Юрия – Роман – стал родоначальником фамилии Романовых. Именно из этого рода Иван Грозный избрал себе супругу Авдотью Романовну – дочь Романа Юрьевича.

В 1721 году Петр I принял титул «императора». В Западной Европе этот титул обычно принадлежал правителю могущественной монархии, и получение его санкционировалось властью римского папы. К началу XVIII века императором именовался глава Священной Римской империи германской нации. С введением в России титула императора титул «царевич» оставался за царскими сыновьями, а дочери стали именоваться уже не «царевнами», а «цесаревнами». Впоследствии император Павел I отменил эти титулы, а всем своим потомкам до пятого колена предоставил титулы «великих князей» и «великих княжон» вместе с «императорским высочеством».

К особой сословной категории относились дворянские титулы – светлейшие князья, князья и введенные Петром I графские и баронские достоинства. Исторически каждый титул означал степень феодальной самостоятельности. Родовой титул мог жаловать только монарх, и потомкам он передавался только по мужской линии. Женщина, выходя замуж, приобщалась к родовой фамилии мужа и становилась княгиней, баронессой или графиней. Их дочь, выходя замуж, свой титул теряла, так как мужу его передать было нельзя.

До Октябрьской революции в России существовало только три дворянских титула: князь, граф и барон. Хотя в Древней Руси пожалования почетных титулов не было, князей оказалось много. Они принадлежали к потомкам великого князя Рюрика («корнет Оболенский» принадлежал к Рюриковичам), потомкам великого князя литовского Гедимина (к Гедиминовичам принадлежал «поручик Голицын») и иноплеменникам, преимущественно к мордве и татарам.

Значение многих княжеских родов падало из-за дробления или вообще упадка их родовых владений. Еще Иван III усилил свою власть над владениями князей, ослабил их личный авторитет как советников государя, ограничил право князей распоряжаться своими вотчинами. Однако даже всего этого не хватало для уничтожения удельных порядков, и тогда Иван III прибег к решительному средству – лишил многих князей их наследственных владений.

Но несмотря на пресечение к 1700 году многих удельных княжеских семейств, происшедших от них княжеских родов насчитывалось 47. Так, например, род Гагариных имел в ту пору 27 представителей, а род князей Волконских – 30. В потомстве Гедимина к 1700 году в России существовало четыре княжеских рода: Куракины, Голицыны, Трубецкие и Хованские. Княжеские роды татарского, мордовского и грузинского происхождения в общей сложности раз в 10 превышали по своей численности княжеские роды русского происхождения. Это произошло потому, что в XVI–XVII веках для распространения христианства среди татар и мордвы русские цари повелевали татарских мурз и мордовских «панков» писать княжеским именем, если те принимали христианскую веру. Впоследствии татарские княжеские роды (Игобердыевых, Шайсуповых и др.) приобрели большие богатства и знатность. К их числу принадлежали князья Урусовы (потомки ногайского князя Эдигея – одного из вождей Тамерлана), Черкасские (считались потомками египетского султана Инала и владетелями Кабарды) и Юсуповы (они были одного рода с Урусовыми, а своим возвышением обязаны расположению со стороны могущественного Бирона).

До Петра I пожалование княжеских или каких-либо других почетных титулов не происходило, за исключением только титула «именитого» человека. Его пожаловал еще Иван Грозный одному из Строгановых, который занимался врачеванием. Впоследствии царь Алексей Михайлович звание «именитые люди» пожаловал всему роду Строгановых, но это не было дворянским титулом и не вводило в дворянское достоинство. Правда, в сибирских летописях сохранился рассказ о том, что Ермаку Тимофеевичу, первому завоевателю Сибири, был будто бы пожалован Иваном Грозным титул сибирского князя, но это вызывает у историков сомнение.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31