Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Большое драконье приключение (№3) - Ангел по контракту

ModernLib.Net / Фэнтези / Ипатова Наталия Борисовна / Ангел по контракту - Чтение (стр. 2)
Автор: Ипатова Наталия Борисовна
Жанр: Фэнтези
Серия: Большое драконье приключение

 

 


— Если бы ход твоих рассуждений был верен, на земле никто и никогда не построил бы ни одного города.

— Это ход твоих мыслей неверен, Джейн. История всех известных мне городов — это история рабства и подневольного труда. В Тримальхиаре не будет кандального звона!

— Есть много людей, — сказала Джейн, опуская глаза, — которым кажется, что их жизнь пуста. Они хотели бы изменить ее и наполнить смыслом. Увидеть перед собой прекрасную цель и осознать, что она достижима.

— Я слыхал где-то, — съязвил Санди, — что каждый приличный человек должен в своей жизни переболеть коммунизмом. Это в конце концов цинично, Джейн.

— Я же говорю о достижимых целях, — Джейн слегка обиделась. — Даже чудеса должен кто-то делать. Если ты так щепетилен, можешь отправляться туда в одиночку и пытаться восстановить город с помощью Могущества, но проку в этом не будет. В лучшем случае у тебя выйдет лишь иллюзия. Построенное колдовством — уязвимее всего со стороны колдовства, а потому тебе нужны квалифицированные рабочие руки. Что же касается меня, то я намерена развернуть рекламную кампанию и дать понять людям, одаренным… или, быть может, проклятым мятежной творческой душой, что есть дело, требующее приложения их сил. А на твоей совести сделать так, чтобы моя реклама не осталась пустым звоном. В любом случае твоя задача куда тяжелее. Итак, я беру на себя рекламу, переговоры с гномами, составление смет, речные перевозки и общую координацию действий.

— И что бы я без тебя делал!

— Предавался бы бесплодным сокрушениям. А теперь подумаем, что я могу получить от всего этого предприятия.

Санди задумался.

— Бухгалтерия никогда не была моим сильным местом, — признался он. — Разумеется, право беспошлинной торговли на протяжении контролируемого Тримальхиаром русла Дайре и бесплатные стоянки в порту для твоих кораблей. Любой ремонт и оснастка.

— Если бы ты знал, сколько я вынуждена отстегивать муниципалитету за пользование портовыми сооружениями, ты не был бы и вполовину столь щедр! Да я же все корабли буду оснащать у тебя!

— А если я сооружу в Тримальхиаре верфь, ты доверишь мне строительство кораблей для тебя?

В их встречном смехе прозвучало глубокое удовлетворение друг другом.

— Я помогла бы тебе и просто так, — сказала Джейн. — Мне нужно чем-то заполнять жизнь, а подобная авантюра столь же по плечу мне, как и тебе. Похоже, после четвертьвекового торжества Черного трона наступают наши денечки. Ты краше прежнего отстроишь Тримальхиар.

Санди бледно улыбнулся.

— Мы, кажется, забыли о твоей семье, — спохватилась Джейн. — Когда ты собираешься обратно? Не намерен же ты проводить полгода здесь, полгода — там? Какой тогда от тебя прок?

— Я лелею надежду, что Сэсс, увидев Тримальхиар, будет очарована им, и тогда я смогу уговорить ее перебраться сюда навсегда. Но сначала здесь надо хоть немного прибраться. Я не хочу сразу отпугнуть ее этой разрухой. Она очень домашний человек и имеет к Волшебной Стране стойкое предубеждение.

— Она же отреклась от своей сказки, — пробормотала Джейн. — Да и ее можно понять: сперва ее сажают в тюрьму, потом пытаются принести в жертву, а в результате на ее глазах гибнет любимый человек. И ты всерьез надеешься ее сюда затащить?

— Солли будет на моей стороне, — сообщил Санди, — а вдвоем мы маму уломаем. Да и войны-то ведь уже нет, чего же ей опасаться?

Говоря все это, он был убежден, что Сэсс и Солли мирно поживают в Бычьем Броде.

ГЛАВА 2

ЛЕКЦИЯ ПО НАЧАЛЬНОЙ МАГИИ

Косые лучи раннего утра вонзались в кухонное окно, и каменные плиты пола там, где на них ложились золотистые полосы, ощутимо теплели. Пылинки кружились, танцуя в ярком солнечном свете, и духи воздуха резвились вместе с ними, вполуха внимая лекции по основам магии. Читала ее Джейн, небрежно опершись на каминную полку, а Санди сидел на табурете посреди кухни, и верхняя часть его лица была скрыта плотной черной повязкой. Исключая из способов восприятия информации зрение, он тем самым сознательно обострял слух, память и, как заметила Джейн, кое-что еще, к чему, собственно, она и адресовалась.

— Из всех данных от сотворения чувств маг менее всего должен полагаться на зрение, — доносился до Санди ее голос, чуточку сдобренный менторскими интонациями. — Парадоксально, но шире всего человеком используется именно этот, самый несовершенный инструмент. Всего же чувств у обычного человека, к коим мы с некоторой оглядкой можем причислить начинающего мага или мага, не получившего должного образования, — она поклонилась в его сторону, шесть. Зрение — как уже упоминалось, самое ненадежное, слух, вкус, осязание, обоняние и интуиция. Истинный же маг отличается от простого человека тем, что имеет развитое и хорошо тренированное седьмое чувство: способность чувствовать энергию. Оно наверняка знакомо тебе по его грубым проявлениям: усталости, когда ты ощущаешь недостаток энергии, и, напротив, избытка, когда говорят, что ты «полон сил».

Санди кивнул. Он был одним воплощенным слухом.

— Энергия имеет различные формы и способы проявления, — продолжала Джейн. — Кто-то работает со светом, кто-то — с ветрами. В силу специфики моей сказки я ассоциирую ее с жидкостями. Поэтому я буду использовать соответствующую терминологию, прибегая в описаниях к сравнениям вроде «потока» или «волны». Сперва мы выясним, какие возможности имеются у мага для приобретения энергии. Во-первых, способность вырабатывать энергию имеется у каждого смертного существа, поддерживающего свою жизнь обычными способами. В энергию могут быть преобразованы пища, питье, тепло, положительные, а в некоторых случаях — и отрицательные эмоции.

— Выходит так, что сытый маг сильнее голодного, а счастливый — сильнее равнодушного?

— Выходит так. Но во всем, видишь ли, хороша мера. Могущество — изящная, хитрая, диалектически двойственная вещь. Его можно сравнить с известной тебе оптимизационной задачкой о колебаниях поголовья волков и зайцев. Излишество вредно. То, что в достаточной дозе питает Могущество, в избыточной начинает его пожирать. Так, извиняюсь, обожравшийся маг рискует потратить всю энергию на переваривание употребленной пищи и ликвидацию пагубных для желудка последствий. Бурная страсть также истощает магические силы, потому что безумно влюбленный расточает драгоценные запасы бессмысленно и с вулканической щедростью. Энергия бешеной ненависти находит выход в эпилептическом припадке или опасном для жизни мага катаклизме, оставляя его вообще без каких-либо сил. Таким образом я подвожу тебя к выводу, что первым и единственным регулятором Могущества является личное чувство меры мага, или, извини за набившее оскомину слово,

— Равновесие.

— Так что магу лучше всего существовать немного впроголодь, поддерживая в крови определенный благоприятный процент адреналина? А не является ли процесс выработки энергии обратимым? В том смысле, если у мага нет ни крошки еды, но зато он полон энергии… Что он будет делать?

— Умрет от голода. Процесс необратим, иначе я с помощью коротенькой цепочки следствий берусь доказать тебе возможность бессмертия. Маг может создать иллюзию пищи, но в иллюзорной магии воздействие направлено не на предмет, а на сенсоры того, для кого предназначается иллюзия. Это будет самообман. В самообмане можно найти кое-какую пользу, но это не та вещь, что способна спасти от голодной смерти.

— От чего зависит масштаб Могущества?

— От коэффициента полезного действия организма и личной умеренности. Предлагаю рассмотреть в качестве примера Александра Клайгеля.

— Мне кажется, — пошутил Санди, — я его немного знаю.

— Не будь так самоуверен. Вышеупомянутый Клайгель, являясь сыном принца Белого трона и белой леди Харбенкс, с обеих сторон получил в наследство определенные, взаимно усиливающие друг друга способности. В то же время, воспитываясь в прозаической среде, он был лишен возможности, с одной стороны — развиваться так, как этого требовали его задатки, а с другой — тратить энергию на достойные объекты. Дар проявлялся в легкой подстраховке владельца от мелких неприятностей, главным образом таких, каких интуитивно желал избежать сам владелец. Предположительно в этом и заключается феномен счастливчика Санди. Первое явное проявление Могущества связано с легким испугом и выразилось в разбитии носа огнедышащему дракону. Встреча прирожденного мага и волшебного существа не могла, разумеется, не повлечь за собой дальнейшего развития первого. Засветившись, он начал притягивать к себе внимание обитателей Волшебной Страны. Нерастраченный потенциал мага вызывает почтительное восхищение, но даже при поверхностном наблюдении очевидно, что маг не тренирован. Хотя бы потому, что все три его известные попытки сходны по манере: ты вызываешь сущее цунами и обрушиваешь его на противника. От этого уже пострадали два дракона и большое скопление нечисти на жертвоприношении у Райана. Картина, безусловно, весьма впечатляющая, но лишь за счет внешнего эффекта. Как признал ты сам, это грубо. Тебе повезло, что против тебя стоял не истинный принц Черного трона, а бездарь и недоучка Райан с конденсатором в руках. Ты победил его не за счет искусства. Ты его просто передавил, сконцентрировав всю силу в одном достигшем цели ударе. Настоящий мастер способен добиться и большего результата с использованием меньших затрат. На самом деле, Санди, умирать во время каждого подвига вовсе не обязательно.

Плечи Санди резко ссутулились. Джейн замолкла, а он сорвал с лица повязку и резко заговорил:

— У меня не было иного выхода! Я меньше всего хотел его убивать. Я же… начал считать его настоящим другом к концу Приключения. Он несколько раз спасал мне жизнь. Он не был воплощенным Злом, Джейн! Он был симпатичным парнем, пятьдесят на пятьдесят, и чем дольше мы общались, тем больше он открывался в хорошую сторону… Это все Меч. Когда я вызывал его на бой, и мы перебросились парой реплик, мне показалось… В общем, что передо мною прежний Райан. А вдруг я мог превозмочь влияние Меча без убийства? Если я мог уничтожить только Меч?

Легкая тучка печали коснулась и ее лица: ведь им дано было понимать друг друга.

— Думаю, что выбора не было, — глухо сказала она. — Есть вещи, в которых нельзя выбирать. По закону сказки ты должен был столкнуться с ним. Я тоже считаю, что эти законы предопределенности жестоки. Ну, подумай сам: ты должен был постоянно помнить о Королеве эльфов. И я не думаю, что ты смог бы одолеть Меч. Магические артефакты делаются с таким запасом прочности, что их не способен превозмочь неопытный маг, даже сколь угодно талантливый. Это вещь того рода, в столкновении с которыми мы, как правило, терпим поражение и становимся их могущественными слугами. Ты ведь не уничтожил Меч, Александр. Ты лишь заставил Райана выпустить его. Лучше ты сделать не мог. Королева висела на кресте, она не могла ждать исхода твоей сомнительной борьбы с артефактом.

— Тогда я думал только о ней.

— Не забывай, Меч уже однажды отнял у тебя энергию.

— Я тогда не защищался, — вспышка отчаяния вновь уступила место искреннему интересу. — Я вообще не понимал, что происходит. Энергию, значит, можно отнять?

— Да, и это-второй способ ее приобретения. Энергию можно получить из источника. Способностью к выработке энергии обладают не только смертные живые существа. Кстати, волшебные существа энергию не вырабатывают. Они способны только потреблять. Так что, скажем, эльфу нечем было бы с тобой поделиться. Источники есть и в земле, и настоящий маг, руководствуясь своим седьмым чувством, должен уметь находить их и пополнять свои силы. Посмотри на наш пример: ты разом выхлестываешь все и остаешься ни с чем, лишь со временем восполняя потери. Но маг, ведущий насыщенную приключениями жизнь, не может позволить себе подобной неосторожности, а потому на способность подкачиваться следует обратить особое внимание. Меч, вероятно, рассматривал тебя как ближайший источник энергии.

— И как же находить эти источники?

— Ты должен чувствовать их присутствие и направление их течения. Попробуем сейчас. Надень повязку.

Санди послушно вернул повязку на место.

— Расслабься и попытайся прислушаться к себе. Заэкранируйся, чтобы твоя собственная энергетика не мешала тебе чувствовать мою.

Несколько секунд его окружала только тьма, а потом мощным толчком его чуть не сбросило на пол. Пытаясь удержаться на месте, он вцепился руками в табурет, да так, что побелели и стали стремительно неметь пальцы. В первую секунду ему почудилось, что в кухню ворвался ураган. Тугие петли невидимой силы захлестнулись вокруг него и вертели, швыряли так, что он терял ощущение пространства. Он был ошеломлен и сбит с толку, но он не был бы собой, если бы позволил этому урагану унести себя куда тому заблагорассудится. Он набрал полную грудь воздуха и представил, что покрепче и пошире расставляет ноги и упрямо склоняет голову навстречу этой давящей силе. Своя собственная мощь набухала за его плечами, и он ощущал ее, как грозу, как несокрушимую стену, на которую он смог теперь опереться и от которой сможет оттолкнуться, а если надо — спустить эту силу с цепи. Ураган по-прежнему бушевал вокруг него, но Санди чувствовал, что, если придется, он сам сможет стать щитом, а будет в том нужда — и мечом, и это чувство было знакомо ему по тому воспоминанию, когда он летел на Райана и знал, что убьет его. Во всяком случае, отрезвил он себя, теперь он был в безопасности и мог разобраться в природе силы.

Упругий, круглый, с локоть в поперечном сечении, усложненный многочисленными петлями, это был, тем не менее, один поток пульсирующей силы, и проследив его ток, он обнаружил, что источником его была Джейн. Итак, не волна, не стена, не молот, а извивающееся, питонообразное… Его озадачила ее способность придать Могуществу такую форму.

Внезапно он ощутил вокруг себя тишину и пустоту. Джейн заэкранировалась.

— Вот так, — сказала она. — Это был один поток. Я могу сделать два…

Сплетаясь, вокруг него заплясали два нетолстых быстрых жгута.

— Четыре…

Жгуты раздвоились, став вполовину тоньше, и завертелись вдвое быстрее, сами себя развлекая причудливым танцем.

— Восемь…

Санди поймал себя на том, что в принципе способен уследить за каждой змейкой в отдельности.

— А каков предел?

— У меня только десять пальцев на руках, — засмеялась Джейн. — Чтобы управлять каждой ниточкой в отдельности, надо нанизать их по одной на каждый палец. Это нетрудно. Это игрушки. Это я действительно знаю с детства. Сними повязку.

Санди увидел, что она неподвижно стоит возле камина, в причудливом ритме постукивая пальцами по его верхней доске. У самых его ног, подхваченные непонятно чем, в десяти разных потоках переливались подсвеченные солнцем пылинки.

— До сих пор на тебя не обращали Могущество? — лукаво спросила она. — Вот, драконы с таким не справляются. Я не ожидала, что ты придешь в себя так быстро. Уж с табурета-то я точно рассчитывала тебя сбросить.

Санди хмыкнул.

— В боевой магии есть раздел обороны, — продолжила она уже более серьезным тоном. — Он учит отражать такие атаки. Задача в том, чтобы с той или иной степенью эффективности использовать поток чужой энергии: сбить его с направления, зациклить или рассечь в слабом месте, а может быть, завязать какой-нибудь хитрой петлей. Хочешь, я поставлю чайник на плиту?

Тяжелый чайник взмыл над их головами и легко спланировал на плиту.

— Это не впечатляет, — заметил Санди. — Сэсс тоже швыряется посудой.

— А так она умеет?

Джейн обежала кухню глазами и едва заметным движением нацелила каждый палец на определенный предмет. Санди смог выдохнуть только через секунду: вся кухня в мгновение ока пришла в движение. Заработала маслобойка, деловито заплясал по полу веник, нож на разделочной доске принялся размеренно повторять шинкующие движения, со двора в распахнувшуюся дверь ввалились два полных воды ведра, чугунки поскакали в гостеприимно распахнутый зев печи, а в довершение всего из чулана со старческим дребезжанием приковыляло огромное жестяное корыто и ухнуло на середину к их ногам. Закрыв глаза, Санди ощутил присутствие множества переплетающихся нитей, приводящих в движение всю эту утварь.

— Силе можно придать нужную форму, — пояснила Джейн. — Я предпочитаю нить. Она наиболее универсальна и позволяет одновременно выполнять несколько разных функций. Если мне придется защищаться… или даже нападать, я не зарекаюсь, я прежде всего попытаюсь связать противника, тогда как ты, вероятно, судя по прежним твоим замашкам, сразу будешь его глушить.

— Умнее буду, — согласился Санди.

— Магия бывает разная, — сказала девушка. — Иллюзорная, боевая, информативная, погодная… Много и такой, какой я не знаю. Иллюзорная направлена на обман шести первых чувств: зрение обмануть проще всего, а интуицию — труднее. С моей точки зрения она годится только для того, чтобы развлекать детей, а если чародей занимается ею всерьез, то он, скорее всего, надеется каким-то обманом удовлетворить свою корысть и честолюбие. Это не наш человек. Погодная… Ну, это понятно. Вызвать, к примеру, дождь или попутный ветер. Тут простор для сельских колдунов и для нас, морских волшебников. Боевая… Никуда от нее не денешься, всем нам приходится сражаться, а потому этот раздел потихонечку подминает под себя все остальные. Все открытия других областей оценивают с позиции их применимости именно в этом плане. Мечи заколдовывают, броню, монстров всяких выводят. Информативная связана с методами познания и широко используется в разведке.

— Мы не собираемся воевать, Джейн, — сказал Санди. — Мы будем строить. Мы будем помогать людям жить. Я искренне надеюсь, что больше никогда никого не лишу жизни. Войны нет, и пришли наши дни. Я собираюсь быть счастливым.

Он осекся. В долю секунды на ее лице промелькнуло столько муки и боли, сколько он не видел за всю свою жизнь. Такое лицо могло быть у человека, который понял, что счастливым не будет никогда.

— Будь, — с ласковой твердостью согласилась она.

— Прости, — сказал он. — Я бестактен. Я слишком увлекся собой.

— Надо же и о себе когда-то подумать.

— Ты во всем помогаешь мне.

— Я делаю это только для себя. Я тоже хочу строить Тримальхиар и не заинтересована в том, чтобы кто-нибудь тебя ненароком пришиб. Будь другом, надень повязку.

Следующий час они посвятили тренировке на обнаружение источника. Джейн прятала в шкафы, чуланы и печку туго скатанные шарики энергии, а Санди пытался определить их число и местонахождение и извлечь из тайников с помощью нити. В случае успеха он получал найденное в свое пользование. Они прекратили эти колдовские жмурки, когда он озадачился вопросом: больше ли он потерял энергии на всех этих упражнениях, сколько он приобрел в качестве призов за успехи?

— А что дальше? — поинтересовался он, когда они с Джейн уселись за второй завтрак.

— Все, — сказала она. — Тебе не пять лет, и ты сам сообразишь, как использовать то, чему научился. Теперь тебе нужен только опыт и, быть может, знания о том, что — именно что, а не как — делал когда-то тот или иной колдун. Наращивать Могущество тебе уже не нужно — оно есть и является по приказу. А научить чему-то… Повторить чужое волшебство в точности невозможно, оно индивидуально, как любая творческая манера.

— Ты ничего не сказала мне о запретах.

Она кивнула.

— Их два. Да не сотвори волшебство в гневе — во избежание печальных и непредсказуемых последствий. И… не применяй волшебство в любви. У черной магии запретов нет.

— А все такие вещи, как «не убий», «не укради» и прочие?

— Жизнь мага сложна, и мы часто попадаем в двойственные ситуации. Я могу представить себе случай, когда мне пришлось бы украсть или убить. Наша этическая система это допускает.

Санди смотрел на худенькую девушку с волосами, как золотой дождь, утверждавшую, что принимает убийство, и думал, что обитатели Волшебной Страны не только романтичнее его, но и жесточе.

ГЛАВА 3

В ДЕЛО ВХОДЯТ ГНОМЫ

Стук в дверь отвлек его от этих размышлений. Он выскочил в переднюю и, на ходу разбираясь в сложной системе старинных запоров, распахнул тяжелую дубовую дверь, способную выдержать несколько ударов тараном среднего веса.

На пороге стояли два существа, явно не относящиеся к людской породе. Жизнь еще не сталкивала Санди с гномами, но деликатность и врожденный такт не позволили ему проявить неподобающее случаю и попросту невежливое любопытство.

— Прошу вас, входите, уважаемые, — он учтиво поклонился, и ответный поклон гномов был именно той же степени и ни на дюйм глубже. Санди почувствовал, как острые внимательные глаза, похожие на гематитовые бусины, изучающе впились в него, и с некоторым неудовольствием подумал, что причиной этому — его имя и статус. Приходилось, однако, терпеть, если он хотел, чтобы они вложили в Тримальхиар труд и золото. Рассчитывать на романтическую составляющую их натуры, пожалуй, не стоило.

Дети, игравшие на улице и в почтительном отдалении столпившиеся поглазеть на гостей леди Джейн, разошлись со слегка разочарованным видом: судя по всему, эти две персоны были именитыми и хорошо известными в городе.

Эту пару Джейн принимала в гостиной — визит был официальный. На середину выдвинули круглый столик, вокруг которого появились высокие кресла со скамеечками для ног, такие, чтобы четырехфутовые гости смогли забраться в них, не теряя чувства собственного достоинства, и чтобы их глаза оказались на уровне глаз более высоких хозяев.

Пока гости чинно пробовали поднесенный им расторопной Джейн слабоалкогольный напиток, Санди исподтишка рассматривал их. Конечно, в детстве он много слышал сказок, описывающих их внешность и повадки, но реальность оказалась более впечатляющей.

Тут были, конечно, и бороды до колен, опрятные и тщательно расчесанные, и драгоценные пояса, туго затянутые на упитанных животиках, лица, похожие друг на друга, как два старых башмака, и широкие темные ладошки. Но прежде всего это были уважаемые деловые люди, прекрасно осознающие свое место в общественной иерархии. Санди слыхал, разумеется, что гномы жадны, но, сказать по правде, его первое впечатление от них было более благоприятно, чем от Амальрика: они, по крайней мере, были материалистами, а Санди давно заподозрил, что эта порода деятелей менее опасна.

После того, как гости, отдав должное этикету, насладились напитками, пришло время переговоров, и тут гномы продемонстрировали, что их деловая внешность отнюдь не была обманчива. Кстати, после десятиминутной паузы Санди научился их различать: у старшего, Вальдора, борода была белее, и ни руки его, ни брови не имели следов свежих ожогов. У Иштвана, почтительно помалкивавшего, когда говорил его отец, седина в смоляной шевелюре еще только пробивалась, и его борода и ладони свидетельствовали о том, что он стаивает у горна. Видимо, Вальдор по старшинству и мудрости был насовсем переведен на административную работу.

— Мы, разумеется, предполагаем, о чем пойдет речь, — степенно заявил Вальдор. — Раз уж здесь находится принц, — последовал легкий поклон в сторону Санди, — значит речь пойдет о восстановлении Тримальхиара, не так ли?

— Мы не собирались недооценивать твою проницательность, уважаемый Вальдор, — согласилась Джейн.

— О серьезности ваших намерений я могу судить по тому, что вы обратились к нам, и я считаю это похвальным и умным шагом. Прежде всего я хотел бы заявить, что считаю данный проект вполне уважаемым и своевременным. Благодаря принцу, нам удалось на какой-то срок отстранить Темных от активной деятельности, коей суть-разрушение, и время войны сменилось временем мира. Подходящая пора для восстановления разрушенного и расцвета ремесел. Как член Светлого Совета я одобряю ваш план, но я должен рассмотреть его и с деловой точки зрения. Что вкладываете в Тримальхиар вы?

— Все мои силы, — сказал Санди.

— И все мои средства, — добавила Джейн.

Вальдор некоторое время переводил взгляд с одного на другого. Иштван сидел неподвижно, и его рабочие руки были спокойно сложены на коленях.

— Вы очень молоды, — сказал наконец Вальдор. — Вы молоды даже по человеческим меркам. Города строятся долго, и у меня нет гарантии, что вас не унесет прочь новым Приключением. А потом… потом может быть поздно. Вы женаты, сэр Александр?

— Да, — сказал Санди. — Я женат, у меня растет дочь. Я хотел бы, чтобы она росла в Тримальхиаре. Такая гарантия вас устроит?

— Но сейчас принцесса не здесь?

— Она будет здесь, как только мне будет куда привезти ее и ее мать. Это мой город, уважаемый Вальдор, и даже если мне придется отправиться туда одному, я это сделаю. Вы называете мою молодость недостатком, но в трудах я быстро от него избавлюсь. И даже если мне не суждено увидеть Тримальхиар вновь расцветшим, я все равно буду его расчищать.

— Ведь это собственная сказка принца, уважаемый отец, — вполголоса заметил Иштван. — Я склонен доверять силе его стремлений.

— Какова мера вашего участия, леди? — обратился Вальдор к Джейн.

— Мой цвет — моя гарантия, — ответила Джейн. — И у меня нет иного дела. Если вы мне обеспечите русло, я вам обеспечу перевозки.

— А теперь я хотел бы узнать, — промолвил гном, — какова цена, какую вы НЕ будете платить. Какой ценой Тримальхиар НЕ будет восстановлен?

Санди вздохнул, едкая возможность отказа от белой мечты выжгла его горло, будто он невзначай хлебнул уксусной эссенции.

— Тримальхиар НЕ будет восстановлен ценой войны, — хрипло сказал он. — Я не хочу быть причиной смертей.

Кустистые брови гнома шевельнулись, и черные глаза закрылись на миг, словно он откладывал данный пункт договора в кладовой своей памяти.

— Община гномов в Тримальхиаре была сильной, — сказал он. — Двадцать три года — не срок, и многие из нас еще помнят свои дома. Многое, что там есть или было когда-то, построено нашими руками или руками наших сородичей. Наши знания и мастерство, несомненно, необходимы вам. Я не спорю, это чрезвычайно интересное, творчески насыщенное и почетное дело. Но вот чего оно стоит с точки зрения выгоды?

— Сейчас эпоха мира, уважаемый Вальдор, — сказала Джейн, и растерявшийся было Санди по острому взблеску его глаз догадался, что у нее прибережен прекрасный аргумент. — Не секрет, что благосостояние гномов в значительной степени зиждется на военных поставках. Но сейчас военный заказ потерял актуальность, и ваши мастера остались без работы. Да, этот проект долгосрочный, но вы же не хуже меня умеете считать деньги.

— Вы будете строить Тримальхиар для себя, — добавил Санди. — Вы будете там жить. Каждый, кто строил Тримальхиар, имеет право на его гражданство. Кроме того, это ярмарочный город на судоходной реке. Его расположение гарантирует проживающей там общине мастеров избежать путевых расходов и способствует распространению товаров не только на запад, морскими путями, как это происходит сейчас, но и на восток, вглубь Волшебной Страны. Не говоря уже о том, что вам предоставляется полная свобода творчества: мне хотелось бы сделать Тримальхиар произведением искусства.

— Этот парень таки научится маркетингу, — пробормотала Джейн.

— Уже сейчас я знаю трех мастеров, — заметил Иштван, — которые готовы взяться за это дело. Я думаю, вам стоит сперва провести разведочную экспедицию.

— Ты имеешь в виду Рольфа, Рууда и Ренти? — спросил сына Вальдор. — Это придется им по нраву. Это молодые мастера, — пояснил он для собеседников-людей. — Им пришла пора представить на суд старейшин свой шедевр, чтобы они могли получить категорию и право вести работы от имени нашего треста.

— Я тоже хотел бы поехать, — неожиданно сказал Иштван. — Я с легкой душой доверил бы ребятам строительство замка любого короля, но они молоды и излишне склонны к подвигам. В азарте они могут недооценить ждущие их трудности. Я поеду как финансовый эксперт.

Вальдор взглянул на него с некоторым сомнением.

— Но помни — никакой романтики!

— Когда вы будете готовы? — спросил Санди.

— Завтра на рассвете мы с мастерами будем стоять у ваших ворот, — заверил Иштван. — Ребята от нетерпения готовы грызть базальт зубами. У них руки чешутся мир поразить.

— По Дайре лучше всего идти на плоскодонных лодках, — вмешалась Джейн. — Вверх по течению на веслах и шестах, на стремнине придется немного побурлачить, а то и проволочь суда сушей там, где русло обвалено и образовались пороги.

— А мы не могли бы пройти Путем Мечей? — спросил Санди. — Если им, так там всего около суток пешего ходу. Пещера сразу за городом, потом тоннель, Арденн и немного вверх по реке.

Джейн усмехнулась.

— Пути Могущества, — сказала она, — открыты только в одну сторону, и доподлинно известно, что никому не удавалось пройти их дважды. Не говоря уже о том, что каждый раз они идут по-иному. Это нечто вроде проколов, соединяющих сказки. Лучше не рисковать, не то может занести туда, откуда будешь выбираться годами. Я останусь здесь, — добавила она, — и организую бюро по регистрации колонистов. Должен же кто-то отсюда их отправлять.


— Я чувствую, уважаемый отец, что в тебе таится опасение, — сказал Иштван Вальдору. — С чем оно связано? Проект кажется мне привлекательным.

— Люди, — сказал Вальдор. — Я больше доверял бы им, будь они парой. Они оба — могущественные волшебники. Они честны, насколько может быть честной эта краткоживущая порода, не наученная, подобно гномам, в терпении и честности уподобляться камню. Но… несчастливая одинокая женщина и мужчина, который чем дальше, тем больше будет разрываться меж семьей и своим городом… Они не принимают во внимание одну немаловажную персону.

— Юную принцессу?

— Нет. Бывшую Королеву эльфов. От титула можно отречься, но, единожды быв ею, нельзя утратить глубинной сути этого образа. А суть в том, что, даже ничего не делая, она будет создавать вокруг себя хаос и бестолковщину, и чудовищно осложнит даже самые простые отношения.

— Полно, уважаемый отец. Ты переносишь на нее свою неприязнь к легкомысленным эльфам. Она всего лишь простая смертная.

Тонкая улыбка пошевелила усы Вальдора.

— Я не рекомендовал бы тебе недооценивать смертных, сынок.

ГЛАВА 4

ВВЕРХ ПО РЕКЕ


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14