Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Слово (Том 1)

ModernLib.Net / Зарубежная проза и поэзия / Ирвинг Уоллес / Слово (Том 1) - Чтение (стр. 16)
Автор: Ирвинг Уоллес
Жанр: Зарубежная проза и поэзия

 

 


Вместо этого пришла уверенность, что его персональное существование, как и у всех людей, было вызвано некой причиной, каким-то высоким предназначением. К Ренделлу пришло осознание непрерывности, личной связи с имеющимся у него прошлым, в котором он жил до сих пор, и будущим, в котором ему жить и жить; через осознание всех тех неизвестных ему пока смертных, что еще придут в эту жизнь, как пришел он в нее сам, которые будут увековечивать его реальность в этой жизни - и так до бесконечности!
      Вошедшее в его жизнь - и Ренделл осознавал это - еще нельзя было назвать верой, той самой, не задающей никаких вопросов верой в невидимого и божественного Творца или Планировщика, что и дает цели и мотивации человечеству, который и является объяснением всего сущего. То, что вошло в него, гораздо лучше объяснялось самим Ренделлом как начало убежденности убежденности в том, что его личное бытие на земле имеет смысл, причем, не только ради себя самого, но и для тех, с кем он сталкивается, для тех, с кем он связан. Короче, здесь, в этом месте Ренделл оказался не случайно или же по иронии судьбы и, следовательно, выходит не был он ничтожным сгустком плоти, пляшущим в вечном мраке пустоты.
      Он вспомнил, как однажды отец начал цитировать ему ужасное и болезненное место из Блаженного Августина: Он, сотворивший нас без нашей помощи, не спасет нас без нашего согласия. С привкусом старинного сожаления, Ренделл знал теперь, что это не часть его веры. Он ничего не мог представить такого, на что мог бы согласиться ради спасения. Не мог он согласиться с тем, что, согласно Книге, мы идем с верой, а не за знамением. Он и сам предпочел знамение - и вот сегодня вечером он и вправду увидал нечто.
      Только вот что он увидал? Он никак не мог описать это подробнее. Может, время позволит сфокусировать это более тщательным образом? Сейчас же, открытие веры внутри себя, веры в некий план, в цель для человека, было вполне достаточным поводом для взволнованности, надежды, чуть ли не страсти.
      Собрав всю свою решительность, Ренделл освободился от кокона внутренних изучений самого себя и попытался возвратиться в окружающий его более прозаичный мир, чтобы проследить свои шаги на пути, приведшем его в это путешествие на чужую землю веры.
      Два часа назад он возвратился в занимаемые им королевские апартаменты, на втором этаже отеля "Амстель", но перед глазами стоял туман. Ренделл все еще был потрясен случившимся на улице. В этом безопасном и безоружном городе открытых и дружелюбных людей на него напали, его подстерегли два чужака - один из них был в маске. Полиция записала весь инцидент как мелкое хулиганство, банальную попытку ограбления со стороны парочки бродяг. Положив свой поцарапанный в переделке портфель на громадную, богато украшенную кровать, Ренделл знал больше их. В своем портфеле он нес не просто книжку, но то, что Гейне назвал Книгой, содержащей рассвет и закат, обещание и исполнение, рождение и смерть, всю драму человечества, Книгу Книг.
      И еще, размышлял Ренделл, эта особенная Книга, о которой Гейне говорил, что время ее прошло, в глазах многих читателей была застывшим, обветшалым, никак не связанным с новыми временами объектом, будто пыльный, бесполезный предмет утвари, выдворенный на чердак цивилизации. И вот сейчас, практически за один вечер, совершенно случайно, ему возвратили жизнь, дали молодость, и Книга - как ее Герой - воскресла. Еще раз, как обещали ее крестные отцы, она могла сделаться Книгой Книг. И даже больше, в этой книге хранился пароль, ключ, Слово, что станет герольдом веры, поддерживаемым свежим изображением Иисуса, сделанным Иаковом - а значит и закон, доброта, любовь, единство и, в конце концов, вечная надежда смогут войти в материалистический, беззаконный, циничный, машинный мир, все ближе и ближе скатывающийся к Армагеддону.
      На улице те двое были готовы покалечить и даже убить его, чтобы овладеть этим паролем. Несмотря на весь испуг, Ренделл лишь едва-едва осознал предупреждение того, что вступил в опасную игру. Теперь же в нем родилась глубочайшая убежденность. После сегодняшнего вечера он будет готов ко всему.
      Ренделл вбежал к себе в номер, горя желанием прочесть Слово, но потом решил отложить чтение, пока не приведет нервы в порядок. Он вернулся в громаднейшую гостиную, где на мраморном кофейном столике, окруженном тремя темно-лимонного цвета креслами и длинной современной софой, обтянутой синим войлоком, на подносе стояли бутылки, пара высоких стаканов и свежеприготовленный лед.
      На этом же подносе Ренделл обнаружил письмо от Дарлены, тон которого был слегка раздраженным. Ей очень не нравилось, что весь день пришлось оставаться одной - но автобусная экскурсия была просто замечательной, а еще она зарезервировала место на последнюю Поездку со Свечами по каналам, горничная сказала, что это очень романтично, поэтому она возвратится около полуночи.
      Ренделл налил себе двойную порцию шотландского виски со льдом, потыкался по богато обставленной гостиной, затем уселся за современный стол, покрытый марокканской кожей, изучил тройную французскую дверь, что вела на балкон, с которого открывался прекрасный вид на реку, и выпил содержимое стакана. После этого он позвонил в ресторан, заказал salade, filet-steak и полбутылки "Божоле", а затем отправился в ванную, чтобы принять душ.
      Он как раз закончил завязывать пояс своего итальянского шелкового халата, надетого на хлопчатую пижаму, когда официант вкатил тележку с поздним обедом. Ренделл преодолел искушение читать Международный Новый Завет во время еды, но с салатом, мясом и вином долго церемониться не стал.
      И наконец, спустя час, до краев переполненный ожиданием, Ренделл наконец-то открыл свой портфель, вынул белую папку и выложил книгу на диван. Он разобрал подушки, устроился поудобнее и взялся за книгу.
      На первой странице, сразу же под названием, Международный Новый Завет, был чернильный штамп: НЕОТКОРРЕКТИРОВАННЫЕ ГРАНКИ. Чуть ниже, на приклеенной к странице этикетке был напечатано рабочее уведомление Карла Хеннига из фирмы "K. Hennig Druckerei, Mainz". Хенниг указывал в нем, что данная обложка была самой обычной, но для двух первых изданий Библии будет взят самый лучший из доступных сортов картона - ограниченный первый тираж для прессы и духовенства будет так называемым Кафедральным Изданием, его изготовят на импортной индийской бумаге, а остальная часть издания для обычных покупателей будет напечатана на веленевой бумаге. Страницы будут иметь в высоту десять дюймов и шесть дюймов ширины. Поскольку данная Библия поначалу будет использоваться протестантами, хотя ее смогут приобрести и католики, все аннотации будут самыми минимальными и сведены в специальные примечания после каждой из книг Нового Завета.
      Содержание Пергамента Петрония было помещено в качестве дополнения между Евангелием от Матфея и Евангелием от Марка, и в этом же дополнении была включена аннотация, говорящая об открытии пергамента в Остия Антика, подтверждении его подлинности, вопросах перевода с греческого языка и о связи пергамента с историей Христа.
      Новооткрытая книга брата Господнего была помещена как часть канонического текста и вставлена между Евангелием от Иоанна и Деяниями Апостолов. Все тексты Нового Завета были переведены заново в свете последних открытий. Впоследствии отдельным томом будет напечатан и Международный Ветхий Завет, и он тоже будет вновь переведен, чтобы воспользоваться лингвистическими достижениями, полученными в результате находки в Остия Антика. В качестве предварительной даты публикации указывалось 12 июля.
      В детстве и юности Ренделл прочитал Новый Завет и некоторые части его перечитывал неоднократно. Сегодня же вечером у него не было терпения, чтобы перечитать синоптические Евангелия - от Матфея, от Марка и от Луки - или же четвертое Евангелие, от Иоанна, с его символическими рассуждениями. Ему хотелось сразу же взяться за новые открытия - за Петрония и Иакова.
      Сразу же за последними абзацами Евангелия от Матфея он нашел страницу, озаглавленную крупным шрифтом:
      СООБЩЕНИЕ О СУДЕ НАД ИИСУСОМ, СДЕЛАННОЕ ПЕТРОНИЕМ.
      Дополнение.
      Текст сообщения Петрония, написанный от имени Пилата, занимал две страницы. Последующая за ним аннотация была напечатана уже на четырех страницах. Ренделл начал читать.
      * * *
      Луцию Аэлиусу Сеяну, Другу Цезаря. Сообщение о приговоре, вынесенном Понтием Пилатом, губернатором Иудеи, о том, что некто Иисус из Назарета будет казнен через распятие. На седьмой день апрельских ид, в шестнадцатый год правления Тиберия Цезаря, в городе Иерусалиме, Понтий Пилат, губернатор Иудеи, осудил Иисуса из Назарета за мятежные действия и приговорил к смерти на кресте <Аннотация: patibulum>.
      * * *
      До глубины души тронутый этим сухим, хладнокровным, языческим приговором, эхом звучащим сквозь туннели столетий, Ренделл не мог сдвинуться с места, пока не дочитал до конца официальный рапорт, написанный в пятницу, 7 апреля 30 года нашей эры.
      Не теряя времени на то, чтобы еще раз исследовать текст или даже еще раз обдумать его, Ренделл стал горячечно перелистывать последующие страницы, пока не добрался до последних абзацев Евангелия от Иоанна. Он затаил дыхание и перевернул страницу.
      И вот здесь, в неброском величии, в реальности и фактах и находился пароль к вере, долгожданное Воскрешение.
      ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИАКОВА
      Я, Иаков из Иерусалима, брат Господа нашего Иисуса Христа, наследник Господа нашего, старший из оставшихся в живых братьев и сын Иосифа из Назарета, предстану вскоре пред синедрионом и первосвященником Ананием, обвиняемый в бунтарстве из-за того, что я предвожу последователями Иисуса в нашей общине.
      И, как раб божий и Господа нашего Иисуса Христа, в оставшееся мне время для подготовки всего необходимого составил я краткое свидетельство о жизни и служении брата моего, Иисуса Христа, дабы предотвратить множащиеся искажения и ложь, дабы дать указания ученикам в вере супротив многочисленнейших искушений, дабы дать последователям нашим среди преследуемых двенадцати колен Израилевых силу духа.
      Остальные сыновья Иосифа, живые родичи Господа нашего и мои собственные - это... <Прим.: Часть фрагмента отсутствует> и остается мне свидетельствовать о перворожденном и наиболее любимом Сыне. Свидетельство сие - то что видел я сам и испытал в жизни, и свидетельство апостолов Учеников Иисусовых, которые также были свидетелями жизни его там, где сам я не мог быть свидетелем, и стану я глаголить истину о Сыне, кто говорил от имени Отца, дабы посланники могли принести ее Бедным повсюду. <Прим.: Ранние последователи Иисуса были известны как Ученики Иисусовы или же как Бедные>
      Господь наш Иисус Христос был рожден матерью своей Марией, которая понесла непорочно от Создателя, и был он рожден на постоялом дворе в месте, именуемом Вифлеем, в тот год, когда случилась смерть Ирода Великого, и за несколько лет до того, как Квириний был проконсулом Сирии и Иудеи, а Иисуса принесли, чтобы сделать ему обрезание...
      * * *
      Слово.
      Знак. Свет. Божие Проявление.
      Голова кружилась, виски пульсировали, отдаваясь болью во лбу. Ренделл читал и читал, все остальные тридцать пять страниц; он был полностью поглощен голосом брата, звучащим из 62 года нашей эры, чуть меньше, чем через тридцать лет после того, как находящийся без сознания, истекающий кровью Христос был снят с варварского креста и исцелен. Это Иаков говорил с бесчисленными поколениями, даже еще неродившимися, буквально за несколько месяцев до того, как сам встретил свою чудовищную смерть.
      Ренделл закончил чтение Евангелия от Иакова.
      Конец.
      Начало.
      Ренделл был до дна истощен заключенным в страницах чудом. И чудо заключалось в чувстве, как будто сам он был там, видел и слышал человека из Галилеи, сам прикасался к Нему, и Он прикоснулся к Ренделлу. Он верил. Человек или Бог - какая разница. Он, Стивен Ренделл, верил.
      Трудно было оставить эти страницы, вернуться к аннотациям, историческому фону, объяснениям, но Ренделл заставил себя сделать это, и теперь все его внимание было приковано к дополнительным семи страницам.
      Единственное, он не мог заставить себя размышлять. Ренделл лишь чувствовал, не способный обдумать прочитанное.
      Он быстро вернулся к самому началу Евангелия от Иакова и наскоро пробежался по тексту. А потом вернулся к дополнению, к Сообщению Петрония о Суде над Иисусом, и вновь перечитал его.
      В конце концов, осторожно положив Международный Новый Завет на кофейном столике, Ренделл откинулся на подушки дивана и позволил себе обдумать все в той же мере, как это чувствовал.
      И вот только теперь Ренделл осознал всю ту меру, с которой новейшее Слово, единственное в своем роде Слово, пробило скорлупу цинизма и пробудило внутри него те чувства, которых он сам не испытывал с того времени, как был юношей из Оук Сити.
      Жизнь его была сотворена, и теперь могла значить что-либо, для себя самого, равно как и для других.
      Он снова и снова проверял это чувство.
      И вот теперь, после того, как прошло два часа после возвращения в номер, и почти час, после того, как он открыл Международный Новый Завет, он сидел на диване, пытаясь овладеть собственными чувствами и разобраться с прочитанным, как пристало интеллигентному и рационально мыслящему человеку.
      Он глядел на сшитые страницы книги и пытался вернуть в воображении и прокрутить про себя все то, что только что испытал.
      Сообщение Петрония было относительно кратким и рутинным официальным документом. Совершенная обыденность его тона, немногословность неотесанный римский центурион или офицер описывает суд над каким-то чокнутым преступником своему начальнику, префекту преторианской гвардии в Риме - делали его в сотни раз более реальным, более правдоподобным и морозящим кровь в жилах, чем более литературный и красивый отчет Луки.
      Лука писал:
      Пилат решил быть по прошению их, и отпустил им посаженного за возмущение и убийство в темницу, которого они просили; а Иисуса предал в их волю.
      Петроний же писал следующее:
      На рассвете суд был перед дворцом Ирода. И фарисеи, и садуккеи не имели согласия как свидетели, настаивая на том, что предъявленное обвинение касается нарушения гражданских прав, а не Моисеева Закона. Свидетели, выступившие перед трибуналом, были друзьями Рима, они желали мира, и большинство из них были римскими гражданами. Они обвинили Иисуса в преступлении и дали свое свидетельство тому, что Иисус объявил себя Царем Израиля, провозглашая верховенство над Цезарем, что он учил и проповедовал непослушание и мятеж в городах по всей стране и запрещал слушать тех, кто выступает против восстания.
      Ренделл вновь перечитал сообщение, подписанное Петронием и посланное за подписью "Понтия Пилата, префекта Иудеи" "Луцию Аэлиусу Сеяну, Другу Цезаря" в Рим.
      Петроний вдохнул жизнь всего лишь в два предложения, в той чудовищной сцене в Преториуме, с Пилатом на возвышении, и с человеком по имени Иисус, спокойно стоящим перед ним:
      Обвиняемый выступил в свою защиту, отвергая все выдвинутые против него обвинения за исключением того, что он заявлял, будто имеется власть выше Цесарской. Обвиняемый Иисус подтвердил, что миссия его была поручена ему его богом, и что она заключалась в том, чтобы установить царство небесное на земле.
      Петроний сообщал о смертном приговоре, о приказе Пилата своему первому центуриону провести казнь. После бичевания треххвостыми плетями, римские воины повели Иисуса к месту Распятия. Петроний ведет к концу:
      И его казнили за Овечьими Воротами. Смерть его наступила, что было удостоверено, в девятом часу. Два приятеля преступника, оба члены синедриона, подали просьбу Пилату о выдаче тела, и им было разрешено забрать тело для захоронения. Вот так закончилось дело с Иисусом.
      Но то, что тронуло Ренделла еще сильнее, был рассказ Евангелия от Иакова. В этом месте биография прерывалась, тут не хватало слов или фраз только лишь потому, что данные фрагменты листов папируса рассыпались в пыль, или же потому, что старинные письмена, написанные изготовленными по примитивной методике чернилами, сделались неразборчивыми на обецветившихся волокнах. Но, используя дедуктивную логику, опытные богословы восполнили большую часть из отсутствующих слов и фраз, и, пускай даже и заключенные в изгородь скобок, пробелы уже не могли заслонить образ реального Иисуса.
      Сам процесс чтения Евангелия от Иакова было верой - без малейших сомнений.
      И дело было даже не в том, что в словах брата Иисуса колоколом звенела истина - та же самая резкая откровенность была и в Послании Иакова из стандартного Нового Завета - но в них явно указывалось, что это была история некоего человеческого существа, которое было чрезвычайно близко к другому. Рассказ, жестокий в своей простоте, не был прикрашен пропагандой евангельских авторов или более поздних христианских торговцев, которые в начале второго века со всем умением фальсифицировали или переписывали четыре евангелия, пока те не сделались каноном Нового Завета в четвертом веке.
      Иаков, как предводитель последователей Иисуса в Иерусалиме, описал его евреем, желавшим изменить и улучшить иудаизм. Его сообщение не было замутнено теологией пришедших впоследствии христиан, описывавших события, которые сами они не видели. Вот эти-то христиане и желали изменить иудаизм полностью и навсегда. Они взяли из него наилучшее со стороны морали и истории, но вместе с тем они поменяли и самого Бога - из Бога закона, у которого имелись избранные, они сотворили Бога, который одинаково верит в любовь как к евреям, так и не-евреям, и исключительный акцент они сделали на Возвратившемся Мессии. Авторы евангелий посвятили себя провозглашению не сколько человека и его жизни, сколько идеи, на которой можно было бы построить их Христианскую Церковь.
      Более того, Иаков полностью снимал с евреев вину за смерть Иисуса Христа, вопреки апологетам Матфея, Марка, Луки и Иоанна он откровенно проклинал римлян, и в этом версия Иакова подтверждалась Сообщением Петрония. Современные библеисты давно уже подозревали, что вся идея сопротивляющегося Пилата, которого иудейские старейшины силой заставили приговорить Христа к смерти, была разработана авторами евангелий по политическим мотивам и совершенно расходилась с истиной.
      В аннотации был упомянут французский библейский исследователь Морис Гогель, писавший в 1932 году, в Париже:
      Тот, кого христиане представляют миру как божьего посланца и Спасителя, был приговорен к смерти римским трибуналом. Данный факт создавал трудности для распространения Евангелий в римском мире, из-за того, что могло появиться впечатление, будто переход в Христианскую Веру означал принятие мятежной стороны, и - следовательно - выступление против имперских властей. Посему христиане постарались доказать, что прокуратор, пославший Иисуса на казнь, был коварно обманут в своей невинности, и что он публично заявил о том, что вынужден был сделать так именно из-за давления народа и иудейских старейшин.
      В другой аннотации цитировался немецкий библеист, Пауль Винтер, писавший в Берлине, в 1961 году:
      Работая, скорее всего, в Риме <Марк желал> возложить вину на еврейскую нацию за смерть Иисуса, в особенности же - на ее предводителей; это они, а не римляне, ответственны за распятие. Не следует полагать, что Евангелист руководствовался исключительно антиеврейскими чувствами; его позиция, скорее, защитная, чем агрессивная. Он обеспокоен тем, чтобы каким-либо образом обойти все то, что могло бы спровоцировать антагонизм римлян, или хотя бы даже только подозрения, по отношению к идеалам, которых он придерживается... Нет никаких оснований делать заключение о том, что Иисус каким-то образом был связан с подрывными движениями, такими, какие привели к предшествующим мятежам. Таким образом, Евангелист умалчивает о том, что Иисус был приговорен и казнен за подстрекательство к мятежу. В пользу этого говорит то, что он не был арестован римскими солдатами и не был осужден по политическим причинам римским магистратом; вместо этого говорится о том, что и арест, и последующая казнь были вызваны некоторыми скрытыми причинами, таящимися в Иудейском Законе.
      Наконец-то историческая ложь была навсегда сметена Иаковом Праведным.
      И самое главное, над всем этим, вершиной всего, было удивительное сообщение о том, что Иисус Христос выжил после Распятия - то ли по причине Божественной воли, то ли по причине искусства смертного врача - и Он не только показался Сам, но еще и оставил свою страну, чтобы продолжить собственное земное служение еще на девятнадцать лет, пока не вознесся в небеса.
      Так Иаков рассказывал об Иисусе.
      Невероятно, но и абсолютно достоверно.
      Таким было землетрясение, которое могло бы поколебать евангельский вековой канон, но в то же время сохранившее его место как здание, вместившее учителя гениальности, мудрости, предвидения, пророка, которому можно было верить, такого, на которого мог положиться рациональный и научный век, которого можно было бы интерпретировать, и за которым можно было бы следовать. Это должно было бы стать причиной международного потрясения, чувства обретения долгожданной надежды, которая могла бы вдохновить человечество на благоговение перед будущими столетиями.
      Иаков говорит об Иисусе.
      Это были древние мемуары, в которых не было сказочности, воскресающие человека, а не божественное дыхание небес, возможно даже, не шествующего по водам или заставляющего воскреснуть из мертвых, не просто Сына Божьего, но сына всех людей за все времена, который знал и радость, и тяготы, который учил смирению, пониманию, чувству общности, но яростно восставал против жестокости, лицемерия и жадности.
      "Ищите писания", указывал его ученик Иоанн в своем Евангелии. Стив Ренделл отыскал новое писание, и теперь пытался припомнить все то, что вдохновило и тронуло его, подняв столь высоко.
      Иаков рассказывает о Христе. Видения и мысли пели и плясали в мыслях Ренделла.
      Конечно же, рождение ребенка на постоялом дворе в Вифлееме. Рожденный то ли от пятнадцатилетней девственницы, посещенной Духом Святым, то ли от совсем молодой женщины, забеременевшей от земного мужчины - это так и осталось неясным, как Иакову, так и его переводчикам. Тем не менее, намек на Непорочное Зачатие имелся, поскольку Иаков воспользовался словом "Покрытый Тайной". <Аннотация: Тем самым Иаков намекает на то, что Иисус был зачат от Святого Духа и рожден Девой Марией. Как объяснял в 150 г. н.э. Юстин Мартир: "Слова "се, Дева во чреве приимет" указывают, что дева приимет без сношения; ведь если у нее хоть с кем-то сношения были, она более не могла бы оставаться девой. Но сила Господня вошла в деву и вызвала то, что приняла она во чрево, хотя и была девой". С другой стороны, поскольку Иаков несомненно называет себя братом Господа нашего Иисуса Христа, можно выдвинуть аргумент, что Иисус был рожден из союза между Марией и Иосифом, а сам Иаков мог появиться позднее. Евангелист Иоанн и вправду заявлял, что Иисус был рожден "согласно плоти".> А после своего рождения на восьмой день Иисус был обрезан, все правильно.
      Бегство в Египет, подтвержденное Иаковом. Здесь же был царь Ирод, который устрашился рождения Мессии и приготовил резню всех младенцев в районе Вифлеема, которым не исполнилось двух лет. < Аннотация: Жестокость Ирода была прекрасно известна в свое время. Хотя он и придерживался Моисеева Закона, запрещавшего убивать свиней и есть свинину, он послал на смерть свою в прошлом любимую жену и двух своих пасынков. Это заставило Августа Цезаря упомянуть в Риме: "Я бы предпочел быть свиньей Ирода, чем его сыном.">
      Чтобы спасти свое дитя от избиения младенцев, Иосиф и Мария забрали Иисуса и направились к Неброну, пошли на Газу и Рафию, а потом - по неизвестным причинам, сообщения об этом отсутствуют - добрались до Пелусиума в Египте. В Египте проживал миллион евреев, и Иисус скрывался со своими одноплеменниками в Александрии до тех пор, пока Ирод Великий не умер. После того, как началось правление Архелая, Иосиф с Марией и ребенком возвратился в Палестину, избрав своим домом Галилею.
      Иаков кратко, но ярко описал до сих пор неизвестные годы молодости Иисуса. Он обучался в бет ха-сефер, доме книг, начальной школе, и еще до того, как Ему исполнилось тринадцать лет (возраст Его был вычислен по аннотированным материалам) Он изучал Закон Яхве, Книгу Ионы, предсказания различных Пророков и комментарии проповедников. Много раз Он посещал расположенную неподалеку общину аскетов ессеев, беседовал с некоторыми богословами и обсуждал книги Еноха. От них он воспринял идеи отмены рабства, изготовления оружия и отмены жертвоприношений. От них же Он воспринял желание увидеть царство Мессии. В то время, как Он учился у учителя-фарисея в Иерусалиме, тот и жрецы Храма были восхищены Его ученостью, ранней зрелостью и святостью. Иаков присутствовал при введении Иисуса во храм.
      Их отец, Иосиф, по-видимому, зарабатывал на жизнь тем, что работал по дереву <Аннотация: Во времена Иисуса ни в еврейском, ни в арамейском языке не было слова "плотник">. Он рубил кедры и кипарисы в лесах, ставил и поправлял строительные леса, изготавливал сундуки, сельскохозяйственные орудия, квашни и бочки, но его старший сын, Иисус, вовсе не был обработчиком дерева, разве что от случая к случаю помогал отцу в отделке деревянных изделий. В свои молодые годы Иисус трудился как земледелец и пастух, поначалу засеивая маленький семейный участок пшеницей и ухаживая за виноградником, а став постарше - ухаживал за отарой овец. Семейство Иосифа жило очень бедно, в однокомнатной хижине из глиняных кирпичей, половина которой была отдана домашней скотине.
      Когда Иосиф умер (фрагмент, указывающий на время этого события, подвергся разрушению, но авторы аннотаций считают, что это должно было произойти через три года после бар мицвы Иисуса), Иисус потряс все семейство и соседей своей молитвой над телом Своего отца: "Отче всяческого милосердия, глаз видящий и ухо слышащее, о, выслушай просьбу мою о Иосифе, старом человеке, и пошли Михаила, главу ангелов твоих, и Гавриила, светлого посланника своего, и армии ангелов твоих, дабы могли они прийти с душою отца моего, Иосифа, дабы привели они его к тебе на небеса".
      После этого Иисус сделался главой семьи, состоящей из матери Его, братьев и сестер; он работал на поле и в винограднике, а также глубоко изучал древние писания. В конце концов, подчиняясь божественному вдохновению, Он оставил хозяйство на Иакова и начал проповедовать учение любви, объединения и надежды в селениях далекой Галилеи. Он знал койне, обыденный язык городских греков, но к еврейским общинам Он обращался на арамейском.
      На одиннадцатом году правления императора Тиберия <Аннотация: когда Иисусу исполнилось двадцать девять лет>, Иисус встретил некоего человека, известного как Иоанн Креститель, и был крещен. Затем Он ушел в леса и горы, чтобы размышлять о своем пути и искать направления от Своего Бога на небесах. Когда Он вернулся к людям, миссия Его была для него уже ясна, и проповедь Его стала более смелой и настойчивой.
      А потом под тростниковым пером Иакова шло описание своего старшего брата, история того, как тот взвалил на свои плечи служение по спасению угнетенных, тех самых обычных людей, которые были отягощены никому не нужными обычаями еврейской ортодоксальности и подавлены римскими оккупационными легионами. Иисус был несколько выше обычного роста. <Аннотация: Нормальным ростом среди его сородичей в то время считался рост в пять футов и четыре дюйма, так что Иисус, по-видимому, имел пять футов и шесть дюймов роста>. Иисус носил Свои волосы до плеч, курчавые локоны спускались ниже ушей, у Него были красивые густые усы и такая же густая борода. Его волосы каштанового цвета были разделены посредине головы. У Него был высокий, покрытый морщинами лоб; глаза серые и запавшие; нос был великоватый и то ли скрюченный, то ли изогнутый в сторону, полные губы. Лицо его было покрыто болячками, тело Его также было изъязвленным: " Господь был безобразен телом, но прекрасен душой". Взгляд его был как у человека, имеющего право приказывать, но часто Он отводил глаза и погружался в себя. Поведение его было мягким, но иногда - мрачным до суровости. Голос Его был глубоким и мелодичным, доставляя наслаждение растущему числу Его учеников и последователей. Был Он немного сутуловат. Походка Его была неровной из-за пороков тела, хромоты в искалеченной ноге, что стало заметным за год до Его распятия в Иерусалиме, и это доставляло Ему массу трудностей. <Аннотация: В 207 г.н.э. раннехристианский автор, Тертуллиан, родившийся в Карфагене и обращенный в христианство в Риме, отметил, что Иисус был хромцом: "Тело его даже не имело нормальной людской формы".>
      Путешествовал Он с ослом, который нес Его бурдюк с водой, Его тыквенный сосуд для питья, Его свернутые в цилиндры свитки, Его запасные сандалии; Он же шел перед ослом, обычно одетый в шерстяной плащ и льняной хитон, перехваченный поясом, в ременных кожаных сандалиях, неся с собою свою суму и свой посох.
      К посланиям Иисуса Иаков прибавил то, что сейчас заполнило семь страниц Международного Нового Завета. Иисус обращался к бедным и страдающим, пробуждая их. Он мог целовать каждого, кто был приятелем, и говорить: "Мир тебе", и говорил Он им, что Он был с их Отцом на небесах, и говорил: "Те из вас, кто верит в меня, хотя и умрут, будут жить". Он говорил, что Он был послан, дабы предшествовать новому земному царству мира и любви.
      "Все, кто видели и слышали Его, все одинаково знали Его сострадание". Все в Его глазах были словно один. Он говорил о тирании, насилии, грубости и хаосе на земле, которые должны исчезнуть до обещанных Им доброты, справедливости, равенства и мира. Те, кто верят, восторжествуют над смертию, и в наступившем царствии познают счастье навечно.
      Очень часто, писал Иаков, Иисус в своих проповедях поднимал необычные вопросы. Он требовал равенства для женщин. "Дочь должна иметь право наследовать ту же долю, что и ее братья". Иаков подтверждает историю, рассказанную Иоанном, о женщине, которую обвинили в измене с другим мужчиной, правда, история Иакова несколько отличается от той. Иисус отправился в храм на Оливовой Горе учить там, когда фарисеи, желая загнать Его в ловушку, привели туда женщину, обвиняемую в измене мужу. "Они сказали ему: "Равви, женщину эту поймали на измене. Закон гласит, что женщину эту следует удушить. Что ты скажешь на это?" И Иисус сказал тем, кто желал поймать его в ловушку: "Если кто из вас без греха, то пусть таковой и задушит ее". Тогда, убежденные его доводами, они покинули храм. Иисус прикоснулся к брови женщины и спросил: "Осудил ли тебя кто-то из этих мужчин?" "Никто, Господи", - ответила та. "Вот и я не обвиняю тебя. Иди и более не греши".

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27