Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Тайное братство «Кленового листа» - Тайна заброшенной часовни

ModernLib.Ru / Детские остросюжетные / Устинова Анна / Тайна заброшенной часовни - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Устинова Анна
Жанр: Детские остросюжетные
Серия: Тайное братство «Кленового листа»

 

 


Антон Иванов, Анна Устинова

Тайна заброшенной часовни

Глава I ОЧЕНЬ СТРАННАЯ ИСТОРИЯ

Миновав раскаленную площадь перед станцией Задоры, четверо ребят устало опустились на скамейку в тени под деревом.

– Ну и пекло, – откусив солидную порцию мороженого, сказал с полным ртом Дима и добавил еще что-то крайне неразборчивое.

Сперва прожуй, а потом говори, – покосилась на него сестра Маша.

– По-моему, я от этой жары перегрелся, – на сей раз отчетливо изрек Дима.

– Ну, началось, – трагически закатила глаза сестра. – Теперь наш Димочка будет весь обратный путь ощупывать себе голову: как бы солнечного ударчика не случилось.

Настя, тряхнув копной ярко-рыжих волос, звонко расхохоталась. Дима немедленно смерил ее укоризненным взглядом:

Одна отпускает свои идиотские шутки, а другая смеется.

Да перестань ты, – хлопнул Диму по плечу Петька. – Лучше ешь скорее мороженое. Смотри, у тебя уже капает.

– И впрямь, – удивленно сказал Дима.

Оставив споры с сестрой до лучших времен, он занялся мороженым. Друзья тоже сосредоточились на своих шоколадных рожках.

На другой конец длинной скамейки сели двое ребят. Один из них тараторил без умолку:

– Ничего себе не бывает! А кто, по-твоему, нас с матерью так пуганул? До сих пор как вспомню, так вздрогну. Мы там, значит, шли, а он это… это…

Запас воздуха в легких у говорившего кончился, и он вынужден был на мгновение умолкнуть.

– Врешь ты все, Вовка, – воспользовался паузой его собеседник. – Не бывает такого.

– Еще как бывает! – вновь возмущенно затараторил Вова. – Если мне, Сашка, не веришь, у матери моей спроси!

– Да вам, наверное, просто со страху померещилось, – усмехнулся Саша.

– Померещилось! – с еще большим негодованием воскликнул худой голубоглазый Вова. – Самого бы тебя туда!

– Зачем? – невозмутимо откликнулся Саша. – И вообще, может, это был совсем не призрак.

– Кто же тогда? – уставился на него Вова.

– Ну-у… – протянул Саша. – Просто какой-нибудь человек.

– Человек! – выкрикнул Вова с таким видом, словно ему нанесли величайшее оскорбление. – Просто какой-нибудь человек! – быстрее и громче прежнего затараторил он. – Походил-походил по развалинам, а после ушел в стену!

– В стену? – На сей раз в голосе Саши послышалось удивление.

– Ну! – торжествующе подтвердил Вова. – А ты – «человек», «человек»!…

– А почему нет? – вновь принялся отстаивать собственную точку зрения второй мальчик. – Может, в этой стене есть какая-нибудь дыра. А вы с матерью в темноте не заметили.

– Никаких дыр! – возразил ему Вова. – Сплошная стена. Я в этих развалинах сто раз лазил. Уж как-нибудь знаю.

– Ну-у… тогда-а… – протянул Саша.

По его тону чувствовалось, что возразить ему больше нечего.

Петька, давно уже с интересом слушавший эту странную беседу, решился, наконец, спросить:

– А что случилось-то?

Лицо у Вовки просияло. Он явно обрадовался новому собеседнику и со скоростью пулемета выпалил:

– Такие дела! У матери корова! Она раз в неделю в Москве своим творогом торгует…

– Сама корова торгует? – решил уточнить дотошный Дима.

– Дурак, что ли? – покрутил пальцем возле виска Вова и принялся терпеливо втолковывать ему: – Корова дает молоко. Мать из него готовит творог. А потом торгует в Москве на рынке.

– Можешь не объяснять. Это и ежу понятно, – отмахнулся Дима.

– А зачем тогда спрашивал? – пожал плечами Вова.

– Да ладно, – вмешался Петька. – Лучше скажи, что там с призраком-то было?

– Не слушайте. Врет он все, – махнул рукой Саша. – Кто же в такое поверит…

– А вот и не вру! Вот и не вру! – снова затараторил Вова. – Мы идем! Он выходит! Мы застыли! Он – в стену! Матери плохо!…

– Погоди-ка, – перебил Петька. – Ты можешь немного помедленней?

И поподробней, – добавила Маша.

– А я что, разве не подробно? – возмущенно уставился на новых знакомых Вова.

– Может быть, и подробно, но не совсем понятно, – скривила губы в усмешке Маша.

– Тогда слушайте, – строго взглянул на четверых друзей Вова. – Только внимательно. Второй раз повторять не буду. В общем, поехали мы вместе с матерью творогом торговать в Москву. А у матери в Москве сестра живет. И у нее как раз вчера был день рождения. Вот мы после рынка к этой сестре и пошли. И, естественно, засиделись, и припилили в Задоры только к двенадцати ночи. Мать мне и предлагает: «Может, пойдем короткой дорогой? А то у меня уже сил нет. Прямо ноги отваливаются». Сам я тоже уже устал. И отвечаю: «Пошли. Там хоть и темень, и дороги нет, зато близко». А путь этот короткий проходит мимо княжеских развалин. Ну, сами знаете…

– Ничего мы не знаем! – перебила его Настя. – Какие еще княжеские развалины?

– Да ты что? – уставился на рыжеволосую девочку Вова.

– Она здесь недавно, – вмешался Петька. – Мы еще развалин ей не показывали.

– Так сразу бы и сказал! – снова заговорил Вова. – Развалины покойного князя Борского, – принялся объяснять он Насте. – Вернее, не самого Борского, а его имения. – Он перевел взгляд на Петьку: – Вы сами-то откуда? Из поселка архитекторов?

– Нет, – хором отозвались четверо друзей. – Мы из Красных Гор.

– И она тоже? – Вова указал пальцем на Настю.

Та коротким кивком подтвердила его догадку.

– Тогда могла бы уже и знать, – назидательно изрек Вова. – Как-никак ваш дачный поселок – часть бывших владений этого князя. И наша деревня Борки, – он указал туда, где вдали на пригорке лепилось множество деревянных домов, – тоже когда-то принадлежала Борскому.

– Как интересно! – выдохнула Настя.

– Интересно дальше будет! – снова затараторил Вова. – В общем, идем мы с матерью мимо развалин усадьбы. Кругом тишина. Темно. Аж жутко стало. Тем более что места тут такие…

– Какие еще «такие»? – вновь перебила его Настя.

– Легенду-то хоть про князя знаешь? – с чувством превосходства посмотрел на нее Вова.

– Нет, – покачала головой она.

– И вы, что ли, не знаете? – Вова изумленно уставился на Диму, Петьку и Машу.

– Знаем, – хором ответили те.

– Но только в общих чертах, – быстро добавил Петька: ему хотелось услышать Вовкину версию.

– Эх, – махнул рукой тот. – Чувствую, все вы в этом вопросе плаваете. Ну, в общем, от старых людей из деревни я слышал так. Случилось все сразу после революции. Крестьяне решили вроде как собственность князя экспроприировать. То есть усадьбу ночью грабить пошли. И то ли случайно, то ли нарочно пожар устроили. А князь крепко спал у себя в покоях и даже не проснулся. Короче, погиб в огне. Но самое главное, – Вова поднял вверх указательный палец, – тела-то князя так и не нашли. Толи сгорел дотла, то ли еще что… Когда развалины разобрали, там даже ни одной косточки от Борского не обнаружилось…

– Да, устроили крестьяне крематорий, – мрачно изрек Дима.

– А то, – солидно подтвердил Саша. – Я слышал, целых три дня пожар не могли погасить.

– Бедный князь, – с грустью проговорила Настя. – Значит, он даже не похоронен.

– Ну! – кивнул Вова. – Потому и является по ночам на развалинах своей усадьбы. Ходит там, стонет, плачет. Будто требует от людей настоящего захоронения.

– Какого еще «настоящего»? – не понял Дима.

– Естественно, по-христиански, – пояснил Вова. – Чтобы князю Борскому успокоиться и окончательно уйти на тот свет. Вообще-то, – махнул он рукой, – я в эту историю до вчерашнего дня не верил. Но после той ночи…

– Так чего ночью-то было? – не выдержал Дима.

– Говорю же: идем мы, значит, с матерью по короткой тропинке среди развалин, – снова с не мыслимой скоростью затараторил Вова. – Темнота! Жуть кромешная! Вдруг из стены мужик выходит! Мы с матерью так и замерли.

– Из какой стены? – опять перебил его Дима.

– От развалин! Княжеских! – выдал новую пулеметную очередь Вова. – У нас с матерью душа в пятки. Думаем: вдруг бандит какой? Или бомж? У матери-то деньги в сумке. Выручка от продажи творога. Жалко же отдавать.

– А мужик что? – уже совершенно извелся от нетерпения Дима.

– Так я ведь и говорю: мы с матерью замерли. А мужик туда-сюда походил и опять в стену ушел.

– В стену? – не поверил Петька.

– Говорю же: вранье все это, – принялся за свое Саша.

– Думаю, дело ясное, что дело темное, – скептически усмехнулся Дима.

– У страха глаза велики, – хмыкнул Саша.

– Все вы, городские, больно уж смелые, – обиженно проговорил Вова. – Посмотрел бы я на вас там.

– А вам, деревенским, за каждым углом мерещатся призраки, – отбил выпад Саша.

Слово за слово выяснилось, что одиннадцатилетний Вова живет вместе с родителями в деревне Борки. А Саша, которому, как и четверым друзьям, уже тринадцать, приехал туда на летние каникулы к своим дяде и тете.

– Слушай, Вовка, – внимательно посмотрел на мальчика Петька. – А почему вы с матерью так испугались этого мужика? Или дальше чего случилось?

– Как это чего! – воскликнул Вова. – Мужик-то этот совсем вроде и не мужик…

– Неужели девушка? – хохотнул Дима.

– Сам ты бабушка! – огрызнулся Вовка. – А тот как раз был мужик! Только ненастоящий. Мы с матерью как его увидали – сразу в кусты. А он начал бродить среди развалин. И медленно так – будто барин обходит свои владения. И одет во что-то старинное, вроде халата. А сам весь черный, обугленный. Лица не видать. Меня всего затрясло, а мать мне шепчет: «Это же князь Борский. Покойник. Имение надзирает». После этих ее слов у меня такой колотун начался… А мужик еще походил чуть-чуть по развалинам – и в стену. Как растворился. В общем, мать у меня сегодня весь день на валерьянке с нитроглицерином, – подвел итог мальчик. – То и дело твердит: «Раз покойник явился, быть беде».

Вова умолк.

– Странно, – пожал плечами Петька. – Слушай-ка, – поглядел он на Вову, – а ты нам покажешь, где видел покойного князя?

– Пошли, – немедленно вскочил тот на ноги.

Миновав станцию Задоры, вся компания свернула на грунтовую проселочную дорогу, которая вела к усадьбе Борских. Она сохранилась до наших дней благодаря местным шоферам грузовиков, которые в погожие дни пользовались старой дорогой, сокращая путь от шоссе до станции.

Ребята прошли сквозь рощу. Теперь над их головами смыкали кроны старые липы.

– Это бывший парк Борского, – объяснил Насте Петька. – Мой папа когда-то знал кучера князя, дядю Пашу. Он потом у нас в Красных Горах работал возчиком и до самой смерти был готов любому желающему сколько угодно рассказывать о князе Борском. А отец потом мне все рассказал. Ну, где что здесь было.

Петька умолк. Настя задумчиво глядела на старые деревья.

– Надо же, – тихо проговорила она. – Этот князь Борский жил так давно! А деревья, наверное, его помнят.

– Еще говорят, на дне пруда лежит тетка Юрия Борского, – ну, который сгорел! – выпалил на одном дыхании Вова.

– В каком смысле тетка? – иронически сощурилась Маша. – Жена, что ли?

– Бедненькая! – вздохнула Настя. – Ее, наверное, в ту же ночь крестьяне утопили!

– При чем тут крестьяне! – проорал Вова. – Какая жена! Говорю ведь вам человеческим языком: тетка князя Борского. Сестра его отца. Утопилась совсем молодой в пруду. И тело тоже не найдено.

– Этих князей Борских будто рок какой-то преследует, – всплеснула руками Настя. – А зачем ей понадобилось топиться в пруду?

– До ручки дошла от измены и подлости, – ответил Вова.

– Что-о? – широко раскрыла и без того огромные зеленые глаза Настя.

– Насколько я знаю, – вмешался Петька, – юная княжна Борская была влюблена…

– Ну! – подтвердил Вова. – А потом парень ее утек к кому-то еще побогаче.

– Все не так просто, – вновь завладел инициативой Петька. – Отец княжны Веры, дед князя Юрия Борского, был против этого жениха. Не нравился он ему, и крышка.

– Верно, – несколько раз кивнул Вова. – Предок тоже приложил руку к этому самоубийству. А как дочь сиганула с концами в воду, так начал убиваться. Деревья всякие в память о ней насадил вокруг пруда. И даже статую Веры в натуральную величину заказал одному знаменитому скульптору. Красивая, говорят, была вещь. Только ее после революции сперли вместе с другим княжеским барахлом.

– Как жалко! – снова всплеснула руками Настя.

– Жалеть бесполезно, – с подлинно народной мудростью отозвался Вова.

– Зачем жалеть, когда все равно не вернешь, – вяло поддержал его Саша.

– Кстати, княжна иногда тоже появляется, – сообщил Вова. – Всегда в белом платье и с венком из лилий на голове.

– Ну сценка! – расхохотался Дима. – Из стены, значит, обгоревший князь Юрий выходит – черный, как головешка, а навстречу ему спешит из пруда родная тетка-утопленница вся в белом. И оба призрака принимаются ныть на всю округу, что их до сих пор не похоронили!

– Бесчувственный ты человек, – покачала головой Маша.


– Действительно, – кинула на Диму осуждающий взгляд Настя. – Нашел над чем смеяться.

– Над покойниками нельзя, – очень серьезно подтвердил Вова. – Особенно над такими, которые бродят.

– Мне-то что? – отмахнулся Дима. – Пускай себе бродят, если нравится.

– Не скажи, – возразил ему Вова. – Если такой вот покойник обидится, то станет каждую ночь к тебе приходить.

– Милости просим. – Дима сделал вид, будто не испугался, хотя на самом деле у него внутри екнуло.

Ему неожиданно вспомнилось, что бывший охотничий домик князя Юрия Борского находится на территории Красных Гор. В нем расположилась поселковая библиотека, часть фондов которой составили личные книги князя. «А вдруг этот чокнутый призрак и туда забредает?» – подумал Дима.

– Димочка, ты что так побледнел? – насмешливо спросила Маша.

– Жарко, – поторопился уйти от неприятной темы брат.

– Слушай, Вовка, покажи-ка нам эту стену, – попросил Петька.

За разговорами ребята подошли к развалинам. Дом князей Борских мрачно взирал на них пустыми глазницами окон. Дожди смыли с кирпичных стен краску и даже копоть былого пожара. Кроме кирпичного короба, сохранились каменные постройки с мраморной колоннадой в классическом стиле и роскошным каретным подъездом, ведущим с двух сторон прямо к парадному входу, вместо которого в стене теперь зияла дыра. Крыши тоже давно уже не было, и колоннада словно бы подпирала небо. А застывший над окнами второго этажа мраморный ангел выглядел покинутым и печальным.

Местные власти несколько раз пытались снести остатки усадьбы, но по каким-то причинам так и не снесли. Потом выяснилось, что этот дом – памятник архитектуры восемнадцатого века. Говорили даже, что его строили по проекту одного из учеников великого архитектора Казакова. В конце концов было вынесено решение отреставрировать усадьбу. Однако и с этим никто не спешил.

– Как тут, наверное, раньше было красиво! – сказала, разглядывая руины, Настя.

– Было, да сплыло, – отрезал Вова. – Пошли лучше на стену смотреть.

Миновав фасад, мальчик повел всю компанию за угол дома. Внешняя стена там отсутствовала. Сохранились лишь добротные внутренние кирпичные перегородки бывших комнат.

Пройдя решительным шагом по нагромождениям щебня и кирпича, Вова добрался до одной из внутренних стен и ткнул в нее указательным пальцем:

– Здесь.

Остальные принялись с большим интересом ощупывать кирпичную кладку. Стена была сделана на славу. Сколько ребята ни колотили по ней ногами и кулаками, ни один кирпич даже не закачался.

– Тут и червяку не проползти, – пришел наконец к заключению Дима.

– А ты, Вовка, ничего не путаешь? – Петька очень внимательно посмотрел на мальчика.

– Ничего, – уверенно отозвался тот. – Вот отсюда он вышел. Здесь проходил. И обратно сюда вернулся.

Говоря это, Вова для наглядности прошелся вдоль развалин, а потом вновь остановился возле глухой стены. Ребята пристально следили за ним. В особенности заинтересовался Петька. Едва Вова завершил свой «следственный эксперимент», он осведомился:

– А вы с матерью сидели вон в тех кустах?

И он указал на густые заросли как раз напротив провала в стене.

– Где же еще, – отозвался Вова.

Глаза у Петьки азартно блеснули за стеклами очков. Миг – и он быстрым шагом достиг кустарника.

– Ты куда? – кинулись следом за ним остальные.

– Можете убедиться сами. – И, делая вид, будто старательно укрывается за кустарником, Петька указал взглядом на развалины усадьбы.

– Ничего себе! – изумилась Настя.

Остальным тоже было над чем поразмыслить. Из убежища, в котором они сейчас сидели, была видна именно та часть глухой кирпичной стены, где, по словам Вовы, словно бы растворился ночной пришелец.

– Ну? – с победоносным видом поглядел на всю компанию Вова. – Теперь убедились?

– Убедились – это чересчур сильно сказано, – словно бы мысля вслух, сказал Петька. – Но что-то в этом определенно есть.

– Думаю, Вовка и впрямь вчера видел бедного князя, – подхватила Настя.

– По-моему, Анастасия, ты сама не отказалась бы увидеть Юрия Борского, – посмотрела на подругу Маша.

– Скажешь тоже! – воскликнула Настя и, вдруг понизив голос до шепота, добавила: – Я таких вещей боюсь.

– Вы что, Вовке поверили? – Саша пребывал в полном недоумении.

– А ты можешь это как-нибудь по-другому, чем он, объяснить? – спросил Петька.

– Ну-у, – задумчиво протянул Саша и умолк.

– Не может, – вмешался Вова.

– Если все было так, как ты говоришь, не могу, – вынужден был признать Саша.

– А зачем мне врать? – снова завелся Вова. – И мамаша целый день сама не своя. Все повторяет:

«Если покойника увидали…»

– Знаете что, – прервал его Петька. – Давайте-ка осмотрим как следует весь дом.

– Вот это правильно! – оживился Саша. – Наверняка найдем какое-нибудь объяснение ночным событиям. А то «князь Борский, князь Борский»…

Эхо далеко разнесло его голос. Друзья поневоле вздрогнули: казалось, покойный хозяин поместья откликнулся им.

– Больше, пожалуйста, его имени здесь не произноси, – строгим голосом обратился Дима к Саше.

– А кто-то совсем недавно сам так весело над нами смеялся, – не замедлила с колкостью Маша.

– Я не смеялся, а просто шутил, – буркнул в ответ Дима. – И вообще я этим князьям желаю только добра.

Ребята вновь подошли к пролому в стене. Однако попасть отсюда в глубь здания оказалось невозможно. Одна из внутренних стен на уровне второго этажа обрушилась, и кирпичи доверху завалили дверной проем.

– Н-да, – почесал затылок Петька. – Пробраться дальше можно только с тротиловой шашкой. Пошли к главному входу.

Через несколько минут все шестеро уже стояли там, где когда-то был парадный подъезд.

Разом притихнув, они шагнули внутрь дома. Несмотря на удушающую жару, на них повеяло могильной сыростью. Замерев посреди бывшей прихожей, друзья осмотрелись. Везде царило ужасное запустение. Лестницы на второй этаж не было, как, впрочем, и перекрытия. Задрав головы, ребята увидели второй ряд оконных проемов.

– Н-да. Поработали ваши крестьяне! – Дима воззрился на Вову с таким осуждением, будто тот принимал непосредственное участие в грабеже и поджоге.

– Наша семья ни при чем, – поспешил оправ даться Вова. – Мои предки всегда хорошо относились к князю.

– Нашли о чем спорить, – фыркнула Маша.

Тут наверху что-то зашелестело. Ребята вздрогнули, однако Петька почти тут же заметил галку: сидя на стене, птица с явным интересом поглядывала на посетителей.

– Подойдем к той стене с другой стороны, – предложил Петька.

Ребята пошли сквозь многочисленные проемы. Судя по их обилию, почти весь первый этаж состоял из длинной анфилады комнат.

– Тут, наверное, часто балы устраивали, – с почтением прошептала Настя.

– Может, и теперь устраивают, – шепотом отозвался Вова.

– Лучше замолчи, – шикнул на него Дима.

Они миновали еще несколько бывших комнат.

За ними анфилада кончилась, уступая место узкому коридору, по одну сторону которого зияло три дверных проема. За одним из них и оказалась та самая стена.

– Слушайте, – вдруг осенило Петьку. – А ведь как раз в этих трех комнатах были спальни хозяев.

– С чего ты взял? – не понял Дима.

– Мог бы, конечно, сказать, что догадался, – кинул на него лукавый взгляд из-за стекол очков Петька, – но в действительности мы однажды ходили сюда с отцом. Тогда он мне и показал, где и что тут находилось. А ему в детстве показывал дядя Паша.

– Выходит, князь Юрий Борский исчез в бывшей спальне? – дошло наконец до Димы.

– Где погиб, там и исчез, – ответил Саша, и голос его на сей раз прозвучал довольно испуганно.

– А покойники ведь всегда возвращаются на место гибели, – в свою очередь испугался Вова. – Так у нас, в Борках, старики говорят.

– Между прочим, не только старики и не только у вас в Борках, – многозначительно произнес Петька.

– Ты о чем? – с недоумением посмотрела на него Настя.

– После скажу, – отозвался он. – Когда выйдем отсюда. А теперь давайте-ка еще раз осмотрим стену. Тем более что мы по другую сторону.

Вся компания принялась за работу. Но сколько ребята ни приглядывались к кирпичной кладке, они так и не смогли обнаружить ничего примечательного. Только лишний раз убедились, что пройти сквозь такую преграду не смог бы ни один живой человек. Разве что фокусник Дэвид Копперфилд. Однако шестеро ребят мигом сошлись во мнении, что вряд ли всемирно известный иллюзионист потащился бы со своей дорогостоящей аппаратурой в такое странное место. Да и Вовка с матерью не были для него столь уж желанной публикой.

– Ну, пожалуй, пока нам здесь больше делать не чего, – двинулся наконец к выходу Петька.

Вскоре ребята уже вновь вышли на старую дорогу. Возле усадьбы она разветвлялась на два пути. Один вел сквозь заросший парк к давно заброшенной часовне и кладбищу, на котором до сих пор сохранился фамильный склеп Борских. Другой – к пруду, где, по преданию, утопилась несчастная княжна Вера.

Достигнув тенистого берега, Петька остановился.

– Посидим?

Все с удовольствием опустились на траву.

– Ну, что ты обещал нам сказать? – повернулся Дима к Петьке.

– Да мне одна интересная книжка вспомнилась, – отозвался тот. – В ней описаны разные явления призраков. А еще – свидетельства очевидцев. Не которым даже удавалось сфотографировать при видения. В книге опубликованы снимки. А одного средневекового рыцаря, который до сих пор появляется у себя в замке, сумели заснять видеокамерой. И потом экспертиза установила, что съемка подлинная.

– Ух ты! – разом выдохнули остальные.

– Поэтому я и сказал, что не только старики в Борках знают о повадках привидений, – объяснил Петька. – Просто в доме у Борского мне почему-то не хотелось об этом говорить.

– Я и возле этого пруда не говорил бы, – с опаской покосившись на воду, прошептал Дима.

– А ведь верно, – поддержал его Вова. – Как-никак, тут где-то княжна на дне плавает. Вдруг ей такие разговоры не нравятся?

Настя, не выдержав, вскочила на ноги.

– С меня хватит. Пошли отсюда.

Остальных особенно уговаривать не пришлось.

– Всем, включая решительного Петьку, сделалось не по себе – даже невзирая на ярко сияющее солнце. К тому же Дима, взглянув на часы, взвыл:

– Уже три! Бежим обедать!

Если не поторопимся, с нас сейчас дома скальпы снимут, – устремляясь к мосту над дамбой, объяснила новым знакомым Маша.

– Бывает, – кивнул на бегу Саша и первым оказался на мосту.

Здесь пути ребят расходились. Мальчикам из деревни нужно было идти налево, а Петьке и его друзьям – направо, где за мостом начиналась дорога к поселку Красные Горы.

– Вы где живете-то? – решил выяснить напоследок Петька.

– Переулок Дружбы! – выпалил Вова. – Мой дом шестой. А Сашка в восьмом живет.

Петька в ответ назвал номер своей дачи и добавил, что завтра утром им всем нужно обязательно встретиться.

– Тогда давайте прямо на мосту, – предложил Саша. – Как раз на полпути между вами и нами. Чтобы никому не было обидно.

– Идет, – согласился Петька. – Ровно в десять.

Глава II КРАСНЫЕ ГОРЫ И ИХ ОБИТАТЕЛИ

Миновав мост, Петька, Маша, Дима и Настя пустились быстрым шагом по хорошо укатанной ровной дороге, которая вскоре вывела их прямиком к шлагбауму. За ним начинался старый дачный поселок Красные Горы. Кому пришло в голову дать такое название совершенно ровной местности, где не было ни единой горы и даже холма, для всех оставалось тайной. Выстроили этот дачный поселок со множеством улиц, переулков и тупиков в середине тридцатых годов. Необъятные участки. Огромные двух– и трехэтажные дачи, снабженные всеми благами цивилизации, начиная от центрального отопления, горячей воды и ватерклозетов и кончая телефонами. Населили поселок, так сказать, «сливками общества» того времени – светилами науки, крупными военачальниками, деятелями искусств.

Правда, с годами состав обитателей Красных Гор становился все более пестрым. Иные из первых поселенцев умерли, не оставив наследников. Детям других оказалось не под силу содержать дорогостоящие загородные владения, и они продавали их первым попавшимся покупателям. Третьи оставляли насиженные места еще по каким-то причинам.

В последнее время дачи вовсю скупали «новые русские». Снося старые деревянные дома, они возводили на их месте кирпичные особняки, словно бы соревнуясь друг с другом в вычурности и монументальности строений. Старожилы воспринимали подобные новшества с крайним неодобрением.

Петька Миронов и близнецы Дима и Маша Серебряковы относились к третьему поколению старожилов Красных Гор. Они дружили с самого раннего детства. Настя Адамова появилась тут всего три месяца назад. Ее родители унаследовали дачу художника Мишина по соседству с Серебряковыми. Трое старых друзей сразу же приняли Настю в свою компанию и создали вчетвером тайное «Братство кленового листа». А главное – они почти сразу же раскрыли самое настоящее преступление. Вот почему, услыхав о странной истории, которая произошла минувшей ночью среди развалин старинной усадьбы, друзья так заинтересовались. Похоже, «Братству кленового листа» предстояло распутать новую тайну.

Едва миновав шлагбаум, Петька вдруг резко остановился и тихонько присвистнул. Друзья проследили за его взглядом. Он взирал на стену сторожки, где красовался новый плакат: «Не сообщенная вовремя информация о появлении подозрительных личностей грозит возможностью ограбления вашей дачи».

– Сильно сказано, – скривила губы в усмешке Маша.

– Бывший заслуженный активизируется, – покачала головой Настя.

– Видно, хочет первым узнать о следующем преступлении, – подмигнул друзьям Петька.

Доблестный сторож Иван Степанович с незапамятных времен охранял, по его собственным словам, «жизнь и покой вверенных жителей». Если верить Степанычу, его молодые годы прошли в активной борьбе с преступностью. На этом основании он с гордостью величал себя бывшим заслуженным работником органов правопорядка. В доказательство своего славного и почти боевого прошлого сторож поселка Красные Горы ежегодно на День милиции облачался в видавший виды синий милицейский китель без знаков отличия и надевал не менее старую милицейскую фуражку с выщербленной кокардой, в которую, как любил рассказывать Степаныч попала шальная пуля, когда он задерживал «одного матерого бандита». Однако доблестный сторож облачался в свою форму не только на День милиции, но и когда в поселке или его окрестностях случались какие-нибудь экстраординарные события.

В последнее время милицейская форма извлекалась из шкафа все чаще и чаще. Ибо, как говорил Степаныч, «в окрестностях не дремлет криминал». Когда же месяц назад в Красных Горах произошло дерзкое преступление, он, невзирая на ужасающую жару, не расставался с кителем и фуражкой три дня подряд, так как втайне от всех затеял собственное расследование. Во-первых, Степаныч горел желанием тряхнуть стариной. Во-вторых, он надеялся, что, поймав и обезвредив опасных преступников, сильно поднимет свои акции в глазах жителей Красных Гор, а значит, окажется вправе требовать значительного повышения жалованья. И, наконец, в-третьих, Степанычу очень хотелось утереть нос слишком, по его мнению, «зеленому» капитану Шмелькову, который был участковым милиционером их района.

Но мечты Степаныча так и остались мечтами. Преступников обнаружили члены тайного «Братства кленового листа». С той поры доблестный сторож поселка Красные Горы, и без того давно с подозрением относившийся к Петьке и его друзьям, воспылал к этой, как он говорил, «подростковой компании» недобрыми чувствами. И вот, судя по новому шедевру «наглядной агитации», вывешенному на стене сторожки, Степаныч начал принимать экстренные меры.

– Это против нас, – продолжала любоваться плакатом Настя.

– Ежу понятно, – кивнул Дима. – Степаныч хочет, чтобы ему первому сообщали обо всех происшествиях.

Не успел он это произнести, как на маленьком приусадебном участке возле сторожки показался сам бывший заслуженный.

– Добрый день! – подчеркнуто вежливо поздоровались с ним юные детективы.

Степаныч в ответ досадливо крякнул и решительно направился навстречу недругам. Из дома послышался резкий окрик его верной супруги Надежды Денисовны:

– Ваня! Куда тебя унесло! У меня уже банка готова! Иди закручивать!

Доблестного сторожа как ветром сдуло: Надежду Денисовну он уважал и боялся.

– Иди, иди, – проворчал ему вслед Дима. – Работай на благо семьи.

– Кстати, Димочка, – спохватилась Маша, – если мы сейчас же не поторопимся домой, то наше с тобой благо окажется под большим сомнением.

– Точно!

Брат бросился по направлению к собственной даче: их с Машей бабушка органически не переносила опозданий к столу.

– После обеда встречаемся у меня в шалаше! – крикнул Петька вслед близнецам и Насте.

Возле Настиных ворот близнецы с ней расстались и поспешили к себе. Их бабушка, пожилая ученая дама Анна Константиновна, после кончины мужа, знаменитого академика и доктора биологии Дмитрия Александровича Серебрякова, вышла на пенсию и стала жить круглый год в Красных Горах, посвятив себя созданию мемуаров. «Жизнь столкнула меня почти со всеми великими современниками, – любила повторять она. – Поэтому я считаю своим долгом оставить грядущим поколениям свои скромные записки».

Подчинив свою жизнь работе над книгой воспоминаний, Анна Константиновна старалась придерживаться очень строгого распорядка дня. И бывала крайне недовольна, когда внуки опаздывали к завтраку, обеду и ужину. В таких случаях она говорила, что Дима и Маша унаследовали худшие качества от ее сына, а их отца, который «никуда не может поспеть вовремя».

Вот почему близнецы, спеша на всех парах к собственному дому, срочно выработали тактику поведения.

– Снимаем часы, – велела Маша. – Скажем, забыли дома.

– Правильно, – поспешно засунул в карман свои часы Дима.

Взбежав на крыльцо, он хотел позвонить, но заметил, что дверь приоткрыта. Почтя за лучшее не привлекать раньше времени бабушкиного внимания, близнецы, скромно потупив глаза, проскользнули на кухню.

– Бабушка, мы… – начала было с ангельским видом Маша.

Она хотела сказать, что они с братом очень торопились, но вовремя осеклась: стол был накрыт, однако бабушки в кухне не оказалось.

– Где же она? – изумился Дима.

– Может, уже пообедала, чтобы нас проучить? – предположила сестра и подбежала к плите.

На ней стояла кастрюля с супом. Маша потрогала ее.

– Совершенно холодная. Нет, Димка, она не ела.

– А вдруг бабушке стало плохо? – перепугался брат.

Едва не сбивая друг друга с ног, они кинулись в гостиную. Там тоже никого не было, но сквозь распахнутую на веранду дверь доносился взволнованный мужской голос:

– Вот я и говогю, Анна Константиновна! Пгосто какая-то мистика! А точней, чудеса в гешете!

Близнецы переглянулись. Этот картавый голос мог принадлежать только одному человеку на свете. А именно, почетному и действительному члену почти всех научных академий мира Павлу Потаповичу Верещинскому. Кругленький, небольшого роста, Павел Потапович, несмотря на свои восемьдесят с лишним лет, обладал несокрушимой энергией в поисках сенсаций. Вот и сейчас, по-видимому, принес Анне Константиновне очередную «сногсшибательную новость». Маше и Диме все стало ясно: почтенный академик явился с визитом к их бабушке именно в тот момент, когда она собралась разогревать обед. На сей раз это было очень удачно. Теперь бабушка нипочем не заметит, что близнецы опоздали.

– Павел Потапович! – донеслось ее восклицание до внуков. – Как вы можете верить подобной чуши! Вы же ученый!

– Между пгочим, моя догогая, наука подобного не опговеггает, – заметил Павел Потапович.

– Не знаю, не знаю, – снова заговорила Анна Константиновна. – Верить в каких-то призраков! И вообще, кто вам такое сказал?

Услышав это, близнецы, уже намеревавшиеся было показаться бабушке, резко изменили свое решение и продолжали слушать.

– Ах, Анна Константиновна! – воскликнул Павел Потапович. – Ах, я стагый гвупый козев!

Димка не выдержал и хрюкнул.

– Молчи, «гвупый козев»! – давясь от смеха, прошептала ему в самое ухо Maшa.

– Пгостите, пгостите вевикодушно стагого дувака! – продолжал тем временем распинаться передпожилой ученой дамой Павел Потапович. – Я же вам не сказав самого гвавного. Всю эту таинственную истогию мне поведава моводая хогошенькая пейзанка.

– Что еще за пейзанка? – озадачился Дима.

– Это по-французски «крестьянка», – шепотом отозвалась сестра. – Даром, что ли, тебя уже три года французскому учат?

– Отстань, – отмахнулся Дима. – Слушать мешаешь.

Так вот, мивая моя Анна Константиновна, – вещал на веранде Павел Потапович. – Эта самая пейзанка пгодает нам твогог и мовоко. Значит, пгихожу я к ней сегодня утгом, а она сама не своя. Вицо бведное, гуки дгожат.

– Слушай, Машка, – наклонился к уху сестры брат. – Что руки дрожат, я понял. А вот что такое «вицо бведное»?

– Это он так выговаривает «лицо бледное», – хмыкнула Маша.

– Помилуй вас бог, Павел Потапович! – раздалось исполненное иронии восклицание бабушки. – Если я правильно вас поняла, вы на основе бледного лица и дрожащих рук вашей молочно-творожной пейзанки приходите к заключению, что в окрестностях появился призрак князя Юрия Борского?

Близнецы едва не подпрыгнули и стали слушать еще внимательней. Павел Потапович, попросив Анну Константиновну не торопиться с выводами, изложил историю; в ней повторялось почти все, что Дима и Маша слышали утром от Вовы. По словам Павла Потаповича, «пейзанка» столкнулась с призраком не одна, С ней был сын, которого академик назвал «пгевестным бевобгысым мавьчонкой».

– Слышал бы Вовка… – Маша едва сдерживалась от хохота.

– Если бы Вовка услышал, то умер бы, – сдавленным шепотом отозвался Дима. – Превратился бы в призрак. И в отместку Павлу Потаповичу стал бы являться по ночам у него на даче.

У Маши вырвался какой-то странный писк, и она быстро ретировалась на кухню, где наконец смогла дать волю смеху. Дима, который обычно в подобных случаях не выдерживал первый, на сей раз проявил чудеса героизма и стойкости. Справившись с приступом хохота, он продолжал слушать разговор на веранде.

– Полагаю, тут просто имел место массовый психоз, – говорила Анна Константиновна.

– Нет, моя мивая, – горячо возражал ей почтенный Павел Потапович. – Это пгосто в вас говогит научная косность. А, между пгочим, вюбимый ученик вашего покойного мужа пгофессог Ввадимиг Ковкин недавно опубвиковав статью, где с точки згения биовогии доказывает: посве смегти из тева чевовека выдевяется некая субстанция, имеющая энеггетическое пове. Иными свовами, он обосновывает возможность существования того, что в пгостогечии называется пгизгаками.

– О боже! – воскликнула Анна Константиновна. – Никогда бы не подумала, что Володя Коркин займется подобной чепухой!

– Вовсе не чепухой! – Павел Потапович был явно обижен таким заявлением.

И от волнения картавя даже сильнее обычного, он принялся объяснять, что Владимир Коркин уже делал на эту тему доклад во время какого-то очень крупного международного конгресса биологов. После чего получил грант от Фонда Сороса для дальнейшей работы над темой.

– Хорошо, что мой Дима не дожил, – заявила Анна Константиновна. – Он так верил в талант Володи. Подобная профанация убила бы моего мужа.

– Но почему пгофанация? – хнычущим от обиды голосом переспросил Павел Потапович. – Между пгочим, пегвый муж вашей бвизкой подгуги Натавьи Ввадимиговны тоже еще в начаве нашего века обосновав появвение пгизгаков.

– Ах! – Анна Константиновна сардонически расхохоталась. – Вы бы еще Нострадамуса вспомнили! Или фараона Тутанхамона.

– Пги чем тут Тутанхамон! – с силой топнул Павел Потапович и разразился целым научным докладом о поистине бесценном вкладе Парнасского в изучение паранормальных явлений. – И это не товько мое суждение! – выкрикнул почетный и действительный член множества академий мира. – Ваш Когкин тоже так считает!

Маша уже успела вернуться из кухни и с интересом прислушивалась ко все более разгорающейся научной дискуссии.

– Кажется, они сейчас подерутся, – шепнула она брату.

– По-моему, тоже, – кивнул Дима.

Однако бабушка и достопочтенный ученый муж не оправдали ожиданий близнецов. Спор их внезапно был прерван далеким от науки заявлением Анны Константиновны:

– Ой! Мне давно пора кормить внуков! Куда же они подевались?

– Ах, Анна Константиновна, догогая! Пгостите! – мигом рассыпался в извинениях Павел Потапович. – Совсем я вас забовтав!

Близнецы, быстренько ретировавшись из гостиной на лестницу, сделали вид, будто спускаются из своих комнат на втором этаже.

– Бабушка! – наперебой кричали они на бегу. – Куда ты пропала? Мы обедать хотим!

– А где вас, интересно, столько времени носило? – строго посмотрела на них Анна Константиновна.

– Нигде, – с ангельским видом ответил Дима. – Мы просто ждали, пока ты освободишься.

– Какие гебятки! Какие внучки! – восторженно просюсюкал Павел Потапович и, игриво подмигнув бабушке близнецов, добавил: – Гастет моводежь. А мы с вами стагеем. Но ничего. Еще покоптим небо. Есть погох в погоховницах.

Почтенный академик еще раз игриво подмигнул Анне Константиновне и побежал оповещать о появлении призрака других многочисленных знакомых.

– Ну, мойте руки, – обратилась к внукам бабушка. – А я сейчас быстренько все разогрею.

И она скрылась в кухне.

– Ты все слышала? – включив посильнее воду, прошептал сестре Дима.

– Если не все, то главное, – отозвалась Маша. – Теперь я знаю, что Вовка нам не наврал.

– Это ежу понятно, – отмахнулся брат, – Интересно, а что пишет о призраках этот Владимир Коркин?

– Спроси у Павла Потаповича, – предложила сестра.

– Еще чего, – решительно воспротивился Дима. – Он же немедленно раззвонит на весь поселок, что мы интересовались статьей Коркина.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Маша. – К Павлу Потаповичу нельзя.

– Может, бабушке скажем, чтобы она у самого Коркина спросила? – поглядел на сестру Дима. – Все-таки любимый дедушкин ученик…

– А бабушка наша, по-твоему, совсем дурочка? – скривила губы в усмешке Маша. – Внучек Димочка попросит. А бабушка как начнет допытываться, по чему мы вдруг призраками заинтересовались и…

Больше она ничего сказать не успела. Дима в задумчивости оперся всем телом на раковину, и кронштейн, не выдержав такого напора, вылетел из стены вместе с шурупами. Раздался грохот. Дима с истошным криком отскочил в сторону. Раковина упала на пол и раскололась.

– Что случилось? – влетела в ванную комнату Анна Константиновна.

– Да вот такие дела… – указав на расколотую раковину, растерянно произнес Дима.

– Бабушка, мы с Димкой мыли руки, а эта штуковина вдруг грохнулась, – добавила Маша.

– Хорошо, я успел отскочить, – буркнул Дима. – А то бы прямо мне на ноги.

– Как ты мог! – воскликнула Анна Константиновна.

– Вопрос поставлен неверно, – с нахальным видом заявил внук. – Ты лучше у этой штуки спроси, как она могла. – И Дима ткнул пальцем в разбитую раковину.

«А ведь и правда хорошо, что не на ноги им упала», – пронеслось в голове у Анны Константиновны.

– Ладно, – сказала она вслух. – Идите обедать. Я потом слесаря вызову.

И, мысленно сетуя на «халтурщика», который так плохо установил новую финскую сантехнику, Анна Константиновна первой направилась в кухню.

– Ну Терминатор… – украдкой состроила Диме зверскую рожу Маша.

Тайной детективной клички «Терминатор» ее брат удостоился за феноменальную способность походя все сокрушать на своем пути или в самые неподходящие моменты падать. Семейные предания гласили, что в этом Дима был точной копией дедушки – покойного академика Серебрякова, о котором в ученых кругах до сих пор ходили легенды.

Отправившись в Англию получать степень почетного доктора Оксфордского университета, с вручением соответствующего свидетельства, а также очень красивой мантии и прилагающейся к ней шапочки, Дмитрий Александрович оставил там о себе долгую память. По уверению одного из английских друзей прославленного академика, ни до, ни после древний Оксфорд такого не видывал. Перед церемонией вручения грамот Дмитрий Александрович стал облачаться в мантию. Это ему с грехом пополам удалось. Однако поднявшись со своего места, чтобы принять свою грамоту, он запутался в полах мантии и упал, умудрившись под сечь представителя Оксфордского университета, который ему эту грамоту любезно протягивал.

Оба рухнули на пол. Потом их довольно долго выпутывали из мантии. В процессе борьбы академик Серебряков умудрился запихнуть, словно кляп, подол своей мантии в рот представителю Оксфорда. Часть присутствующих пыталась помочь двум ученым встать на ноги. Остальные надрывались от смеха. Свидетельство о почетной докторской степени академик Серебряков принял где-то на полу. Причем досталось оно ему тоже не без борьбы. Ибо оксфордский представитель с кляпом из мантии в последний момент, видимо, передумал вручать грамоту и вцепился в нее с такой силой, будто от этого зависела его жизнь.

Анна Константиновна множество раз демонстрировала оксфордскую грамоту внуку и внучке. Красивая плотная бумага до сей поры хранила следы былой потасовки.

Если Дима характером и повадками очень напоминал дедушку, то Маша унаследовала нрав Анны Константиновны и была столь же целеустремленной, решительной и ироничной.

Перед тем как близнецы вошли в кухню, Maшa, остановив брата, грозным шепотом произнесла:

– Если ты что-нибудь свалишь еще и на кухне, я тебя убью.

– Не беспокойся, – высокомерно ответил Дима и благополучно уселся за стол.

Обед прошел без эксцессов. Анна Константиновна, то и дело усмехаясь, повторяла:

– Ах, Павел Потапович. Ах, святая простота.

Близнецы, прикидываясь, что ничего не знают, несколько раз спрашивали:

– Павел Потапович? А в чем дело, бабушка?

Однако Анна Константиновна с завидным упорством уходила от ответа. Когда же Дима и Маша усилили натиск, она вообще перевела разговор на другую тему и больше о Павле Потаповиче не упоминала.

Едва внуки поели, бабушка объявила, что ей необходимо основательно поработать над каким-то важным фрагментом мемуаров, и спешно удалилась в кабинет.

– Она от нас скрывает, – прошептала Маша.

– Ну и зря, – отозвался Дима. – Павел Потапович наверняка уже весь поселок оповестил.

– Пошли скорее к Петьке, – вскочила Маша. – Надо ему все рассказать.

Забежав по дороге за Настей, ребята поспешили к даче Мироновых. Петька уже дожидался их в летней штаб-квартире тайного «Братства кленового листа» – так друзья называли шалаш, который они построили в глубине участка.

– Что так долго? – поглядел на друзей Петька.

– Узнаешь – упадешь! – Дима с размаху плюхнулся на одну из старых диванных подушек, лежавших на полу. – Мы с Машкой приходим домой, а наша бабушка и Павел Потапович трепятся на веранде о призраке князя Борского.

– Что-о? – У Петьки от изумления едва не вылезли глаза из орбит.

– Что слышал, – с важностью произнес Дима.

Они с сестрой, перебивая и дополняя друг друга, пересказали Петьке и Насте беседу бабушки с почтенным Павлом Потаповичем.

– Выходит, Вовка ничего не преувеличил, – тихо произнесла Настя.

– Или это было явление массовой галлюцинации, – задумчиво откликнулся Петька. – Хотя лично я так не думаю.

– Неужели действительно им явился призрак князя? – прошептала Настя.

– Вполне может быть, – кивнул Петька. – В книге, о которой я вам говорил, описано множество подобных случаев.

– Так книжка-то у тебя переведена с английского, – перебил Дима. – У них в Англии призраки, может, и появляются. А у нас…

– Законы природы действуют одинаково во всех странах, – веско изрек Петька. – А кроме того, там описаны не только английские привидения, а какие хотите. Даже африканские. И о нескольких происшествиях в Москве и Петербурге рассказано. А самое главное – в книге выводятся общие закономерности. В частности, о таких приблизительно призраках, как князь Юрий Борский, я вот что вычитал. Они относятся к разряду домашних привидений. Подобные призраки, точнее их тела, и впрямь в силу различных причин не захоронены. Большинство из них погибло насильственной смертью. Такие привидения являются людям либо в собственных домах, либо, если этих домов уже не существует, на том самом месте, где они когда-то стояли.

Петька извлек из-под пледа, которым был застелен пол шалаша, книгу и, найдя нужную страницу, прочел:

«К одному из основных признаков домашнего привидения относится верность маршрутам, которых оно придерживалось при жизни. Например, если дом уже разрушен, привидение будет ходить по нему таким образом, будто он цел. А если что-нибудь в его бывшем жилище перестроено, призрак словно сделает вид, что не в курсе этого. Известны случаи, когда привидения следовали с первого этажа на второй прямо сквозь потолок, потому что в период их жизни тут находилась лестница».

Захлопнув и отложив книгу, Петька обвел друзей задумчивым взглядом и очень медленно произнес:

– Насколько я понимаю, так или приблизительно так вел себя минувшей ночью призрак на развалинах имения.

– Ну да, ведь князь Борский не захоронен, – широко раскрыла глаза Настя.

– И погиб насильственной смертью, – подхватила Маша.

– Если погиб. – Димка никогда не торопился принимать что-либо на веру. – А вдруг ему удалось убежать?

– Если и так, – снова заговорил Петька, – то призраки живых людей тоже иногда являются, чтобы рассказать правду о себе.

– А князь Борский, даже если и смылся тогда от своих милых и добрых крестьян, все равно уже нынче покойник, – быстро совершил в уме нехитрый подсчет Дима. – В 1917 году он был уже отцом семейства.

– Точно, – подтвердил Петька. – И успел перед самой революцией отправить жену и ребенка за границу.

– Вот именно, – кивнул Дима. – Значит, нашему князю сейчас было бы сто с лишним лет. Вряд ли он дожил до такого преклонного возраста.

– А вдруг он как раз недавно умер? – высказала догадку Настя. – И душа его вернулась в родные места, чтобы отомстить потомкам обидчиков. Вовка же нам рассказывал, что призрак уже много десятилетий не появлялся среди развалин.

– Ну! – блеснули за стеклами очков глаза у Петьки. – Раньше призрак являлся при жизни князя…

– Или это был сам князь! – едва не разрушив крышу шалаша, вскочил на ноги Дима. – Он удрал во время пожара. А потом вернулся. И тайно бродил по ночам. Вот иногда и попадался каким-нибудь случайным свидетелям. Мало ли какие у него здесь были еще дела…

– А между прочим, вполне вероятно, – вмешалась Маша. – Ведь тогда шла гражданская война.

Вдруг князь надеялся, что большевиков прогонят.

– И, бедненький, не дождался, – посочувствовала князю Настя.

– И пришлось ему эмигрировать, – подхватил Дима. – Там, за границей, он прожил длинную жизнь. А недавно скончался.

– И теперь его призрак вернулся в родные края, – уловил ход мысли Петька, – но тогда…

Он умолк.

– Что тогда? – переспросил Дима.

– Тогда, по всей видимости, князь Борский хочет сообщить живым о чем-то очень важном.

– С чего ты взял? – воскликнула Настя.

– Вот здесь написано, – похлопал ладонью по книге Петька. – Призраки часто появляются, что бы рассказать живым о каком-нибудь преступлении: или о том, которое давно было совершено, но не раскрыто, или о еще не совершившемся – такое изредка тоже случалось. Здесь, – вновь коснулся он рукой книги, – описано несколько случаев, когда людям удавалось понять, о чем их предупреждают призраки. И в результате они предотвращали страшные преступления.

– Думаешь, что-то готовится? – поглядел на старого друга Дима.

– Это мы и обязаны выяснить, – ответил Петька.

– Только вот как, Командор? – поинтересовалась Маша, вспомнив его тайную детективную кличку.

– Для этого, Ангел, нам нужно как следует подготовиться, – отозвался Петька.

– У тебя, кстати, Машка, отличная тайная кличка для общения с призраком! – расхохотался Дима. – Ангелу проще всего общаться с душами умерших.

Все засмеялись.

– Нет, я возьму с собой еще Брюнета, – назвала Маша тайную детективную кличку Насти.

– А если серьезно, – вдруг резко прервал друзей Дима, – то я так и чувствовал, что нам позарез нужна статья дедушкиного ученика Владимира Коркина.

– Да уж, – откликнулся Петька. – Такая статья нам не помешала бы. И чем скорее мы ее раздобудем, тем лучше. Боюсь, времени у нас в обрез. Меня очень беспокоят Вовка и его мать.

– Чем, интересно, они тебя так беспокоят? – удивилась Маша.

– Сама не понимаешь? – воскликнул Петька. – Призрак-то явился им! Значит, скорее всего, он именно их о чем-то предупреждает.

– О преступлении? – не мигая, смотрела на Петьку Настя.

– Полагаю, да, – тихо ответил он.

– Да кому могут понадобиться Вовка с матерью? – покрутил пальцем возле виска Дима.

– Насчет Вовки не скажу, – иронически сощурилась Маша, – а вот мама его, пейзанка, кажется, очень нравится Павлу Потаповичу. – И, передразнивая почтенного академика, Маша добавила: «Такая хогошенькая!»

– Ага! – фыркнул Дима. – И знойный герой-любовник Павел Потапович вознамерился похитить очаровательную пейзанку вместе с Вовкой, творогом и коровой!

Едва представив себе, как толстенький, маленький, убеленный сединами Павел Потапович крадет под покровом ночи весь этот джентльменский набор, члены тайного «Братства» зашлись от хохота. Маша, держась за живот, добавила:

– А почему бы и нет? Павел Потапович их украдет, а сыночек его, крутой бизнесмен, прикроет родного отца, используя личные связи с мафией.

Это заявление вызвало новый взрыв смеха. Когда же, наконец, все успокоились, Командор, вновь посерьезнев, сказал:

– Боюсь, призрак предупреждал Вовку и его мать о чем-то важном. Одно из двух: либо Вовкиной семье грозит какая-то беда, либо какие-нибудь его прадедушка или прабабушка принимали участие в поджоге усадьбы. А может, еще как-нибудь насолили Борским. Вот призрак и хочет теперь наказать потомков. Кстати, – поднял он вверх указательный палец. – Такие случаи известны. Это называется «вечное проклятие».

– Какой ужас! – вырвалось у Насти.

– Фигня все это, – отмахнулся Дима. – Вы разве не помните? Вовка ведь нам говорил, что его предки Борских не обижали.

– Во-первых, Вовка может об этом не знать, – возразила Маша. – Его же тогда на свете не было.

– А если его предки были замешаны в каком-нибудь преступлении, – подхватил Петька, – то вряд ли они кричали бы об этом на всех углах.

– Что же нам делать? – повернулась к Командору Настя.

– Есть у меня одна идея, – ответил тот.

Глава III КНИГА АПОЛЛИНАРИЯ

– Какая еще идея? – с недоверием покосился на Командора Дима.

– Вы, кажется, с Машкой говорили, что этот ваш Коркин использовал в своей статье труды Аполлона Парнасского? – отозвался Петька.

– Это не мы говорили, – внес ясность Дима, – а Павел Потапович.

– Неважно, – махнул рукой Командор. – В том, что касается всяких статей и книг, Павлу Потаповичу вполне можно верить. Он жутко дотошный.

– Предположим, что он дотошный, – безо всякого воодушевления проговорил Дима. – Нам-то какая польза от Аполлона Парнасского?

– Неужели не понимаешь? – с удивлением поглядел на него Петька. – Раз Аполлон Парнасский изучал призраков, значит, мы можем вычитать из какой-нибудь его книги об их повадках, А это для нас на данном этапе самое главное.

– А что мы с этими повадками будем делать? – Диму и на сей раз не захватил замысел Командора.

– Совсем отупел от жары мой братец, – фыркнула Маша. – По-моему, и так ясно. Если мы научимся понимать язык призраков, то сможем определить, зачем князь Борский явился перед Вовкой и его матерью.


– И предотвратим преступление! – Настя так энергично тряхнула головой, что ее ярко-рыжие волосы закрыли ей лицо.

– Или узнаем об уже совершившемся преступлении, – сказал Петька.

– И уж во всяком случае, нам станет ясно, что этому призраку понадобилось от живых людей, – подхватила Маша.

– Насчет преступления зря надеетесь, – вяло проговорил Дима.

– Это еще почему? – с негодованием посмотрела на него сестра.

– Вы что же, всерьез решили, будто кто-нибудь может угрожать Вовкиной матери и ее творогу? – высокомерно изрек Терминатор.

– И все-то наш Димочка знает, и все у него так просто, – с шутовским почтением проговорила Маша.

Командор усмехнулся. «Надо же, как похожи – и такие разные», – в который раз подумал он о близнецах. Внешне Дима и Маша и впрямь были очень похожи. Оба высокие, стройные, светловолосые и голубоглазые. А вот в характерах – почти ничего общего. И к тому же вечно спорят друг с другом.

– А тебе одни сложности подавай, – продолжал Дима. – Ты еще, Машка, скажи, что на Вовкину мать собираются наехать рэкетиры.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

  • Страницы:
    1, 2