Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Тайное братство «Кленового листа» - Тайна заброшенной часовни

ModernLib.Ru / Детские остросюжетные / Устинова Анна / Тайна заброшенной часовни - Чтение (Весь текст)
Автор: Устинова Анна
Жанр: Детские остросюжетные
Серия: Тайное братство «Кленового листа»

 

 


Антон Иванов, Анна Устинова

Тайна заброшенной часовни

Глава I ОЧЕНЬ СТРАННАЯ ИСТОРИЯ

Миновав раскаленную площадь перед станцией Задоры, четверо ребят устало опустились на скамейку в тени под деревом.

– Ну и пекло, – откусив солидную порцию мороженого, сказал с полным ртом Дима и добавил еще что-то крайне неразборчивое.

Сперва прожуй, а потом говори, – покосилась на него сестра Маша.

– По-моему, я от этой жары перегрелся, – на сей раз отчетливо изрек Дима.

– Ну, началось, – трагически закатила глаза сестра. – Теперь наш Димочка будет весь обратный путь ощупывать себе голову: как бы солнечного ударчика не случилось.

Настя, тряхнув копной ярко-рыжих волос, звонко расхохоталась. Дима немедленно смерил ее укоризненным взглядом:

Одна отпускает свои идиотские шутки, а другая смеется.

Да перестань ты, – хлопнул Диму по плечу Петька. – Лучше ешь скорее мороженое. Смотри, у тебя уже капает.

– И впрямь, – удивленно сказал Дима.

Оставив споры с сестрой до лучших времен, он занялся мороженым. Друзья тоже сосредоточились на своих шоколадных рожках.

На другой конец длинной скамейки сели двое ребят. Один из них тараторил без умолку:

– Ничего себе не бывает! А кто, по-твоему, нас с матерью так пуганул? До сих пор как вспомню, так вздрогну. Мы там, значит, шли, а он это… это…

Запас воздуха в легких у говорившего кончился, и он вынужден был на мгновение умолкнуть.

– Врешь ты все, Вовка, – воспользовался паузой его собеседник. – Не бывает такого.

– Еще как бывает! – вновь возмущенно затараторил Вова. – Если мне, Сашка, не веришь, у матери моей спроси!

– Да вам, наверное, просто со страху померещилось, – усмехнулся Саша.

– Померещилось! – с еще большим негодованием воскликнул худой голубоглазый Вова. – Самого бы тебя туда!

– Зачем? – невозмутимо откликнулся Саша. – И вообще, может, это был совсем не призрак.

– Кто же тогда? – уставился на него Вова.

– Ну-у… – протянул Саша. – Просто какой-нибудь человек.

– Человек! – выкрикнул Вова с таким видом, словно ему нанесли величайшее оскорбление. – Просто какой-нибудь человек! – быстрее и громче прежнего затараторил он. – Походил-походил по развалинам, а после ушел в стену!

– В стену? – На сей раз в голосе Саши послышалось удивление.

– Ну! – торжествующе подтвердил Вова. – А ты – «человек», «человек»!…

– А почему нет? – вновь принялся отстаивать собственную точку зрения второй мальчик. – Может, в этой стене есть какая-нибудь дыра. А вы с матерью в темноте не заметили.

– Никаких дыр! – возразил ему Вова. – Сплошная стена. Я в этих развалинах сто раз лазил. Уж как-нибудь знаю.

– Ну-у… тогда-а… – протянул Саша.

По его тону чувствовалось, что возразить ему больше нечего.

Петька, давно уже с интересом слушавший эту странную беседу, решился, наконец, спросить:

– А что случилось-то?

Лицо у Вовки просияло. Он явно обрадовался новому собеседнику и со скоростью пулемета выпалил:

– Такие дела! У матери корова! Она раз в неделю в Москве своим творогом торгует…

– Сама корова торгует? – решил уточнить дотошный Дима.

– Дурак, что ли? – покрутил пальцем возле виска Вова и принялся терпеливо втолковывать ему: – Корова дает молоко. Мать из него готовит творог. А потом торгует в Москве на рынке.

– Можешь не объяснять. Это и ежу понятно, – отмахнулся Дима.

– А зачем тогда спрашивал? – пожал плечами Вова.

– Да ладно, – вмешался Петька. – Лучше скажи, что там с призраком-то было?

– Не слушайте. Врет он все, – махнул рукой Саша. – Кто же в такое поверит…

– А вот и не вру! Вот и не вру! – снова затараторил Вова. – Мы идем! Он выходит! Мы застыли! Он – в стену! Матери плохо!…

– Погоди-ка, – перебил Петька. – Ты можешь немного помедленней?

И поподробней, – добавила Маша.

– А я что, разве не подробно? – возмущенно уставился на новых знакомых Вова.

– Может быть, и подробно, но не совсем понятно, – скривила губы в усмешке Маша.

– Тогда слушайте, – строго взглянул на четверых друзей Вова. – Только внимательно. Второй раз повторять не буду. В общем, поехали мы вместе с матерью творогом торговать в Москву. А у матери в Москве сестра живет. И у нее как раз вчера был день рождения. Вот мы после рынка к этой сестре и пошли. И, естественно, засиделись, и припилили в Задоры только к двенадцати ночи. Мать мне и предлагает: «Может, пойдем короткой дорогой? А то у меня уже сил нет. Прямо ноги отваливаются». Сам я тоже уже устал. И отвечаю: «Пошли. Там хоть и темень, и дороги нет, зато близко». А путь этот короткий проходит мимо княжеских развалин. Ну, сами знаете…

– Ничего мы не знаем! – перебила его Настя. – Какие еще княжеские развалины?

– Да ты что? – уставился на рыжеволосую девочку Вова.

– Она здесь недавно, – вмешался Петька. – Мы еще развалин ей не показывали.

– Так сразу бы и сказал! – снова заговорил Вова. – Развалины покойного князя Борского, – принялся объяснять он Насте. – Вернее, не самого Борского, а его имения. – Он перевел взгляд на Петьку: – Вы сами-то откуда? Из поселка архитекторов?

– Нет, – хором отозвались четверо друзей. – Мы из Красных Гор.

– И она тоже? – Вова указал пальцем на Настю.

Та коротким кивком подтвердила его догадку.

– Тогда могла бы уже и знать, – назидательно изрек Вова. – Как-никак ваш дачный поселок – часть бывших владений этого князя. И наша деревня Борки, – он указал туда, где вдали на пригорке лепилось множество деревянных домов, – тоже когда-то принадлежала Борскому.

– Как интересно! – выдохнула Настя.

– Интересно дальше будет! – снова затараторил Вова. – В общем, идем мы с матерью мимо развалин усадьбы. Кругом тишина. Темно. Аж жутко стало. Тем более что места тут такие…

– Какие еще «такие»? – вновь перебила его Настя.

– Легенду-то хоть про князя знаешь? – с чувством превосходства посмотрел на нее Вова.

– Нет, – покачала головой она.

– И вы, что ли, не знаете? – Вова изумленно уставился на Диму, Петьку и Машу.

– Знаем, – хором ответили те.

– Но только в общих чертах, – быстро добавил Петька: ему хотелось услышать Вовкину версию.

– Эх, – махнул рукой тот. – Чувствую, все вы в этом вопросе плаваете. Ну, в общем, от старых людей из деревни я слышал так. Случилось все сразу после революции. Крестьяне решили вроде как собственность князя экспроприировать. То есть усадьбу ночью грабить пошли. И то ли случайно, то ли нарочно пожар устроили. А князь крепко спал у себя в покоях и даже не проснулся. Короче, погиб в огне. Но самое главное, – Вова поднял вверх указательный палец, – тела-то князя так и не нашли. Толи сгорел дотла, то ли еще что… Когда развалины разобрали, там даже ни одной косточки от Борского не обнаружилось…

– Да, устроили крестьяне крематорий, – мрачно изрек Дима.

– А то, – солидно подтвердил Саша. – Я слышал, целых три дня пожар не могли погасить.

– Бедный князь, – с грустью проговорила Настя. – Значит, он даже не похоронен.

– Ну! – кивнул Вова. – Потому и является по ночам на развалинах своей усадьбы. Ходит там, стонет, плачет. Будто требует от людей настоящего захоронения.

– Какого еще «настоящего»? – не понял Дима.

– Естественно, по-христиански, – пояснил Вова. – Чтобы князю Борскому успокоиться и окончательно уйти на тот свет. Вообще-то, – махнул он рукой, – я в эту историю до вчерашнего дня не верил. Но после той ночи…

– Так чего ночью-то было? – не выдержал Дима.

– Говорю же: идем мы, значит, с матерью по короткой тропинке среди развалин, – снова с не мыслимой скоростью затараторил Вова. – Темнота! Жуть кромешная! Вдруг из стены мужик выходит! Мы с матерью так и замерли.

– Из какой стены? – опять перебил его Дима.

– От развалин! Княжеских! – выдал новую пулеметную очередь Вова. – У нас с матерью душа в пятки. Думаем: вдруг бандит какой? Или бомж? У матери-то деньги в сумке. Выручка от продажи творога. Жалко же отдавать.

– А мужик что? – уже совершенно извелся от нетерпения Дима.

– Так я ведь и говорю: мы с матерью замерли. А мужик туда-сюда походил и опять в стену ушел.

– В стену? – не поверил Петька.

– Говорю же: вранье все это, – принялся за свое Саша.

– Думаю, дело ясное, что дело темное, – скептически усмехнулся Дима.

– У страха глаза велики, – хмыкнул Саша.

– Все вы, городские, больно уж смелые, – обиженно проговорил Вова. – Посмотрел бы я на вас там.

– А вам, деревенским, за каждым углом мерещатся призраки, – отбил выпад Саша.

Слово за слово выяснилось, что одиннадцатилетний Вова живет вместе с родителями в деревне Борки. А Саша, которому, как и четверым друзьям, уже тринадцать, приехал туда на летние каникулы к своим дяде и тете.

– Слушай, Вовка, – внимательно посмотрел на мальчика Петька. – А почему вы с матерью так испугались этого мужика? Или дальше чего случилось?

– Как это чего! – воскликнул Вова. – Мужик-то этот совсем вроде и не мужик…

– Неужели девушка? – хохотнул Дима.

– Сам ты бабушка! – огрызнулся Вовка. – А тот как раз был мужик! Только ненастоящий. Мы с матерью как его увидали – сразу в кусты. А он начал бродить среди развалин. И медленно так – будто барин обходит свои владения. И одет во что-то старинное, вроде халата. А сам весь черный, обугленный. Лица не видать. Меня всего затрясло, а мать мне шепчет: «Это же князь Борский. Покойник. Имение надзирает». После этих ее слов у меня такой колотун начался… А мужик еще походил чуть-чуть по развалинам – и в стену. Как растворился. В общем, мать у меня сегодня весь день на валерьянке с нитроглицерином, – подвел итог мальчик. – То и дело твердит: «Раз покойник явился, быть беде».

Вова умолк.

– Странно, – пожал плечами Петька. – Слушай-ка, – поглядел он на Вову, – а ты нам покажешь, где видел покойного князя?

– Пошли, – немедленно вскочил тот на ноги.

Миновав станцию Задоры, вся компания свернула на грунтовую проселочную дорогу, которая вела к усадьбе Борских. Она сохранилась до наших дней благодаря местным шоферам грузовиков, которые в погожие дни пользовались старой дорогой, сокращая путь от шоссе до станции.

Ребята прошли сквозь рощу. Теперь над их головами смыкали кроны старые липы.

– Это бывший парк Борского, – объяснил Насте Петька. – Мой папа когда-то знал кучера князя, дядю Пашу. Он потом у нас в Красных Горах работал возчиком и до самой смерти был готов любому желающему сколько угодно рассказывать о князе Борском. А отец потом мне все рассказал. Ну, где что здесь было.

Петька умолк. Настя задумчиво глядела на старые деревья.

– Надо же, – тихо проговорила она. – Этот князь Борский жил так давно! А деревья, наверное, его помнят.

– Еще говорят, на дне пруда лежит тетка Юрия Борского, – ну, который сгорел! – выпалил на одном дыхании Вова.

– В каком смысле тетка? – иронически сощурилась Маша. – Жена, что ли?

– Бедненькая! – вздохнула Настя. – Ее, наверное, в ту же ночь крестьяне утопили!

– При чем тут крестьяне! – проорал Вова. – Какая жена! Говорю ведь вам человеческим языком: тетка князя Борского. Сестра его отца. Утопилась совсем молодой в пруду. И тело тоже не найдено.

– Этих князей Борских будто рок какой-то преследует, – всплеснула руками Настя. – А зачем ей понадобилось топиться в пруду?

– До ручки дошла от измены и подлости, – ответил Вова.

– Что-о? – широко раскрыла и без того огромные зеленые глаза Настя.

– Насколько я знаю, – вмешался Петька, – юная княжна Борская была влюблена…

– Ну! – подтвердил Вова. – А потом парень ее утек к кому-то еще побогаче.

– Все не так просто, – вновь завладел инициативой Петька. – Отец княжны Веры, дед князя Юрия Борского, был против этого жениха. Не нравился он ему, и крышка.

– Верно, – несколько раз кивнул Вова. – Предок тоже приложил руку к этому самоубийству. А как дочь сиганула с концами в воду, так начал убиваться. Деревья всякие в память о ней насадил вокруг пруда. И даже статую Веры в натуральную величину заказал одному знаменитому скульптору. Красивая, говорят, была вещь. Только ее после революции сперли вместе с другим княжеским барахлом.

– Как жалко! – снова всплеснула руками Настя.

– Жалеть бесполезно, – с подлинно народной мудростью отозвался Вова.

– Зачем жалеть, когда все равно не вернешь, – вяло поддержал его Саша.

– Кстати, княжна иногда тоже появляется, – сообщил Вова. – Всегда в белом платье и с венком из лилий на голове.

– Ну сценка! – расхохотался Дима. – Из стены, значит, обгоревший князь Юрий выходит – черный, как головешка, а навстречу ему спешит из пруда родная тетка-утопленница вся в белом. И оба призрака принимаются ныть на всю округу, что их до сих пор не похоронили!

– Бесчувственный ты человек, – покачала головой Маша.


– Действительно, – кинула на Диму осуждающий взгляд Настя. – Нашел над чем смеяться.

– Над покойниками нельзя, – очень серьезно подтвердил Вова. – Особенно над такими, которые бродят.

– Мне-то что? – отмахнулся Дима. – Пускай себе бродят, если нравится.

– Не скажи, – возразил ему Вова. – Если такой вот покойник обидится, то станет каждую ночь к тебе приходить.

– Милости просим. – Дима сделал вид, будто не испугался, хотя на самом деле у него внутри екнуло.

Ему неожиданно вспомнилось, что бывший охотничий домик князя Юрия Борского находится на территории Красных Гор. В нем расположилась поселковая библиотека, часть фондов которой составили личные книги князя. «А вдруг этот чокнутый призрак и туда забредает?» – подумал Дима.

– Димочка, ты что так побледнел? – насмешливо спросила Маша.

– Жарко, – поторопился уйти от неприятной темы брат.

– Слушай, Вовка, покажи-ка нам эту стену, – попросил Петька.

За разговорами ребята подошли к развалинам. Дом князей Борских мрачно взирал на них пустыми глазницами окон. Дожди смыли с кирпичных стен краску и даже копоть былого пожара. Кроме кирпичного короба, сохранились каменные постройки с мраморной колоннадой в классическом стиле и роскошным каретным подъездом, ведущим с двух сторон прямо к парадному входу, вместо которого в стене теперь зияла дыра. Крыши тоже давно уже не было, и колоннада словно бы подпирала небо. А застывший над окнами второго этажа мраморный ангел выглядел покинутым и печальным.

Местные власти несколько раз пытались снести остатки усадьбы, но по каким-то причинам так и не снесли. Потом выяснилось, что этот дом – памятник архитектуры восемнадцатого века. Говорили даже, что его строили по проекту одного из учеников великого архитектора Казакова. В конце концов было вынесено решение отреставрировать усадьбу. Однако и с этим никто не спешил.

– Как тут, наверное, раньше было красиво! – сказала, разглядывая руины, Настя.

– Было, да сплыло, – отрезал Вова. – Пошли лучше на стену смотреть.

Миновав фасад, мальчик повел всю компанию за угол дома. Внешняя стена там отсутствовала. Сохранились лишь добротные внутренние кирпичные перегородки бывших комнат.

Пройдя решительным шагом по нагромождениям щебня и кирпича, Вова добрался до одной из внутренних стен и ткнул в нее указательным пальцем:

– Здесь.

Остальные принялись с большим интересом ощупывать кирпичную кладку. Стена была сделана на славу. Сколько ребята ни колотили по ней ногами и кулаками, ни один кирпич даже не закачался.

– Тут и червяку не проползти, – пришел наконец к заключению Дима.

– А ты, Вовка, ничего не путаешь? – Петька очень внимательно посмотрел на мальчика.

– Ничего, – уверенно отозвался тот. – Вот отсюда он вышел. Здесь проходил. И обратно сюда вернулся.

Говоря это, Вова для наглядности прошелся вдоль развалин, а потом вновь остановился возле глухой стены. Ребята пристально следили за ним. В особенности заинтересовался Петька. Едва Вова завершил свой «следственный эксперимент», он осведомился:

– А вы с матерью сидели вон в тех кустах?

И он указал на густые заросли как раз напротив провала в стене.

– Где же еще, – отозвался Вова.

Глаза у Петьки азартно блеснули за стеклами очков. Миг – и он быстрым шагом достиг кустарника.

– Ты куда? – кинулись следом за ним остальные.

– Можете убедиться сами. – И, делая вид, будто старательно укрывается за кустарником, Петька указал взглядом на развалины усадьбы.

– Ничего себе! – изумилась Настя.

Остальным тоже было над чем поразмыслить. Из убежища, в котором они сейчас сидели, была видна именно та часть глухой кирпичной стены, где, по словам Вовы, словно бы растворился ночной пришелец.

– Ну? – с победоносным видом поглядел на всю компанию Вова. – Теперь убедились?

– Убедились – это чересчур сильно сказано, – словно бы мысля вслух, сказал Петька. – Но что-то в этом определенно есть.

– Думаю, Вовка и впрямь вчера видел бедного князя, – подхватила Настя.

– По-моему, Анастасия, ты сама не отказалась бы увидеть Юрия Борского, – посмотрела на подругу Маша.

– Скажешь тоже! – воскликнула Настя и, вдруг понизив голос до шепота, добавила: – Я таких вещей боюсь.

– Вы что, Вовке поверили? – Саша пребывал в полном недоумении.

– А ты можешь это как-нибудь по-другому, чем он, объяснить? – спросил Петька.

– Ну-у, – задумчиво протянул Саша и умолк.

– Не может, – вмешался Вова.

– Если все было так, как ты говоришь, не могу, – вынужден был признать Саша.

– А зачем мне врать? – снова завелся Вова. – И мамаша целый день сама не своя. Все повторяет:

«Если покойника увидали…»

– Знаете что, – прервал его Петька. – Давайте-ка осмотрим как следует весь дом.

– Вот это правильно! – оживился Саша. – Наверняка найдем какое-нибудь объяснение ночным событиям. А то «князь Борский, князь Борский»…

Эхо далеко разнесло его голос. Друзья поневоле вздрогнули: казалось, покойный хозяин поместья откликнулся им.

– Больше, пожалуйста, его имени здесь не произноси, – строгим голосом обратился Дима к Саше.

– А кто-то совсем недавно сам так весело над нами смеялся, – не замедлила с колкостью Маша.

– Я не смеялся, а просто шутил, – буркнул в ответ Дима. – И вообще я этим князьям желаю только добра.

Ребята вновь подошли к пролому в стене. Однако попасть отсюда в глубь здания оказалось невозможно. Одна из внутренних стен на уровне второго этажа обрушилась, и кирпичи доверху завалили дверной проем.

– Н-да, – почесал затылок Петька. – Пробраться дальше можно только с тротиловой шашкой. Пошли к главному входу.

Через несколько минут все шестеро уже стояли там, где когда-то был парадный подъезд.

Разом притихнув, они шагнули внутрь дома. Несмотря на удушающую жару, на них повеяло могильной сыростью. Замерев посреди бывшей прихожей, друзья осмотрелись. Везде царило ужасное запустение. Лестницы на второй этаж не было, как, впрочем, и перекрытия. Задрав головы, ребята увидели второй ряд оконных проемов.

– Н-да. Поработали ваши крестьяне! – Дима воззрился на Вову с таким осуждением, будто тот принимал непосредственное участие в грабеже и поджоге.

– Наша семья ни при чем, – поспешил оправ даться Вова. – Мои предки всегда хорошо относились к князю.

– Нашли о чем спорить, – фыркнула Маша.

Тут наверху что-то зашелестело. Ребята вздрогнули, однако Петька почти тут же заметил галку: сидя на стене, птица с явным интересом поглядывала на посетителей.

– Подойдем к той стене с другой стороны, – предложил Петька.

Ребята пошли сквозь многочисленные проемы. Судя по их обилию, почти весь первый этаж состоял из длинной анфилады комнат.

– Тут, наверное, часто балы устраивали, – с почтением прошептала Настя.

– Может, и теперь устраивают, – шепотом отозвался Вова.

– Лучше замолчи, – шикнул на него Дима.

Они миновали еще несколько бывших комнат.

За ними анфилада кончилась, уступая место узкому коридору, по одну сторону которого зияло три дверных проема. За одним из них и оказалась та самая стена.

– Слушайте, – вдруг осенило Петьку. – А ведь как раз в этих трех комнатах были спальни хозяев.

– С чего ты взял? – не понял Дима.

– Мог бы, конечно, сказать, что догадался, – кинул на него лукавый взгляд из-за стекол очков Петька, – но в действительности мы однажды ходили сюда с отцом. Тогда он мне и показал, где и что тут находилось. А ему в детстве показывал дядя Паша.

– Выходит, князь Юрий Борский исчез в бывшей спальне? – дошло наконец до Димы.

– Где погиб, там и исчез, – ответил Саша, и голос его на сей раз прозвучал довольно испуганно.

– А покойники ведь всегда возвращаются на место гибели, – в свою очередь испугался Вова. – Так у нас, в Борках, старики говорят.

– Между прочим, не только старики и не только у вас в Борках, – многозначительно произнес Петька.

– Ты о чем? – с недоумением посмотрела на него Настя.

– После скажу, – отозвался он. – Когда выйдем отсюда. А теперь давайте-ка еще раз осмотрим стену. Тем более что мы по другую сторону.

Вся компания принялась за работу. Но сколько ребята ни приглядывались к кирпичной кладке, они так и не смогли обнаружить ничего примечательного. Только лишний раз убедились, что пройти сквозь такую преграду не смог бы ни один живой человек. Разве что фокусник Дэвид Копперфилд. Однако шестеро ребят мигом сошлись во мнении, что вряд ли всемирно известный иллюзионист потащился бы со своей дорогостоящей аппаратурой в такое странное место. Да и Вовка с матерью не были для него столь уж желанной публикой.

– Ну, пожалуй, пока нам здесь больше делать не чего, – двинулся наконец к выходу Петька.

Вскоре ребята уже вновь вышли на старую дорогу. Возле усадьбы она разветвлялась на два пути. Один вел сквозь заросший парк к давно заброшенной часовне и кладбищу, на котором до сих пор сохранился фамильный склеп Борских. Другой – к пруду, где, по преданию, утопилась несчастная княжна Вера.

Достигнув тенистого берега, Петька остановился.

– Посидим?

Все с удовольствием опустились на траву.

– Ну, что ты обещал нам сказать? – повернулся Дима к Петьке.

– Да мне одна интересная книжка вспомнилась, – отозвался тот. – В ней описаны разные явления призраков. А еще – свидетельства очевидцев. Не которым даже удавалось сфотографировать при видения. В книге опубликованы снимки. А одного средневекового рыцаря, который до сих пор появляется у себя в замке, сумели заснять видеокамерой. И потом экспертиза установила, что съемка подлинная.

– Ух ты! – разом выдохнули остальные.

– Поэтому я и сказал, что не только старики в Борках знают о повадках привидений, – объяснил Петька. – Просто в доме у Борского мне почему-то не хотелось об этом говорить.

– Я и возле этого пруда не говорил бы, – с опаской покосившись на воду, прошептал Дима.

– А ведь верно, – поддержал его Вова. – Как-никак, тут где-то княжна на дне плавает. Вдруг ей такие разговоры не нравятся?

Настя, не выдержав, вскочила на ноги.

– С меня хватит. Пошли отсюда.

Остальных особенно уговаривать не пришлось.

– Всем, включая решительного Петьку, сделалось не по себе – даже невзирая на ярко сияющее солнце. К тому же Дима, взглянув на часы, взвыл:

– Уже три! Бежим обедать!

Если не поторопимся, с нас сейчас дома скальпы снимут, – устремляясь к мосту над дамбой, объяснила новым знакомым Маша.

– Бывает, – кивнул на бегу Саша и первым оказался на мосту.

Здесь пути ребят расходились. Мальчикам из деревни нужно было идти налево, а Петьке и его друзьям – направо, где за мостом начиналась дорога к поселку Красные Горы.

– Вы где живете-то? – решил выяснить напоследок Петька.

– Переулок Дружбы! – выпалил Вова. – Мой дом шестой. А Сашка в восьмом живет.

Петька в ответ назвал номер своей дачи и добавил, что завтра утром им всем нужно обязательно встретиться.

– Тогда давайте прямо на мосту, – предложил Саша. – Как раз на полпути между вами и нами. Чтобы никому не было обидно.

– Идет, – согласился Петька. – Ровно в десять.

Глава II КРАСНЫЕ ГОРЫ И ИХ ОБИТАТЕЛИ

Миновав мост, Петька, Маша, Дима и Настя пустились быстрым шагом по хорошо укатанной ровной дороге, которая вскоре вывела их прямиком к шлагбауму. За ним начинался старый дачный поселок Красные Горы. Кому пришло в голову дать такое название совершенно ровной местности, где не было ни единой горы и даже холма, для всех оставалось тайной. Выстроили этот дачный поселок со множеством улиц, переулков и тупиков в середине тридцатых годов. Необъятные участки. Огромные двух– и трехэтажные дачи, снабженные всеми благами цивилизации, начиная от центрального отопления, горячей воды и ватерклозетов и кончая телефонами. Населили поселок, так сказать, «сливками общества» того времени – светилами науки, крупными военачальниками, деятелями искусств.

Правда, с годами состав обитателей Красных Гор становился все более пестрым. Иные из первых поселенцев умерли, не оставив наследников. Детям других оказалось не под силу содержать дорогостоящие загородные владения, и они продавали их первым попавшимся покупателям. Третьи оставляли насиженные места еще по каким-то причинам.

В последнее время дачи вовсю скупали «новые русские». Снося старые деревянные дома, они возводили на их месте кирпичные особняки, словно бы соревнуясь друг с другом в вычурности и монументальности строений. Старожилы воспринимали подобные новшества с крайним неодобрением.

Петька Миронов и близнецы Дима и Маша Серебряковы относились к третьему поколению старожилов Красных Гор. Они дружили с самого раннего детства. Настя Адамова появилась тут всего три месяца назад. Ее родители унаследовали дачу художника Мишина по соседству с Серебряковыми. Трое старых друзей сразу же приняли Настю в свою компанию и создали вчетвером тайное «Братство кленового листа». А главное – они почти сразу же раскрыли самое настоящее преступление. Вот почему, услыхав о странной истории, которая произошла минувшей ночью среди развалин старинной усадьбы, друзья так заинтересовались. Похоже, «Братству кленового листа» предстояло распутать новую тайну.

Едва миновав шлагбаум, Петька вдруг резко остановился и тихонько присвистнул. Друзья проследили за его взглядом. Он взирал на стену сторожки, где красовался новый плакат: «Не сообщенная вовремя информация о появлении подозрительных личностей грозит возможностью ограбления вашей дачи».

– Сильно сказано, – скривила губы в усмешке Маша.

– Бывший заслуженный активизируется, – покачала головой Настя.

– Видно, хочет первым узнать о следующем преступлении, – подмигнул друзьям Петька.

Доблестный сторож Иван Степанович с незапамятных времен охранял, по его собственным словам, «жизнь и покой вверенных жителей». Если верить Степанычу, его молодые годы прошли в активной борьбе с преступностью. На этом основании он с гордостью величал себя бывшим заслуженным работником органов правопорядка. В доказательство своего славного и почти боевого прошлого сторож поселка Красные Горы ежегодно на День милиции облачался в видавший виды синий милицейский китель без знаков отличия и надевал не менее старую милицейскую фуражку с выщербленной кокардой, в которую, как любил рассказывать Степаныч попала шальная пуля, когда он задерживал «одного матерого бандита». Однако доблестный сторож облачался в свою форму не только на День милиции, но и когда в поселке или его окрестностях случались какие-нибудь экстраординарные события.

В последнее время милицейская форма извлекалась из шкафа все чаще и чаще. Ибо, как говорил Степаныч, «в окрестностях не дремлет криминал». Когда же месяц назад в Красных Горах произошло дерзкое преступление, он, невзирая на ужасающую жару, не расставался с кителем и фуражкой три дня подряд, так как втайне от всех затеял собственное расследование. Во-первых, Степаныч горел желанием тряхнуть стариной. Во-вторых, он надеялся, что, поймав и обезвредив опасных преступников, сильно поднимет свои акции в глазах жителей Красных Гор, а значит, окажется вправе требовать значительного повышения жалованья. И, наконец, в-третьих, Степанычу очень хотелось утереть нос слишком, по его мнению, «зеленому» капитану Шмелькову, который был участковым милиционером их района.

Но мечты Степаныча так и остались мечтами. Преступников обнаружили члены тайного «Братства кленового листа». С той поры доблестный сторож поселка Красные Горы, и без того давно с подозрением относившийся к Петьке и его друзьям, воспылал к этой, как он говорил, «подростковой компании» недобрыми чувствами. И вот, судя по новому шедевру «наглядной агитации», вывешенному на стене сторожки, Степаныч начал принимать экстренные меры.

– Это против нас, – продолжала любоваться плакатом Настя.

– Ежу понятно, – кивнул Дима. – Степаныч хочет, чтобы ему первому сообщали обо всех происшествиях.

Не успел он это произнести, как на маленьком приусадебном участке возле сторожки показался сам бывший заслуженный.

– Добрый день! – подчеркнуто вежливо поздоровались с ним юные детективы.

Степаныч в ответ досадливо крякнул и решительно направился навстречу недругам. Из дома послышался резкий окрик его верной супруги Надежды Денисовны:

– Ваня! Куда тебя унесло! У меня уже банка готова! Иди закручивать!

Доблестного сторожа как ветром сдуло: Надежду Денисовну он уважал и боялся.

– Иди, иди, – проворчал ему вслед Дима. – Работай на благо семьи.

– Кстати, Димочка, – спохватилась Маша, – если мы сейчас же не поторопимся домой, то наше с тобой благо окажется под большим сомнением.

– Точно!

Брат бросился по направлению к собственной даче: их с Машей бабушка органически не переносила опозданий к столу.

– После обеда встречаемся у меня в шалаше! – крикнул Петька вслед близнецам и Насте.

Возле Настиных ворот близнецы с ней расстались и поспешили к себе. Их бабушка, пожилая ученая дама Анна Константиновна, после кончины мужа, знаменитого академика и доктора биологии Дмитрия Александровича Серебрякова, вышла на пенсию и стала жить круглый год в Красных Горах, посвятив себя созданию мемуаров. «Жизнь столкнула меня почти со всеми великими современниками, – любила повторять она. – Поэтому я считаю своим долгом оставить грядущим поколениям свои скромные записки».

Подчинив свою жизнь работе над книгой воспоминаний, Анна Константиновна старалась придерживаться очень строгого распорядка дня. И бывала крайне недовольна, когда внуки опаздывали к завтраку, обеду и ужину. В таких случаях она говорила, что Дима и Маша унаследовали худшие качества от ее сына, а их отца, который «никуда не может поспеть вовремя».

Вот почему близнецы, спеша на всех парах к собственному дому, срочно выработали тактику поведения.

– Снимаем часы, – велела Маша. – Скажем, забыли дома.

– Правильно, – поспешно засунул в карман свои часы Дима.

Взбежав на крыльцо, он хотел позвонить, но заметил, что дверь приоткрыта. Почтя за лучшее не привлекать раньше времени бабушкиного внимания, близнецы, скромно потупив глаза, проскользнули на кухню.

– Бабушка, мы… – начала было с ангельским видом Маша.

Она хотела сказать, что они с братом очень торопились, но вовремя осеклась: стол был накрыт, однако бабушки в кухне не оказалось.

– Где же она? – изумился Дима.

– Может, уже пообедала, чтобы нас проучить? – предположила сестра и подбежала к плите.

На ней стояла кастрюля с супом. Маша потрогала ее.

– Совершенно холодная. Нет, Димка, она не ела.

– А вдруг бабушке стало плохо? – перепугался брат.

Едва не сбивая друг друга с ног, они кинулись в гостиную. Там тоже никого не было, но сквозь распахнутую на веранду дверь доносился взволнованный мужской голос:

– Вот я и говогю, Анна Константиновна! Пгосто какая-то мистика! А точней, чудеса в гешете!

Близнецы переглянулись. Этот картавый голос мог принадлежать только одному человеку на свете. А именно, почетному и действительному члену почти всех научных академий мира Павлу Потаповичу Верещинскому. Кругленький, небольшого роста, Павел Потапович, несмотря на свои восемьдесят с лишним лет, обладал несокрушимой энергией в поисках сенсаций. Вот и сейчас, по-видимому, принес Анне Константиновне очередную «сногсшибательную новость». Маше и Диме все стало ясно: почтенный академик явился с визитом к их бабушке именно в тот момент, когда она собралась разогревать обед. На сей раз это было очень удачно. Теперь бабушка нипочем не заметит, что близнецы опоздали.

– Павел Потапович! – донеслось ее восклицание до внуков. – Как вы можете верить подобной чуши! Вы же ученый!

– Между пгочим, моя догогая, наука подобного не опговеггает, – заметил Павел Потапович.

– Не знаю, не знаю, – снова заговорила Анна Константиновна. – Верить в каких-то призраков! И вообще, кто вам такое сказал?

Услышав это, близнецы, уже намеревавшиеся было показаться бабушке, резко изменили свое решение и продолжали слушать.

– Ах, Анна Константиновна! – воскликнул Павел Потапович. – Ах, я стагый гвупый козев!

Димка не выдержал и хрюкнул.

– Молчи, «гвупый козев»! – давясь от смеха, прошептала ему в самое ухо Maшa.

– Пгостите, пгостите вевикодушно стагого дувака! – продолжал тем временем распинаться передпожилой ученой дамой Павел Потапович. – Я же вам не сказав самого гвавного. Всю эту таинственную истогию мне поведава моводая хогошенькая пейзанка.

– Что еще за пейзанка? – озадачился Дима.

– Это по-французски «крестьянка», – шепотом отозвалась сестра. – Даром, что ли, тебя уже три года французскому учат?

– Отстань, – отмахнулся Дима. – Слушать мешаешь.

Так вот, мивая моя Анна Константиновна, – вещал на веранде Павел Потапович. – Эта самая пейзанка пгодает нам твогог и мовоко. Значит, пгихожу я к ней сегодня утгом, а она сама не своя. Вицо бведное, гуки дгожат.

– Слушай, Машка, – наклонился к уху сестры брат. – Что руки дрожат, я понял. А вот что такое «вицо бведное»?

– Это он так выговаривает «лицо бледное», – хмыкнула Маша.

– Помилуй вас бог, Павел Потапович! – раздалось исполненное иронии восклицание бабушки. – Если я правильно вас поняла, вы на основе бледного лица и дрожащих рук вашей молочно-творожной пейзанки приходите к заключению, что в окрестностях появился призрак князя Юрия Борского?

Близнецы едва не подпрыгнули и стали слушать еще внимательней. Павел Потапович, попросив Анну Константиновну не торопиться с выводами, изложил историю; в ней повторялось почти все, что Дима и Маша слышали утром от Вовы. По словам Павла Потаповича, «пейзанка» столкнулась с призраком не одна, С ней был сын, которого академик назвал «пгевестным бевобгысым мавьчонкой».

– Слышал бы Вовка… – Маша едва сдерживалась от хохота.

– Если бы Вовка услышал, то умер бы, – сдавленным шепотом отозвался Дима. – Превратился бы в призрак. И в отместку Павлу Потаповичу стал бы являться по ночам у него на даче.

У Маши вырвался какой-то странный писк, и она быстро ретировалась на кухню, где наконец смогла дать волю смеху. Дима, который обычно в подобных случаях не выдерживал первый, на сей раз проявил чудеса героизма и стойкости. Справившись с приступом хохота, он продолжал слушать разговор на веранде.

– Полагаю, тут просто имел место массовый психоз, – говорила Анна Константиновна.

– Нет, моя мивая, – горячо возражал ей почтенный Павел Потапович. – Это пгосто в вас говогит научная косность. А, между пгочим, вюбимый ученик вашего покойного мужа пгофессог Ввадимиг Ковкин недавно опубвиковав статью, где с точки згения биовогии доказывает: посве смегти из тева чевовека выдевяется некая субстанция, имеющая энеггетическое пове. Иными свовами, он обосновывает возможность существования того, что в пгостогечии называется пгизгаками.

– О боже! – воскликнула Анна Константиновна. – Никогда бы не подумала, что Володя Коркин займется подобной чепухой!

– Вовсе не чепухой! – Павел Потапович был явно обижен таким заявлением.

И от волнения картавя даже сильнее обычного, он принялся объяснять, что Владимир Коркин уже делал на эту тему доклад во время какого-то очень крупного международного конгресса биологов. После чего получил грант от Фонда Сороса для дальнейшей работы над темой.

– Хорошо, что мой Дима не дожил, – заявила Анна Константиновна. – Он так верил в талант Володи. Подобная профанация убила бы моего мужа.

– Но почему пгофанация? – хнычущим от обиды голосом переспросил Павел Потапович. – Между пгочим, пегвый муж вашей бвизкой подгуги Натавьи Ввадимиговны тоже еще в начаве нашего века обосновав появвение пгизгаков.

– Ах! – Анна Константиновна сардонически расхохоталась. – Вы бы еще Нострадамуса вспомнили! Или фараона Тутанхамона.

– Пги чем тут Тутанхамон! – с силой топнул Павел Потапович и разразился целым научным докладом о поистине бесценном вкладе Парнасского в изучение паранормальных явлений. – И это не товько мое суждение! – выкрикнул почетный и действительный член множества академий мира. – Ваш Когкин тоже так считает!

Маша уже успела вернуться из кухни и с интересом прислушивалась ко все более разгорающейся научной дискуссии.

– Кажется, они сейчас подерутся, – шепнула она брату.

– По-моему, тоже, – кивнул Дима.

Однако бабушка и достопочтенный ученый муж не оправдали ожиданий близнецов. Спор их внезапно был прерван далеким от науки заявлением Анны Константиновны:

– Ой! Мне давно пора кормить внуков! Куда же они подевались?

– Ах, Анна Константиновна, догогая! Пгостите! – мигом рассыпался в извинениях Павел Потапович. – Совсем я вас забовтав!

Близнецы, быстренько ретировавшись из гостиной на лестницу, сделали вид, будто спускаются из своих комнат на втором этаже.

– Бабушка! – наперебой кричали они на бегу. – Куда ты пропала? Мы обедать хотим!

– А где вас, интересно, столько времени носило? – строго посмотрела на них Анна Константиновна.

– Нигде, – с ангельским видом ответил Дима. – Мы просто ждали, пока ты освободишься.

– Какие гебятки! Какие внучки! – восторженно просюсюкал Павел Потапович и, игриво подмигнув бабушке близнецов, добавил: – Гастет моводежь. А мы с вами стагеем. Но ничего. Еще покоптим небо. Есть погох в погоховницах.

Почтенный академик еще раз игриво подмигнул Анне Константиновне и побежал оповещать о появлении призрака других многочисленных знакомых.

– Ну, мойте руки, – обратилась к внукам бабушка. – А я сейчас быстренько все разогрею.

И она скрылась в кухне.

– Ты все слышала? – включив посильнее воду, прошептал сестре Дима.

– Если не все, то главное, – отозвалась Маша. – Теперь я знаю, что Вовка нам не наврал.

– Это ежу понятно, – отмахнулся брат, – Интересно, а что пишет о призраках этот Владимир Коркин?

– Спроси у Павла Потаповича, – предложила сестра.

– Еще чего, – решительно воспротивился Дима. – Он же немедленно раззвонит на весь поселок, что мы интересовались статьей Коркина.

– Пожалуй, ты прав, – согласилась Маша. – К Павлу Потаповичу нельзя.

– Может, бабушке скажем, чтобы она у самого Коркина спросила? – поглядел на сестру Дима. – Все-таки любимый дедушкин ученик…

– А бабушка наша, по-твоему, совсем дурочка? – скривила губы в усмешке Маша. – Внучек Димочка попросит. А бабушка как начнет допытываться, по чему мы вдруг призраками заинтересовались и…

Больше она ничего сказать не успела. Дима в задумчивости оперся всем телом на раковину, и кронштейн, не выдержав такого напора, вылетел из стены вместе с шурупами. Раздался грохот. Дима с истошным криком отскочил в сторону. Раковина упала на пол и раскололась.

– Что случилось? – влетела в ванную комнату Анна Константиновна.

– Да вот такие дела… – указав на расколотую раковину, растерянно произнес Дима.

– Бабушка, мы с Димкой мыли руки, а эта штуковина вдруг грохнулась, – добавила Маша.

– Хорошо, я успел отскочить, – буркнул Дима. – А то бы прямо мне на ноги.

– Как ты мог! – воскликнула Анна Константиновна.

– Вопрос поставлен неверно, – с нахальным видом заявил внук. – Ты лучше у этой штуки спроси, как она могла. – И Дима ткнул пальцем в разбитую раковину.

«А ведь и правда хорошо, что не на ноги им упала», – пронеслось в голове у Анны Константиновны.

– Ладно, – сказала она вслух. – Идите обедать. Я потом слесаря вызову.

И, мысленно сетуя на «халтурщика», который так плохо установил новую финскую сантехнику, Анна Константиновна первой направилась в кухню.

– Ну Терминатор… – украдкой состроила Диме зверскую рожу Маша.

Тайной детективной клички «Терминатор» ее брат удостоился за феноменальную способность походя все сокрушать на своем пути или в самые неподходящие моменты падать. Семейные предания гласили, что в этом Дима был точной копией дедушки – покойного академика Серебрякова, о котором в ученых кругах до сих пор ходили легенды.

Отправившись в Англию получать степень почетного доктора Оксфордского университета, с вручением соответствующего свидетельства, а также очень красивой мантии и прилагающейся к ней шапочки, Дмитрий Александрович оставил там о себе долгую память. По уверению одного из английских друзей прославленного академика, ни до, ни после древний Оксфорд такого не видывал. Перед церемонией вручения грамот Дмитрий Александрович стал облачаться в мантию. Это ему с грехом пополам удалось. Однако поднявшись со своего места, чтобы принять свою грамоту, он запутался в полах мантии и упал, умудрившись под сечь представителя Оксфордского университета, который ему эту грамоту любезно протягивал.

Оба рухнули на пол. Потом их довольно долго выпутывали из мантии. В процессе борьбы академик Серебряков умудрился запихнуть, словно кляп, подол своей мантии в рот представителю Оксфорда. Часть присутствующих пыталась помочь двум ученым встать на ноги. Остальные надрывались от смеха. Свидетельство о почетной докторской степени академик Серебряков принял где-то на полу. Причем досталось оно ему тоже не без борьбы. Ибо оксфордский представитель с кляпом из мантии в последний момент, видимо, передумал вручать грамоту и вцепился в нее с такой силой, будто от этого зависела его жизнь.

Анна Константиновна множество раз демонстрировала оксфордскую грамоту внуку и внучке. Красивая плотная бумага до сей поры хранила следы былой потасовки.

Если Дима характером и повадками очень напоминал дедушку, то Маша унаследовала нрав Анны Константиновны и была столь же целеустремленной, решительной и ироничной.

Перед тем как близнецы вошли в кухню, Maшa, остановив брата, грозным шепотом произнесла:

– Если ты что-нибудь свалишь еще и на кухне, я тебя убью.

– Не беспокойся, – высокомерно ответил Дима и благополучно уселся за стол.

Обед прошел без эксцессов. Анна Константиновна, то и дело усмехаясь, повторяла:

– Ах, Павел Потапович. Ах, святая простота.

Близнецы, прикидываясь, что ничего не знают, несколько раз спрашивали:

– Павел Потапович? А в чем дело, бабушка?

Однако Анна Константиновна с завидным упорством уходила от ответа. Когда же Дима и Маша усилили натиск, она вообще перевела разговор на другую тему и больше о Павле Потаповиче не упоминала.

Едва внуки поели, бабушка объявила, что ей необходимо основательно поработать над каким-то важным фрагментом мемуаров, и спешно удалилась в кабинет.

– Она от нас скрывает, – прошептала Маша.

– Ну и зря, – отозвался Дима. – Павел Потапович наверняка уже весь поселок оповестил.

– Пошли скорее к Петьке, – вскочила Маша. – Надо ему все рассказать.

Забежав по дороге за Настей, ребята поспешили к даче Мироновых. Петька уже дожидался их в летней штаб-квартире тайного «Братства кленового листа» – так друзья называли шалаш, который они построили в глубине участка.

– Что так долго? – поглядел на друзей Петька.

– Узнаешь – упадешь! – Дима с размаху плюхнулся на одну из старых диванных подушек, лежавших на полу. – Мы с Машкой приходим домой, а наша бабушка и Павел Потапович трепятся на веранде о призраке князя Борского.

– Что-о? – У Петьки от изумления едва не вылезли глаза из орбит.

– Что слышал, – с важностью произнес Дима.

Они с сестрой, перебивая и дополняя друг друга, пересказали Петьке и Насте беседу бабушки с почтенным Павлом Потаповичем.

– Выходит, Вовка ничего не преувеличил, – тихо произнесла Настя.

– Или это было явление массовой галлюцинации, – задумчиво откликнулся Петька. – Хотя лично я так не думаю.

– Неужели действительно им явился призрак князя? – прошептала Настя.

– Вполне может быть, – кивнул Петька. – В книге, о которой я вам говорил, описано множество подобных случаев.

– Так книжка-то у тебя переведена с английского, – перебил Дима. – У них в Англии призраки, может, и появляются. А у нас…

– Законы природы действуют одинаково во всех странах, – веско изрек Петька. – А кроме того, там описаны не только английские привидения, а какие хотите. Даже африканские. И о нескольких происшествиях в Москве и Петербурге рассказано. А самое главное – в книге выводятся общие закономерности. В частности, о таких приблизительно призраках, как князь Юрий Борский, я вот что вычитал. Они относятся к разряду домашних привидений. Подобные призраки, точнее их тела, и впрямь в силу различных причин не захоронены. Большинство из них погибло насильственной смертью. Такие привидения являются людям либо в собственных домах, либо, если этих домов уже не существует, на том самом месте, где они когда-то стояли.

Петька извлек из-под пледа, которым был застелен пол шалаша, книгу и, найдя нужную страницу, прочел:

«К одному из основных признаков домашнего привидения относится верность маршрутам, которых оно придерживалось при жизни. Например, если дом уже разрушен, привидение будет ходить по нему таким образом, будто он цел. А если что-нибудь в его бывшем жилище перестроено, призрак словно сделает вид, что не в курсе этого. Известны случаи, когда привидения следовали с первого этажа на второй прямо сквозь потолок, потому что в период их жизни тут находилась лестница».

Захлопнув и отложив книгу, Петька обвел друзей задумчивым взглядом и очень медленно произнес:

– Насколько я понимаю, так или приблизительно так вел себя минувшей ночью призрак на развалинах имения.

– Ну да, ведь князь Борский не захоронен, – широко раскрыла глаза Настя.

– И погиб насильственной смертью, – подхватила Маша.

– Если погиб. – Димка никогда не торопился принимать что-либо на веру. – А вдруг ему удалось убежать?

– Если и так, – снова заговорил Петька, – то призраки живых людей тоже иногда являются, чтобы рассказать правду о себе.

– А князь Борский, даже если и смылся тогда от своих милых и добрых крестьян, все равно уже нынче покойник, – быстро совершил в уме нехитрый подсчет Дима. – В 1917 году он был уже отцом семейства.

– Точно, – подтвердил Петька. – И успел перед самой революцией отправить жену и ребенка за границу.

– Вот именно, – кивнул Дима. – Значит, нашему князю сейчас было бы сто с лишним лет. Вряд ли он дожил до такого преклонного возраста.

– А вдруг он как раз недавно умер? – высказала догадку Настя. – И душа его вернулась в родные места, чтобы отомстить потомкам обидчиков. Вовка же нам рассказывал, что призрак уже много десятилетий не появлялся среди развалин.

– Ну! – блеснули за стеклами очков глаза у Петьки. – Раньше призрак являлся при жизни князя…

– Или это был сам князь! – едва не разрушив крышу шалаша, вскочил на ноги Дима. – Он удрал во время пожара. А потом вернулся. И тайно бродил по ночам. Вот иногда и попадался каким-нибудь случайным свидетелям. Мало ли какие у него здесь были еще дела…

– А между прочим, вполне вероятно, – вмешалась Маша. – Ведь тогда шла гражданская война.

Вдруг князь надеялся, что большевиков прогонят.

– И, бедненький, не дождался, – посочувствовала князю Настя.

– И пришлось ему эмигрировать, – подхватил Дима. – Там, за границей, он прожил длинную жизнь. А недавно скончался.

– И теперь его призрак вернулся в родные края, – уловил ход мысли Петька, – но тогда…

Он умолк.

– Что тогда? – переспросил Дима.

– Тогда, по всей видимости, князь Борский хочет сообщить живым о чем-то очень важном.

– С чего ты взял? – воскликнула Настя.

– Вот здесь написано, – похлопал ладонью по книге Петька. – Призраки часто появляются, что бы рассказать живым о каком-нибудь преступлении: или о том, которое давно было совершено, но не раскрыто, или о еще не совершившемся – такое изредка тоже случалось. Здесь, – вновь коснулся он рукой книги, – описано несколько случаев, когда людям удавалось понять, о чем их предупреждают призраки. И в результате они предотвращали страшные преступления.

– Думаешь, что-то готовится? – поглядел на старого друга Дима.

– Это мы и обязаны выяснить, – ответил Петька.

– Только вот как, Командор? – поинтересовалась Маша, вспомнив его тайную детективную кличку.

– Для этого, Ангел, нам нужно как следует подготовиться, – отозвался Петька.

– У тебя, кстати, Машка, отличная тайная кличка для общения с призраком! – расхохотался Дима. – Ангелу проще всего общаться с душами умерших.

Все засмеялись.

– Нет, я возьму с собой еще Брюнета, – назвала Маша тайную детективную кличку Насти.

– А если серьезно, – вдруг резко прервал друзей Дима, – то я так и чувствовал, что нам позарез нужна статья дедушкиного ученика Владимира Коркина.

– Да уж, – откликнулся Петька. – Такая статья нам не помешала бы. И чем скорее мы ее раздобудем, тем лучше. Боюсь, времени у нас в обрез. Меня очень беспокоят Вовка и его мать.

– Чем, интересно, они тебя так беспокоят? – удивилась Маша.

– Сама не понимаешь? – воскликнул Петька. – Призрак-то явился им! Значит, скорее всего, он именно их о чем-то предупреждает.

– О преступлении? – не мигая, смотрела на Петьку Настя.

– Полагаю, да, – тихо ответил он.

– Да кому могут понадобиться Вовка с матерью? – покрутил пальцем возле виска Дима.

– Насчет Вовки не скажу, – иронически сощурилась Маша, – а вот мама его, пейзанка, кажется, очень нравится Павлу Потаповичу. – И, передразнивая почтенного академика, Маша добавила: «Такая хогошенькая!»

– Ага! – фыркнул Дима. – И знойный герой-любовник Павел Потапович вознамерился похитить очаровательную пейзанку вместе с Вовкой, творогом и коровой!

Едва представив себе, как толстенький, маленький, убеленный сединами Павел Потапович крадет под покровом ночи весь этот джентльменский набор, члены тайного «Братства» зашлись от хохота. Маша, держась за живот, добавила:

– А почему бы и нет? Павел Потапович их украдет, а сыночек его, крутой бизнесмен, прикроет родного отца, используя личные связи с мафией.

Это заявление вызвало новый взрыв смеха. Когда же, наконец, все успокоились, Командор, вновь посерьезнев, сказал:

– Боюсь, призрак предупреждал Вовку и его мать о чем-то важном. Одно из двух: либо Вовкиной семье грозит какая-то беда, либо какие-нибудь его прадедушка или прабабушка принимали участие в поджоге усадьбы. А может, еще как-нибудь насолили Борским. Вот призрак и хочет теперь наказать потомков. Кстати, – поднял он вверх указательный палец. – Такие случаи известны. Это называется «вечное проклятие».

– Какой ужас! – вырвалось у Насти.

– Фигня все это, – отмахнулся Дима. – Вы разве не помните? Вовка ведь нам говорил, что его предки Борских не обижали.

– Во-первых, Вовка может об этом не знать, – возразила Маша. – Его же тогда на свете не было.

– А если его предки были замешаны в каком-нибудь преступлении, – подхватил Петька, – то вряд ли они кричали бы об этом на всех углах.

– Что же нам делать? – повернулась к Командору Настя.

– Есть у меня одна идея, – ответил тот.

Глава III КНИГА АПОЛЛИНАРИЯ

– Какая еще идея? – с недоверием покосился на Командора Дима.

– Вы, кажется, с Машкой говорили, что этот ваш Коркин использовал в своей статье труды Аполлона Парнасского? – отозвался Петька.

– Это не мы говорили, – внес ясность Дима, – а Павел Потапович.

– Неважно, – махнул рукой Командор. – В том, что касается всяких статей и книг, Павлу Потаповичу вполне можно верить. Он жутко дотошный.

– Предположим, что он дотошный, – безо всякого воодушевления проговорил Дима. – Нам-то какая польза от Аполлона Парнасского?

– Неужели не понимаешь? – с удивлением поглядел на него Петька. – Раз Аполлон Парнасский изучал призраков, значит, мы можем вычитать из какой-нибудь его книги об их повадках, А это для нас на данном этапе самое главное.

– А что мы с этими повадками будем делать? – Диму и на сей раз не захватил замысел Командора.

– Совсем отупел от жары мой братец, – фыркнула Маша. – По-моему, и так ясно. Если мы научимся понимать язык призраков, то сможем определить, зачем князь Борский явился перед Вовкой и его матерью.


– И предотвратим преступление! – Настя так энергично тряхнула головой, что ее ярко-рыжие волосы закрыли ей лицо.

– Или узнаем об уже совершившемся преступлении, – сказал Петька.

– И уж во всяком случае, нам станет ясно, что этому призраку понадобилось от живых людей, – подхватила Маша.

– Насчет преступления зря надеетесь, – вяло проговорил Дима.

– Это еще почему? – с негодованием посмотрела на него сестра.

– Вы что же, всерьез решили, будто кто-нибудь может угрожать Вовкиной матери и ее творогу? – высокомерно изрек Терминатор.

– И все-то наш Димочка знает, и все у него так просто, – с шутовским почтением проговорила Маша.

Командор усмехнулся. «Надо же, как похожи – и такие разные», – в который раз подумал он о близнецах. Внешне Дима и Маша и впрямь были очень похожи. Оба высокие, стройные, светловолосые и голубоглазые. А вот в характерах – почти ничего общего. И к тому же вечно спорят друг с другом.

– А тебе одни сложности подавай, – продолжал Дима. – Ты еще, Машка, скажи, что на Вовкину мать собираются наехать рэкетиры.

– Кстати, почему бы и нет? – вмешалась Настя. – Между прочим, Вовкина мать торгует на каком-то московском рынке. Вдруг конкуренты решили от нее избавиться?

– Не исключаю, – подхватил Командор. – На этих рынках, говорят, такие дела творятся…

– Как и в любом бизнесе, – прибег к обобщению Дима.

– Ты же только что говорил, что с Вовкиной матерью ничего подобного не может быть, – мигом напомнила брату Маша.

– Отстань, – стушевался он. – Вечно ты неправильно истолковываешь мои слова.

Сестра в ответ лишь состроила очень выразительную мину.

– К тому же мы не знаем, чем занимается Вовкин отец, – поторопился вмешаться Петька, пока спор между близнецами не разгорелся вновь.

– Вот именно, – кивнула Настя. – Например, Вовкин отец должен деньги каким-нибудь бандитам…

– Типично женская логика, – перебил ее Дима. – Если бандиты вздумали разобраться с Вовкиным отцом, то князь Борский уж как-нибудь нашел бы способ предупредить лично его, а не жену и сына.

– Интересно, ты когда-нибудь научишься не перебивать? – возмутилась Настя. – Вдруг бандиты решили украсть за долги Вовкиного отца его жену? Или Вовку. Или обоих…

– Если так, нам и впрямь нужно спешить, – заволновался Дима.

– Кстати, для Вовки и его семьи все может кончиться гораздо серьезней, – счел своим долгом предупредить друзей Командор. – Если на них лежит «вечное проклятие», то по сравнению с этим какие-то паршивые рэкетиры – просто детский лепет.

– Но так ведь несправедливо! – воскликнула Настя. – Даже если какие-нибудь прабабушка и прадедушка грабили усадьбу Борского, чем виноваты Вовка и его мать?

– Вот и объясни это призраку, – хмыкнул Дима.

– Главное – разобраться, чего хотел призрак, – сказал Командор. – А там уж будем решать, как поступим дальше. – Он взглянул на часы: – Я бы на нашем месте поторопился к Ковровой-Водкиной.

– Да уж, – поднялась с диванной подушки Маша. – Боюсь, разговор у нас с ней выйдет долгим.

– Как, впрочем, и всегда, – мрачно откликнулся Дима.

– Тем более надо поторопиться, – уже выходя из шалаша, заметил Командор.

Минуту спустя вся компания шагала по раскаленной от солнца улице к даче Ковровой-Водкиной.

Наталья Владимировна была одной из местных достопримечательностей. Бабушка Димы и Маши, знавшая Коврову-Водкину смолоду, говорила, что та всегда отличалась большой эксцентричностью и крайне своеобразными взглядами и суждениями. С годами эти качества усилились. Когда же у Ковровой-Водкиной начал слабеть слух, ее восприятие окружающего мира стало совсем уж оригинальным. Вот почему опасения членов тайного «Братства», что визит к Наталье Владимировне окажется не слишком кратким, были вполне обоснованными.

– Сейчас насладимся, – ворчал по дороге Дима. – Дернула нас нелегкая к ней идти…

– Ничего не попишешь, – развел руками Петька. – Труды Парнасского есть только у Ковровой-Водкиной.

Дело в том, что под звучным псевдонимом Аполлон Парнасский скрывался философ-мистик Аполлинарий Ковров. Все свои труды он создал и опубликовал еще до революции. На склоне лет, когда ему было уже под девяносто, древний, но знойный Аполлинарий умудрился вскружить голову совсем юной Ковровой-Водкиной. Та вышла за него замуж и до сих пор не уставала повторять, что никогда не чувствовала себя счастливее, чем в те годы. Однако счастье длилось недолго: два года спустя после свадьбы престарелый философ скончался.

Впрочем, Коврова-Водкина уверяла, что Аполлинарий ее не оставил. После кончины он начал регулярно являться ей в виде призрака и, по словам Натальи Владимировны, давал очень полезные жизненные советы. Причем Аполлинария не смутило даже наличие второго мужа Натальи Владимировны – знаменитого хирурга Вадима Леонардовича Водкина. Как рассказывала Наталья Владимировна бабушке Димы и Маши, сам Вадим Леонардович бывал крайне недоволен появлениями первого мужа. И невзирая на то, что Аполлинарий представал перед своей бывшей супругой всего лишь в качестве призрака, которого видела только она, хирург Водкин устраивал ей бурные сцены ревности.

Конечно, ни Анна Константиновна, ни особенно ее внуки подобным россказням не верили. Тем более что Вадим Леонардович, скончавшийся всего несколько лет назад, был совершенно невозмутимым человеком. В наследство Наталье Владимировне он кроме второй фамилии оставил дачу в Красных Горах, богатую коллекцию антиквариата и картин, позволявшую его вдове по сию пору ни в чем не нуждаться, а также дочь Светлану, которую та называла «поздним даром небес».

Члены тайного «Братства» уже подходили к дому Натальи Владимировны, когда из открытых окон гостиной послышался громкий вопль:

– Ложись!

В доме бабахнуло, затем наступила тишина. Ребята с тревогой переглянулись. Не успели они, однако, как следует испугаться, как из тех же окон раздался торжествующий голос Ковровой-Водкиной:

– Татьяна Филимоновна! Дорогая! Они спасены!

Говорю же тебе, Владимировна, этот парень себя в обиду не даст, – громко ответила Филимоновна. – Ой, гляди! К ним еще ползет!

– Где? – спросила Наталья Владимировна. – Не вижу!

Ребята, усмехнувшись, двинулись к крыльцу. Им все стало ясно: хозяйка и ее приходящая домработница смотрели на видео очередной боевик. Это было последним увлечением Ковровой-Водкиной. Видеомагнитофон у нее появился уже давно, однако она долгое время не могла научиться им пользоваться. А освоив наконец нехитрую технику, начала проводить перед телевизором не только вечера, но и дни. И требовала от дочери Светланы, чтобы та каждую неделю привозила из Москвы новую порцию фильмов.

Хозяйке и домработнице особенно нравились фильмы с участием Тома Круза. При этом Наталья Владимировна уверяла, что этот «замечательный молодой человек» как две капли воды похож на Аполлинария в молодости. А Филимоновна с той же убежденностью клялась, что Том Круз – вылитый ее взводный.

Надо заметить, что когда-то Татьяна Филимоновна была снайпером и участвовала в штурме Берлина. Военное прошлое стало самой яркой страницей ее биографии. В мирное время жизнь ее не сложилась. Устроившись уже много лет назад домработницей к Ковровой-Водкиной, она посвятила себя охране жизни и имущества любимой хозяйки.

Уже поднимаясь на крыльцо, ребята услышали из окон гостиной новые вопли.

– Владимировна! Я же тебе говорила: она его любит! – ликовала Филимоновна.

– Ах, теперь я спокойна! – вторила ей Коврова-Водкина.

Маша и Настя прыснули. Дима нажал на кнопку звонка. За дверью послышались чеканные шаги. Затем раздался грубый окрик:

– Стой! Кто идет?

– Миронов! Серебряковы! Адамова! – по-военному отчитались ребята.

Отвечать Филимоновне по-другому было опасно. Она постоянно ждала от жизни неприятностей. А в каждом незнакомом человеке видела потенциального преступника, покушающегося на имущество любимой хозяйки.

Несколько престарелых жителей Красных Гор, решившихся нанести без предупреждения визиты Ковровой-Водкиной, стали жертвами воинственной домработницы. Позже они в один голос благословляли судьбу, что у Филимоновны нет огнестрельного оружия. Однако снайперские повадки она сохранила полностью. Ко всякому, кто казался ей подозрительным, еще очень крепкая, несмотря на свои семьдесят с лишним лет, Филимоновна тихо подкрадывалась сзади и сокрушительным ударом сбивала с ног. И лишь после этого начинала разбираться, зачем он явился и что собой представляет.

– Миронов? Серебряковы? Адамова? – не торопилась открывать дверь Филимоновна. – А не врете?

– Нет! – пылко заверил ее Петька.

Видимо, домработнице-снайперу аргумент показался весомым. Замок щелкнул.

– К Водкиной? – задала новый вопрос Филимоновна.

– Да! – хором подтвердили ребята.

– Проходите, – освободила она дверной проем. – Как раз только что фильм досмотрели. Водкина моя в гостиной.

Хозяйка уже сама спешила навстречу гостям. Вид у нее был величественный. Высокая, с гордой осанкой. Седые волосы слегка подсинены и тщательно уложены. На массивной цепочке висят очки, которыми она пользовалась только при чтении.

– О! Молодежь!

Приветствуя компанию, Коврова-Водкина продемонстрировала благородный орлиный профиль. Она происходила чуть ли не из царского рода, хотя родилась уже после революции.

– Здравствуйте, Наталья Владимировна! – поторопились крикнуть четверо друзей.

– Ну, как там моя подруга Анечка? – посмотрела Коврова-Водкина на близнецов.

– Вам от нее привет, – ответила Маша.

– А Дима, сам не зная зачем, добавил:

– Она вечером сама к вам зайдет.

Маша украдкой состроила ему зверскую рожу, однако почти тут же успокоилась, сообразив, что во вранье брата нет ничего предосудительного. Бабушка постоянно ходила к Ковровой-Водкиной по вечерам. Видимо, и сегодня к ней пожалует.

– Ну, проходите! – широко распахнула дверь гостиной хозяйка.

Друзья вошли.

– И садитесь, – первой опустилась она в старинное мягкое кресло.

– Мы, вообще-то, по делу, – с места в карьер начал Дима.

– Ну естественно, я уже поела, – не расслышав, отозвалась Наталья Владимировна. – Хотя вообще трудно назвать едой то, чем сегодня меня кормили! – добавила она по-актерски поставленным голосом.

– Вы меня не так по… – начал было растолковывать ей Дима, но в этот момент в гостиную ворвалась Филимоновна.

– Не так кормили! – воскликнула она. – Конечно! Сама ведь велела сделать котлеты на пару и без лука.

– Скука? – недоуменно переспросила хозяйка. – С каких это пор вам со мной стало скучно? Может, вы подыскали себе уже другое место и поэтому так скверно меня кормите?

– Фу ты, прости Господи, – посетовала Филимоновна. – Ну ничего не слышит.

– Это я не слышу? – великолепно разобрала не громкую реплику домработницы Наталья Владимировна.

– Конечно, – ответила Филимоновна. – Я ей про котлеты, а она про какое-то место.

– Нет, моя Милая! – строго воззрилась на нее Наталья Владимировна. – Вы совершенно зря поставили тесто. Я вам еще два дня назад втолковывала, что сижу на диете. И жареное, и мучное, и печеное мне сейчас совершенно противопоказано!

– Ну что ты с ней будешь делать, – буркнула Филимоновна. – Прямо какой-то испорченный телефон.

– Как – телефон испортился? – всполошилась хозяйка. – Что же вы раньше молчали? Бегите срочно в контору и вызывайте мастера.

Филимоновна проворчала, что «мастер, может, и нужен, но совсем не телефону», и, печатая по-военному шаг, оскорбленно удалилась на кухню. Ребята тряслись от безмолвного хохота. Настя украдкой вытерла слезы.

– Рыдайте и плачьте! – драматически провозгласила Наталья Владимировна. – Моя Филимоновна сходит с ума!

Из кухни тут же послышался свирепый грохот посуды. Видимо, возглас хозяйки достиг ушей преданной домработницы.

– Мало того, – перешла на доверительный шепот Наталья Владимировна. – Болезнь прогрессирует. Я даже Анечку попросила, – перевела она взгляд на близнецов, – найти мне хорошего врача. Может, ему удастся задержать развитие склероза у бедной моей Филимоновны.

Из кухни послышалось тихое, но выразительное восклицание:

– Вот я тебе покажу склероз.

Коврова-Водкина ничего не расслышала, но ребятам от этого было не легче. Их вновь одолел приступ хохота, сдерживаясь из последних сил, они корчились в антикварных креслах.

– Ну, молодежь. – Коврова-Водкина, к счастью, не замечала их странного поведения. – Какие новости?

– Новостей никаких, – очень отчетливо и громко произнес Петька, лихорадочно соображая, как ненавязчиво перейти от разговора о Филимоновне к сути дела.

– А у меня теперь главная новость – Том Круз! – величественно заявила Коврова-Водкина. – Замечательный молодой человек! А какой красавец! Как держится! Какое умение одеваться и вести себя!

– Ну поехали, – едва слышно проворчал Дима. – Теперь она не остановится до самого вечера.

– Утихни, пока цел, – свирепо прошептала Маша.

– Ты совершенно прав, – повернулась Наталья Владимировна к Диме. – На Тома Круза я готова смотреть с утра и до самого вечера. – И, заговорщически понизив голос, она добавила: – Если бы мне еще моя фам де менаж не мешала.

– А это еще кто такая? – уставился на хозяйку дома Дима.

– Нет, я ей не потакаю, – решительно заявила Наталья Владимировна. – Но пойдите ее переспорьте.

– Да я не о том, – повысил голос Дима.

– И потом я ее не переспорю, – вновь не расслышала Наталья Владимировна. – Это же просто какой-то кошмар! Такое упрямство, да еще помноженное на склероз.

– Если ты не заткнешься, то сейчас все нам испортишь, – шептала тем временем на ухо Диме Маша.

– Я хочу знать, кто такая фамдеменаж! – уперся Терминатор.

– Домработница по-французски, – скороговоркой шепнула сестра. – А теперь захлопни пасть и сиди тихо.

На сей раз Терминатор послушался.

– Вы понимаете, – продолжала Коврова-Водкина, – как только я первый раз увидела Тома Круза, мне немедленно сделалось ясно: это новое воплощение моего дорогого Аполлинария!

– Аполлинария? – с воодушевлением воскликнула Маша. – Как интересно.

Петька просиял: похоже, Коврова-Водкина сама перешла на нужную тему.

– Это не просто интересно, – отвечала Коврова-Водкина. – Том Круз – вылитый мой Аполлинарий в молодости!

А вы разве знали Аполлинария в молодости? – вырвалось у Насти, которая быстро подсчитала, что Аполлон Парнасский по возрасту годился Ковровой-Водкиной в дедушки. А может, даже в прадедушки.

– Увы, мы встретились с ним слишком поздно! – с трагическим видом изрекла вдова. – Но я видела множество фотографий молодого Аполлинария. К несчастью, все эти снимки сгорели в пожаре войны, когда в мой вагон влетела фашистская бомба. Мы с подругой успели выскочить в окно. Но чемодан, где лежали фотографии Аполлинария, погиб.

Видимо, после этой бомбы у нее и поехала окончательно крыша, – шепнул на ухо Маше Дима.

Сестра не удержалась и фыркнула, но Коврова-Водкина продолжала взахлеб делиться воспоминаниями и ничего вокруг не замечала.

– А спас меня, между прочим, мой незабвенный Аполлинарий, – рассказывала она. – За минуту до того, как упала бомба, его призрак явился к нам в купе и заставил нас выпрыгнуть в окно.

– Потрясающе! – всплеснула руками Маша.

– Дурдом, – раздался у нее над ухом предательский шепот брата.

Так что теперь, как ни жаль, у меня нет ни единой фотографии незабвенного возлюбленного, – продолжала Коврова-Водкина. – Но ничего, он часто приходит ко мне сам. И к тому же я с ним общаюсь, перечитывая его труды.

С этими словами хозяйка дома простерла руку к огромному книжному шкафу.

– Значит, у вас есть его труды? – Командор не собирался упускать такой блестящей возможности и подошел к шкафу.

Остальные ребята сделали то же самое. Хозяйку, похоже, это обрадовало. Встав с кресла и открыв стеклянные створки, она указала на несколько книг, зажатых между собраниями сочинений Тургенева и Батюшкова.

– Вот плоды напряженной творческой деятельности Аполлинария.

– А посмотреть их можно? – потянулся к одному из томиков Петька.

– Конечно, мой юный друг, – разрешила Коврова-Водкина. – Когда проявляют интерес к творчеству Аполлинария, сердце мое исполняется радости.

– Тогда сейчас радости будет много, – едва слышно прокомментировал слова хозяйки Дима.

Маша, не выдержав, пнула его в бок. Брат взвыл. Наталья Владимировна осуждающе поглядела на него, но ничего не сказала.

Петька вытащил одну за другой пять книжек, на которых значилось гордое имя Аполлона Парнасского. Проглядев заголовки, он остановил выбор на самом потрепанном из томов и обратился к Ковровой-Водкиной:

– Наталья Владимировна, вы мне не разрешите взять эту книгу? Ну, хоть на денек!

Коврова-Водкина водрузила на нос очки, дотоле висевшие у нее на груди. Едва глянув на выбранный Петькой труд, она воскликнула:

– Это же итоговый труд моего Аполлинария! Знаменательно, что именно к нему появился в последнее время такой интерес. Не так давно у меня брал его для изучения ученик Анечкиного покойного мужа Володя Коркин. А сегодня утром звонил Павел Потапович Верещинский. И тоже умолял одолжить ему именно эту книгу.

При упоминании Павла Потаповича четверо друзей обменялись выразительными взглядами. Похоже, у них появился конкурент.

– Наталья Владимировна! – взмолился Петька. – А может, мы вот как поступим? Я быстренько за сегодняшний день прочитаю книгу, а потом, если хотите, сам отнесу ее Павлу Потаповичу.

Коврова-Водкина, на мгновение задумавшись, с большой убежденностью заявила:

– Нет, Петр. Я считаю, что молодежи гораздо важнее знакомиться с трудами Аполлинария. Поэтому бери и читай сколько хочешь. Только храни как зеницу ока. Это у меня единственный экземпляр.

– Конечно, Наталья Владимировна! – заверил ее Петька.

Впрочем, Коврова-Водкина и без того доверяла Миронову-младшему. Когда-то она водила дружбу с его ныне покойными дедушкой и бабушкой. А Петькиного отца, Валерия Петровича, катала в коляске и до сих пор называла его не иначе, как «чудным ребенком Валерочкой». Хотя этот «ребенок» уже разменял пятый десяток и был главой достаточно крупной фирмы.

– А Павлу Потаповичу я пока дам другую книгу Аполлинария, – сказала Наталья Владимировна. – Пусть почитает, старый шалун, – вдруг кокетливо добавила она.

Ребята уже собирались попрощаться, когда в дверь гостиной, подняв изрядный сквозняк, пулей влетела Филимоновна.

– Показывай, что взял! – Рука домработницы потянулась к Петьке.

– Да вот, книгу, – растерялся тот.

– Клади на место! – потребовала Филимоновна.

– Сколько раз мне еще повторять? – раздраженно крикнула Коврова-Водкина. – Никакого теста! Мне мучное противопоказано!

– Подожди, Владимировна, со своим тестом, – отмахнулась Филимоновна. – Речь идет о твоем имуществе.

– О каком еще имуществе? – продолжала грозно взирать на нее Коврова-Водкина.

– Зачем книгу бесценную отдала? – спросила Филимоновна. – Они унесут, и с концами.

– С этими юнцами я как-нибудь разберусь без вашего совета! – Наталью Владимировну все сильнее охватывал праведный гнев.

– Да я тебе не о том твержу! – разъярилась в свою очередь Филимоновна. – Потеряют они твою книгу! И потерпишь крупный убыток!

Наталья Владимировна явно все расслышала. И немедленно заявила:

– В этом доме хозяйка, между прочим, я. И вольна распоряжаться своим имуществом как хочу! Идите, друзья мои, и наслаждайтесь, – напутствовала она четверых визитеров, словно полководец перед решающим сражением.

– До свидания, Наталья Владимировна! – поспешили на улицу члены тайного «Братства».

Вслед им донеслось обиженное восклицание Филимоновны:

– Да мне-то, Владимировна, в конце концов, что? Хоть всю дачу свою спали вместе со своим достоянием! Мне плевать!

И друзья услышали, как оглушительно хлопнула дверь. Хорошо, что они уже были на улице, и никто не мешал им дать волю смеху.

– Говорю же, дурдом, – покрутил пальцем возле виска Дима.

Петька, не отвечая, разглядывал книгу Аполлона Парнасского. Она носила сколь длинное, столь и запутанное название: «Призраки среди людей, или Трансцендентальная данность нашей реальной жизни».

– Че-его? – уставился на обложку Дима.

В школе надо лучше учиться, Димочка, – не замедлила с колкостью Маша. – Тогда будешь понимать умные слова.

– Отвяжись от меня со своей школой! – заорал на всю улицу брат. – Лучше пусть Петька мне объяснит, на фиг он взял эту лабуду?

– Лабуду? – Петька уже полностью углубился в труд Аполлона Парнасского. – Нет, – с отсутствующим видом продолжал он. – Это не лабуда. Здесь очень детально исследуется поведение призраков.

– А-а! – заорала вдруг Настя, ибо коренастый и достаточно упитанный Петька, продолжая читать, наступил ей на ногу.

– Глядите-ка! – Машу охватил восторг. – У нашего Терминатора появился ученик!

– Извини, – Петька был очень смущен.

– Вот, вот, – скорбно покачал головой Дима. – Сейчас ты Настьке на ногу наступил. А еще немного Парнасского почитаешь, так он, чего доброго, сам к тебе ночью явится вместе с пачкой собственных призрачных фотографий в молодые годы.

– Где он как две капли воды похож на Тома Круза! – звонко расхохоталась Настя.

– Я на вашем месте лучше поторопился бы к шалашу, – недовольно глянул на друзей Петька. – Книга, по-моему, интересная. Но на ходу я в ней разобраться не в состоянии.

Все поспешили к даче Мироновых. Едва оказавшись в штаб-квартире тайного «Братства», Командор, как следует протерев очки, раскрыл труд Парнасского на первой странице и принялся с выражением читать вслух:

«Введение. Призрак как данная мистическая субстанция имеет тенденцию возникновения с относительно постоянной константой. Эта константа в ее метафизическом значении тем более очевидна, что призрак, или фата моргана, проявляет свои основные (и относительно закономерные) свойства полной или частичной материализации в зрительном восприятии нашего глаза во всей совокупности своих индивидуально-нравственных качеств. В этом свете…»

– Ты что, издеваешься? – заорал Дима.

– Говорю же, лучше учись в школе! – захохотала Маша.

– Только попробуй сказать, что в школе все это проходят! – сжал кулаки брат.

– К сожалению, не проходят, – покачал головой Петька. – Иначе я бы куда больше понял.

– Больше? – переспросил Дима. – Да у этого Парнасского вообще ничего понять невозможно.

– Лично я, кажется, уже уловил общую суть, – отозвался Петька, однако его слова прозвучали не очень уверенно.

– Кажется или уловил? – немедленно осведомился Дима.

– И какая же, интересно, у нас получилась суть? – с самым что ни на есть издевательским видом спросила Маша.

– Ну-у… – протянул Командор. – Аполлон Парнасский, похоже, говорит о призраках, которые являются живым людям.

– А что, есть призраки, которые являются мертвым людям? – скривила губы в усмешке Маша.

– Слушайте, долго вы еще надо мной будете издеваться! – обиделся Командор. – Я, видите ли, стараюсь! Вслух им читаю! Можно сказать, чуть язык не сломал…

– Ломай не ломай, все равно мимо тазика, – вклинился Дима.

– А, по-моему, – очень серьезно проговорила Настя, – надо сначала немного сойти с ума, как Коврова-Водкина. И только тогда нам станет понятен текст Аполлона Парнасского.

– Насчет этого, Настасья, можешь не беспокоиться! – весело заявил Дима. – Если Петька дочитает нам эту книгу до конца, то крыша поедет у всех.

– А я вам больше читать вслух не буду, – отозвался Петька. – Мне нужно разобраться с этим трудом один на один.

И он кинул очень красноречивый взгляд на творение Аполлона Парнасского.

– Наверное, это правильно, – легко согласился Дима. – По крайней мере, хоть кто-то из нас останется нормальным.

– Очень дипломатично сказано, – фыркнула Маша.

– При-иветик! – раздался у входа в шалаш пронзительный голос.

– Люська, – с трагическим видом прошептал Дима.

В следующее мгновение в шалаш просунулось остроносое личико с близко посаженными серыми глазками.

В шалаше повисла напряженная тишина. Люська Кузнецова была ровесницей членов тайного «Братства», однако отличалась от них столь склочным нравом, что общение с ней каждый раз заканчивалось шумными скандалами, в которые Люська втягивала всех родителей, а также бабушек и дедушек. Тем не менее, выждав какое-то время, она снова пыталась завязать дружеские отношения с Петькой, Димой, Машей и Настей.

– А между прочим, я только что из Италии, – пролезая в шалаш, сообщила Люська.

– Потрясающе, – вяло откликнулась Маша. А про себя добавила: «Хоть бы нам от нее побыстрее отделаться! Не обсуждать же при ней Аполлона Парнасского. Если она узнает, чем мы занимаемся, будет еще хуже, чем признаться во всем Павлу Потаповичу».

– Две недели по Италии колесили, – продолжала Люська. – И, между прочим, везде останавливались только в пятизвездочных отелях.

– С чем тебя и поздравляю, – хмуро уставился на нее Дима.

– Тебе-то, конечно, такое не светит, – поджала губы Люська.

– Мне другое светит, – напустил на себя много значительность Дима.

– Светит вам дача до конца лета, – с еще большим высокомерием произнесла Люська. – А мы, между прочим, в августе еще и в Англию собираемся. Тоже по высшему классу и с заездом в Париж.

– А мы с родителями, – подмигнув украдкой друзьям, заявила Маша, – едем в августе на необитаемый остров в Тихом океане.

– Дешевка, – процедила сквозь зубы Люська.

– Ошибаешься, – подхватил игру Дима. – Это самый дорогой тур в агентстве.

– Значит, агентство паршивое, – отпарировала Люська и опустилась на плед рядом с Петькой.

– Вовсе нет, – возразила Маша. – Тур-то не простой, а с охотой на акул.

– Гадость какая! – скривилась Люська. – Меня лично интересует культурный отдых.

– Ну и что же ты интересного видела в Италии? – чувствуя, что между близнецами и Люськой назревает конфликт, решил вмешаться Петька.

Та кинула на него исполненный благодарности взгляд и с придыханием сообщила:

– Оперы, гандолы и статуи.

– Очень хорошо, – пряча улыбку, сказал Командор.

– А еще мы там обошли все бутики, – добавила Люська. – В общем, Италия есть Италия. Мы с родителями в восторге. А главное, мать после итальянской оперы решила тоже заняться пением. Говорит, теперь у нее появился смысл жизни. Отец уже договорился с одним итальянцем. Будет его в Москву выписывать.

– А мне с ним заодно позаниматься нельзя? – усиленно пряча глаза от Люськи, спросила Настя.

– Да у твоих предков даже на один урок денег не хватит, – отрезала Люська.

– Бедные мы, несчастные, – трагическим голосом произнесла Маша. – Всего-то мы лишены.

Даже пением не можем позаниматься с настоящим итальянцем.

Люська хотела было что-то ответить, но взгляд ее неожиданно упал на лежавшую подле Петьки книгу Аполлона Парнасского. Миг – и она схватила ее.

– Это что у вас такое?

– Не трогай! – коршуном вцепился в книгу Дима.

Но Люська не собиралась расставаться с произведением Парнасского.

– Уж и взглянуть нельзя! – Она цепко удерживала свой край обложки.

– Нельзя, – тянул на себя другой край Дима.

Однако столь бурным сопротивлением он лишь разжег Люськино любопытство. Теперь она не только вырывала книгу, но и пыталась разглядеть, что написано на обложке.

– Отдай! – заорал Терминатор.

– Не отдам! Это не твое! Это Ковровой-Водкиной! – верещала Люська. – Вы, значит, у нее стащили?!

Дима от возмущения выпустил книгу из рук.

– Мы ничего не стащили. Коврова-Водкина сама дала нам эту книгу.

– Так-так! – Люська уже бурно листала произведение Аполлона Парнасского. – Фу, чепуха какая! – скривилась она. – Совсем ничего не понятно. Зачем вам это понадобилось?

Ребята молчали. Ответ никому из четверых друзей в голову не приходил.

– Да ты понимаешь, Люся… – медленно начал Петька. – Я…

– Петр! Немедленно ужинать! – раздался властный призыв его мамы Маргариты Сергеевны.

– Ой! Нам тоже пора ужинать! – мигом вскочили с диванных подушек Дима, Маша и Настя.

– Потом, Люся, – с облегчением развел руками Командор. – Видишь, нас зовут.

– И, изловчившись, он вырвал у Люськи книгу.

– Тогда встретимся после ужина, – по-прежнему изнывала та от любопытства.

– Нет, – возразил Петька. – После ужина я не могу.

– Мы тоже не можем, – немедленно подхватили близнецы, а Настя согласно кивнула.

– Тогда я к вам приду завтра, – заявила Люська.

– Замечательно, Люся! Мы будем тебя ждать! – к немалому изумлению друзей, радостно воскликнул Петька.

– Ну, тогда мы пошли. – Подхватив под руку Машу, Люська двинулась вон с участка.

Ребята волей-неволей расстались с Петькой.

– Я позвоню! – крикнул он вслед друзьям.

Всю дорогу до Настиной дачи Люська тараторила об Италии, итальянских модельерах и о каких-то фонтанах с рыбками. Но ребята ее не слушали. Они напряженно думали, как бы завтра от нее отделаться. Наконец Настя свернула в свои ворота. Близнецы и Люська проследовали дальше, до ворот дачи Серебряковых. Там Люська неожиданно ласково попрощалась с ними, из чего Дима и Маша сделали вывод, что книга Аполлона Парнасского ее не на шутку заинтересовала. Это был тревожный симптом.

Отделавшись от Кузнецовой, близнецы поспешили домой. Там их встретила пылающая от гнева бабушка.

– Явились? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, осведомилась она.

– Да, бабушка, – с ангельским видом ответил Дима.

– И, по-моему, не опоздали, – добавила Маша.

– По сравнению с тем, что вы сделали, это мелочь, – сурово произнесла пожилая ученая дама.

– А что мы такого сделали? – вполне искренне удивился Дима.

– Зачем вы отняли книгу у Павла Потаповича? – повысила голос бабушка.

– У Павла Потаповича? – Брат и сестра недоуменно переглянулись. – Мы вообще последний раз его видели, когда он уходил от тебя.

– Хватит мне пудрить мозги! – нахмурилась Анна Константиновна. – Зачем вам понадобилось брать у Ковровой-Водкиной книгу Аполлона Парнасского?

– Это не нам понадобилось, а Петьке, – с радостью свалил все на старого друга Дима. – А мы просто с ним пошли, за компанию.

– Вот, значит, как, – с недоверием посмотрела на внука Анна Константиновна. – А Петру зачем понадобилась подобная ахинея?

Тут на Диму накатило настоящее вдохновение, и он скороговоркой выпалил:

– Петька говорит, что это совсем не ахинея. Он же занимается восточными боевыми искусствами. А это напрямую связано с мистикой. Вот тренер ему и велел обязательно прочитать именно эту книгу Аполлона Парнасского. Тренер говорит, что без нее Петька не сможет духовно усовершенствоваться.

– В жизни не слышала большей чуши! – возмутилась бабушка. – Все вокруг помешались на этой мистике. Павел Потапович прибежал ко мне чуть не плача. Мол, вы у него перед носом увели книгу, без которой он в чем-то там не может продвинуться.

– Пусть возьмет другую книгу Парнасского, – ответил Дима. – Тогда, может, продвинется. У Ковровой-Водкиной их еще много осталось.

– Не дерзи! – прикрикнула на внука Анна Константиновна. – Придется предупредить родителей Петра. Пусть обратят внимание, какой ерундой их сын забивает себе голову. Ладно, – сбавила она тон. – Идите ужинать.

Едва поев, Дима повернулся к Маше:

– Надо сказать Петьке, что наша бабушка собралась разговаривать с его предками. Пусть подготовится.

– Заложил друга и рад, – покачала головой Маша.

– У меня не было выхода, – отбил выпад Дима. – А позвонить Петьке все равно надо. Мы на завтра так ни о чем и не договорились. Да еще от Люськи надо как-то отделаться.

Однако у Командора было непробудно занято. Дима даже хотел к нему сбегать, но Маша отговорила:

– Он сейчас наверняка расшифровывает Аполлона Парнасского. Не отрывай его от дела.

Ровно в одиннадцать Петька позвонил сам. Голос у него дрожал от волнения.

– Выход есть, – объявил он Диме. – Будем вызывать призрака.

ГЛАВА IV МЕТОД ВЕЛИКОГО МИСТИКА

– Зачем? – спросил Дима.

– Что зачем? – не понял Петька.

– Зачем его вызывать?

– Побеседовать с ним хочу, – внёс ясность Командор.

– И как, интересно, ты собираешься это делать? – не доходило до Димы.

– Я что, по-твоему, зря целый вечер угрохал на Аполлона Парнасского? – устало вздохнул Петька.

– Только не ври, будто ты в нём разобрался, – скептически изрёк Дима.

– Ну, не совсем во всём, – честно ответил ему Командор. – Но суть схватить удалось.

Маша прижалась к трубке с другой стороны и тоже внимательно слушала. Правда, Дима все время ее отпихивал, но сестра не сдавалась.

– И какая же там, Петька, суть? – крикнула она в трубку.

– Весьма богатая, – был краток Командор.

– Подробней, – потребовал Дима.

– Подробности завтра, – откликнулся Петька. – Мне надо еще кое-что дочитать у Парнасского.

– Много ты завтра нам скажешь, – проворчал Дима. – Ты ведь Люську с утра пригласил. И она, конечно, припрется. Не понимаю, зачем она тебе понадобилась?

– Я тоже не понимаю, – сочла своим долгом вы сказать возмущение Маша. – И Настя жутко недовольна, – многозначительно добавила она.

– А я, между прочим, специально пригласил Люську, – усмехнулся Командор. – Вы что, забыли? Мы же утром встречаемся возле пруда с Вовкой и Сашкой.

– Правильно, ровно в десять, – вспомнил Дима. Во время каникул он любил подольше поспать.

Однако сейчас встреча, назначенная на относительно раннее утро, обрадовала его. Члены тайного «Братства» знали, что Люська дрыхнет чуть ли не до двенадцати. А потому, явившись в шалаш где-то в первом часу, она никого там не застанет.

– И впрямь, Петька, пускай приходит. Милости просим, – злорадно захохотал Терминатор.

– Только ты в шалаше ничего важного не оставляй, – предупредила Командора Маша.

– Учи ученого, – ответил ей тот. – Я после ужина специально все в шалаше проверил. Наша тетрадь с записями и другие документы «Братства» лежат в тайнике. Пусть Люська попробует найти.

В этот момент Maшa, изловчившись, вырвала из рук брата трубку и быстро произнесла:

– Важная информация. В наше отсутствие прибегал Павел Потапович и настучал нашей бабушке, что мы у него из-под носа увели книгу Парнасского. Она сказала, что Потапыч едва не плакал. А мой дорогой братец все свалил на тебя.

– Ничего не свалил! – проорал в трубку Дима. – Просто надо было выходить из положения.

– Ну и вот, – отпихнув брата, продолжала Маша. – После того как он вышел из положения, бабушка собралась разговаривать с твоим предком. Мол, Валерий Петрович должен знать, что ты подпал под пагубное влияние своего тренера и увлекся мистикой.

– А при чем тут мой тренер? – Командор, уже несколько лет с большим успехом занимающийся боевым тай-цзи-цюанем, был совершенно ошеломлен.

– Потому что мой братец и тренера твоего оболгал, – с обличительным пафосом изрекла Маша.

– Никого я не оболгал! – принялся защищаться Дима.

– А кто сказал, что тренер велел Петьке обязательно прочитать книгу Аполлона Парнасского? – спросила Маша пронзительным голосом Люськи Кузнецовой. – Мол, без этого ты, Петр Миронов, не сможешь духовно усовершенствоваться, а значит, и не продвинешься в боевых искусствах.

Дима пробовал что-то сказать в свое оправдание, но сестра, ловко маневрируя с телефонным аппаратом в руках, не подпускала брата к трубке.

– Спасибочки вам большое, – откликнулся Командор. – Хорошо хоть предупредили. По крайней мере, я теперь буду знать, как реагировать, если ваша бабушка вздумает поговорить с моим предком.

– Да уж, ты подготовься, – порекомендовала Маша.

– В общем-то ничего страшного, – успокоил ее Петька. – У предка широкие взгляды.

– Неизвестно, распространит ли он их широту на твое воспитание, – усмехнулась Maшa.

– Вот заодно и проверим, – ответил Петька. – Ладно, – вдруг зевнул он. – Пойду еще почитаю, пока меня окончательно не сморил сон.

Маша уже хотела повесить трубку, когда Командор вдруг крикнул:

– Нет, погодите! Нам нужно завтра ненавязчиво выведать у Вовки как можно больше сведений о его родителях и других ближайших родственниках.

– Дальние родственники, между прочим, нам тоже не повредят, – вырвав наконец у Маши трубку, заявил Терминатор. – Кто его разберет, этого Вовку, с какой стороны ему грозит опасность.

– А уж с пейзанкой тем более дело темное, – вклинилась Маша.

– Значит, будем выяснять и про дальних, и про близких родственников, – согласился Командор.

– Как про живых, так и про покойных, – заунывно произнес Дима.

– Пожалуй, и в этом ты прав, – ответил Петька. – Ладно. До завтра. Без пятнадцати десять встреча емся возле шлагбаума.

На следующее утро, едва позавтракав, близнецы поспешили к Насте. Но не успели они еще дойти до ворот дачи Адамовых, как с участка Кузнецовых послышался капризный Люськин голос:

– Ничего я не заболела! Просто не хочется больше спать! И вообще, бабушка, давай мне скорее завтракать!

– Подожди, пожалуйста, Люсенька, – засюсюкала в ответ бабушка. – Сейчас чайничек включу. А ты все же температурку померяй. От смены-то климата можешь и заболеть.

– Какая смена! – завопила Люська. – Здесь жарче, чем в Италии! А мать говорит, даже чем в Африке. Не заболела я! Просто спать не хочу! Давай завтракать! У меня дела!

– Сейчас, сейчас, Люсенька. Ты только не рас страивайся, – успокаивала ее бабушка.

Близнецы в ужасе уставились друг на друга.

– Скорее за Настей! – скомандовал Дима.

Брат и сестра кинулись к даче Адамовых. Десять минут спустя они уже втроем подбежали к шлагбауму. Петька дожидался их на самом солнцепеке. Под мышкой у него был зажат том Аполлона Парнасского.

– Ты что, теперь с этой книгой не расстаешься? – фыркнула Маша.

– Почем ты знаешь, – с лукавым видом ответил Петька, – может, я скоро стану крупнейшим специалистом по творчеству великого и несчастного Аполлинария.

– По-моему, это не Аполлинарий несчастный, а мы, – возразил Дима. – Дожили! – воздел он руки к небу. – Такой бред приходится читать.

– Да уж, – с иронией откликнулась Маша. – Ты, конечно, Димочка, больше всех читал Аполлинария.

– Отстань, – злобно зыркнул на нее брат. – Мне, может, за Петьку обидно. Не расслабляйтесь, – поторопил он остальных, – надо отсюда уматывать, пока Люська не явилась.

– Да она наверняка еще спит, – отмахнулся Петька.

– А вот и нет! Она так торопится к тебе, что даже раньше времени потребовала у своей бабушки завтрак, – проинформировала Командора Маша.

– Это меняет дело, – всполошился тот. – Пошли скорее.

Тут дверь сторожки Степаныча распахнулась. На улицу вышли доблестный сторож и Павел Потапович.

– Значит, мой догогой, мы обо всем усвовивись и вы мне поможете, – услышали ребята голос почтенного академика.

От Петькиного внимания не укрылись два интересных момента. Во-первых, Павел Потапович прижимал к груди другой том сочинений Аполлона Парнасского. А во-вторых, по каким-то неясным причинам он взирал на Степаныча с крайним подобострастием. Лицо доблестного сторожа поселка Красные Горы, наоборот, было преисполнено достоинства и важности.

– Я, Павел Потапович, человек крепкого честного слова, – ответил он академику. – Сказал помогу, значит, так тому и быть. Только дело, конечно…

Внезапно Степаныч увидел четверых друзей и осекся.

– Вам что тут надо? – сухо осведомился он.

– Просто мимо проходим, – как можно равно душнее ответил Петька.

– Доброе утро, Иван Степанович! – воскликнули остальные.

– А со мной, выходит, уже и здоговаться не надо? – обиделся Павел Потапович.

В это время его пытливый взгляд упал на книгу, торчавшую под мышкой у Петьки. Академик вмиг подобрался. Ни дать ни взять – хищник, почуявший близкую добычу.

– Делаем ноги, – тихо и быстро скомандовал Петька. – Иначе у нас сейчас Аполлончика отнимут.

Ребята бросились бегом по дороге.

– Куда вы?! Куда вы?! – кричал им вслед Павел Потапович. – Пгедвагаю вгеменный обмен!

– Размечтался, – пропыхтел Дима. – Будет тебе обмен после дождичка в четверг.

Павел Потапович устремился вслед за ребятами. Надо отдать ему должное, для своего возраста он развил хорошую скорость и даже умудрился размахивать на бегу томиком Аполлона Парнасского. Однако молодость все же взяла верх. Пробежав метров триста по солнцепеку, академик выдохся и безнадежно отстал.

– Кажется, оторвались, – оглянувшись, с облегчением констатировал Петька.

– По-моему, я скоро сдохну, – жалобно произнес Дима. – И почему нас с утра все преследуют?

– Жизнь тяжелая и карма такая, – усмехнулась Маша.

– Квадрат судьбы, – подхватил Петька.

– Какой еще квадрат? – тяжело переводя дух, посмотрел на него Дима.

– Почитай Парнасского, тогда узнаешь, – язвительно отозвался Командор. – Кстати, книга-то интересная, – продолжал он. – В ней как бы суммированы все самые знаменитые наблюдения над призраками, начиная со средневековых книг и кончая началом двадцатого века. А квадрат судьбы – это те основные тенденции, которые возникают на нашем пути познания истины.

– Что-что? – раскрыл рот Дима.

Настя и Маша тоже с изумлением уставились на Петьку.

– Ну, в нашем случае квадрат судьбы почти совсем не играет никакой роли. – Командор и сам не особенно разобрался в этом термине. – Ой, Вовка и Сашка идут, – с удовольствием отвлек он внимание друзей.

Мальчики из Борков и впрямь спешили им навстречу. Едва завидев членов тайного «Братства», Вова затараторил:

– Опять, ребята! Опять было такое… такое…

И он, словно захлебнувшись от бурных эмоций, умолк. А Саша солидно добавил:

– Точно, братцы, странный какой-то случай.

– Пожалуйста, чуть подробнее, – потребовал Петька.

– Да уж, будьте любезны, – проворчал Дима. – А то мы такие тупые. И мысли на расстоянии читать не умеем.

– Расскажем им, Вовка, все по порядку, – толкнул друга Саша.

Тот, набрав в легкие солидную порцию воздуха, затараторил быстрее прежнего:

– Василий, значит, с утра прибегает к матери и, значит, говорит: «Я тоже…»

– Стоп, – перебил его Командор. – Кто такой Василий?

– Наш сосед, – удивляясь, что Петька может не знать таких элементарных вещей, продолжал Вова. – У него вчера был выходной.

– Ну и что? – вклинился Дима. – Подумаешь, выходной.

– Это тебе подумаешь, – возмущенно возразил Вова. – А Василий с мужиками засиделся допоздна в Задорах.

– Зачем? – снова вмешался Дима.

– Сперва в баню ходили. Потом пиво пили, – объяснил Вова. – Ну а потом поздно вечером Василий засобирался домой. Потому что жена, Марина, его ругает, когда он слишком поздно задерживается. В общем, Василий заторопился. Но по дороге устал.

– Понятно, – фыркнула Маша. – И сильно он устал?

– Ну, – на полном серьезе подтвердил Вова. – Так сильно, что ему даже отдохнуть потребовалось. А дело было возле усадьбы. Василий нашел удобное место возле стены и думает: «Отдохну немного, подышу воздухом, а после можно и домой». Сел он и незаметно заснул. А проснулся от того, что кто-то рядом ходит. Глянул – у него волосы дыбом и встали… Это сам Василий так рассказывает, – внес уточнение Вова, – потому что на самом деле он лысый. Значит, открыл Василий глаза, а прямо на него прет черный, обгорелый, как головешка, мужик, и из башки у него в небо дым поднимается. Василий от страха хотел заорать, а голоса как не бывало. Только рот разевает. А руки и ноги словно к земле приросли. В общем, лежит наш Василий и смотрит, что будет дальше. Мужик потоптался возле развалин, подымился и в стену ушел. Тогда-то до Василия и дошло, кто ему явился. Говорит, вылитый князь Борский. Прямо копия с портрета в краеведческом музее.

– Неужели князь изображен на портрете обгорелым? – удивилась Настя.

– Нет, – помотал головой Вова. – На том портрете князь еще целенький. Как при жизни. Мы от школы много раз в этот музей ходили. У нас даже предмет такой есть: история родного края.

– Погоди-ка, – остановил его дотошный Дима. – Если ты говоришь, что на портрете в музее князь изображен, как при жизни, а твоему соседу явился черный обгорелый мужик, то почему он решил, что это Борский?

– Чего не знаю, того не знаю, – развел руками Вова, – но раз говорит, значит, так и есть. Василий никогда не врет. Но вы дальше послушайте.

– Дальше, – попробовал угадать Дима, – Василий добрался до дому и лег спать.

– А вот и нет, – выкрикнул Вова. – То есть, конечно, домой он как пуля дунул. Да только возле часовни ему стало еще хуже.

– Опять, что ли, устал? – сочувственно всплеснула руками Маша.

– Да нет, – с досадой отмахнулся Вова. – В часовне вдруг как ахнет! В окнах свет вспыхнул! И еще хор голосов раздался, а потом послышались громкие стоны. Но ведь часовня-то давно заброшена. Все двери там наглухо заперты. Кому в ней по ночам баловать? Понял Василий, что дело нечисто, и у него опять душа в пятки ушла. Ноги снова к земле приросли. Сколько так длилось, он теперь и не помнит. А когда в Борках петух прокричал, свет в часовне разом погас. Голоса смолкли. И у Василия ноги задвигались. Ну, он домой и двинул. В общем, натерпелся страха на всю оставшуюся жизнь.

– Ничего себе! – задумчиво проговорил Петька.

– Может, Василию все пригрезилось от его усталости? – с подковыркой спросил Дима.

– Нет, – решительно возразил Вова. – Василию никогда ничего не грезится. Уж я его знаю.

– И потом, если бы что-нибудь одно, – подхватила Настя. – А тут сразу два разных случая.

– Что-то за этим явно кроется, – поддержала подругу Маша.

– А что за часовня такая? – спросила Настя.

– Да бывшая князей Борских! – Вова махнул рукой в сторону рощи. – Пошли покажу.

– Мы же ее сто раз видели, – заявил Дима.

– А я, например, не видела, – напомнила Настя.

– И ничего интересного не увидишь, – стоял на своем Терминатор. – Обыкновенная заброшенная и очень запущенная часовня.

– Там раньше был склад, – пояснил Петька.

– А теперь, наверное, поселились какие-нибудь бомжи. Вот твой Василий их голоса и слышал. – Дима никак не хотел верить, что в дело вмешались потусторонние силы.

– Сам ты бомж, – фыркнул Вова. – Говорю же, ни одному человеку в эту часовню не пролезть.

– Точно, – подтвердил Саша. – Мы с Вовкой уже бегали проверять. На двери огромный амбарный замок. А на окнах решетки.

– Еще от склада остались, – внес ясность Вова.

– Слушайте! – Петьке уже не терпелось увидеть все собственными глазами. – Давайте и мы посмотрим.

Ребята прошли берегом пруда к развалинам. Черная неподвижная вода сейчас казалась им особенно мрачной. А плакучие ивы, насаженные по берегам в честь утонувшей княжны, словно скорбели не только о Вере Борской, но и обо всем семействе, стертом временем с лика Земли. Старый заросший парк тоже выглядел неуютным и даже пугающим. За деревьями будто прятались тени бывших владельцев.

Друзья невольно ускорили шаг. Часовня стояла сразу за парком. Вид у нее был и впрямь крайне запущенный. Когда-то нарядная штукатурка с лепниной почти сплошь осыпалась, обнажив кирпичную кладку. Старинная дубовая дверь почернела. На месте иконы над входом зияла прямоугольная впадина. А обломок давно снесенного креста облюбовал одинокий ворон.

– Ну и местечко, – невольно поежилась Настя. Ворон, словно откликнувшись на ее слова, каркнул и лениво полетел прочь.

– Видали? – проводил птицу задумчивым взглядом Вова.

– Да здесь их полно, – откликнулся Дима.

– Полно-то полно, – серьезно проговорил Саша, – но не все на старых церквях сидят.

– И смотрел он на нас как-то странно, – добавила Настя.

– Ладно, – деловито произнес Петька. – Давай те все-таки проверим, нельзя ли как-нибудь пробраться внутрь.

Ребята подошли к двери. Дима зачем-то с размаху пнул ее ногой и немедленно взвыл от боли.

– Вот крепкая, чертова кукла!

– Ты бы лучше не выражался, – назидательно порекомендовал ему Вова. – Какая-никакая, а все же церковь.

– Много ты понимаешь, – огрызнулся Дима, но от дальнейших комментариев по поводу зловредной двери воздержался.

– И зачем тебе, Дима, было тратить лишние силы? – указал на огромный амбарный замок Командор. – Тут хоть разбейся, все равно не откроешь.

Ребята все же подергали дверь. Она даже не качалась.

– Одно из двух, – сказал Петька. – Либо вчера в часовне были бомжи, у которых есть ключ от замка. Либо залез кто-то другой.

– А почему тогда с первыми петухами голоса стихли, и свет погас? – немедленно спросил Вова.

– Пока не понимаю, – честно признался Командор.

– Может, им как раз в это время захотелось спать? – предположил Дима.

– Ага, – хмыкнул Вова. – Им спать захотелось, а у Василия сразу задвигались ноги.

– Чем понапрасну гадать, давайте заглянем в окна, – предложил Петька.

– Заглянешь туда, как бы не так, – задрал голову Дима.

Узкие оконца и впрямь располагались довольно высоко от земли.

– Димка, вставай мне на плечи, – скомандовал Петька. – Ты длинный, дотянешься.

– А ты меня уронишь! – Терминатор не хотел рисковать собой понапрасну.

– Держись, Димочка, за стеночку, – ехидно произнесла Маша. – Тогда, может, и не упадешь.

– Пусть лучше тебе на плечи Вовка встанет, – вкрадчиво проговорил Дима. – Он из нас самый легкий. И тебе держать его будет не так тяжело, как меня.

– С каких это пор ты стал таким заботливым? – фыркнула Маша.

– Я всегда, между прочим, о людях думаю, – с жаром возразил Дима.

– Ну естественно, – не оставила брата в покое Маша. – Ты же ведь, Димочка, тоже человек. Вот о себе и думаешь.

Терминатор вздохнул и нехотя вскарабкался Петьке на плечи. Командор начал плавно распрямляться.

– Пожалуйста, не так быстро, – ворчал сверху Дима. – Не кирпичи поднимаешь.

Несколько раз качнувшись, Терминатор все же удержался и не упал. Вскоре, однако, выяснилось, что до окна часовни он дотягивается лишь носом и заглянуть внутрь не может.

– Ты подтянись, – распоряжался с земли Командор, – а я руки вытяну. На них и встанешь.

– На чем мне прикажешь подтягиваться? – спросил Дима.

– Сам, что ли, не понимаешь? – пропыхтел снизу Командор. – За решетку хватайся. На ней и подтянешься.

– Да она вся ржавая, – брезгливо поковырял пальцем решетку Дима. – Вдруг развалится.

– А ты подергай, – посоветовал Командор.

Дима с силой потряс решетку.

– Держится, – не слишком уверенно констатировал он. – Сейчас еще раз проверю.

– Слушай! – не выдержал Петька. – Я тебе не подъемный кран! Шевелись быстрее.

Дима подчинился. Решетка выдержала.

– Ну? – спросил Петька. – Что там внутри?

– Сперва руки подставь, а потом спрашивай, – сердитым голосом отозвался Дима. – Я долго висеть на руках не могу.

Командор подставил ему ладони. Однако Дима и после этого с информацией не торопился.

– Долго ты еще будешь молчать? – не выдержала Маша.

– Стекло пыльное, – проворчал брат. – Плохо видно.

– Димочке неудобно! – не замедлила с очередной колкостью Маша. – Нет чтобы кто-нибудь стеклышко вымыл перед тем, как он через него посмотрит.

– Просунь руку и протри, – посоветовал Петька.

– У меня, между прочим, не три руки, а две, – огрызнулся Дима. – И обеими я сейчас держусь за решетку, чтобы не упасть.

Петька уже жалел, что не полез к окну сам. Но менять что-либо было поздно.

– Ты, Димка, попробуй ухватиться за решетку одной рукой, – порекомендовал Командор. – Думаю, не упадешь. Я же все-таки тебя держу.

Димка последовал совету друга. С грехом пополам протерев стекло, он, наконец, сообщил:

– Там совершенно пусто. Грязно. И явно давно никого не было.

– Тогда слезай. – Петька уже порядком устал. Дима, держась за стальную решетку, опустился ему на плечи. Внезапно наверху что-то затрещало, и всего в каком-нибудь сантиметре от виска Терминатора пролетел огромный кусок кирпича. Дима, взвыв, кубарем полетел вниз. Для Саши, рассеянно глазевшего на окно часовни, Димкино падение явилось совершеннейшей неожиданностью. И когда тот придавил его всей тяжестью своего тела, ему почудилось, будто на него упал купол. Саша заорал.

– Чего зря разоряешься? – недовольно спросил Дима. – Можно подумать, тебя убили.

– Ты бы хоть с меня слез, – уже разобрался, в чем дело, Саша. – А то расселся, как на стуле.

– Могу и слезть, – подчинился Дима. – Но, между прочим, я об тебя тоже ударился.

– И вообще, – фыркнула Маша, – зря ты, Сашка, расстраиваешься. Терминатор и есть Терминатор. Хорошо еще, что вся часовня целиком на тебя не свалилась.

– Главное, мы установили, что внутри никого нет, – поспешил перейти к делу Дима.

– Похоже, что так, – откликнулся Командор.

– А между прочим, – поглядел на него Дима, – ты вчера нам все твердил: «Вовка в опасности, Вовка в опасности…»

Петька сделал вид, будто поперхнулся, и громко закашлял. Но было поздно. Терминатора уже несло.

– Тогда, может, ты мне ответишь, – с самым что ни на есть победоносным видом продолжал он, – зачем Борский явился Василию, если ему надо предупредить Вовку и его маму?

– Кому явился? Кого предупредить? – побледнел Вова. – Какая опасность?

– Да Димка сам не знает, что говорит! – воскликнула Маша.

– Ты из меня идиота не делай, – обиделся брат.

– Чего же тут делать, когда все признаки налицо? – скорбно откликнулась Маша.

– А кто вчера говорил, что Вовке и его матери грозит опасность? – вновь завел свое Дима. – А может, и отцу тоже.

Петька, Маша и Настя растерянно переглянулись. Саша с изумлением захлопал глазами. Вова сделался еще бледнее прежнего.

– Вы, ребята, не темните, – севшим от волнения голосом произнес он. – Если что знаете, выкладывайте сразу.

Петька понял: держать Вову и дальше в неведении совершенно бессмысленно.

– Знаешь, мы не хотели тебя пугать раньше времени. Но дело в том, что такие призраки чаще всего являются людям, когда хотят предупредить их об опасности. А так как князь Юрий Борский явился вам с матерью, то скорее всего опасность вам и угрожает. Или кому-то другому из твоей семьи.

– Вова, раскрыв рот, обалдело воззрился на Петьку и с усилием выдавил из себя:

– К-как же так?

– Обыкновенно, – отмахнулся Дима. – Вот только Василий в Петькину версию не влезает.

– Как раз очень даже влезает, – возразил Вова. – Василий – друг моего отца. И дом у нас с ним напополам.

– Ого! – Глаза у Насти широко раскрылись. – Значит, князь Борский скорее всего намекал, что Василий должен не спускать глаз с Вовкиной семьи.

– Вот и сказал бы тогда о своих намерениях человеческим языком, – с осуждением произнес Саша. – А то только зря людей пугает.

– С призраками все не так просто, – принялся объяснять Петька. – Их надо уметь понимать.

– Ну и как же мы поймем князя Борского? – спросил Вова.

– Мы его вызовем, – ответил Петька. – И, если нам это удастся, спросим напрямик, зачем он явился.

– Вызовем? – остолбенели Вова и Саша.

– Здесь все написано. – Петька легонько похлопал ладонью по книге Парнасского. – Аполлинарий уверяет, что сам проводил такие сеансы.

– Мало ли что он там уверяет, – не покидали сомнения Диму.

– Во-первых, попытка не пытка, – ничуть не смутился Командор. – В худшем случае нам просто-напросто грозит неудача.

– Которую мы уж как-нибудь переживем, – подхватила Настя.

– Зато, если все получится, – продолжал Командор, – мы узнаем, зачем он тут появляется, и, воз можно, предотвратим большую беду.

Вова опять вздрогнул и с грустью сказал:

– Не нравится мне все это.

– Нравится не нравится, но ничего не поделаешь, – мрачно изрек Дима. – Как говорит Петька, квадрат судьбы.

– Какой еще квадрат? – поинтересовался Вова.

Дима кинул ехидный взгляд на Петьку. Но тот очень ловко выкрутился:

– Вот, например, ситуация, в которой ты сейчас, Вовка, оказался, и есть квадрат судьбы.

– Ежу понятно, – кивнул Саша. – Обстоятельства жизни обложили Вову квадратом со всех сторон.

– Мне бы, братцы, быстрее выйти из этого квадрата! – взмолился тот.

– Вот мы и хотим тебе помочь. – Терминатор произнес это с таким видом, будто не Петька, а он просидел полночи над книгой Парнасского.

– А как же мы вызовем призрака? – вновь начал допытываться Вова.

– Сейчас объясню, – с важностью ответил Командор.

– Кстати, мы тоже пока ничего об этом не знаем, – напомнила Настя.

– И правильно, – кивнул Петька. – Мне было нужно, чтобы сперва все собрались. Не повторять же одно и то же по десять раз.

– Но теперь-то ты можешь сказать? – спросил Вова.

– Думаю, лучше не здесь, – с опаской покосился на заброшенную часовню Петька.

– И не возле развалин, – прошептала Настя.

– Может, к вам пойдем? – предложил Сашка.

– Нельзя, – решительно возразила Маша. – Там наверняка сейчас Люська бродит.

– Какая Люська? – полюбопытствовал Вова.

– Есть там у нас одна, – поморщился Дима. – Постоянно к нам лезет.

– Вова и Саша понимающе кивнули.

– Давайте устроимся где-нибудь на берегу, – предложила Настя.

– Где вчера! – Вова первым побежал к мосту. Вскоре все шестеро уже уселись на траве под сенью старого дерева. Петька положил на колени книгу Парнасского, Друзья заметили, что в ней полно закладок.

– Ну ты и поработал! – вырвалось изумленное восклицание у Димы.

– Старался. – Петька начал листать книгу. – Ага! – наконец нашел он нужную страницу. – Здесь.

– Ты что, снова решил нам вслух почитать? – не на шутку перепугался Дима.

– Нет, – улыбнулся Командор. – Просто в памяти кое-что освежаю. Короче, Парнасский, похоже, долгое время наблюдал за различными видами призраков. И даже ездил в начале века к разным знаменитым магам, колдунам и ясновидцам, а потом обобщил их опыт общения с параллельными мирами. Однажды Аполлинарий даже добрался до какого-то индейского племени, которое жило в горах Перу.

– Вот вам и старикашка, – сказала Маша.

– Да он тогда был еще молодым, – внес ясность Петька. – В общем, вождь индейского перуанского племени знал древний способ вызова призраков. И Аполлинарию удалось какими-то хитростями этот секрет выведать. Вернувшись домой, Парнасский начал экспериментировать. И, как он пишет в книге, способ перуанских индейцев ни разу его не подвел.

– Ну, а способ-то! Способ! – выкрикнул Вова.

– Способ как раз описан очень подробно, – продолжал Командор. – Поэтому я столько времени и промучился. У Парнасского очень запутанная терминология.

– Это он специально, – усмехнулась Маша. – Чтобы способом перуанских индейцев никто воспользоваться не смог.

– Но я, тем не менее, разобрался, – с гордостью сказал Петька. – И даже законспектировал.

С этими словами он извлек из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и начал читать:

«Пункт первый: взять настоящий череп. Пункт второй: надеть длинное черное пончо до пят. При желании пончо допустимо заменить длинным черным плащом. Пункт третий: обмазать лицо белой глиной. Если белая глина в данной местности отсутствует, можно воспользоваться театральным гримом или белой краской. Пункт четвертый: в центре лба нарисовать ярко-красную точку размером с пятак. Эта точка будет символизировать третий глаз. Пункт пятый…»

– Погоди-ка, – перебил его Дима. – Парнасский писал эту книгу до революции?

– Ну да, – подтвердил Командор. – Она издана в тысяча девятьсот тринадцатом году.

– А тебе, Димочка, какая разница, когда книга написана? – не поняла Маша.

– Между прочим, очень большая, – ответил брат. – Если Аполлинарий требует, чтобы точка была размером с пятак, значит, надо определить, какие в то время были пятаки.

– Кто их знает, какие, – растерялся Петька.

Остальные молчали. Размер пятаков образца тысяча девятьсот тринадцатого года для всех шестерых оставался совершеннейшей тайной.

– Вот видите, – торжествующе изрек Дима. – Придется нам искать какого-нибудь нумизмата.

– А, по-моему, можно поступить гораздо проще, – вдруг сообразила Настя. – Парнасский ведь пишет, что красная точка на лбу символизирует третий глаз. Понимаете? Глаз! Вот вам и точка отсчета.

– Глаза тоже бывают разные, – заспорил Дима.

– Это как раз не проблема, – ответил Петька. – Надо просто скопировать размер собственного глаза, и все дела. Ладно, слушайте дальше: – «Пункт пятый: прийти на место, где предположительно обитает привидение. Очертить вокруг себя мелом окружность. Пункт шестой: взять в левую руку череп. А в правую – зажженный факел или свечу. Пункт седьмой: за четверть часа до начала эксперимента съесть орешек кола».

– Это еще что такое? – вновь перебил друга Дима.

– Орех со слабым наркотическим действием, – пояснил тот.

– А он у тебя есть? – не отставал Терминатор.

– Я что, по-твоему, наркоделец? – покрутил пальцем возле виска Командор.

– Как же нам быть? – растерянно поглядела на него Настя.

– Способ знаем! – хранил полную невозмутимость Петька. – Я считаю, что этот орешек нам вполне может заменить стакан пепси-колы или кока-колы. В оба напитка входят микроскопические дозы орешка кола.

– Ну ты даешь! – не мог скрыть восхищения Дима.

Командор вновь уткнулся в конспект:

«Эксперимент можно проводить в период с двенадцати до трех часов ночи. Есть перед этим с утра ничего нельзя. Иначе, как пишет Парнасский, мы утяжелим свою материальную субстанцию, и контакт с параллельным миром не состоится».

– Как? Снова не есть? – ужаснулся Дима.

– Почему снова? – Вову и Сашу охватило любопытство.

– Да это он так, – отмахнулся Петька.

Дима едва не выдал секрет членов тайного «Братства». Месяц назад, проходя обряд посвящения, все четверо, по настоянию Петьки, целые сутки не притрагивались к еде и питью.

– Что «так»? – продолжал допытываться Вова.

– Ничего интересного, – нашлась Маша. – Просто у Димки на прошлой неделе живот разболелся, и бабушка заставила его целый день голодать.

– Так бы сразу и говорили, – мигом потерял интерес к этой теме Вова.

– Но в данном случае Димке ничего не грозит, – с лукавым видом произнес Петька. – Есть нельзя только тому, кто будет вызывать привидение. А эту роль я беру на себя.

– Естественно. Кто книгу читал, тому и карты в руки, – легко уступил ему Терминатор.

– Теперь дальше, – продолжал Петька: – «Ровно в полночь нужно, стоя на левой ноге, сосчитать до семи. Затем переместиться на правую ногу и повторить то же самое». После этого я должен буду глубоко вздохнуть и выдохнуть, произнести заклинание, и сразу появится призрак.

– А какое заклинание? – спросил Вова.

– Я его еще не успел выучить, – признался Петька, – но к вечеру буду знать назубок.

– Ты что, собрался уже сегодня ночью Борского вызывать? – Дима не рассчитывал на такую стремительность.

– Конечно, – подтвердил Командор.

– А чего ждать-то? – затараторил Вовка. – Хоть узнаем, о чем он предупреждает.

– Я тоже считаю, что чем скорее, тем лучше, – поддержал его Петька.

– Ты же не должен с утра ничего есть, – напомнил Дима.

– А я и не ел, – хмыкнул Командор. – И не буду.

– Тогда тем более, – снова вклинился Вова.

– Кстати, ты случайно не помнишь, в какую сторону смотрел призрак? – поинтересовался Командор.

Вовка, лишь на какой-то миг задумавшись, ответил:

– Да прямо на меня. И глаза у него горели.

А ты не путаешь? – Петька хотел быть совершенно уверен, что именно так все и обстояло.

– Перепутаешь тут! – воскликнул Вова. – На тебя бы такой посмотрел…

– А почему ты спрашиваешь? – повернулся к Командору Саша.

– На всякий случай, – ушел тот от ответа. – У Парнасского кое-что говорится о поведении призраков, но мне еще надо с этим разобраться. Когда пойму, расскажу вам.

– Нам бы сперва не мешало выяснить, – начал с ангельской улыбкой Дима, – где наш прославленный колдун Петр Миронов собирается доставать настоящий череп?

Петька опешил. Мучаясь над книгой Парнасского, он совсем упустил из виду, что настоящие человеческие черепа на каждом шагу не валяются, да и в магазине их не приобретешь.

– Без черепа нам никак нельзя, – задумчиво произнес он.

– А может, игрушечный подойдет? – с надеждой спросил Вова.

– Во-первых, где ты видел такие игрушки? – иронично сощурилась Маша.

А во-вторых, – уныло изрек Петька, – у Парнасского четко сказано: «Настоящий человеческий череп».

– И притом от перуанского индейца, – сказал Дима.

– В книге Парнасского ничего не сказано, что череп должен быть обязательно перуанский, – возразил Командор. – Думаю, национальность черепа никакого значения не имеет. Тем более что нам нужно вызвать призрак русского князя.

– Пожалуй, с национальностью ты прав, – внял доводам старого друга Дима. – Но где нам взять хоть какой-нибудь череп?

– И чего головы ломаем? Чего ломаем? – вскочил вдруг на ноги Вова. – Вон кладбище-то, за часовней. Там этих старых могил пруд пруди. И склеп Борских, между прочим, имеется. Позаимствуем какой-нибудь их череп. Может, князь Юрий на свой родной лучше откликнется.

– Совсем спятил? – посмотрел на Вову, как на помешанного, Дима.

– А что? – фыркнула Маша. – Создадим такую милую банду осквернителей могил.

– Вам, может, смешно, а мне позарез нужно выяснить, откуда грозит опасность, – гнул свое Вова.

– Ребята, я знаю! – воскликнула Маша. – Мы можем воспользоваться черепом второго мужа Ковровой-Водкиной!

Глава V НОЧЬЮ СРЕДИ РАЗВАЛИН

– Черепом второго мужа? – передернуло от ужаса Настю.

– Именно, – подтвердил Дима. – Вадима Леонардовича Водкина. Так сказать, памятный сувенир. Хорошо, Машка вспомнила.

– Ты хочешь сказать, – дрогнул голос у Насти, – что Вадима Леонардовича похоронили без головы?

– Почему это? – опешил Терминатор. – Нормально похоронили, как всех.

– А череп откуда? – Настя была окончательно сбита с толку.

– Остался, – ответил Дима.

– Вот это бабка! – со смесью восхищения и ужаса произнес Вова. – Выходит, она, чтобы осталась память о муже, разрыла его могилу и взяла себе череп?

– Кошма-ар! – вновь передернуло Настю.

– Бывает и хуже, – с философским спокойствием изрек Саша. – Я слышал про одну старую тетку, которая у себя в квартире урну с прахом свекрови двадцать лет держала.

– Гадость какая, – поморщилась Настя.

– А вот по «Дорожному патрулю», – назвал Вова одну из самых пугающих криминальных телепередач, – недавно психа показывали…

– Да вы что, все чокнулись? – перебил его Дима. – Коврова-Водкина даже и не думала лезть в могилу мужа!

– А откуда тогда у нее взялся его череп? – Настя уже совершенно ничего не понимала.

– И впрямь, откуда? – подхватил Вова.

– Выходит, действительно хоронили без головы, – не находил иного объяснения Саша.

– Вы как хотите, а я к Ковровой-Водкиной больше никогда не пойду, – решительно заявила Настя.

– Нет, надо идти. – Такой оборот дела совсем не устраивал Вову. – Нам позарез ее череп нужен.

– Это не ее череп и не ее мужа! – благим матом заорал Дима. – Вернее, ее мужа, но не от него, а совсем из другого места!

Все, кроме Маши, ошалело уставились на Терминатора.

– Как это не от него, но его? – растерянно проговорила Настя.

– Это череп из раскопок, – вмешалась Маша. – Его подарили Вадиму Леонардовичу на день рождения. И с той поры древний череп стоит у него в кабинете на книжном шкафу.

– Древний – это как раз то, что нам надо, – оживился Петька. – Аполлинарий в своей книге пишет: чем старше череп, тем сильнее его энергетическое воздействие на параллельные миры.

– По-моему, череп второго мужа Ковровой-Водкиной очень древний! – подтвердил Дима. – Он такой пожелтевший, а посреди башки большая дырка.

– Какая память у нашего Димочки! – фыркнула Маша.

– Я этот череп помню с далекого детства, – выспренне отозвался брат.

Он не преувеличивал. Когда Анна Константиновна приводила его совсем маленьким к Ковровой-Водкиной и он начинал капризничать, Наталья Владимировна разрешала ему поиграть с черепом, после чего Дима немедленно успокаивался.

– Что ты помнишь с далекого детства, сейчас совершенно неважно, – прервал его сентиментальные воспоминания Петька. – Лучше давайте сообразим, как бы нам увести у Ковровой-Водкиной этот череп до завтрашнего утра.

– Может, открыто попросим? – предложила Настя.

– Разбежалась, – покачал головой Дима. – Как ты ей объяснишь, зачем нам понадобился череп?

– Это как раз очень просто, – с иронией покосилась на брата Маша. – Скажем, что ты впал в детство и вспомнил о своей любимой игрушечке.

– Зубоскалить легче всего, – огрызнулся брат. – А если серьезно?

– Если серьезно, – сказал Петька, – то, боюсь, нам официальный путь не подходит. Не будем же мы до самой ночи втолковывать Ковровой-Водкиной, зачем нам нужен череп. Мне, между прочим, весь день надо копить энергию, – добавил он. – Если я слишком устану от беседы с Натальей Владимировной, эксперимент не удастся. Аполлинарий специально об этом предупреждает.

– А где у нее кабинет? – вдруг спросил Вова. – Может, пока ты, Петька, будешь беречь энергию, я к этой вашей бабке пролезу и тихонечко свистну череп?

– Только этого нам и не хватает, – воскликнула Настя.

– Да, да, – подхватила Маша. – Вовочка за черепом полезет, а Филимоновна примет меры. И от Вовочки останется мокрое место.

– Да мы же не насовсем, а на время, – принялся убеждать ребят Вова. – Попользуемся и возвратим обратно.

– Если тебя Филимоновна застукает, то и призрака вызывать не понадобится, – проворчал Дима. – Потому что погибнешь ты, Вовка, во цвете лет от ее руки.

– И никакие опасности в этом мире тебя уже колыхать не будут, – добавила Маша.

– Погоди-ка, погоди, – только сейчас начало доходить до Вовы. – Это какая Филимоновна? Наши, что ли, из Борков? Снайпер?

Члены тайного «Братства» кивнули.

– Тогда лучше без черепа обойдемся, – немедленно заявил младший мальчик. – Это не тетка, а настоящий дьявол.

– Минздрав предупреждал, – откликнулся Дима.

– Вот именно, – поддержал его Петька. – Нечего Вовке и Сашке соваться к Ковровой-Водкиной. Мы, пожалуй, сделаем так. После обеда пойдем к Наталье Владимировне. Машка, Димка и Настя будут ее отвлекать. Я залезу в окно кабинета и свистну череп. А утром как-нибудь подбросим его обратно. Коврова-Водкина даже не чухнется.

– А мы что будем делать? – спросил Вова.

– Ждать, – коротко ответил Командор.

Обговорив еще кое-какие детали, члены тайного «Братства» расстались с Вовой и Сашей до второй половины дня.

– Встретимся на берегу пруда часиков в шесть, – сказал на прощание Командор. – Я вас проинструктирую, как нужно будет вести себя во время эксперимента.

– Мог бы и сейчас проинструктировать, – остался недоволен таким решением Вова.

– Сейчас не могу, – покачал головой Петька. – Во-первых, если мы не достанем череп, эксперимент придется отложить на завтра. А во-вторых, сейчас еще слишком рано, и вы, чего доброго, что-нибудь важное позабудете. В общем, до вечера.

И он первым зашагал к поселку Красные Горы. Девочки и Дима пошли вслед за ним. Вове и Саше ничего не оставалось, как вернуться в Борки.

– А дело-то дрянь, – обернувшись и проводив их взглядом, обратился Командор к членам тайного «Братства».

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дима.

– Думаете, я случайно у Вовки выведал, куда смотрел призрак? – очень серьезно проговорил Командор.

– Ну, положим, князь Борский смотрел на Вовку, и что дальше? – ухмыльнулся Дима.

– А дальше, – очень медленно произнес Петька, – у Парнасского сказано: если призрак является предупредить об опасности, он смотрит именно на того человека, которому эта опасность грозит.

– Да Вовка со страху вообще мог все перепутать, – предположила Настя. – Представьте, какой его бил колотун. Вполне вероятно, князь Борский глядел на его маму или вообще куда-нибудь вдаль.

– Ну да, – усмехнулась Маша. – Князь любовался родными просторами.

Однако всем сейчас было не до шуток. Если Парнасский прав, то Вове и правда грозила какая-то серьезная опасность.

– Теперь понимаете, почему я так тороплюсь? – поглядел на друзей Петька.

– Да может, с Вовкой еще не скоро что-нибудь случится, – попытался смягчить ситуацию Дима.

– Значит, по-твоему, нужно подождать, пока все произойдет? – спросила Маша.

– Боюсь, времени у нас в обрез, – с волнением проговорил Командор. – Согласно книге Парнасского, так называемые «предупреждающие привидения» являются людям непосредственно перед бедой.

– А насколько непосредственно? – спросил Дима.

– Точных сроков у Парнасского не установлено, – объяснил Петька. – Они колеблются от трех суток до нескольких часов.

– Значит, с Вовкой может что-нибудь произойти даже до наступления ночи? – встревожилась Настя.

– Теоретически – да, – подтвердил Командор, – но будем надеяться, что не произойдет.

– А почему ты Вовку не предупредил? – с осуждением изрек Дима.

– Он и без того достаточно перепугался, – сказал Командор.

– И, кстати, благодаря Димкиному длинному языку, – вмешалась Maшa.

– Я-то пока не хотел делиться с Вовкой нашими опасениями, – объяснил Петька. – Сперва надо, было как можно больше узнать о его родных.

– Вот и узнал бы, – ушел, как обычно, в глухую защиту Дима.

– Не смог, – развел руками Командор. – Мне еще и рта не удалось раскрыть, как ты Вовку напугал до полусмерти.

– Давайте лучше сосредоточимся на похищении черепа, – спешно поменял тему Дима.

– Сейчас это и впрямь важнее всего, – поддержала его Настя.

– Молчите, – вдруг шикнул на них Петька.

Возле шлагбаума, с которым как раз поравнялись члены тайного «Братства кленового листа», сидел на табуретке Степаныч. Зажав между ног любимую двустволку, доблестный сторож поселка Красные Горы старательно прочищал ее шомполом.

– Добрый день, Иван Степанович! – хором приветствовали его ребята.

– Между прочим, сегодня уже здоровались, – явно не обрадовался им сторож.

– В это мгновение из окна сторожки послышался резкий голос его верной супруги Надежды Денисовны:

– Ваня! Обед на столе!

– Сейчас, Надюша, – подобострастно ответил Степаныч. – Еще минуточку. Надо дочистить табельное оружие.

– После дочистишь, – не вошла в его положение супруга.

Степаныч досадливо крякнул. Подхватив «табельное оружие», шомпол и масло, он скрылся в сторожке. Ребята проследовали дальше.

– По-моему, наш бывший заслуженный к чему-то готовится, – высказала догадку Настя. – Видели, как ружье начищает?

– Да он иногда его чистит по нескольку раз в день, – отмахнулся Петька.

– И все во имя нашей безопасности, – не преминула заметить Маша.

– Во имя нашей безопасности, – буркнул Дима, – нам надо быстрее идти обедать.

– А затем, – добавил Петька, – соблюдая все меры предосторожности, чтобы не нарваться на Люську, провернуть операцию «череп».

Однако осуществиться надеждам Командора было не суждено. Не успели близнецы дожевать второе, как в дверь их дачи раздались три звонка подряд. Открывать пошел Дима. Увидав Люську Кузнецову, он хотел захлопнуть дверь, но за его спиной послышался голос Анны Константиновны:

– Люсенька! Как ты удачно пришла! Ребята как раз кончают обедать. Ты мороженого не хочешь?

– А у вас итальянское? – спросила Люська. – Мы в Италии к нему так привыкли…

– Терпеть не могу итальянское! – вложил в свои слова всю ненависть к Кузнецовой Дима.

На самом деле близнецы любили всякое мороженое. Да и против Италии ничего не имели. Тем не менее Дима, свирепо косясь на незваную гостью, добавил:

– Я патриот. И предпочитаю наше российское мороженое.

– Но это же совершенно не модно, – брезгливо дернула плечиком Люська.

Бабушка Димы и Маши, украдкой усмехнувшись, сказала:

– Успокойся, Люсенька, мороженое у нас сегодня американское.

– Спасибо, Анна Константиновна, – церемонно произнесла Кузнецова и направилась к столу.

Близнецы угрюмо молчали. При всем различии характеров оба они испытывали схожие ощущения. Мороженое им сейчас не доставляло никакого удовольствия. А в адрес Люськи брат и сестра мысленно высказывали самые нелестные пожелания. И главное, им было совершенно не ясно, как теперь от нее отделаться.

Люська, наоборот, с большим удовольствием поглощала мороженое, умудряясь при этом не умолкая болтать.

– Я вас искала. Куда вы делись?

– Раньше надо было просыпаться, – буркнул Дима. – Мы тебя ждали, ждали…

– Я и так очень рано встала, – перебила его Люська.

– «Рано» – понятие растяжимое, – произнес Дима самым занудным тоном, на который только был способен. – Для нас это одно, а для тебя, по-видимому, совершенно другое.

– Я очень рано пришла, – продолжала Люська, – а вас уже не было ни в шалаше, ни в поселке.

Маша поняла: еще немного, и болтливая Кузнецова начнет выведывать в присутствии Анны Константиновны про книгу Парнасского. Допустить такое было никак нельзя, и она быстро проговорила:

– Нам нужно было встретиться с ребятами из Борков. Мы с ними заранее условились. И больше ждать тебя не могли.

– Потому что для нас рано – это совсем не то, что рано для тебя, – все тем же занудным тоном заявил Дима.

– Из Борков? – изумилась Люська. – С деревенскими?

– Да, – хором подтвердили близнецы.

– У вас новые друзья? – в свою очередь удивилась Анна Константиновна. – Вы мне не говорили.

– А зачем говорить? – пожал плечами Дима. – Нормальные ребята.

– Мы, бабушка, познакомились с ними всего несколько дней назад, – добавила Маша.

Ее уже охватило запоздалое раскаяние. Бабушка явно встревожилась. Она всегда бдительно следила, чтобы внуки не попали под чье-нибудь дурное влияние.

Дима тоже без труда разгадал состояние бабушки и принялся на ходу создавать новым друзьям безупречную репутацию.

– Мы тебя обязательно с ними познакомим, – обратился он к Анне Константиновне. – Ребята просто отличные. Саша учится в математической школе. Он до того способный, что его собираются на будущий год послать в Штаты. А Вова… он… это…

– Вова увлекается биологией, – ляпнула Маша. – У него школа с биологическим уклоном.

– Это где? В Борках, что ли? – презрительно сморщила нос Люська. – Какой там уклон! Деревня и есть деревня.

– А Вовка в Москву каждый день ездит учиться, – уже некуда было отступать Диме.

– Так устает! – хорошо разыграла сочувствие Маша, – Два часа до школы, а потом домой еще два часа.

– Молодец. – В голосе Анны Константиновны послышалось уважение. – Хорошо бы ты, Дмитрий, взял пример со своего нового друга.

– Вот еще, брать пример с деревенских, – процедила сквозь зубы Люська.

На сей раз Дима был ей даже благодарен. Ему всегда очень не нравилось, когда заговаривали о его школьных успехах. Маша с облегчением подумала, что они, кажется, выкрутились, однако во избежание неприятностей Кузнецову нужно было срочно уводить.

Маша быстро собрала со стола грязную посуду.

– Пошли, Димка, – бросила она брату.

Тот покорно поплелся за ней на кухню.

– Хорошо бы от Кузнецовой отделаться, пока она что-нибудь не ляпнула. – Пустив из крана в раковину сильную струю воды, Маша принялась яростно мыть посуду.

– Увести-то ее не проблема, – откликнулся Дима. – А вот что дальше? Не потащим же мы ее с собой к Ковровой-Водкиной!

– Главное сейчас – чтобы она ушла из нашего дома, – стояла на своем Маша. – А там уж сообразим по ходу дела. Ну-ка, вытирай, – вручила она брату полотенце.

Развив немыслимую скорость, ребята в рекордный срок вымыли всю посуду и вернулись в столовую. Маша крикнула:

– Пошли, Люся! Нас Петька ждет!

– Да-да, идите, – с нескрываемой радостью проговорила Анна Константиновна: пока внуки мыли посуду, Люська порядком извела ее рассказами об Италии.

Незваная гостья уговаривать себя не заставила. Пообещав бабушке Димы и Маши дорассказать остальное потом, она вместе с ними вышла на улицу.

– А где мы с Петей встречаемся? – спросила она.

– Потерпи и узнаешь, – огрызнулся Дима. – Нам еще сперва надо зайти за Настей.

Они отправились на соседний участок. Настя с неудовольствием покосилась на Люську.

– Ничего не могли поделать, – шепнула ей на ухо Маша. – Одна надежда на Петьку.

Настя понимающе кивнула, и они последовали к воротам дачи Ковровой-Водкиной, возле которых уже нетерпеливо расхаживал взад-вперед Командор. При виде Кузнецовой он лишь исторг сдержанный вздох, а Маша из-за ее спины беспомощно развела руками.

– Ну и куда мы теперь? – поглядела Люська на Петьку. – По-моему, ты мне обещал рассказать про книгу.

– Сейчас, сейчас, – рассеянно пробормотал Командор, спешно соображая, что теперь делать. «С одной стороны, – думал он, – тащить Люську к Ковровой-Водкиной совсем не хочется. Но с другой – чем больше народу, тем в данном случае лучше. А уж Люська точно создаст дополнительное шумовое оформление. Рискнем». – И он сказал: – Сначала нам нужно зайти к Ковровой-Водкиной.

– Это еще зачем? – не доходило до Люськи.

– Надо ее навестить, – украдкой подмигнув друзьям, продолжал Командор. – Меня папа просил.

– А нас бабушка! – подхватили близнецы.

– Ладно уж. Пошли, – махнула рукой Люська. – Только ненадолго.

– Постараемся, – ответил Петька. Улучив момент, он шепнул Диме: – Действуем по плану.

Только с Люськи глаз не спускайте.

Терминатор, кивнув, нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги. Ребята ожидали грозного окрика Филимоновны: «Кто там?» – однако дверь, к большому их удивлению, распахнулась безо всяких предварительных расспросов. На пороге собственной персоной величественно возвышалась Коврова-Водкина в длинном платье из алого шелка. В правой руке хозяйка дома держала кассету.

– О-о! Молодежь! – очень обрадовалась она посетителям. – Вот кто мне сейчас поможет. Проходите скорей!

Ребята прошли в гостиную.

– Видите ли, вчера моя дочь Светлана привезла еще один фильм с Томом Крузом, – принялась объяснять Наталья Владимировна. – А эта странная женщина, – она бросила красноречивый взгляд в сторону кухни, – после обеда, ничего мне не сказав, куда-то удалилась. И теперь у меня кассета никак не входит в магнитофон.

– Сейчас войдет! – с готовностью взял из рук хозяйки кассету Дима.

– Нет уж, – немедленно преградила брату путь к видеомагнитофону и телевизору Маша. – Ты это сделаешь только через мой труп.

– Там нет никаких трупов, – возразила Коврова-Водкина. – Это мелодрама.

– Я не о том, – начала втолковывать Наталье Владимировне Маша. – Просто наш Димка вечно все ломает.

– И его дедушка тоже все ломал. – На этот раз Коврова-Водкина все расслышала. – Как-то они с Анечкой к нам пришли, а Вадим Леонардович только что приобрел новый бобинный магнитофон фирмы «Грюндиг». И никак не мог его освоить. А ваш дедушка говорит: «Тут и уметь-то нечего. Раз плюнуть». И верите ли? – всплеснула руками Наталья Владимировна. – Дедушка ваш нажал всего одну кнопку, а потом этот «Грюндиг» никто не мог починить. Так до сих пор в сарае и валяется.

– А если Димка до вашего видака дотронется, будет еще почище, чем у дедушки с «Грюндигом», – заверила ее Маша.

– Тогда лучше ты, Машенька, – заволновалась Коврова-Водкина.

– Отдай кассету, – потребовала у брата Маша.

Тот, вцепившись изо всех сил в фильм с Томом Крузом, принялся громко объяснять Наталье Владимировне, что уж если кого не надо подпускать к видаку, так это его сестру, поскольку она понимает в технике еще хуже, чем их покойный дедушка.

Коврова-Водкина и это заявление прекрасно расслышала.

– Нет, нет, друзья мои, – еще сильнее встревожилась она. – Мне нужен понимающий специалист.

И она тоже попыталась отобрать у Димы кассету. Но Терминатор сдавать позиций не собирался. Теперь ни в чем не повинный фильм с Томом Крузом подвергался насилию уже с трех сторон.

– Давайте я, – неожиданно вмешалась Люська. – У нас этих видаков по одному в каждой комнате.

Но уступать Люське славный потомок профессора Серебрякова тем более не хотел. Увидев, что она протянула руку к кассете, Дима, набычившись произнес:

– А ну отойди.

– Сам отойди, – потянула на себя кассету Люська. – Я хочу помочь.

– Друзья! Друзья мои! – видя, что фильму угрожает опасность, воскликнула Коврова-Водкина. – Пожалуйста, осторожней!

– Ребята, вы что, с ума сошли? – бросилась в свою очередь урезонивать спорщиков Настя.

Но те никого и ничего не слышали. Кассета уже тихонько потрескивала. Терминатор шумно пыхтел. Маша, не отпуская кассеты, пыталась пнуть любимого брата ногой, но тот с невиданной для себя ловкостью уворачивался. Люська тоже боролась. Истошно вереща: «Дайте мне! Дайте мне!» – она царапала Димину руку.

Гибель кассеты уже казалась неизбежной, когда со стороны бывшего кабинета Вадима Леонардовича Водкина послышались громкие крики. Дима, Маша и Люська от неожиданности выпустили кассету из рук. Наталья Владимировна подхватила ее и прижала к груди. Дверь, ведущая из гостиной в кабинет, распахнулась.

Присутствующие увидели Филимоновну, тащившую за ворот рубашки Командора. В руках у него был… череп.

– Вот, Владимировна, принимай голубчика! – гаркнула домработница-снайпер. – Застукала прямо на месте! Тепленького. Рылся в историческом достоянии!

– То, что вы, моя милая, в истерическом состоянии, видно даже невооруженным глазом, – раздраженно проговорила хозяйка. – А вот в чем дело, я совершенно не понимаю.

– Говорю же тебе, он, – указала Филимоновна свободной рукой на Петьку, – рылся у Водкина в историческом достоянии.

– Сколько мне вам еще повторять, – уже не на шутку начала злиться Коврова-Водкина. – Ваше состояние меня в данном случае совершенно не интересует. Я хочу знать, по какому праву вы терроризируете моего юного друга Петра? И почему он держит в руках мой череп?

– Я просто смотрел, – принялся объяснять Петька. – А Татьяна Филимоновна на меня напала сзади.

Впрочем, он несколько покривил душой. Возвратившаяся домой Филимоновна застукала его в тот момент, когда он в обнимку с черепом сиганул в окно кабинета, и, буквально поймав похитителя в воздухе, втащила его за шкирку обратно.

– Врет он все, Владимировна! – возмутилась домработница-снайпер. – Он твою историческую реликвию свистнуть хотел!

– Зачем же вы, моя милая, за шиворот его держите, если он с утра ничего не ел? – пуще прежнего рассердилась хозяйка. – Петра отпустить! – распорядилась она. – И срочно подайте чаю с пирожными!

– Ах ты, Господи! – в сердцах воскликнула Филимоновна. – Ну совсем рехнулась. Ее грабят, а она воров собирается чаем поить!

– Мы не воры! – возмутились ребята.

– А зачем Петр взял историческую реликвию? – гнула свое Филимоновна.

– Я просто разглядывал, – нашелся Петька. – А потом хотел у Натальи Владимировны попросить.

– Что попросить? – насторожилась домработница.

– Череп, – уже пер напролом Командор. – Он мне очень нужен на время.

– Не отдам, – ухватилась за «историческую реликвию» Филимоновна.

Она почему-то считала этот череп огромной ценностью и ежедневно протирала его голландской жидкостью для полировки мебели.

– Татьяна Филимоновна! – прикрикнула Коврова-Водкина. – Оставьте Петра и череп в покое! Я же вас, кажется, просила подать чай. Нужно срочно накормить несчастного ребенка, который сегодня с утра не ел. Кстати, Петр, – поглядела она в глаза Командору. – Почему ты так давно не ел?

Петька, внутренне подивившись превратностям судьбы, вполне искренне ответил:

– Мне сегодня нельзя есть до самой ночи, Наталья Владимировна.

– Почему? – Похоже, та умудрилась расслышать каждое его слово.

– У меня особая диета, – начал Петька, сам еще плохо представляя себе, куда заведет его эта ложь.

– Разве ты болен? – встревожилась хозяйка дома.

– Наоборот, – покачал головой Командор.

– Ему тренер велел раз в неделю ничего не есть, – пришел на помощь другу Дима.

– Но это же какой-то зверь, а не тренер! – всплеснула руками Коврова-Водкина.

– Нет, Наталья Владимировна, – возразил Петька. – Восточные боевые искусства требуют самоограничения.

– О да, – горячо поддержала его хозяйка дома. – Восточные боевые искусства – это целая философская система.

– Вот именно! – заорал Дима. – Поэтому Петьке и нужен ваш череп!


– Для боевых искусств? – удивленно подняла брови Наталья Владимировна.

– Для поднятия боевого духа! – осенило Командора. – Тренер мне рекомендовал раз в неделю делать упражнения, глядя на чей-нибудь череп. Вот я и хочу попробовать. Но своего черепа у меня нет. Вы мне не одолжите вот этот хоть на денек?

– Бери! – разрешила Коврова-Водкина.

– Спасибо, Наталья Владимировна! – пылко поблагодарил ее Командор. – Я вам его завтра верну.

– А не вернешь, – вдруг послышался за его спиной суровый голос Филимоновны, – будешь иметь дело со мной. Совсем обнаглели. Такую ценность берут.

В руках домработница держала поднос с чашками, чайниками и блюдом пирожных.

– Велела чай подавать, так иди за стол, – обратилась она к хозяйке.

– Раз тебе, Петя, нельзя, можешь не пить, – поглядела Коврова-Водкина на Командора. – А остальных прошу.

И Наталья Владимировна первой направилась в столовую.

Вскоре вся компания, к большой зависти Командора, поглощала потрясающие пирожные, которые вчера вместе с видеокассетой доставила из города Светлана Водкина, навещавшая мать. Петька какое-то время мужественно терпел, однако увидав, что Дима запихивает в рот уже пятое пирожное, сказал:

– Извините, Наталья Владимировна, но нам пора.

– А я бы еще посидел, – не согласился с другом Дима.

– В следующий раз посидишь подольше, – по стучал пальцем по циферблату часов Командор.

Остальные поневоле стали прощаться. Наталья Владимировна, как обычно, пригласила «юных друзей» заходить в любое время. А Филимоновна не преминула напомнить, чтобы Петька как можно бережней обращался с черепом. Когда Командор уже направлялся к крыльцу, домработница вдруг остановила его и еще раз нежно обтерла «историческую реликвию» собственным фартуком.

Едва вся компания вышла за ворота, Люська спросила:

– Петя, а что тебе даст этот череп?

– Он с его помощью будет усовершенствовать душу, – буркнул Дима.

– Я, между прочим, не к тебе обращаюсь, а к Пете, – не сводила глаз с Командора Люська.

– А мы тебе отвечаем, – смерила ее совсем не ласковым взглядом Настя.

– Слушай, что нам с ней делать? – зашептал Дима на ухо Петьке. – Нас ведь уже ребята ждут.

– Что это вы там шепчетесь? – мигом засекла их Люська.

– Шепчемся? – разыграл удивление Петька. – Даже и не думали.

– Ну, может, у вас какие-нибудь секреты… – И без того остренький Люськин носик, казалось, заострился еще сильней.

– От тебя у нас нет секретов, – посмотрел ей прямо в глаза Дима. – «Господи! – взмолился он про себя. – Как нам от нее избавиться?»

– Кстати, Люся, – первой сообразила, что делать, Маша. – Нам сейчас нужно в Борки.

– В деревню, что ли? – Кузнецова немедленно скисла.

– Ну! – подтвердил Дима.

– А с чего это вас туда тянет? – пожала плечами она.

– Нам интересно, – отозвалась Маша.

– Что там может быть интересного? – не понимала Люська.

– Пойдем с нами, и увидишь, – сказала Настя.

– Вовка обещал, что научит нас корову доить! – к великому изумлению друзей, объявил Дима.

Секунду спустя выяснилось, что лучшего способа избавиться от Кузнецовой никто бы изобрести не смог.

– Корову? – охнула она. – Какая мерзость!

– Почему мерзость? – мысленно благодаря брата за смекалку, спросила Маша. – Ты ведь, Люся, молоко пьешь?

– Только импортное, – заявила та.

– Ох, и как же мы забыли! – звонко расхохоталась Настя. – Ведь это только наше простецкое молоко получают от коров! А импортное – совершенно другое дело!

– Очень ты умная, – готова была испепелить ее взглядом Люська.

– Так, значит, пойдешь с нами учиться доить корову? – с приторной любезностью осведомился Дима. – Думаю, если мы попросим, Вовка тебе раз решит.

– Возитесь сами в своем навозе! – вспыхнула Кузнецова. – Но учтите, – обратилась она к близнецам, – вашей бабушке будет известно, какими вы мерзостями занимаетесь! Можете отправляться в свои Борки!

И, резко развернувшись, она зашагала к собственной даче.

Четверо членов тайного «Братства», не дожидаясь, пока Люська передумает, нырнули в первый же переулок и кинулись бегом к участку Мироновых. До встречи с Вовой и Сашей у них еще оставалось немного времени.

– Ну, ребята, – уже в шалаше облегченно вздохнул Дима. – Все-таки мы от нее отделались.

– Теперь скандал будет, – покачала головой Маша.

– Ничего, – ободрил друзей Командор. – Нам только день бы прожить да ночь продержаться.

И он ласково потрепал по макушке древний череп.

– Боюсь, бабушка наша так долго не продержится, – поцокала языком Маша.

– Бабка спятит, – подтвердил Дима с такой радостью, словно всю жизнь только и мечтал об этом.

– Почему? – не поняла Настя.

– А ты представляешь, что ей о нас расскажут? – ответила Maшa.

– Про книгу Аполлона Парнасского бабушка уже знает, – подхватил брат. – Уверен, что до конца дня кто-нибудь ей обязательно сообщит и про череп. А потом Люська доложит, что мы вместе с черепом отправились доить корову. Вот и судите сами.

– Н-да, – пробормотал Петька. – Такого ни один нормальный разум не переварит. Ладно. В конце концов опять свалите все на меня. Вернее, на моего тренера.

– Что это он велел тебе вместе с черепом и книгой Парнасского корову доить? – захохотал Димка.

– Ну да, – кивнул Командор. – Вроде бы как доить корову мне тоже необходимо для духовного совершенствования. Таким образом происходит слияние меня с природой!

– Боюсь, бабушка на такое не клюнет, – засомневалась Маша.

– Когда не клюнет, тогда начнем отрабатывать другие версии, – сказал Петька и, взглянув на часы, добавил: – Пора к ребятам.

По дороге к месту встречи друзья договорились, что постараются выспросить у Вовы как можно больше о родственниках.

– Только ты, Димка, больше его не пугай, – предупредил Командор. – С него и так достаточно.

На сей раз Терминатор спорить не стал. Он и сам чувствовал, что утром несколько увлекся.

– Кстати, Петька, ты так нам еще и не сказал, что мы должны делать сегодняшней ночью, – на помнила Настя.

– Вот сейчас с ребятами встретимся, тогда и распределим роли, – бросил он на ходу.

Вова и Саша уже сидели на берегу.

– Ну? – едва увидав членов тайного «Братства», спросил Вова. – Достали?

– В лучшем виде, – кивнув Петька.

– Показывай, – потребовал Саша.

– С какого это перепугу мы обязаны среди бела дня тащиться через весь поселок с черепом? – покрутил пальцем возле виска Дима.

– Ну, положили бы в пластиковую сумочку. – Вову отсутствие черепа крайне разочаровало.

– Полюбуешься ночью, – строго сказала Маша.

– И вообще, череп как череп, – добавил Дима.

– Мужской или женский? – полюбопытствовал Саша.

– Увидишься с ним ночью – сам и спросишь, – усмехнулся Командор.

– Видишь ли, Сашенька, – подхватила Маша. – Нам этот череп почему-то о своей половой принадлежности доложиться не соизволил.

– А я, между прочим, еще никогда в жизни не держал в руках настоящий череп, – сообщил Вова. – Только однажды в школе перетаскивал из кабинета в кабинет пластмассовый труп человека. Меня биологичка попросила.

– Лучше уж пластмассовый, – заверила его Настя. – А то как представишь себе, что этот череп когда-то был живым человеком, жутко становится.

– Ничего. Я смелый, – и на сей раз не смутился младший мальчик.

– А ты вообрази на минуточку, – продолжала Настя, – что вот так же твоим черепом кто-то будет играть.

– Моим не надо! – немедленно запротестовал Вова. – Мне о таком даже думать неприятно.

– Вот видишь, – покачала головой рыжеволосая девочка.

Вова, похоже, задумался. Раньше ему такие мысли в голову не приходили.

– Кстати, – вспомнилось Петьке. – Учти, если тебя кто-нибудь из наших родичей будет спрашивать, что мы сегодня делали, – отвечай: ты учил нас доить корову.

– Какую корову? – не понял Вова.

– Ну, корова-то у вас есть? – решила уточнить Маша.

– И не одна, а три, – внес ясность он.

– Вот ты и учил нас доить, – с заговорщическим видом произнес Петька.

– Да я сам не умею, – признался Вова. – И вообще мне коровы не очень нравятся. Я предпочитаю компьютер.

– А он у тебя есть? – удивился Дима.

– Ну, – подтвердил Вова. – Отцу моему на прежней работе очень долго зарплату не выдавали. Он сперва с ними ругался, а потом забрал в счет зарплаты компьютер и уволился.

– А они что? – Петьке стало интересно.

– Нормально, – ответил Вова. – Отец говорит, у них этих компьютеров было пруд пруди. А вот с наличностью – полная труба. Они были даже довольны, что так легко от отца отделались.

– А кем он там у тебя работал? – словно бы невзначай спросила Настя.

– Кладовщиком, – сказал Вова. – И сейчас на другой фирме тоже в кладовщики оформился.

– А бабушки с дедушками у тебя кто? – решил заодно выяснить Дима.

– Покойники, – помрачнел Вова. – Мамины отец с матерью лежат на здешнем кладбище, – указал он в сторону старинного погоста, где был фамильный склеп князей Борских. – А отцовские похоронены в другом месте.

– А при жизни твои бабушки с дедушками кем были? – не отставал Дима.

– Обыкновенными людьми. – Вове уже начали надоедать его расспросы. – Дались тебе мои родичи. Лучше объясните, как сегодня ночью нужно себя вести.

– Верно, – поддержал его Саша. – А то ерундой занимаемся.

– Тогда слушайте, – начал Петька. – У всех, кроме меня, лица должны быть закрыты черной тканью с прорезями для глаз.

– А маски из черных колготок нельзя? – спросила Настя. – В них и лица будут закрыты, и прорезей делать не надо. И так все видно.

– Молодец! – восхитило такое простое решение Командора. – Сумеете сделать маски из черных колготок? – повернулся он к Вове и Саше.

– Уж как-нибудь, – ответил Вова.

– Одежда тоже должна быть черной, – внес еще одно уточнение Петька.

– Черные джинсы и черная майка, – сказал обстоятельный Саша. – Лучше по такой погоде ничего не придумаешь.

– У меня и то и другое есть, – поторопился сообщить Вова.

– Мы тоже найдем, – ответила за себя и за друзей Настя.

– Вы-то найдете, – хмуро проговорил Петька, – а вот со мной сложнее. Я уже весь дом перерыл. Длинный черный плащ нашелся всего один. У матери. Но мне его разве что на нос хватит.

Трое членов тайного «Братства кленового листа» понимающе кивнули. Одежда миниатюрной и худенькой Маргариты Сергеевны никак не могла налезть на ее коренастого и широкоплечего сына.

– Думайте, – посмотрел он на друзей. – Может, у вас найдется что-нибудь подходящее?

– Мои родители черного вообще не носят, – ответила Настя.

Вскоре выяснилось, что и члены остальных четырех семейств, как нарочно, испытывают стойкую неприязнь к черной верхней одежде.

– Хоть бы какое-нибудь черное покрывало, – мечтательно произнес Командор. – Я бы в нем дырку для головы прорезал. Чем не пончо?

Ребята задумались. Настроение у всех резко упало. Эксперимент был на грани срыва.

– Может, в магазине на станции купим какую-нибудь черную хламиду? – предложил Дима.

– Это идея! – оживился Командор.

– Совсем не идея, – расстроено произнес Вова. – Универмаг в Задорах сегодня закрыт на учет. Меня после обеда посылали за хлебом на станцию, и я объявление видел.

– Мантия! – вдруг оглушительно заорал Димка. – Нас спасет дедушкина мантия!

– Мантия? – переспросил Петька.

– Ну да, – кивнул Дима. – Оксфордская! Докторская! Почетная! Она до сих пор висит у него в кабинете в шкафу. Бабушка и не заметит, что мы ее взяли.

– В общем-то, не должна бы, – подтвердила Маша. – Хотя это и семейная реликвия.

– Она как раз черная, – продолжал Дима, – и будет тебе до пят.

– Правильно, согласилась сестра, – дедушка был гораздо выше Петьки, а мантия даже ему доходила почти до щиколоток. Он ее при нас с Димкой несколько раз надевал. Поэтому я хорошо запомнила.

– Тогда все в порядке, – просиял Петька. – С гримом у меня все в ажуре. Воспользуюсь маминым макияжем! Тем более что мои предки уедут в город и останутся там ночевать.

– Счастливый, – позавидовала Настя. – А мне снова придется класть в постель «куклу».

Техника ночных вылазок у членов тайного «Братства» была разработана еще во время прошлого расследования и особых проблем не вызывала. Анна Константиновна принимала снотворное и обычно до утра не просыпалась. Поэтому близнецы, захватив ключи, попросту тихо удирали из дому. Настя, положив в кровать свернутый в рулон плед, вылезала через окно и таким же образом возвращалась. А тренированный Петька, когда родители были дома, спускался со второго этажа по веревке, которую позаимствовал из альпинистского снаряжения отца.

С Вовой и Сашей, как вскоре выяснилось, дело обстояло еще проще: в погожие дни оба спали на раскладушках в саду.

– Уйдем – вернемся, никто из предков и не чухнется, – скороговоркой объяснил Вова.

– Тогда едем дальше, – продолжал Петька. – Что бы ни произошло во время эксперимента, никто из вас не должен произносить ни слова. С призраком имеет право вести беседу только медиум, которым в данном случае буду я.

Остальные согласно кивнули.

– Внимательно следите за жестами призрака, – продолжал напутствовать друзей Командор. – Я могу что-нибудь упустить из виду. А вы мне после подскажете. Это очень важно. В книге Парнасского приведена таблица жестов. В ней сказано, что означает каждый жест привидения. – Петька умолк и, немного подумав, добавил: – Ну, кажется, все. Главное, ничего не забудьте. Встречаемся возле дамбы в час ночи.

– А маски надевать сразу или на месте? – спросил Саша.

– У Парнасского по этому поводу никаких рекомендаций нет, – ответил Командор. – Но, мне кажется, лучше сразу. Иначе еще забудем. Обидно, если из-за такой мелочи сорвется эксперимент.

– Да я лучше сейчас маску надену! – Вова был кровно заинтересован в положительных результатах эксперимента.

– Сейчас не надо, – сказал Дима. – Иначе ты попадешь не к развалинам Борских, а в сумасшедший дом.

– Говори, говори, – обиделся Вова.

– Ладно, ребята, до встречи, – заторопился Петька. – Мне еще надо увидеться с предками до их отъезда. А потом я должен сосредоточиться и накопить побольше энергии.

– А нам с Димкой нужно втайне от бабушки свистнуть мантию, – сказала Маша.

– И это может занять очень много времени, – добавил к сказанному сестрой Дима. – Если бабушка сейчас пишет в кабинете свои мемуары, то придется ее выманить оттуда под каким-нибудь очень важным предлогом.

– Тогда идите, ребята, – заволновался Вова. – А то вдруг не успеете…

Без пяти час пополуночи к дамбе под покровом июльских сумерек приблизилась странная компания в черном. Все были в черных масках, лишь лицо Командора бледным пятном маячило в темноте. Красный «третий глаз» посредине лба в сумерках выглядел черной дырой, и это вызывало невольный ужас даже у Насти и близнецов.

– Ну и жуткий у тебя видок, – в который уже раз прошептал Дима.

– Чем разглагольствовать, давай сюда мантию, – распорядился Петька.

– Дима протянул ему пластиковый пакет. Командор достал мантию академика Серебрякова.

– А на фига ты вешалку приволок? – удивился он.

– Времени не было, – объяснил Терминатор. – Бабушка, конечно, работала. Потом ее позвали к телефону. Ну, и я быстренько выкинул мантию в окно кабинета, чтобы не рисковать. А потом мы с Машкой нашли ее в кустах сирени. Так что с плечиками она или без плечиков, нам некогда было разглядывать.

– Тогда ты их и понесешь, – вернул Диме плечики Петька.

Он облачился в мантию, которая, как оказалось, и впрямь доходила ему до пят и даже несколько более того. Сделав несколько пробных шагов, Командор запутался в ней и упал.

– Нет, в этом ходить нельзя, – поднявшись на ноги, заявил он.

– А ты подтяни ее вверх и придерживай, – порекомендовала Маша. – Как в старину дамы придерживали свои платья.

Петька попробовал, но снова споткнулся.

– Не знаю, как эти дамы ходили, но у меня не выходит. Нет, – он быстро снял мантию. – Пожалуй, до развалин я дойду без нее.

– Эй! – послышался шепот под дамбой.

Мгновение спустя на мосту показались еще две фигуры в черном.

– Пошли, что ли? – не терпелось узнать собственную судьбу Вове.

Саша вытащил из кармана фонарик.

– Молодец, – похвалил его за предусмотрительность Командор. – Но возле развалин ты его погасишь. У Парнасского сказано: призрак должен видеть только свечу и никаких других источников света.

Едва Петька произнес слово «призрак», как со стороны пруда послышался тихий стон.

– Княжна Вера, видно, шалит, – голос у Вовы дрогнул, и он быстро перекрестился.

Ребята остановились, прислушались.

– Затихла, – отметил Вова.

Они пошли дальше. Ночь выдалась безлунной и тихой. Развалины смутно маячили в темноте, как театральная декорация. Все вокруг казалось зыбким и призрачным. Петька первым приблизился к пролому в стене и шагнул внутрь.

– Ты пока не гаси фонарь, – обернулся он к Саше. – Сейчас нарисую круг, тогда и выключишь.

Саша осветил фонариком пол. Командор, нашарив в кармане мел, быстро начертил круг, извлек из другого кармана свечу и чиркнул зажигалкой.

– Вот теперь гаси, сказал он Саше. Фонарик погас. Дрожащее пламя свечи бросало мутные отблески на таинственную стену.

– Настасья, дай череп, – протянул свободную руку Петька. – Все становятся рядом со мной, – взяв череп, добавил он.

Ребята подошли вплотную к меловому кругу.

– За круг ни в коем случае не заступайте, – предупредил Петька.

Остальные молча кивнули.

– Готовы? – задал новый вопрос Командор.

Ответом ему был еще один безмолвный кивок.

– Тогда я начинаю, – едва слышно произнес Петька.

Он вытянул вперед руки с черепом и свечой. Встал на левую ногу. Досчитал до семи. Переместился на правую ногу. Вновь сосчитал до семи. Встал на обе ноги. Три раза глубоко вдохнул. Три раза выдохнул. И, наконец, крепко зажмурив глаза, произнес очень короткое заклинание на непонятном языке, который в книге Парнасского был назван языком перуанских индейцев.

Затем Командор открыл глаза. Из стены прямо на него шагнул черный призрак.

Глава VI СЛИШКОМ МНОГО ПРИЗРАКОВ

Петька замер. Не успел он еще ничего сообразить, как призрак оглушительно вскрикнул. Из уст Командора вырвался вопль ужаса, который немедленно подхватили ребята. Петькины руки невольно разжались. Свеча и череп упали на пол, а неудачливый медиум, в два прыжка одолев пролом в стене, кинулся бежать без оглядки. Друзья последовали за ним. Их громкий топот окончательно сбил Петьку с толку. Ему чудилось, будто черный призрак гонится за ним по пятам и вот-вот утащит его за собой в потусторонний мир. От одной мысли об этом кровь стыла в жилах, и Командор, не разбирая дороги, бежал все дальше и дальше от страшных развалин. Остальные ребята тоже, естественно, видели, как черный призрак вышел из стены, и были напуганы даже сильнее Петьки, ибо, когда послышался его вопль, решили, что привидение учинило над Командором хоть и краткую, но страшную расправу. Поэтому «ассистенты медиума» также с немыслимой скоростью улепетывали с места событий.

Вдруг прямо на пути у Петьки выросла белая фигура. Ноги у него словно прилипли к земле: перед ним стоял призрак с белым лицом и зияющими черными провалами глазниц. Ночной ветерок поигрывал складками ослепительно-белого савана. Призрак не двигался. Ребята – тоже.

– Вера! – возопил Вова, первым обретя дар речи. – Утопленница!

Утопленница взвизгнула тоненьким голоском и ломанулась в кусты.

В ту же секунду из кустов раздался выстрел, сменившийся визгом, истошными криками и громким треском сучьев.

– Бежи-им! – завопил Вова.

Остальных уговаривать не пришлось. Вся компания бросилась подальше от того места, где скрылось белое привидение. Они мчались, не разбирая дороги.

Когда в ночных сумерках уже показались очертания старой дамбы, Дима, словно обретя второе дыхание, рванул вперед и немедленно наступил на волочащуюся полу мантии Командора, одновременно толкнув старого друга в спину.

Петька, мало что соображая, вскрикнул. У него не было никаких сомнений: призрак его все-таки настиг. «Вот только какой? – падая, подумал Командор. – Белый или черный? Или оба вместе?»

Он попробовал встать, но снова свалился и угодил прямо под ноги Диме. Тот рухнул на Петьку, и они, все сильнее запутываясь в длинной мантии, кубарем покатились с высокого и крутого берега к воде.

Остальные ребята, остановившиеся наверху, безмолвно следили за развитием событий. Оксфордская мантия профессора Серебрякова опутала двух старых друзей, словно кокон, и они были не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой. Петька к тому же по-прежнему полагал, что какие-то страшные потусторонние силы увлекают его в мир иной. А так как они с Димой катились вниз, то Командор, начитавшийся Аполлона Парнасского, имел все основания опасаться, что призраки тянут его прямиком в преисподнюю.

Петька принял решение просто так не сдаваться. Извиваясь всем телом, он попробовал высвободиться из крепких объятий призрака, на что противник почему-то ответил голосом Димы:

– Спятил? Больно же!

Подоспевшие ребята начали распутывать пленников оксфордской мантии. Это им удалось далеко не сразу. Дима проявил себя достойным наследником дедушки и, как это водится у хороших учеников, значительно обогатил семейные традиции личными достижениями. Дело в том, что после оксфордских подвигов Дмитрия Александровича мантия оставалась цела. Теперь же, как справедливо заметила Маша, семейная реликвия Серебряковых годилась разве что в качестве экспоната для музея боевой славы, где могла бы изображать нечто вроде знамени, вынесенного с поля брани после массированного артобстрела.

Урон был хорошо заметен даже при свете фонарика. То, что не порвалось, было заляпано глиной. В нескольких местах на изысканной английской ткани ручной работы отпечатались подошвы Диминых кроссовок.

– Наверное, в таком виде она бабушке не понравится, – обескуражено покачал головой Терминатор.

– Я лично в этом совершенно не сомневаюсь, – сказала Маша.

– Пусть пока мантия полежит у меня, – предложил Командор. – А потом отнесем ее в срочную химчистку.

– А я после чистки ее подштопаю, – предложила Настя.

– Хорошо бы еще бабушка ее в шкафу не хватилась, – покачала головой Маша. – Иначе придется врать, что мантию сожрала без остатка какая-нибудь большая моль.

– Мантия, мантия, – затараторил Вова. – Вы лучше скажите, что такое там было-то.

И он со страхом покосился в ту сторону, где остались развалины, кладбище и вся нечисть, с которой совсем недавно пришлось иметь дело ребятам.

– Пошли ко мне. – Петька первым стал карабкаться по склону берега. – Предков моих все равно нет. У меня дома все и обсудим.

– Тебе проще, – жалобно проговорил Саша, у которого до сих пор внутри все дрожало. – А нам с Вовкой потом в темноте возвращаться.

– Побудете до рассвета на моей даче, – сказал Командор: ему после недавно пережитого было боязно оставаться одному в огромном пустом доме.

Мальчики из Борков согласились.

Никогда еще освещенные комнаты не казались шестерым ребятам такими уютными. Едва они сорвали с себя черные маски, а Петька отмыл лицо от грима, как все ночные приключения стали представляться им чем-то вроде кошмарного сна. К тому же Командор немедленно ощутил голод и жажду – ведь у него с утра не было во рту и маковой росинки. Остальные тоже не отказались подкрепиться. Как-никак друзья испытали изрядный стресс.

Вскоре, жуя бутерброды и запивая их чаем, ребята принялись гадать, что же все-таки с ними приключилось.

– Ты призрака-то хоть разглядел? – начал расспрашивать Петьку Вова.

– Похож он на князя Юрия Борского? – вклинилась Настя.

– Да я только в общих чертах…

– Надо было смотреть внимательней! – с укором произнес Дима.

– А вы сами куда смотрели? – возмутился Командор. – Между прочим, рядышком находились.

– Да где же нам было смотреть! – вскипел Дима. – Сперва призрак как заорет! Потом ты заорал. И все побежали…

– Н-да-а, – смущенно протянул Петька: теперь он очень стыдился своего поспешного бегства.

– Ты хоть понял, что князь Борский хотел нам сказать? – спросил Вова.

– Я даже не разобрал, был ли это князь Борский, – честно признался Командор.

– Он самый, – без тени сомнения заявил Вова. – Иначе Вера-утопленница не появилась бы…

– Не понимаю, откуда она-то взялась? – пожал плечами Петька. – Я ее не вызывал.

– Верно, племяннику на помощь пришла, – пред положил Саша.

– А зачем ему помогать? – не поняла Настя. – Мы ведь с ним только поговорить хотели.

– Ну, может, на всякий случай, – сказал Вова. – Кто их, призраков, знает, как у них принято.

– Об этом, по-моему, у Парнасского не говорится, – заметил Петька.

– Я не пойму, с чего он так закричал? – посмотрела на Командора Настя.

– Петьку, наверное, испугался, – усмехнулась Маша. – Вы только вспомните, какая у него была жуткая белая морда. Да еще череп в руках…

– Уж кому-кому, а покойникам-то бояться черепа нечего, – покачал головой обстоятельный Саша.

И только тут Петьке вспомнилось еще кое-что из книги Парнасского.

– А вы знаете, – задумчиво произнес он. – Призрак кричал не случайно.

– Ну да? – подался вперед Вова.

– Ты только не волнуйся, – сказал ему Командор. – Это еще надо проверить. Может, его крик и не к тебе относится.

– Что относится не ко мне? – У Вовы задрожали губы.

– Говорю же, не гони волну раньше времени, – вновь начал успокаивать его Петька. – Вдруг Борский, или кто он еще там, предупреждал совсем не тебя и твою маму, а, например, вашего соседа Василия? А вам явился, чтобы вы тоже его предупредили.

– Ты лучше, Петька, давай говори. – Утешения Командора произвели на Вову совершенно обратный эффект. – Чему быть, того не миновать.

– Парнасский пишет, – стал вспоминать Петька, – что если призрак принимается кричать или стонать, значит, уж точно кому-то грозит беда.

– Напрасно ты не узнал, кому, – сказал Дима.

– Что было, то прошло, – виновато откликнулся Командор. – Придется нам завтра повторить эксперимент.

– А где череп? – вдруг спросил Вова.

Петька исторг панический вопль. До него только сейчас дошло, что череп по его милости остался среди развалин усадьбы.

– Надо срочно его спасать, – сказал Командор.

– Ты бросил, ты и спасай. – Диме совершенно не улыбалось тащиться ночью к усадьбе с призраками.

– Дождемся рассвета и сходим вместе, – предложила Настя.

– Это уж обязательно, – горячо поддержал ее Вова.

– Без черепа нам теперь никуда, – согласился Саша.

– И призрака не вызовешь, – добавил Дима, – и Филимоновна нас убьет.

– Про Филимоновну лучше не говори!

Петьке живо представилось, какую расправу учинит над ним домработница-снайпер за утрату «исторического достояния» профессора Водкина.

– Эй, ребята, – прошептал Вова. – А если князь Борский мне уже на завтра несчастье предсказывал?

Вопрос застиг членов тайного «Братства» врасплох. Ребята задумались. Вова вполне мог оказаться прав. Но как уберечь его от беды, если они даже не знают, откуда грозит опасность?

– Мне кажется, выход есть, – первым нарушил молчание Петька.

– Какой? – быстро спросил Вова.

– Ну, Сашке-то призрак не являлся, – начал объяснять Командор. – Значит, ему, по идее, ничего не угрожает. Поэтому Вовке сегодня нужно лечь спать у Сашки в саду. А ты, Сашка, переберись к Вовке.

– Отлично! – обрадовался Вова.

– Кому как, – совершенно не разделил его воодушевления Саша. – А если на меня ночью кто-нибудь нападет?

– А ты-то зачем им сдался? – пожал плечами Дима.

– Так они же меня за Вовку могут принять!

– К тому же еще не факт, что Вовке угрожают люди, а не потусторонние силы, – заметила Настя. – А им наверняка плевать, кто и в каком саду спит. Уж они-то мигом просекут что к чему.

– Какие еще потусторонние силы? – взвыл Вова.

– Ну, например, кто-нибудь тебя сглазил, – продолжала Настя. – Вот в дело и вступили потусторонние силы.


– Да меня вроде и сглаживать некому, – еще сильнее перепугался Вова. – Я никому ничего плохого не делал.

– Каждый так о себе думает, – невесело усмехнулся Дима, – а как поглубже копнешь, выясняется, что окружающий мир полон твоих врагов.

– Погоди-ка, философ, – перебил его Петька. – Мне вот что сейчас пришло в голову. Допустим, призрак Борского хотел нас о чем-то предупредить. Но я испугался и убежал. И тогда он послал нам на встречу свою тетку-утопленницу. Вы понимаете? – окинул многозначительным взглядом друзей Командор. – У-топ-лен-ни-цу.

– Да слышали мы про утопленницу! – Диму охватило раздражение. – Сколько ты нам еще повторять будешь?

– Ой, я, кажется, поняла, – почти шепотом проговорила Настя. – Раз нам явилась утопленница, значит, князь Борский предупреждал, что кого-то собираются утопить.

– К-кого утопить? М-меня? – стал заикаться Вовка.

– Полагаю, да, – бодренько отозвался Дима. – Или, в крайнем случае, твою маму. Первый-то раз вы вместе призрака видали. Ой!

Это Маша изо всех сил ткнула любимого брата вбок.

А з-зачем нас с м-матерью т-топить? – Вова не мигая глядел на Командора.

– Пока не знаем, – пожал плечами тот.

– Чтобы я теперь ближе чем на километр подошел к этому проклятому пруду! – воскликнул Вова. – И мать не пущу.

– Ну, утонуть-то, положим, можно и в ванне, – словно бы вскользь заметила Маша.

– Тогда мыться тоже не стану, пока все не выясним! – Ради спасения жизни Вова был готов на любые кардинальные меры.

– Если кто захочет тебя утопить, то хоть мойся, хоть не мойся… – сгустил краски Дима. – Вон философ Паскаль говорил: человека может убить всего одна капля воды.

– Философию Паскаля мы, Димка, пожалуй, обсудим потом, – отмахнулся Петька. – А ты, Вовка, так уж сильно не расстраивайся, – ободряюще улыбнулся он мальчику. – Теперь нужно продержаться даже меньше суток. А следующей ночью мы у Борского наверняка все выясним. Теперь я не испугаюсь.

– Сегодня мы, по крайне мере, убедились, что метод Парнасского действует, – напомнила Настя.

– Именно, – подхватил Командор. – А значит, не все потеряно.

– Череп потерян, – сказал Саша. – Без него, между прочим, мы как без рук.

– Кстати, уже светает, – поглядела на окна Настя Ночные сумерки рассеялись. Из сада доносился птичий щебет.

– Пошли, – поднялся на ноги Петька. – Если этот череп кто-нибудь свистнет, нам с вами во всех отношениях труба.

– Я н-не п-пойду, – снова стал заикаться Вова.

– Да мы ведь все вместе, – попыталась ободрить его Настя.

– В-все р-равно, – заявил он. – Какая от вас польза, если сама Верка-утопленница меня в пруд потащит.

– Да утопленница твоя теперь до следующей ночи будет отдыхать, – сказала Маша.

– Когда они отдыхают и отдыхают ли вообще, никому точно не известно, – Саше тоже не хотелось идти к развалинам.

– Тогда сделаем так, – принял решение Петька. – Сейчас в темпе проводим ребят до Борков, а потом отправимся на развалины.

Саша и Вова немедленно заявили, что это будет лучше всего. Вова добавил, что падает от усталости, а потому боится, как бы вообще не заснуть на ходу по дороге к усадьбе. А Саша сказал, что считает совершенно излишним отправляться такой большой компанией всего лишь за одним черепом.

– Без нас как-нибудь донесете, – заявил он.

Дима уже раскрыл рот, чтобы отпустить шуточку по поводу «смелых парней», но Маша, разгадав его намерения, быстро проговорила:

– Так и правда будет лучше всего. Пока нас нет рядом, Саша последит за Вовкой.

– Как это «последит»? – не дошло до Саши.

– Очень просто. – У Маши уже был готов план. – Перетащишь к нему в сад свою раскладушку. Потом привяжете к ногам длинную веревку. Спать она вам не помешает. Зато если кто-нибудь нападет на Вову, ты, Сашка, мигом проснешься и поднимешь шум.

– Отлично! – одобрил ее план Командор. – А если остаток ночи пройдет спокойно, сразу же после завтрака шуруйте ко мне в шалаш. И весь день до следующей ночи постараемся держаться вместе.

Все эти меры предосторожности настолько приободрили младшего мальчика, что по дороге к Боркам он даже принялся что-то насвистывать. Впрочем, когда члены тайного «Братства» хотели расстаться с новыми друзьями у поворота в деревню, Вова вдруг заявил:

– Посмотрите на всякий случай, где я живу, чтобы потом не искать, если вдруг срочно понадоблюсь.

– Пошли, – согласился Петька.

Друзья проводили мальчиков до самого дома, где жил Вова. По его просьбе подождали, пока Саша сбегает за раскладушкой. Вова, не тратя зря времени, отыскал в сарае пеньковую веревку.

– Вот, – с гордостью продемонстрировал он членам тайного «Братства» тяжелый моток. – Эта уж наверняка не порвется.

Тут на горизонте возник Саша в обнимку с собственной кроватью.

– Пошли, – зевнул он. – Спать охота.

– Значит, после завтрака сразу ко мне, – напомнил Командор и вместе с близнецами и Настей отправился к развалинам.

Череп ребята нашли без труда: он одиноко валялся возле стены.

– Бедненький! – нагнулась за ним Настя и, по гладив его, словно котенка, добавила: – Не беспокойся. Мы уже тут. Ой! Смотрите! – показала она череп друзьям. – От него кусок откололся!

– Боюсь, теперь Филимоновна от моей головы тоже кусок отколет, – мгновенно отреагировал на ее сообщение Петька.

Взяв из Настиных рук «историческое достояние», он внимательно его обследовал. У основания черепа и впрямь откололся кусок. Опустившись на корточки, Командор стал искать утраченный фрагмент.

– Давай помогу, – вызвался Дима.

– Даже не вздумай, – откликнулся Командор. – Иначе…

Он не договорил, так как в тот самый момент нога Терминатора едва не раздавила бесценный кусок черепа, Петька перехватил ногу друга в воздухе и, бережно подняв осколок, выпрямился.

– Ну слава богу! – с облегчением выдохнул он.

– Не понимаю, чему ты так радуешься? – скорбно покачала головой Маша. – Собрался возвращать Ковровой-Водкиной череп по кускам?

– Вернусь домой – посажу осколок на японский суперклей, – ничуть не обескуражили ее слова Командора. – Возьмет намертво.

– А по-моему, этот череп и так достаточно мертвый, – отпустил мрачную шуточку Дима.

– Не обижай его, – вступилась за «историческое достояние» Настя. – Он нам еще пригодится.

Петька бережно убрал осколок в карман и, прижимая к груди череп, вновь начал обследовать стену. Но сколько он ни приглядывался, ничего примечательного не обнаружил. Наконец Дима, не выдержав, заявил:

– Может, я что-то не то говорю, но мне лично хотелось бы хоть немного поспать.

– В общем-то, Димка прав, – согласилась Настя.

Командор тоже чувствовал себя при последнем издыхании. Да и делать сейчас в развалинах было совершенно нечего. Ребята поспешили обратно.

– Слушайте, – вдруг сказал Дима. – По-моему, я знаю, кто угрожает Вовке и его матери.

– Ну, конечно же, Вера-утопленница, – фыркнула Маша. – До нашего Димочки наконец дошло.

– Никакая не Вера-утопленница, – возразил ей брат. – Я лично вообще не пойму, зачем она появлялась.

– Прудик рядом. Нырни и спроси, – предложила Маша. – А потом нам расскажешь, как выглядит царство русалок.

– Отстань, – буркнул Дима. – С Вовой дело об стоит гораздо проще и одновременно гораздо сложнее.

– То есть? – спросила Настя.

Друзья поглядели на Диму.

– А вы хорошо помните, что Вовка рассказывал нам про своего отца? – спросил Терминатор.

– Да ничего интересного, – отозвалась Настя. – Он у них какой-то кладовщик.

– Ничего интересного! – возмутился Дима. – Тебе бы, Настасья, только и думать о погибших князьях. А все дело как раз в Вовкином отце!

– Да при чем тут он? – не понимала она.

– А при том, – продолжал Дима, – что заурядному кладовщику фирма просто так, за красивые глазки, компьютер не отдаст.

– А она и не отдавала, – уточнила Настя. – Вовкин отец сам этот компьютер взял. Вместо зарплаты.

– Ох и наивный же ты человек, Настасья! – покачал головой Дима. – Любую лапшу тебе на уши можно повесить, а ты и поверишь. Значит, по-твоему, Вовкин отец спер компьютер, а хозяева фирмы обрадовались?

– Но они же были должны ему много денег, – сказала Настя.

– Это еще не повод разбрасываться компьютерами, – возразил Дима.

– Между прочим, Димочка, – вмешалась Маша, – сейчас многие предприятия расплачиваются с сотрудниками вместо денег вещами.

– Весь вопрос в том, какими вещами, – не смутился брат. – Если бы, например, Вовкиному отцу в счет долга предложили контейнер отечественных эмалированных чайников или кастрюль, или там банные полотенца, или уж, на худой конец, три мешка сахарного песку, то я бы еще поверил. Но компьютер!… – И Терминатор выдержал вырази тельную паузу.

– А в Димкиной версии что-то есть, – задумчиво проговорил Командор.

– Не что-то, – откликнулся тот, – а полная разгадка. – Вот. Сами прикиньте. Вовкин отец устраивается кладовщиком на какую-то крупную фирму.

– Которая, например, именно компьютерами и торгует, – добавил Петька.

– Почти уверен, что именно таков ее профиль, – кивнул Дима. – Вовкин отец огляделся и потихоньку начал сплавлять компьютеры на сторону. Заодно и себя не забыл. А когда почувствовал, что запахло жареным, быстренько уволился и перешел на другую работу.

– Но Вовка ведь говорил… – начала было Настя.

– Во-овка, – отмахнулся Дима. – Он и сам наверняка ничего толком не знает. Будет Вовкин отец о своих темных делишках семье докладывать.

– Бедный, – посочувствовала мальчику Настя.

– Он даже куда больше бедный, чем тебе кажется, – заявил Дима. – Потому что хозяева фирмы наверняка вычислили Вовкиного отца и теперь вышибают из него долги. А это обычно знаете, как делается?

– Послушайте, послушайте Димочку, – не удержалась от очередного выпада Маша. – Он у нас почти каждый день из кого-нибудь крупный долг вышибает. А иногда и два.

Но брата сейчас охватило такое волнение, что он даже не отреагировал на ее слова.

– Обычно ведь как, – продолжал он. – Сперва предупреждают. А если клиент не реагирует, то нанимают крутых ребят, для которых все средства хороши. Вот и представьте. Бандиты наезжают на Вовкиного отца. Мол, отдавай ворованное. А он возвратить не может, потому что деньги уже на что-нибудь потратил. Ему дают какой-то срок, по истечении которого…

– …могут совершенно спокойно разделаться с его женой или сыном, – подхватил Петька. – Такие гады еще и не на то способны.

– Что же делать? – Настя до того расстроилась, что у нее на глаза навернулись слезы.

– Да успокойся ты, – тронул ее за плечо Командор. – Это ведь пока только версия. Может, в действительности все еще и не так.

Впрочем, голос его прозвучал не слишком уверенно.

– Сам ведь знаешь, что скорей всего так и есть, – видимо, почувствовала его состояние девочка.

– Боюсь, что да, – вынужден был признать Командор.

Друзья молча проследовали дальше. Таинственные происшествия последних двух дней, как нарочно, сходились к Вовкиному отцу, и эта догадка приводила членов тайного «Братства» в ужас. А главное, беду можно было ожидать в любой момент.

– Я только одного не пойму, – поглядела Маша на Петьку. – При чем тут призрак Борского? Дались ему разборки с каким-то кладовщиком?

– С этим как раз, по-моему, более или менее ясно, – ответил Командор. – Помните, Вовка рассказывал, что его прабабушка и прадедушка даже во время революции сохранили верность князю?

– Ну да! – подтвердила Настя. – А он теперь как бы в благодарность хочет уберечь Вовку и его маму от опасности.

– У Парнасского, кстати, описано довольно много таких случаев, – сказал Петька. – И в той книге, которую я вам показывал, тоже.

– И ведь Василию князь явился, – добавила Настя. – А он друг Вовкиной семьи.

– Вот именно, – кивнул Петька. – Призрак ведет себя очень логично. Он является людям, чтобы предупредить их о беде, но люди его боятся, и у него ничего не выходит. Но уж теперь мы у него все выспросим.

– Если с Вовкой раньше ничего не произойдет, – не оставляла тревога Настю.

– А мы постараемся, чтобы ни его, ни Сашки в деревне не было, – ответил Петька. – Не пойдут же эти бандиты искать Вовку к нам в Красные Горы.

– А если они украдут его маму? – спросил Дима.

– Все может быть, но сомневаюсь, – покачал головой Командор. – Обычно в таких случаях предпочитают красть детей. Это вернее. С женами ведь у мужей разные отношения складываются. Кстати, – хлопнул он себя по лбу, – надо, как только Вовка и Сашка завтра у нас возникнут, разузнать, не наведывались ли к ним в последнее время какие-нибудь подозрительные типы.

– Так прямо и спросить? – посмотрела на Петьку Маша.

– Да нет, – усмехнулся он. – Просто я узнаю, кто приезжал. А уж подозрительные они или нет, догадаюсь как-нибудь сам.

Впереди показался шлагбаум.

– Дальнейшее обсуждение переносим на утро, – с опаской косясь на распахнутые окна сторожки Степаныча, сказал Петька. – Утром, пожалуйста, долго не дрыхните, – продолжал он. – Чем раньше соберемся, тем лучше.

– Вот именно, – согласился Дима. – И предки тогда ничего не заподозрят.

– Посмотрим, как ты запоешь завтра утром, – сказала Маша: уж ей-то было хорошо известно, как нелегко поднять брата с постели, если он не выспался.

– Когда дело требует, я могу встать во сколько угодно, – с чувством собственного достоинства заявил Терминатор.

– Цыплят по осени считают, – иронично сощурилась Маша.

– Ладно, – остановился возле своих ворот Петька. – Вы-то спать пойдете, а мне еще с черепом возиться.

– Оставь до утра, – посоветовала Маша. – А то еще прилепишь ему кусок не в то место.

– И впрямь, Петька, утро вечера мудренее, – сладко зевнул Дима.

– Без тебя разберусь, – сказал Командор и скрылся за калиткой.

Близнецы проводили Настю и отправились спать. Родной дом встретил их тишиной и покоем.

– Все-таки, Машка, удачно, что наша бабушка принимает снотворное! – не преминул заметить Дима.

– Чем про снотворное разглагольствовать, лучше поставь будильник, – отозвалась сестра.

– Учи ученого, – уже входя в свою комнату, от махнулся он.

Стаскивая с себя одежду, Дима изо всех сил пытался не забыть про будильник.

«Вот сейчас только окончательно доразденусь, – думал он, – и сразу поставлю. На десять утра. Или даже на девять. А может, лучше на половину одиннадцатого? – заколебался он. – И Петька наверняка раньше не проснется. Ему еще череп ремонтировать надо…» На этой мысли Дима заснул.

Разбудил его голос сестры:

– Вставай!

– Рано еще, – не открывая глаз, пробормотал брат. – Будильник ведь не звонил…

– И никогда не зазвонит, – отрезала Маша. – Ты его вчера даже не поставил. Ничего тебе нельзя доверить!

– Отстань, – Дима вновь устроился поудобнее на подушке.

В этот момент в комнату вошла Анна Константиновна.

– Дмитрий, почему не встаешь? – заботливо склонилась она над внуком. – И бледный какой!

Часом не заболел?

– Ни часом и ни двумя часами! – С Димы мигом слетели остатки сна.

– Тогда марш умываться и завтракать, – приказала бабушка.

Дима вскочил с постели. Он уже спустился вниз и вошел в ванную комнату, когда раздалось несколько настойчивых звонков в дверь. Бабушка открыла. Дима выглянул из ванной. В прихожую, едва не сбив хозяйку дома с ног, ворвался Павел Потапович. За ним степенно следовала его чопорная жена Евгения Францевна.

– Анна Константиновна! – закричал почтенный академик. – Вы не повегите! Я видев пгизгака!

Глава VII НОВЫЕ ДЕТАЛИ

– Видели? Призрака? – поглядела на него, как на помешанного, Анна Константиновна. – И, разумеется, это был сам князь Борский.

– Точно не газгвядев, – развел руками действительный и почетный член множества академий мира.

– Как же вы так? – усмехнулась бабушка близнецов.

– Дево в том, Анна Константиновна, мивая, что он появився пготив всяких законов, – продолжал вещать Павел Потапович.

– Вот уж не думала, что у призраков существуют какие-то законы, – с изрядной долей сарказма произнесла Анна Константиновна.

– Я пытався вызвать пгизгака согвасно книге Пагнасского, – начал объяснять Павел Потапович.

– Ну и ну! – всплеснула руками бабушка Димы и Маши. – Павел Потапович, вы же серьезный ученый. По-моему, это маразм – заниматься какими-то призраками.

– Вы еще скажите, стагческий магазм! – приосанился Павел Потапович.

– Между прочим, – подала голос дотоле молчавшая Евгения Францевна, – многие очень серьезные и достойные ученые в наше время самым тщательным образом исследуют паранормальные явления.

– Ах, догогая! – посмотрел Павел Потапович на Анну Константиновну. – Пгигвасите же нас поскогее в дом, и я вам все гасскажу по погядку. Увегяю вас, вы пгосто обавдеете.


– Павел Потапович! – нахмурилась Евгения Францевна. – Опять этот ваш жаргон.

– Мой жаггон подчегкивает мои эмоции, – немедленно ответил муж.

– Павел Потапович. – Из ванной комнаты вдруг показался Дима. – А где вы видели призрак?

– На подходе к газвавинам усадьбы, – с готовностью принялся объяснять академик. – Поэтому у меня есть все основания повагать, что это бывший князь Богский.

– А он был один? – задал новый вопрос Терминатор.

– Дима! – вмешалась бабушка. – Что за манера встревать в разговоры взрослых? А вы, Павел Потапович, – перевела она взгляд на гостя, – перестаньте забивать детям головы всякой чушью.

– Нет, – заартачился почтенный ученый. – Пусть моводежь посвушает! Им повезно.

– Да, бабушка! Нам полезно! – подоспела сверху Маша.

– Анна Константиновна, догогая! – игриво подмигнул Павел Потапович бабушке Димы и Маши. – Не вишайте моводежь инфогмации! Это, в конце концов, недемокгатично!

– Не знаю, не знаю… – У Анны Константиновны были на этот счет свои взгляды.

– Павел Потапович! Евгения Францевна! – воскликнула Маша. – Мы сейчас собираемся завтракать! Присоединяйтесь к нам.

– С удововьствием! – немедленно откликнулся на ее предложение академик. – Я, видимо, от волнения хочу жгать, как собака!

– Павел Потапович! – топнула от возмущения ножкой Евгения Францевна. – Опять жаргон? Здесь же дети!

– Ах, эти дети тебя еще и не таким выгажениям научат, – заявил Павел Потапович.

– Пойдемте же, пойдемте завтракать! – И, взяв почтенного академика под руку, Маша потащила его в столовую.

– Ну, как мы смотгимся вместе? – вновь игриво подмигнул Павел Потапович бабушке близнецов.

– Очень мило, – выдавила из себя Анна Константиновна. – Пойду принесу кофе, – направилась она на кухню.

– Молодец, Машка, – отдал должное находчивости сестры Дима.

Анна Константиновна принесла кофейник. Едва все сели за стол, как Павел Потапович быстренько сделал себе четыре бутерброда, а потом еще наложил полную тарелку овсяной каши.

– Павел Потапович! Вы что, из голодающей губернии? – строго взглянула на него Евгения Францевна.

– Я уже тебе говогив, – отозвался ученый супруг. – У меня негвный стгесс, и я на этой почве жутко хочу жгать.

Евгения Францевна хотела прочесть Павлу Потаповичу очередную нотацию по поводу жаргона, но ей помешал Дима:

– Павел Потапович! Мы очень хотим узнать, что с вами случилось!

– Сейчас узнаете, – отозвался тот с полным ртом. – Только кашу доем.

Насытившись, Павел Потапович взмахнул пухленькими руками и принялся обстоятельно рассказывать обо всем, что произошло с ним минувшей ночью. Лишенный возможности прочитать том Парнасского, который находился в данный момент у Петьки, почтенный академик взял у Ковровой-Водкиной самую раннюю книгу Аполлинария. В ней Парнасский, не успевший еще посетить перуанских индейцев, излагал способ вызова призраков, почерпнутый из трудов одного шотландского средневекового отшельника.

В своей книге Аполлинарий честно предупреждал, что метод отшельника не всегда срабатывает. А если и срабатывает, то часто с неожиданными результатами. Тем не менее, по уверениям Парнасского, ему все-таки удалось вызвать призраки Нострадамуса, Шекспира, Клеопатры, Марии Медичи, древнеримского императора Нерона, а также российских самодержцев – Петра Первого и Екатерины Второй. Причем, как писал Аполлинарий, со всеми этими личностями он вел крайне интересные и содержательные беседы.

Прочитав это, Павел Потапович Верещинский решил: уж если духи подобных людей откликались на метод шотландского отшельника, то князь Борский тем более отзовется. Перед тем как обратиться к смелому эксперименту, действительный и почетный член множества академий мира заручился свидетелем, который, в случае удачи, должен был подтвердить успешное проведение опыта. Таким свидетелем после некоторых уговоров согласился стать Степаныч.

Павел Потапович досконально выполнил все рекомендации Аполлона Парнасского. Во-первых, он начисто отказался от ужина, чем поверг в немалое беспокойство Евгению Францевну. Правда, он тут же заверил жену, что просто решил устроить себе «разгрузочный вечер». Та, несколько успокоившись, легла спать. Дождавшись ночи, Павел Потапович похитил из комода новенькую голландскую простыню и наволочку. В центре простыни он прорезал дыру для головы. Затем, поколдовав английскими булавками, соорудил себе нечто вроде длинного балахона до пят. Облачившись в него и посмотрев на себя в зеркало, академик остался очень доволен. Белоснежная наволочка из тончайшего голландского полотна была тоже безжалостно продырявлена. Из нее получился великолепный колпак с прорезями для глаз наподобие ку-клукс-клановского.

Захватив с собой эти белые одежды, а также, как требовал Аполлон Парнасский, серебряную чашу, фляжку с родниковой водой, кусок черствого хлеба, кольцо с рубином, позаимствованное у Евгении Францевны, и свою собственную трость, Павел Потапович направился под покровом ночи к воротам, где, согласно предварительной договоренности, его поджидал доблестный Степаныч с неизменной двустволкой.

На подходе к развалинам Павел Потапович и Степаныч остановились. Руководитель эксперимента, облачившись в белое одеяние, уже нагнулся за сумкой, где лежали все необходимые атрибуты для вызова князя, когда вдруг издали раздались истошные крики и шумный топот. Академик прислушался. Топот стал громче. Павел Потапович выглянул из-за кустов, чтобы понять, в чем дело. Прямо на него несся черный призрак с мертвенно-бледным лицом и дырой посредине лба.

Павел Потапович от изумления замер. По словам Парнасского, привидение должно было возникнуть не раньше, чем медиум опустит в серебряную чашу с водой перстень, положит перед ней кусок черствого хлеба, а затем, произнеся специальное заклинание, трижды ударит по земле тростью.

Тем не менее призрак остановился как вкопанный прямо перед Павлом Потаповичем. Мало того, позади стояли еще какие-то потусторонние личности с черными лицами.

На этом месте своего рассказа академик Верещинский всплеснул руками и с пафосом произнес:

– Анна Константиновна, мивая! Вы уж повегьте! Это быви демоны! Самые настоящие демоны!

– Эти демоны стоили мне чаши из фамильного сервиза. Павел Потапович раздавил ее ногой, – со скорбным видом объявила Евгения Францевна.

– Ах, Женечка! – воскликнул муж. – Пги чем тут какая-то вшивая чаша, когда я спасався от демонов!

– Она не вшивая, а моей прабабушки, – обиделась Евгения Францевна.

– И вообще, Павел Потапович, если вы будете спать по ночам дома, думаю, вам перестанут являться демоны и прочая нечисть, – усмехнулась Анна Константиновна.

– Ах, вы по-пгежнему мне не вегите! – воскликнул академик Верещинский. – И очень згя. Один из этих демонов как заогет! И говос, знаете, такой жуткий. Пгямо как из пгеисподней. Ну, я, честно сказать, не выдегжав и побежав.

– А Иван Степанович что делал? – с большим интересом спросила Маша.

Выяснилось, что Степаныч сначала стоял с двустволкой на изготовку. Так продолжалось, пока на него не налетел Павел Потапович. Бывший заслуженный работник органов правопорядка рухнул на землю и в падении спустил курок. Раздался выстрел, после чего оба смелых экспериментатора опрометью кинулись почему-то в сторону небезызвестного поселка архитекторов.

Пришли в себя достойные мужи лишь возле въезда в поселок. Там они отдышались, а затем кружным путем, чтобы и близко не подходить к развалинам усадьбы, вернулись в Красные Горы.

На этом месте рассказа почтенного академика Дима и Маша, которых давно уже душил смех, не удержались и фыркнули.

– Я, кажется, не сказав ничего смешного, – оби делся Павел Потапович.

– Да мы по другому поводу, – спешно начал оправдываться Дима.

Анна Константиновна окинула внука и внучку ласковым взглядом. «Все-таки я дала им совершенно правильное воспитание, – с удовольствием отметила она про себя. – И они, слава богу, не принимают всерьез всей этой модной мистической чуши».

Павел Потапович и Евгения Францевна стали прощаться.

– Ничего, – подмигнул академик бабушке Димы и Маши. – Вот отдохну денек, а потом поставвю повтогный экспегимент. Тогда даже вам пгидется повегить.

И он, увлекая за собой чопорную Евгению Францевну, резво сбежал с крыльца.

– Стареет наше поколение, – проводила его грустным взглядом Анна Константиновна. – Какой был светлый ум! Какой крупный ученый!

– Был да сплыл! – бестактно расхохотался Дима.

– Между прочим, мой муж, а твой дедушка, от носился к Павлу Потаповичу с очень большим уважением, – нахмурилась Анна Константиновна. – Конечно, за последние годы он здорово сдал, постарел и у него появились чудачества…

– Зато бегает, как молодой, – снова не удержался Дима.

– Слушай, мой милый, не раздражай меня, – готова была впасть в праведный гнев бабушка.

– А мы сейчас к Петьке уходим, – успокоил ее Дима, и они с сестрой выбежали из дому.

Зайдя, как обычно, за Настей, близнецы с удивлением узнали, что ей уже звонил Петька.

– А вам не звонил? – полюбопытствовала рыжеволосая девочка.

– Наверное, мы к этому времени ушли, – ответила Маша. – Между прочим, у нас есть новости.

– Интересные? – спросила Настя.

– Весьма, – с важностью откликнулся Дима, но, не сдержавшись, захохотал. – Ладно, понеслись к Петьке. Там все и расскажем.

Командора они нашли в шалаше. Он сидел в обществе Вовы и Саши. Вид у всех троих был крайне измученный.

– Что это с вами? – удивилась Настя.

– Некоторые из нас, может быть, сегодня хоть несколько часов спали, – с укором посмотрел на нее Петька. – Но я не из их числа.

– Кто же тебе мешал? – поинтересовался Дима.

– Череп, – был краток Командор. – Сперва мне пришлось его склеивать. Потом шлифовать. А потом еще и тонировать. Он после шлифовки посветлел, и Филимоновна это обязательно заметила бы. Ну, а как только я справился с черепом, пожаловали Вовка с Сашкой.

Саша, нервно потерев бок, почти с ненавистью поглядел на Машу:

– Спасибо тебе за идею с веревочкой!

– А что такое? – не поняла та. – Неужели не помогло?

– С какой стороны посмотреть, – столь же неласково продолжал Саша. – Я, значит, сплю, а этому, – кивнул он на Вову, – вдруг приспичило. Он и встал, а я кубарем с раскладушки. А она меня сверху накрыла. Как жив остался, не знаю. Ну, Вовка сбегал себе куда надо. Потом возвращается и говорит:

«Надо, Сашок, снова связаться, как ребята учили». Я, дурак, послушался. А поутру Вовкина мать является. Сперва удивилась, что я вместе с койкой к ним в сад перебрался. А потом говорит: «Вставайте завтракать!» Ну, мы спросонья и встали…

– Вовкина мама-то как? Жива? – встревожилась Настя.

– Если в целом, то да. А в частностях, не совсем, – сказал обстоятельный Саша. – Короче, Вовке побалде врезали. А заодно и мне досталось.

– Ну, извини, – развела руками Маша.

– Думать в другой раз надо, – все еще кипел от обиды Саша.

– А мы зато Веру-утопленницу только что видели, – похвасталась Маша.

– Ой! Опять вам явилась? – затараторил Вовка. – Где? Когда? Говорите!

– Да прямо у нас на даче, – неторопливо начал Дима. – Мы, знаете, вместе завтракали.

– Разве призраки едят? – поразился Саша.

– Едят, – кивнул Дима. – И овсянку. И кофе. И бутерброды.

– Иди врать, – разинул рот Вова. – Они же это… как… бестелесные, – наконец вспомнил он нужное слово.

– Видно, не все, – усмехнулась Маша.

– Вера-утопленница, например, очень даже телесная, – подхватил брат.

– Вообще-то ее на самом деле зовут Павел Потапович, – не выдержала Маша.

– Да вы что, совсем от бессонной ночи рехнулись? – заорал на близнецов Командор.

– Сперва выслушай, а потом говори, – откликнулся Дима.

Они с сестрой быстро поведали остальным историю похождений двух великих экспериментаторов. Шалаш сотрясался от хохота. Даже Вова, которого не оставляла тревога за собственную судьбу, впал в бурное веселье.

Выждав, когда все несколько успокоились, Маша добавила:

– Кстати, Павел Потапович собирается вызвать Борского еще раз.

– Когда? – заволновался Петька.

– Он сказал, что сперва денек отдохнет, – внес ясность Дима. – Значит, сегодня ночью нам точно никто не помешает.

– А до завтра ждать нельзя, – напомнил Вова.

– Мы и не собираемся, – успокоил его Петька. – Самое жуткое, – вздохнул он, – что мне снова придется до самой ночи голодать. И предки скоро вернутся.

– Ты уж поголодай, – взмолился Вова. – Тут дело такое…

– Тогда будете с Сашкой мне помогать. – У Командора мигом созрел план.

– И поможем! – пылко заверил Вова.

– Так как, Вовка, тебе лучше сегодня находиться не в деревне, – принялся объяснять Петька, – то вы с Сашкой останетесь у меня обедать и ужинать. А я, чтобы мои предки не возникли, буду тихонько перекладывать все со своей тарелки вам.

– Идет, – кивнул Вова. – Только дома надо предупредить.

– Мне тоже, – откликнулся Саша.

– Тогда давайте скажем вашим, будто мы до вечера уходим в поход вместе с моими родителями, – проинструктировал мальчиков Петька.

Те согласились.

– В Борки, на всякий пожарный, идем вместе, – продолжал Командор.

– Это правильно, – поддержал Вова. – А то мать у меня сильно утром разозлилась из-за этих веревок. В крайнем случае, если меня отпускать не будут, вы ее уговорите.

– Постараемся, – сказал Дима.

– Уж если мой брат постарается, то тебя наверняка никуда не пустят, – усмехнулась Маша.

– Тогда пусть лучше Петька, – на полном серьезе заявил Вова.

– А отец-то у тебя на работе? – словно бы невзначай спросил Командор.

– У него сегодня выходной, – пояснил Вова. – Он в этой новой фирме через день работает. Но сегодня за ним заехали двое ребят на синем джипе. Вроде бы что-то там с напарником произошло. Короче, они увезли отца на работу.

– Я тоже видел, – подтвердил Саша. – Такие два бритых парня.

– Какие еще «такие»? – решил уточнить Дима.

– Да обыкновенные, – пожал плечами Саша. – Какие обычно на джипах ездят.

Члены «Братства кленового листа» переглянулись. Учитывая сложившуюся ситуацию, появление парней на джипе показалось им подозрительным. Петьке очень хотелось расспросить Вову подробнее об утренних визитерах якобы с отцовской новой работы, однако он быстро сообразил, что тот вряд ли добавит что-нибудь существенное, а пугать его лишний раз не следовало. Вова и так уже пребывал в состоянии, близком к панике. Мало ли какие глупости взбредут ему в голову.

Вскоре выяснилось, что Вовкина мама против похода ничего не имеет. И Сашина тетя – тоже. Поэтому вся компания поспешила обратно в шалаш. Выходя из деревни, ребята столкнулись с Павлом Потаповичем, тащившим огромный бидон. Увидев Вову, почтенный академик ласково потрепал его по макушке и осведомился:

– Мама дома?

– Дома, – подтвердил мальчик.

– А то я сегодня опоздав, – пояснил Павел Потапович. – Такие дева! Такие дева! Ну, гебятки тебе гасскажут.

И он, гремя пустым бидоном, припустил рысью к Вовиному дому.

– Сейчас твоя мама наслушается, – сказал Дима. – И про призрака с дырой во лбу, и про демонов.

– Да уж, – кивнул Вовка. – Этот дед любит поговорить.

– А как там наш бывший заслуженный себя чувствует? – стало вдруг интересно Насте.

– Сейчас вот дойдем до шлагбаума и узнаем, – откликнулась Маша.

Степаныча ребята обнаружили на том же месте, что и вчера днем. И за тем же занятием. Сидя возле шлагбаума, бывший заслуженный работник органов правопорядка старательно чистил ружье. Вид у него был какой-то не бодрый.

– Иван Степанович, опять засорилось? – не удержался Дима.

Степаныч окинул мальчика хмурым взглядом и, ничего не ответив, принялся с удвоенной энергией орудовать шомполом.

Отойдя от сторожки на безопасное расстояние, Настя сказала:

– Я знаю. Степаныч, наверное, готовится к следующей ночной экспедиции за призраками.

– Точно, – захохотал Дима. – И отлил какую-нибудь специальную пулю против демонов.

– Не какую-нибудь, а серебряную, – уточнила Маша. – Такие пули даже вампиров разят.

– Как бы наш бывший заслуженный со страху случайно Павла Потаповича из ружья не ухлопал, – с опаской произнес Командор.

– Нам еще только с ними не хватает разбираться, – проворчал Дима.

Этот день прошел по заранее намеченному плану. Командор, разумеется, испытывал муки голода, однако все его хитрости удались. За обедом и ужином он, ловко отвлекая внимание возвратившихся из города Мироновых-старших, перекладывал еду на Бовины и Сашины тарелки. Тем, конечно, приходилось нелегко, но они, в интересах дела, поглощали, по их собственным словам, «полуторные порции».

После обеда и ужина Командор организовал в шалаше «тихий час». Вова и Саша сидели на стреме, а сам он отсыпался. Впрочем, после ужина «часовые», не выдержав, положили друг другу на плечи головы и захрапели. Петька потом их очень ругал. Но Саша невозмутимо заметил, что «против природы не попрешь».

Дима, Маша и Настя, пообедав, тоже предались сну. Особенно этому почему-то умилилась Анна Константиновна. Она уверяла, что внуки последний раз так крепко засыпали после обеда в четырехлетнем возрасте.

Поздним вечером члены тайного «Братства» проводили Вову и Сашу домой. На прощание обоим мальчикам из Борков было строго-настрого велено снова улечься спать в саду у Вовы и никуда не отлучаться, пока остальные за ними не зайдут. Кроме того, им удалось увидать отца Вовы. Он как раз возвратился домой и выглядел вполне довольным жизнью.

По этому поводу Дима, уже по дороге к Красным Горам, заметил:

– Видимо, договорился с бандюками об отсрочке.

– Хорошо бы, – с надеждой произнесла Настя.

– Поживем – увидим, – не торопился с выводами Командор.

– Вернее, у Борского спросим, – уточнила Маша.

– Теперь уж я не испугаюсь, – еще раз заверил друзей Петька.

Ровно в половине второго ночи вся компания снова стояла возле провала в стене. Петька напялил на себя грязную мантию академика Серебрякова. Аромат от нее исходил отнюдь не оксфордский: она пахла тиной и гнилой водой.

– Однако, – поморщилась Маша.

– Ничего ты не понимаешь, – возразил брат. – Между прочим, самый родной запах для призраков и покойников.

– Давайте череп и свечу, – приказал Командор. – Только с черепом осторожно, – предупредил он. – Второй склейки ему не выдержать.

Зажженная свеча и череп мигом перекочевали в Петькины руки. Командор, в точности проделав ритуал, предписанный Парнасским, чуть помедлил, зажмурился, быстро произнес заклинание и открыл глаза.

Глава VIII АВТОМОБИЛЬ КНЯЗЯ БОРСКОГО

Призрака не было. Петька снова зажмурился и опять открыл глаза. Пламя свечи выхватывало ровную кирпичную кладку, и только.

– Где же он? – ошеломленно прошептал Командор.

– Видно, сегодня не хочет, – откликнулся Вова.

– Ты, Петька, наверное, что-нибудь перепутал, – предположил Дима.

– Ничего я не перепутал, – с уверенностью произнес Командор.

– Чем сразу отрицать, лучше подумай, – продолжал Терминатор. – Все-таки второй день мало спишь, голодаешь. Вдруг ты, например, ноги, на которые должен вставать, перепутал? Или клятву как-нибудь не так произнес?

– Слушай, Петька, и впрямь подумай, а? – умоляюще поглядела на него Настя.

Под напором друзей он и сам уже засомневался и, перебрав в уме все пункты ритуала, понял, что действительно упустил одну важную вещь:

– Про меловой круг забыли!

– Я же говорил! – торжествующе произнес Дима. Петька, ничего ему не ответив, отдал свечу и череп Насте и принялся тщательно чертить круг.

– Готово, – наконец распрямился он. – Начинаем по новой.

– Только опять что-нибудь не забудь, – счел своим долгом предупредить его Дима.

– А ты не говори под руку, – свирепо прошептала Маша.

– Вот всегда так, – с укором проговорил Терминатор. – Я спас положение, а меня же за это и оскорбляют.

– Тише, – призвал его к порядку Петька.

– Действительно, не мешай, – подхватил Вова.

Ребята умолкли. Командор старательно повторил весь ритуал от начала и до конца. Однако, открыв глаза, вновь ничего не увидел, кроме стены.

– Нет, он не хочет, – повторил Вова.

– Видно, опять наш медиум что-то забыл, – усмехнулся Дима.

– Тише, – вдруг прошептала Настя. – Слышите?

Друзья умолкли и оглянулись. Со стороны часовни раздался негромкий рокот мотора. Ребята мигом выскочили сквозь пролом. Рокот уже едва слышался где-то вдали. Вскоре он вовсе стих. Над развалинами повисла тишина.

– Что это было? – спросила Maшa.

– Полегче вопрос не могла задать? – поглядел на нее Командор.

– Кажется, кто-то приезжал к часовне, – сказала Настя.

– Какому дураку взбредет в голову ночью шляться к этой часовне, да еще по такой разбитой дороге, – возразил практичный Саша.

– Вот именно, – затараторил Вова. – Тут вообще запросто без колес останешься.

– А давайте посмотрим, – предложил Командор.

– Теперь фонарик можно зажечь? – спросил Саша.

– Зажигай, – кивнул Петька.

Ребята, то и дело с опаской оглядываясь и прислушиваясь, пошли сквозь бывший парк князей Борских к часовне. Темный ее силуэт пугающе выступал из сумерек.

– Может, лучше утром сюда придем? – не доходя какой-нибудь сотни метров до места, спросила Настя.

– Нет уж. Посмотрим. – Петька упрямо продолжил путь.

Ребята подошли к часовне вплотную. Не успели они остановиться, как сверху раздалось громкое карканье, и чуть ли не на их головы спикировал отчаянно орущий ворон. Друзья в ужасе пригнулись. Ворон взмыл вверх и, еще дважды каркнув, как ни в чем не бывало уселся на куполе.

– Почему он ночью не спит? – Голос у Насти дрогнул.

– Не простая, наверное, птица, – зловеще произнес Вова.

– Иначе бы по ночам не каркала, – поддержал его Дима.

– Ладно, – принял решение Петька, которому тоже было не по себе, – Быстро здесь все осматриваем, и по домам.

– А призрак? – недовольно осведомился Вова. – Вы по домам, а мне, значит, и дальше мучиться?

– Если князь Борский сегодня не появился, – ответил Командор, – значит, скорее всего в ближайшие сутки опасность тебе не грозит.

– Вам хорошо говорить «скорее всего», – покачал головой Вова.

– Другого же выхода нет, – развела руками Маша.

Ребята дошли до двери. Там по-прежнему висел замок. Командор извлек из кармана собственный фонарик и посветил на землю.

Дождей давно не было. Грунтовая дорога высохла и потрескалась, поэтому определить, проезжал ли здесь кто-нибудь, было невозможно. Ребятам ничего не оставалось, как разойтись по домам.

– Ты, Вовка, не бойся, – наперебой принялись успокаивать его друзья.

– Полагаю, до завтрашней ночи с тобой ничего не произойдет, – добавил Петька.

– Иначе князь непременно появился бы, – убежденно произнесла Настя.

– Надеюсь, до завтра как-нибудь доживу, – вздохнул Вова.

– Мы тоже надеемся, – нестройным хором ответили члены тайного «Братства» и направились в Красные Горы. Вторая бессонная ночь давала о себе знать. Дотащившись кое-как до поселка, четверо друзей разбрелись по дачам. Вскоре они уже спали.

На следующее утро Петька неожиданно объявил, что с новым экспериментом придется повременить.

– Это еще почему? – возмутился Вова.

– Потому что я утром не выдержал и поел, – не охотно признался он.

– Хорош! – охватило негодование Вовку. – Тут, можно сказать, решается вопрос о моей жизни и смерти, а он себе преспокойно завтракает.

– Мне, между прочим, тоже иногда есть нужно, – стал защищаться Командор. – К тому же, когда родители дома, трюки с голоданием не всегда проходят. Сегодня как раз был такой случай. А вот завтра – другое дело. Предки опять собрались с утра в Москву. И снова останутся там ночевать.

– Тогда подождем, – легко согласился Дима. – По крайней мере, хоть сегодня как следует высплюсь.

Вова исторг трагический вздох, но возражать не стал.

– Не впадай в панику, – понял его состояние Петька. – Сегодня нам тоже будет чем заняться.

Все вопросительно посмотрели на него.

– Я пришел к выводу, – медленно произнес Командор, – что призрак ночью все-таки появлялся.

Кажется, нашему Петеньке и вправду нужно как следует поесть и выспаться, – покачала головой Маша. – А то у него уже от переутомления глюки пошли. Мы же вчера видели: из стены никто не вышел.

– Зато слышали шум мотора, – блеснули за стеклами очков глаза у Командора.

– Ну и что? – пожал плечами Димка.

– А то, что у меня вчера напрочь вылетела из головы одна вещь, – продолжал Петька. – Ведь призраки-то бывают не только людей, но и вещей. Об этом, кстати, написано в той самой книге, которая переведена с английского. И я, пока вас дожидался, об этом вспомнил. Там приведен вообще потрясающий случай. Однажды в Париже ремонтировали старый многоэтажный дом. Лифты, естественно, были отключены. И вдруг один лифт начал с какой-то космической скоростью мотаться по этажам. У рабочих от страха чуть крыша не съехала. Потом они оклемались и перерубили у этого лифта все тросы. Но он и после этого продолжал носиться вверх-вниз по шахте. И прекратил свои штучки только после того, как шахту разобрали, а кабину разбили и выкинули. А еще приводятся случаи, когда часы с давно испорченным механизмом вдруг начинают ходить. Или в шкафах появляются призраки старинной одежды. Но чаще других вещей людям являются призраки автомобилей.

– Призраки автомобилей? – словно эхо отозвалась Настя.

– Именно, – подтвердил Петька. – Во время не скольких ралли среди вполне реальных машин вдруг возникали призрачные, которые, например, некоторое время назад разбились всмятку. Или на улицах ночью раскатывали допотопные машины. Когда очевидцы пытались поймать их или остановить, они растворялись в воздухе. Причем такие машины-призраки иногда даже оставляют вполне реальные следы колес. И моторы у них шумят, как настоящие.

– Ты хочешь сказать, – подхватила Маша, – что Борский вчера появился не из стены, а на призраке автомобиля?

– Вполне вероятно, – кивнул Петька. – Тем более что возле часовни проходит старая дорога, по которой князь Борский ездил при жизни.

– Если ездил, – засомневался Дима. – При его жизни автомобилей в России было раз-два и обчелся.

– Правильно, – ничуть не обескуражило его за явление Командора. – Но многие богатые люди в те годы как раз и становились страстными автомобилистами. Почему бы князю Борскому не быть в их числе?

– Это еще доказать надо, – по-прежнему не верилось Диме.


– Естественно, – кивнул Командор. – Но если мы примем это как версию, то поведение призрака Юрия Борского вполне уложится в теорию Аполлона Парнасского.

– При чем тут Парнасский? – продолжал спорить Дима.

– Сейчас поймете, – заверил друзей Петька. – Предположим, князь Борский погиб у себя в спальне. Тело его либо полностью уничтожил огонь, либо останки потом кто-то тайно захоронил. Это не так уж важно. Главное, неприкаянная душа князя осталась в имении, и время от времени его призрак появляется на месте гибели. Но не всегда. Парнасский пишет, что призраки обожают окружать себя любимыми вещами. И я лично не удивлюсь, если выяснится, что иногда князь раскатывал по поместью на своем любимом автомобиле. Кстати, Вовка, – обратился Командор к младшему мальчику, – если князю вчера вздумалось покататься, значит, тебе в ближайшее время ничего не грозит. Иначе Борский обязательно явился бы на мой вызов.

– А ты уверен? – посмотрел Петьке в глаза Вова.

– Ну-у, – протянул Командор, – насколько вообще можно быть в чем-то уверенным, когда имеешь дело с призраками.

– Интересно получается! – выпалил Вова. – Вчера, значит, опасность грозила! Позавчера – тоже! А сегодня уже нет? Куда же она девалась?

– Ну, может, преступники раздумали или реши ли повременить, – отозвался Петька.

– Убеждена, что князь Юрий Борский – человек благородный, – пылко заверила Вову Настя. – Он не стал бы кататься, если бы тебе по-прежнему что-то грозило.

Слова Насти и Командора подействовали на Вову. Он заметно приободрился. Впрочем, и члены тайного «Братства» почти не сомневались, что угроза если не миновала, то откладывалась. Иначе с чего бы вчера Вовкиному отцу быть в столь приподнятом настроении? Вероятно, ему и впрямь удалось отсрочить выплату денег. Однако с Вовой, естественно, никто из членов тайного «Братства» подобными соображениями делиться не стал.

Зато Машу неожиданно осенило:

– А мы ведь вполне можем узнать о Юрии Борском что-нибудь новое!

– Ты никак на тот свет собралась? – хмыкнул Дима.

– Очень умно! – отмахнулась сестра. – Нам просто надо сейчас пойти в библиотеку. Вдруг там остались какие-нибудь старинные журналы, где есть светская хроника?

– Верно! – воскликнул Петька. – Тем более что автомобилисты в те времена привлекали внимание даже больше, чем сейчас космонавты. И если представитель такого древнего дворянского рода, как Борские, увлекался автоспортом, то об этом могли и написать.

Библиотеку поселка Красные Горы когда-то составила часть огромного личного собрания книг Юрия Борского, которую он незадолго до революции решил перенести в охотничий домик, чтобы освободить в доме место для новых поступлений. По иронии судьбы основная коллекция сгорела в усадьбе, а то, что князь счел малоценным или второстепенным, дожило до третьего тысячелетия.

Когда в тридцатые годы лес Борских вырубили и на его месте возник поселок Красные Горы, охотничий домик оказался как раз на его территории. Сперва старинное строение хотели переоборудовать под дачу, однако когда внутри обнаружилось внушительное собрание книг, просвещенное большинство обитателей Красных Гор основало там общественную библиотеку. Причем многие дачники стали сами с удовольствием жертвовать для нее книги.

В результате в бывшем охотничьем домике образовался неплохой фонд. Количество личных книг Борского с годами сильно уменьшилось, так как одни обитатели Красных Гор книги библиотеке дарили, а другие их навсегда зачитывали. Однако кое-что еще уцелело.

Ныне библиотекой ведала Ниночка – дочь Ивана Степановича и Надежды Денисовны. По общему мнению членов тайного «Братства кленового листа», характером она совсем не напоминала родителей. Во всяком случае, с Ниночкой у четверых друзей давно уже сложились прекрасные отношения.

И как мы раньше не догадались пойти в библиотеку? – посетовал Петька. – До меня только сейчас дошло: это же единственное место, где от князя Борского хоть что-то сохранилось. Даже мебель, и та раньше принадлежала ему.

– Верно! – воскликнула Настя. – Представляете, сядем мы сейчас в кресло, а на нем, может, сидел наш призрак, когда был еще живым человеком!

– Почем ты знаешь, вдруг он и сейчас шастает по ночам в свой охотничий домик и сидит на своих креслах, – откликнулся Дима.

– А отчего бы и нет, – сказал Петька и первым открыл дверь библиотеки.

Члены тайного «Братства» вошли. Их сразу окутала прохлада, какую можно ощутить жарким летом только в старинных каменных зданиях. Такой атмосферы не создашь никакими кондиционерами.

– Кого я вижу! – немедленно поприветствовала ребят худенькая библиотекарша. – Что-то вы в последнее время совсем с моего горизонта пропали.

– Да как-то все некогда, – с важностью заявил Дима.

– Небось бизнес заел? – расхохоталась Ниночка.

– У Димки бизнес, – фыркнула Маша. – Поспал, поел, вот и все дела.

– А теперь отоспался, отъелся и решил наконец почитать? – столь же весело продолжала Ниночка.

– Нам всем нужно сейчас почитать, – ответил ей Петька. – Только не знаем, есть ли у тебя именно то, что нам требуется?

– Чем смогу – помогу, нет проблем, – посмотрела на него Ниночка.

– Нам нужно о старых дореволюционных автомобилях, – заявил Дима.

– С чего это вы вдруг? – удивилась библиотекарша.

– Да так, интересно, – сделав едва заметный знак, чтобы остальные помалкивали, начал Петька. – Не осталось ли чего-нибудь такого среди книг Борского?

Ниночка задумалась.

– Пойду посмотрю в каталоге, – сказала она. Ребята терпеливо ждали. Наконец Ниночка захлопнула каталожный ящик.

– Вынуждена вас огорчить. Про старые автомобили совсем ничего.

– Ладно. Тогда мы пойдем, – разочарованно вздохнул Петька.

Остальные ребята тоже расстроились. Все почему-то верили, что найдут хоть какое-то подтверждение версии Командора. А теперь им по-прежнему оставалось лишь гадать и на ощупь брести к разгадке.

– Они уже спустились с крыльца, когда дверь охотничьего домика распахнулась и Ниночка крикнула:

– Подождите! Мне пришло в голову…

– Что? – резко обернулся Петька.

– Да вам, скорее всего, пригодятся подшивки журнала «Нива», – ответила она. – Там куча всего интересного. Может, и про машины что-нибудь есть. Хотите?

– Еще бы! – хором откликнулись ребята.

Они бегом вернулись в библиотеку. Ниночка провела их в закуток, где высились стеллажи с личными книгами Юрия Борского.

– Забирай, – указала она Петьке на одну из нижних полок.

Командор, чихая от пыли, вытащил четыре больших фолианта в темно-коричневых переплетах. Это были подшивки журналов «Нива» с 1911 по 1914 год.

Усевшись за большой стол красного дерева, которым вполне мог пользоваться князь Юрий Борский, ребята стали листать журналы. Чего там только не оказалось! Очерки о дальних путешествиях. Переводы рассказов Жюля Верна. Статьи о велосипедистах. Об авиаторах, летавших на фанерных аэропланах, и, конечно же, об автомобилистах. Князь Борский, однако, нигде не упоминался.

На какое-то время ребят отвлекли от основной задачи рекламные страницы. Никто из шестерых друзей до сего момента не предполагал, что в самом начале двадцатого века уже было изобретено такое количество вполне современных вещей. «Нива» предлагала всем желающим обзавестись электрическими чайниками и кофейниками, какими-то диковинными духовками и даже автоматической пишущей машинкой. Правда, двигатель у этой машинки был не электрический, а паровой.

– Классная вещь! – захохотал Петька. – Ты печатаешь, а она пыхтит, как паровоз!

– Это могло даже вдохновлять, – подхватила Настя. – Например, если писатель задумал сцену на железной дороге.

– Ага, – мрачно откликнулся Дима, – Что-нибудь вроде самоубийства Анны Карениной.

Маша досмотрела последнюю подшивку:

– О Борском ничего нет.

В это время из-за стеллажей послышался голос Ниночки:

– Ребята, кто-нибудь, помогите, пожалуйста! Здесь еще целая кипа разных журналов. Тоже дореволюционные. Все собираюсь их разобрать и ввести в фонд, да руки не доходят.

Петька бросился к Ниночке. Вскоре он вновь предстал перед друзьями, бережно прижимая к груди огромную кипу пыльных журналов.

– А-апчхи! – Пыль попала наконец и в нос Командору.

Кипа рухнула. Журналы разлетелись по всей комнате.

– Осторожней! – заволновалась Ниночка. – Они же такие старые! Вдруг развалятся.

Ребята бросились собирать журналы. Тут были разрозненные номера «Стрекозы», «Вокруг света», «Сатирикона», «Северной пчелы» и еще нескольких периодических изданий той эпохи.

– Ой! – вдруг вскрикнула Настя.

Друзья повернулись к ней. Она держала в вытянутой руке журнал, на котором крупными буквами значилось: «Мир автомобиля».

– Даже закладка есть, – увидела Маша.

– Открывай! – заорал Дима и попытался вырвать у Насти из рук журнал.

– Ребята! Побережней! – призывала их к порядку Ниночка.

– Уйди. Порвешь, – отпихнула рыжеволосая девочка Диму.

Подбежав к столу, она раскрыла старый журнал. Крупный заголовок в самом верху страницы гласил: «Автопробег века. Москва – Петербург – Копенгаген – Берлин – Париж». Ниже друзья, едва сдерживая разом нахлынувшие на них чувства, прочли: «Русский князь приходит к финишу в первой пятерке». Еще ниже были помещены две фотографии. На первой в машине с откинутым верхом сидел автомобилист в летных очках. Вторая фотография запечатлела его же, но во фраке со всеми полагающимися аксессуарами. Под ней значилось: «Князь Ю. Н. Борский на торжественном ужине в честь окончания пробега. Париж».

Склонившись над журналом, ребята стали читать статью. Из текста следовало, что Юрий Борский чуть ли не первым из русских аристократов увлекся вождением автомобиля. В 1913 году он попал в число победителей международного автопробега.

– Ну и ну, – ошеломленно протянул Петька, который в глубине души не слишком-то верил, что его версия получит столь явное подтверждение.

– Какой мужчина! – залюбовалась Настя фотографией князя во фраке. – Похож на англичанина.

– Мужчина как мужчина, – ревниво откликнулся Командор. – Мало ли таких…

– Таких… мало, – мигом принялась защищать князя Настя. – И как ужасно погибнуть во цвете лет!

– И не говори! – горячо поддержала ее Ниночка. – Я когда об этом несчастном князе вспоминаю, у меня прямо сердце кровью обливается. Хорошие снимки, – склонилась она над журналом. – Отдам, пожалуй, их увеличить, а потом окантую и повешу в библиотеке.

– Правильно, Ниночка, – поддержала ее Настя. – Все-таки память о бывшем владельце.

– Вы остальные-то журналы смотреть будете? – спросила библиотекарша.

– Нет, – отозвался Петька. – Может, как-нибудь после. А этот еще полистаем, – указал он взглядом на тот, который был раскрыт.

Командор помог Ниночке отнести всю кипу в другую комнату и водрузить журналы на место, затем вернулся к столу. Ребята внимательно проглядели «Мир автомобиля» с начала и до конца. Там было множество любопытных сведений, однако Борский больше не упоминался.

Петька снова начал рассматривать фотографию князя.

– По-моему, призрак на него не очень-то похож, – сказал он.

– Можно подумать, ты хорошо разглядел призрака, – фыркнула Маша.

– Так хорошо, что только пятки сверкали, – подхватил Дима.

– Между прочим, не только мои, – отбил выпад Петька. – Ну, естественно, я не успел его слишком уж хорошо разглядеть.

– Вот именно, – сказал Вова. – А вот Василий успел и говорит, что призрак очень похож на портрет в краеведческом музее.

– Может, портрет в краеведческом не очень похож на эти фотографии? – предположила Маша.

– Как раз очень похож, – заявил Вова.

– Так ведь на фотографиях и на портрете князь Борский еще живой и здоровый, – со свойственной ему практичностью отметил Саша. – А призрак горелый. Тут, как ни крути, перестанешь на самого себя быть похожим.

– Наверное, Сашка прав, – согласился с его версией Командор.

– Как же тогда Василий князя признал? – удивился Вова.

– Ты ведь сам рассказывал, что Василий твой сперва в баню ходил, потом пиво пил, а потом устал, – усмехнулась Маша. – В таком состоянии кто угодно на кого хочешь похожим покажется.

Петька продолжал задумчиво изучать фотографии князя. Потом, словно очнувшись, сказал:

– А как, интересно, поживает наш дорогой Павел Потапович?

– Подпольная кличка Вера-утопленница, – фыркнула Маша.

– Да погоди ты, – перебил ее Петька. – Вдруг Павел Потапович и впрямь сегодня отправится вызывать призрака?

– Ага! – подскочил на стуле Вова. – Князь явится Потапычу, все ему про мою опасность доложит, а я никогда об этом и не узнаю.

– Так Павел Потапович другой метод использует, – напомнил Петька.

– А вдруг подействует? – не успокаивался Вова.

– Надо выяснить, – решил Командор. – Зайдем сейчас к Павлу Потаповичу и спросим. Он же при вас все рассказывал, – повернулся Петька к близнецам. – Значит, скрывать не станет. Если мы узнаем, что он собирается нынешней ночью повторить опыт, то, конечно, проследим за ним. И окажемся в курсе событий.

– Снова полночи не спать! – проворчал Дима.

– Зато голодать не надо, – весело откликнулся Петька.

– И друзья, распрощавшись с Ниночкой, направили стопы к даче почтенного академика. Дверь им открыла Евгения Францевна.

– Добрый день! Павел Потапович дома? – наперебой обратились к ней ребята.

Евгения Францевна, заломив маленькие ручки и закатив глаза, простонала:

– Ах, его нет! И не будет! А я ведь предупреждала: «Погубят, Павел, тебя эти призраки!»

Глава IX КАПРИЗНОЕ ПРИВИДЕНИЕ

– Как нет? Как не будет? – заволновались ребята.

– Такой дед хороший! – грустно вздохнул Вова.

– И творог с молоком у его матери регулярно брал, – добавил Саша. – На большую сумму.

– Ах, при чем тут творог и какие-то деньги! – вознегодовала Евгения Францевна. – Речь идет о здоровье Павла Потаповича.

– Так он, значит, не умер? – радостно воскликнул Дима.

– Типун тебе на язык, – замахала руками Евгения Францевна.

– А что же вы тогда говорили, что Павла Потаповича нет и больше не будет? – допытывался Терминатор.

– Я имела в виду, что его сегодня нет, – строгим голосом произнесла Евгения Францевна. – И скорее всего, не будет всю ближайшую неделю.

– А почему? – задал новый вопрос Дима.

– Потому что сегодня утром Павла Потаповича отвезли в больницу, – скорбно покачала головой Евгения Францевна.

– В Задоры? – выпалил Вова. – Вот хорошо! Я ему туда молочка с творогом отнесу! Такой дед хороший. Пусть отъедается.

– Люди ранга моего Павла в Задорах не лечатся, – высокомерно отозвалась Евгения Францевна. – Его отвезли в ЦКБ. И там ему вашего творога и молока не нужно. В ЦКБ кормят на высшем уровне.

– Что еще за ЦКБ? – не понял Вова.

– Центральная клиническая больница, – перевел Петька. – Для особо привилегированных лиц.

– Большому кораблю, конечно, большое плаванье, – с уважением произнес Саша.

– Ой, Евгения Францевна! – спохватилась Маша. – А что с Павлом Потаповичем случилось?

– Добегался, – ответила жена академика. – Сердечный приступ и высокое давление. Ах, знали бы вы, каких трудов мне стоило водворить Павла в «скорую помощь»! – стала делиться она с ребятами, видимо, за отсутствием других собеседников. – Упрямец сперва все кричал: «Убегу! Убегу!» Ему, видите ли, сегодня непременно требовалось повторить эксперимент по рецепту Парнасского. Нет уж, пусть Павла сперва подлечат, а уж потом может вновь приниматься за свои эксперименты.

– Будете его навещать, – важно произнес Дима, – передайте огромный привет от всех нас.

– Непременно, – с чопорным видом пообещала Евгения Францевна. – Кстати, – перевела она взгляд на Петьку, – Павел очень просил взять у тебя книгу Парнасского. Но я, с твоего позволения, скажу ему, что ты еще не дочитал. А то боюсь, если она у него появится, он не долежит в больнице. Когда возвратится, тогда и принесешь.

– Договорились, Евгения Францевна. – Петьку такое решение очень устраивало.

– А ты, мальчик, – обратилась к Вовке жена Павла Потаповича, – передай маме, что позже я сама зайду за творогом и молоком.

Вова кивнул. Вся компания двинулась к воротам.

– Вот и пойми ее, – сказал Вова. – То «при чем творог и деньги», а то вдруг сама придет.

– А тебе-то какая разница? – сказал Саша. – Раз придет, значит, вам прибыль в дом.

– Бедный наш «Вера-утопленница»! – Маша поцокала языком. – Не вынес общения с демонами.

– Конкурент спекся, – радостно подхватил Дима.

– Черствый ты человек, – осудила его Настя. – Мне, например, очень жалко Павла Потаповича.

– А мне, думаешь, не жалко? – отозвался Терминатор. – Павлу Потаповичу для здоровья только полезно будет немного отдохнуть от всей этой беготни. И мы заодно сегодня выспимся.

– А вдруг Степаныч один пойдет вызывать призрака? – предположила Маша. – Видели, как он тщательно чистил свою двустволку?

– Один не пойдет, – усмехнулся Петька. – Он явно не разбирается в теориях Аполлона Парнасского.

– Теперь ясно, почему он был таким мрачным! – весело поглядела на друзей Настя.

– Ты бы на месте бывшего заслуженного тоже расстроилась, – заговорщически подмигнул ей Командор. – Только он навострился поговорить с князем Борским – как из-за Павла Потаповича все сорвалось.

– И вместо интересного приключения, – подхватила Маша, – придется теперь Степанычу полоть сорняки на огороде под руководством верной супруги Надежды Денисовны.

– Не трожь святое, – строго глянул на сестру Дима.

– Значит, так, – сказал Петька. – Сегодня у нас день отдыха.

– Главное, у нас сегодня ночь отдыха, – счел своим долгом уточнить Дима.

– Этому только бы спать, – вновь принялся возмущаться Вова. – Ты о нас с матерью хоть подумал?

– На мой взгляд, в последнее время мы о вас даже слишком много думаем, – буркнул Терминатор.

– Да ты… ты… Как ты можешь? – захлебнулся от негодования Вова.

– Прекратите! – вмешался Петька. – Между прочим, – посмотрел он на младшего мальчика, – я тебе уже объяснял. Судя по поведению призрака, ни тебе, ни твоей маме в ближайшее время ничего не угрожает.

– Стал бы иначе Юрий Николаевич на автомобиле кататься! – была совершенно согласна с Командором Настя.

– В общем так, – обратился к Саше и Вове Петька. – Вы все-таки держитесь вместе.

– То безопасно, то вместе… – начал было Вова.

– Пока мы все точно не установили, осторожность не помешает, – перебил его Командор. – Так что, Сашка, постарайся не спускать с Вовки глаз. Если тебе вдруг что-нибудь покажется подозрительным, сразу же бегите к нам.

– Не, – возразил Вова. – Если что, мы к Шмелькову. Он взял два дня отгулов и теперь дома свой мотоцикл ремонтирует.

– Разве же это мотоцикл? – покачал головой Дима.

– Конечно, – подтвердил Саша. – И даже с коляской.

– С коляской или без коляски, – усмехнулся Дима, – все равно это не мотоцикл, а утильсырье.

Транспорт для участкового милиционера капитана Шмелькова был, по его собственному выражению, «самой больной и неразрешимой проблемой». Мотоцикл, на котором ездил Алексей Борисович, действительно приближался к состоянию утильсырья. Однако район на новый денег не выделял. Поэтому капитан все свободное время был вынужден латать тот, который у него был.

– Раз Шмельков сегодня дома, конечно, лучше бегите к нему, – одобрил Вовино решение Петька.

– Разумеется, – кивнул обстоятельный Саша. – Он живет всего через два дома от Вовки. А от меня, значит, через четыре.

– Думаю, он вам сегодня все-таки не понадобится, – еще раз заверил мальчиков Петька.

– Слушайте, нам обедать пора, – напомнил друзьям Дима.

– Ой! – взглянул на часы Командор. – Меня же предок просил чем-то ему помочь. Бежим!

И четверо членов тайного «Братства кленового листа» поспешили в Красные Горы.

Вторую половину дня они провели крайне вяло. Петька из последних сил помогал отцу разбираться в гараже. Дима, Маша и Настя после обеда так крепко заснули, что их едва удалось растолкать только перед ужином. Анна Константиновна и Настины родители встревожились. Бабушка близнецов даже позвонила в город их родителям и сказала, что внуки, кажется, заболевают. Но старший Серебряков немедленно успокоил ее:

– Вечно ты панику зря поднимаешь, мать. Просто сегодня магнитная буря. Я сам едва стою на ногах.

Услыхав это, Анна Константиновна приободрилась и моментально сообщила весть о магнитной буре Настиным родителям. Это пришлось как нельзя кстати: отец Насти уже добрых полчаса уговаривал дочь поставить градусник.

После ужина члены тайного «Братства» ненадолго встретились, но к десяти вечера снова пошли по домам. Как заявил Дима, «две ночи без сна – это выше человеческих возможностей».

На следующее утро за завтраком близнецов ожидал неприятный сюрприз. Бабушка встретила их мрачнее тучи.

– Уж и не знаю, что с вами этим летом творится, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, начала она.

– С нами, по-моему, все нормально, – кинул на бабушку ангельский взгляд Дима.

– А что случилось? – осторожно спросила Маша.

– Можно подумать, вы сами не знаете, – сурово произнесла Анна Константиновна.

Близнецы знали чересчур много, чтобы вот так, с ходу, сообразить, чем именно в данный момент недовольна бабушка, а потому нестройным хором ответили:

– Даже не представляем, что мы такого особенного могли сделать.

– Ну, одним словом не скажешь, – строго свела брови пожилая ученая дама. – Во-первых, мне не нравится, что мои внуки стали врать.

– Мы? – всплеснула руками Маша. – Врать?

– Да никогда в жизни, бабушка! – воскликнул Дима.

– Вот, например, мой муж, а ваш дедушка, ненавидел вранье, – с обличительным пафосом изрекла Анна Константиновна. – Никогда не забуду, как он при мне навсегда поссорился со своим другом детства из-за того, что тот сказал неправду.

«Если про деда вспомнила, – пронеслось в голове у Димы, – значит, обнаружила, что мы сперли мантию. Ну сейчас нам с Машкой будет».

Тем временем бабушка продолжала излагать какую-то очень длинную и поучительную историю про Дмитрия Александровича Серебрякова, который никогда, даже ради собственной выгоды, не мог погрешить против истины. Дима, делая вид, будто внимательно слушает, пытался жестами изобразить сестре мантию, но Маша, не поняв в чем дело, состроила ему зверскую рожу. Бабушка заметила и взорвалась:

– Немедленно прекратите! Мало того, что вы зачем-то выманили у несчастной старухи Ковровой-Водкиной книгу Аполлона Парнасского, так вам еще, видите ли, и череп понадобился!

– Ах, череп! – с облегчением сказал Дима. И с идиотской улыбкой добавил: – Ну да, бабушка! Он нам понадобился. – А про себя добавил: «Фу! Кажется, обошлось. Про мантию она, похоже, ничего не знает».

– Ну и зачем вам понадобился череп? – стала допытываться Анна Константиновна.

– Это не нам, а Петьке, – уже был готов ответ у внука. – Он с черепом медитирует.

– И, конечно же, по совету тренера, – в точности, как Маша, скривила губы в усмешке бабушка.

– Ну, – подтвердил внук.

– Нет, это невыносимо! – воскликнула Анна Константиновна. – Убеждена, что тренер оказывает на Петра дурное влияние. Боюсь, мальчик попал в лапы какой-то секты.

– Бабушка, а откуда тебе известно про череп? – решила выяснить Маша.

– Я перед завтраком пошла в магазин, – отвечала Анна Константиновна. – И встретила там Филимоновну. Она на меня как накинется: «Где историческое наследие Водкина?» Я сперва вообще ничего не поняла. А когда Филимоновна объяснила, в чем дело, мне за вас стало стыдно. Я настоятельно требую, чтобы вы у Наташи Ковровой-Водкиной больше ничего не выклянчивали.

– А мы и не собираемся, – не слишком уверенно отозвался Дима.

– И потом, – продолжала бабушка, – что это за кретинизм с доением коровы?

– Это не кретинизм, – поспешно ответила Маша. -Петька говорит, что именно таким способом человек приобщается к таинствам природы.

– А так как у Вовки, верней, у его мамы, есть свои собственные коровы, – подхватил Дима, – то он согласился нас научить.

– Что-то я раньше не замечала у вас большого интереса к сельскому хозяйству, – смерила внуков исполненным подозрительности взглядом бабушка.

– Что ты! Доить корову так увлекательно! – с фальшивым восторгом воскликнула Маша.

– Мне тоже понравилось, – кивнул Дима, который на самом деле боялся даже близко подойти к коровам.

– Ну, знаете! – В глазах Анны Константиновны блеснула ярость. – Я иду сейчас же звонить родителям Петра. Еще не хватало, чтобы он и вас затянул в секту этого тренера.

– И пожилая ученая дама энергичным шагом направилась к телефону.

– По-моему, ты с Петькой немного погорячился, – не преминула заметить брату Маша.

– Плевать, – отмахнулся тот. – Пусть хоть до завтра названивает. Предки-то его все равно уехали.

– А завтра? – спросила Маша.

– Не будем загадывать так надолго, – ответил ей брат. – Во-первых, бабушку, может, отвлечет что-нибудь более интересное, и она забудет про секту. А не забудет – Петька наверняка выкрутится.

– Твоими бы устами, Димочка, да мед пить, – пожала плечами Маша.

– Никто не подходит, – вернулась в это время в столовую бабушка. – Позвоню позже. А вы будьте любезны вести себя достойно. Я не хочу краснеть за своих внуков. Марш к Петру! Пусть он немедленно возвратит Ковровой-Водкиной ее череп.

– Ее череп мы не брали, – ехидно заверил бабушку Дима.

– Это череп из исторических раскопок, – подхватила Maша.

Анна Константиновна, не выдержав, улыбнулась.

– Нечего заговаривать мне зубы, – уже совсем другим тоном проговорила она. – Кому сказано, быстро идите к Петру!

Этот приказ близнецы исполнили очень охотно. Именно к Петьке они сейчас и торопились.

Вскоре Командор уже был предупрежден о нависшей над ним опасности, однако к сообщению близнецов отнесся на удивление спокойно.

– Главное, – сказал он, – чтобы нам сегодня ничего не помешало. А если удастся войти в контакт с князем Борским, завтра же утром Коврова-Водкина получит свое историческое наследие в лучшем виде. И с предком своим я как-нибудь разберусь.

Поразмыслив еще немного, Командор зазвал всю компанию к себе в дом, где они и дождались следующего звонка Анны Константиновны. Разумеется, Командор был с ней крайне предупредителен и сделал вид, будто очень расстроен, что не в силах немедленно позвать отца к телефону, а в заключение заверил бабушку Димы и Маши, что Валерий Петрович свяжется с ней сразу же после того, как вернется в Красные Горы.

Анна Константиновна осталась очень довольна беседой с Мироновым-младшим. И даже невольно подумала, что, быть может, тренер его не так уж опасен, как ей дотоле казалось, «Просто-напросто, – пришла к выводу ученая дама, – сейчас даже приличные люди сдвинулись на всякой мистике». С этими мыслями она пошла в кабинет работать над очередной главой мемуаров.

Вова и Саша весь этот день опять провели у Петьки. Так как он голодал, мальчики из Борков с удовольствием съели за него обед и ужин. Сам хозяин в это время, чтобы не искушать себя понапрасну, смотрел телевизор.

К немалому удивлению Вовы, Петька, Настя и близнецы то и дело вроде как невзначай принимались расспрашивать его об отце. На исходе дня члены тайного «Братства» оказались детально проинформированы как о состоянии дел Захарова-старшего, так и о его здоровье. А главное, выяснили, что бритые парни на джипе больше к нему не наведывались. Это давало надежду, что до сегодняшней ночи с членами семьи кладовщика ничего не случится.

После обеда небо внезапно заволокло свинцовыми тучами. Где-то далеко сверкали зарницы. Грозно урчал гром. Парило словно в бане.

– Подходящая погодка для вызова призрака, – с тревогой глядел на небо Дима.

– Откуда ты знаешь, вдруг князь грозу любит, – подначивала его сестра.

– Он-то, может, и любит, – в свою очередь волновался Петька. – А нам что прикажешь делать, если заладит дождь?

– Может, как-нибудь доберемся до усадьбы, – с надеждой говорила Настя.

– Надо добраться, – вторил ей Вова. – Иначе нам никак нельзя.

– Если начнется сильный ливень, мы даже свечу не сможем зажечь, – покачал головой Командор. – А без этого бесполезно. Эх, зря только весь день голодал! – в сердцах добавил он.

– Да подожди, – тронула его за плечо Настя. – Может, гроза еще стороной пройдет.

– Вряд ли, – спокойно изрек Саша. – Вон обложило-то как. К тому же дождь давно нужен для урожая.

– Иди ты со своим урожаем! – разозлился Вова. – У меня вопрос жизни и смерти, а он…

– Урожай, между прочим, тоже для кого-то вопрос жизни и смерти, – заспорил Саша.

– Не для меня, – упорствовал Вова. – Мне князь Борский позарез нужен. А тут эти тучи.

– Ладно, – вмешался Петька. – Может, Настя права, и до ночи еще разгуляется.

Однако тучи не рассеивались. Зарницы сверкали все чаще. Гром то стихал, то раздавался вновь. Гроза, словно дразня ребят, кружила около Красных Гор.

– Где-то рядом уже льет, – поминутно повторял Дима. – Лучше бы уж у нас началось и кончилось.

– Пиши, пока не поздно, запрос в небесную канцелярию, – не выдержала наконец сестра. – Мол, войдите, дорогие ангелы, в наше положение. Нам нужен князь Борский.

– Эх, – мечтательно произнес Вова. – Черкнуть бы сейчас письмишко – и прямиком туда, – указал он на небо. – А еще лучше – связаться по Интернету сразу с самим князем Борским.

– Пока что нам остается гадать, будет гроза или не будет, – мрачно откликнулся Дима.

– Первая капля дождя упала Терминатору на нос лишь в час ночи, когда ребята встретились возле дамбы.

– Ну, началось, – проворчал Дима. – Надо было раньше собраться.

– Ничего, – подбодрил всех Вова. – Если быстренько, то до ливня успеем.

К тому времени как ребята достигли развалин, капало уже вовсю.

– Скорей, скорей, Петька! – торопил Вова.

Дима и Саша услужливо подали Командору грязную оксфордскую мантию.

– Сперва круг очерчу, а потом надену, – нашарил в кармане кусок мела Петька.

Наконец он облачился в мантию. Маша и Настя зажгли свечу, но на фитиль сразу же упала крупная капля дождя. Девочки вновь поднесли к свече зажигалку. Фитиль, треща, загорелся, но еле-еле.

– Да шевелитесь вы! Шевелитесь! – подгонял ребят Вова.

Петька с черепом и свечой в руках принялся бормотать заклинание, но огонь снова погас. Командор чертыхнулся.

– Не надо, – посоветовал Саша. – Неровен час, еще кого-нибудь другого вызовешь.

– Другой нам не нужен, – скороговоркой выпалил Вова. – Только князь Борский.

– Заткнитесь и не мешайте, – скомандовал Петька. – А то сейчас как хлынет!

Немалыми усилиями девочкам удалось снова разжечь свечу. Петька был вынужден повторить ритуал сначала. Свеча на сей раз не подвела, хотя дождь все усиливался. Командор закрыл глаза.

– Ну, что ты там? – не выдержал Вова. – Опять не получается?

Командор открыл глаза. Призрака не было.

– Не вышло, – вздохнул Петька.

– Почему? – грозно потребовал ответа Вова.

– Кто его знает, – пожал плечами Командор. – Если, например, опасность миновала, он вообще может больше не появиться.

– А вдруг мы его чем-нибудь обидели? – спросила Настя.

– По правде сказать, я по отношению к нему повел себя не очень вежливо, – вынужден был признать Командор. – В особенности если князь хотел нам помочь.

– Сыро становится, – проворчал Дима. – Пошли домой.

Петька, который во время этого разговора нервно расхаживал взад-вперед, вдруг развернулся и, заорав: «Князь Борский! Где вы? Ответьте нам!» – изо всех сил ударил кулаком по стене.

Сверкнула огромная молния. Раздался оглушительный раскат грома. Небо над головами ребят словно разверзлось. Дождь хлынул как из ведра.

– Глядите! – крикнул Петька.

Все посмотрели. Прямо перед тем местом, где стоял Петька, в стене образовался черный провал. Друзья остолбенели.

– По-моему, князь Борский нас приглашает, – первой обрела дар речи Настя.

– Вообще-то Парнасский про такие приглашения не писал, – отозвался Командор.

– А может, он в другой книге писал, – мигом принялся спорить Дима.

– Ну, прямо дорога в ад, – с опаской заглянул в провал Вова. – Вы что, и вправду собираетесь туда лезть?

Вновь сверкнула молния. Шквальный ветр выл и стонал в бывших комнатах Борских. Казалось, множество поколений этой семьи вдруг явились в свое родное поместье на какую-то жуткую поминальную службу по былым временам.

– Я т-туда н-не п-полезу, – стал заикаться Вова.

– А ведь ты, кажется, очень хотел повстречаться с Борским, – сказала Маша.

– Если не ошибаюсь, тебе нужно было выяснить у Борского что-то важное, – подхватил Дима. – И вообще там, по крайней мере, сухо, – добавил он и первым шагнул в проем.

До ребят немедленно донесся шум, сменившийся воплем Терминатора.

– Димочка! – закричала сестра. – Что с тобой?

– Дай фонарик, – протянул руку Командор.

Саша вручил ему фонарь.

– Дима! Димочка! Где ты? – не переставая кричала Маша.

– Я упал, – послышался откуда-то из глубины голос Терминатора. – Здесь лестница. Осторожней.

Но Петьке уже и так все было ясно. Прямо за провалом вниз резко уходили узкие каменные ступеньки.

Друзья с большими предосторожностями начали спускаться. Едва они добрались до Димы, как сверху донесся какой-то негромкий звук. Петька обернулся и посветил фонариком. Проема в стене как не бывало. Луч фонарика выхватывал из темноты ровную кирпичную кладку.

Глава X В ЗАПАДНЕ

– Стойте и не двигайтесь, – приказал друзьям Командор.

Освещая себе путь, он кинулся вверх по лестнице. Перед ним была сплошная кирпичная стена. Петька с недоумением смотрел на нее. Теперь даже трудно было себе представить, что они с ребятами только что преспокойно вошли внутрь. Ни намека на какой-нибудь лаз наружу! Площадка была очень узкая. Ноги едва помещались на ней. Тем не менее, изловчившись, Командор со всей силы толкнул плечом стену. Никакого результата. Петька предпринял еще несколько попыток, но с тем же успехом он мог толкать какую-нибудь гору. Кирпичи, плотно пригнанные друг к другу, даже не шелохнулись.

Он вернулся к друзьям.

– Только без паники. Мы, кажется, в западне. Девочки тихонько вскрикнули.

– 3-значит, князь н-нас з-заманил, – стуча зубами и заикаясь, проговорил Вова.

Ребят сковал леденящий ужас. Не в силах сделать ни шага, они вслушивались в могильную тишину подземелья. Снаружи сюда не доносилось ни звука. А ведь совсем рядом бушевала гроза и выл ветер! Но все это было уже не для шестерых друзей. Они попали в какой-то иной, пугающий мир, и его мертвенная тишина была страшней и ужасней любых катаклизмов там, наверху, где хоть что-то могло зависеть от них самих.

– П-попались, – продолжал заикаться Вова. – Теперь м-мне в-все ясно. Эт-тот князь – в-вампир.

– Заткнись, – шикнул Петька.

Однако и он не знал, что делать. Память услужливо воскрешала жуткие истории о графе Дракуле и прочей нечисти, заманивавшей по ночам свои жертвы в старинные замки и подземелья. А судьба Павла Потаповича, преспокойно лежащего сейчас под наблюдением заботливых врачей в уютной отдельной палате Центральной клинической больницы, представлялась Командору завидной и желанной.

– Павла Потаповича-то Бог упас, – словно прочла его мысли Настя.

– Говорил же, надо домой возвращаться, – даже сейчас не удержался от упреков Дима.

Кроме вполне понятного страха, он трясся еще и от холода: начавшийся наверху ливень успел промочить всех до нитки.

– Я говорю: «Домой», – продолжал ворчать Терминатор, – а Петька: «Князь Борский, князь Борский». Вот и достукались. Теперь простужусь.

– А кто первый в проем полез? – напомнила Maша. – И вообще, теперь все равно, простудишься ты или нет.

– Дура! – несмотря на напряженность ситуации, окрысился брат.

– Вы еще подрались бы перед… – Командор осекся, но всем и без того было ясно, что он хотел сказать.

– Гибель казалась им неминуемой.

– А у тебя мел остался? – глядя в упор на Петьку, вдруг прошептал Саша.

– Зачем тебе? – удивился тот.

– Ну, если дальше пойдем, – Саша указал на темневшую впереди галерею, – будем отмечать дорогу крестиками. – А то вдруг там какие-нибудь катакомбы. Заблудимся, нас никто и не найдет.

– Нас, даже если и не заблудимся, никто не найдет, – мрачно проговорил Дима.

– Все может быть, – пожал плечами Командор. – Но мы должны попытаться отсюда выйти. А значит, Саша прав: дорогу назад надо знать. И еще, давайте-ка снимем маски.

Все с удовольствием последовали его совету.

Собравшись с духом, Петька первым шагнул в глухую тьму галереи. Остальные потянулись за ним. Смелости у всей компании только и хватило, чтобы медленно продвигаться вперед по узкому коридору. В головы лезли мысли одна страшнее другой. Каждый из шестерых ожидал, что вот-вот они наткнутся на какой-нибудь черный гроб, из которого при их появлении поднимется князь Юрий Николаевич Борский.

Некоторое время спустя коридор пошел под уклон и заметно расширился. Пройдя еще сотню шагов, ребята оказались в каком-то просторном помещении.

Петька остановился и начал водить из стороны в сторону фонариком.

– Ну, что там? – толкнул его в спину Дима.

– Сам гляди, – немного посторонился Командор.

Ребята, сгрудившись возле него, посмотрели.

Луч фонарика выхватывал из темноты какие-то ящики, затем друзья увидели несколько широких столов, огромные металлические бочки и, наконец, электрическую лампочку, которая свисала на шнуре с потолка.

– Что это? – с недоумением спросила Маша.

– Пока не знаю, – откликнулся Петька, – но князем Борским тут и не пахнет.

– Почему ты так думаешь? – не доходило до Вовы.

– Ну, во-первых, во времена Юрия Николаевича пластиковых ящиков не существовало, – осветив высокий штабель, сказал Петька.

– А там, между прочим, пустые бутылки, – за метил Дима.

– Точно! – кивнул Петька.

– Если есть лампочка, – вмешался Саша, – то, по идее, должен быть и выключатель.

– Сейчас поищем. – Петька поводил фонариком вдоль стен. – Ага! – воскликнул он и кинулся куда-то в сторону.

Миг – и ребята зажмурились. После кромешной тьмы подземелья и слабого лучика Сашкиного фонарика свет электрической лампочки показался им чуть ли не ярче солнца. Открыв глаза, ребята остолбенели. Вдоль стен подземного помещения от пола до потолка тянулись ровные штабеля одинаковых пластиковых ящиков. Одни были набиты пустыми бутылками, другие – полными.

Петька наугад вытащил одну из бутылок.

– «Столичная», – прочел он на этикетке.

Дима тем временем извлек бутылку из соседнего ящика.

– А вот и водка «Привет», – радостно сообщил он присутствующим. – Выпьешь, и привет здоровью.

– Думаю, в этом ты, Димочка, прав! – Маша уже разглядывала этикетки и пробки, наваленные на одном из столов. – Богатый же у них ассортимент…

– Глядите-ка, даже «Посольскую» выпускают, – сказал, подойдя к Маше, Саша.

– Если из этого выпускают, – постучал по одной из огромных бочек Вова, – то хоть «Столичную» пей, хоть «Посольскую». Все равно на кладбище ляжешь во цвете лет. Глядите, что на бочках написано!

Остальные посмотрели. На каждой из бочек значилось: «Технический спирт».

– Неслабое местечко, – покачала головой Маша.

– Не местечко, а подпольный цех, – солидно уточнил Саша.

Вдруг позади них раздалось тихое урчание. Ребята от неожиданности вздрогнули и обернулись. Дима растерянно топтался возле какого-то станка, который трясся, как в лихорадке.

– Ты что опять натворил? – кинулась к брату Маша.

– Да ничего особенного, – ответил ей Термина тор. – Нажал на какую-то кнопочку, а он как заработает!

– Показывай, на что нажимал! – Петька в два прыжка оказался рядом с ним.

– Дима показал ему кнопку. Командор мигом выключил станок.

– Глупый, что ли? Не понимаешь? – осуждающе поглядел он на старого друга. – Для нас любой шум может закончиться неизвестно чем.

– Я только в одно не врублюсь, – поспешил перевести разговор Дима. – Откуда здесь электричество?

– С этим как раз все просто, – откликнулся Вова. – Часовня же рядом. А в ней был склад. И туда когда-то давно провели электричество.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Петька. – Видите? – указал он на провод, который уходил в следующую галерею.

– Пойдемте посмотрим, куда ведет этот коридор, – предложила Маша. – Должен же где-нибудь быть выход.

– Естественно, т кивнул Командор. – Ведь как– то хозяева цеха сюда попадают.

– Нам нужно срочно выбираться наверх, – сказала Настя. – Если сюда кто-нибудь явится…

– …то мы из этих катакомб уж точно живыми не выйдем, – подхватил Дима.

Ребята на всякий случай выключили лампочку. Новый коридор оказался гораздо шире того, по которому они добирались от развалин усадьбы.

И много короче. Вскоре Петька остановился возле каменной лестницы. Поднявшись по ней, он увидал крышку люка с большой рукояткой. Командор потянул ее на себя. Раздался щелчок, и каменная плита медленно поползла вверх.

– Надо же, как эти Борские оборудовались, – с уважением произнес Саша.

– Лучше скорей поднимайтесь, – позвал ребят Командор.

Они по одному полезли в люк.

– Где это мы? – изумленно огляделась Настя.

– В часовне, – первым сообразил Дима. – Я ведь ее тогда изнутри через окно видел.

При слабом свете фонарика, в котором от дождя и длительного пользования уже изрядно подсели батарейки, на ребят смотрели поблекшие лики святых.

– Ой, даже роспись сохранилась! – охватил восторг Настю.

– Вот сейчас цеховики пожалуют, тогда будет тебе роспись. – Дима не собирался тратить время на созерцание красот старинной часовни.

– Значит, они тут входят, – указал на дверь Вова. – И отсюда же выходят. А князь Борский-то был или не был?

– Может, был, а может, и не был, – откликнулся Дима.

– Стену-то нам ведь кто-то открыл, – подхватила Настя.

– Ну, положим, стену я мог и сам случайно открыть, – сказал Петька. – Ударил по нужному кирпичику, и готово.

– Тогда и эти, из подпольного цеха, могли знать про тайный ход, – предположила Маша.

– Не исключено. – Петька вполне допускал подобное объяснение. – Но только что им там было делать?

– А может, все-таки это дух князя привел нас сюда? – поглядела на друзей Настя. – Не выдержал, что его родовое гнездо осквернили производством фальшивой водки.

– То есть князь Борский навел нас на раскрытие преступления, – кивнул Командор. – Вполне, между прочим…

Он осекся: снаружи послышался шум мотора, затем раздались голоса.

– Прячьтесь, – шепнул Петька.

– Вниз? – шагнул к раскрытому люку Дима.

– Нет. Там нас мигом зацапают, – тихо отозвался Командор. – Лучше сюда. – И он указал на глубокую нишу.

Едва они в ней спрятались, дверь со скрежетом распахнулась. Петька украдкой выглянул. В часовню вошел мужчина. Нагнувшись возле самой двери, он подхватил что-то с пола. В следующее мгновение Командору стало ясно, что это за предмет: в левой руке у вошедшего вспыхнул фонарь.

Мужчина направился к люку и хрипло крикнул:

– Генка! У тебя что, совсем крыша съехала?

В проеме возник еще один мужчина.

– Что орешь, Иван?

– Люк почему не закрыл?

– Я закрывал, – с явным изумлением посмотрел на распахнутый люк Генка.

– Ты закрывал, а он настежь, – недовольно произнес Иван. – Ну что ты за мужик? Ничего доверить нельзя.

– Давно же тебе говорю: в этой часовне нечисто, – продолжал оправдываться Гена. – Я, между прочим, все закрыл и запер.

– В голове у кого-то нечисто. – Иван смачно выругался. – Ладно. Беги к ребятам. Пусть выгружают. А я пойду свет зажгу.

– Так, может, сперва лучше снизу вытащим, а уж после машину разгрузим? – предложил Гена.

– Нет уж, – стоял на своем Иван. – Сперва машину освободите. Пусть около двери все сложат, а мы потом внутрь затащим.

– Хозяин – барин, – сказал Геннадий и вышел из часовни.

Иван, вновь тихо выругавшись, кряхтя, полез в люк.

– Так, – зашептал Петька. – По одному к двери – и в кусты. Вовка! Давай первым.

Вова подбежал к двери. Увидев, что Геннадий и еще три мужика, стоя спиной к часовне, возятся возле крытого кузова грузовика, он подал знак ребятам: мол, все в порядке, путь свободен – и короткими перебежками бесшумно достиг кустов.

– Теперь вы, – подтолкнул вперед девочек Петька.

Maшa и Настя без каких-либо осложнений покинули часовню. Диме тоже на удивление легко удалось добраться до кустарника. Терминатор ни разу даже не споткнулся.

– Ну, Сашка, давай, – одними губами произнес Петька.

Тот уже был в дверях часовни, когда Геннадий, совершенно некстати обернувшись, заметил его и бросился наперерез. Саша попробовал увернуться, но не тут-то было. Геннадий, словно клещами, вцепился ему в плечо.

– А ты, пацан, что тут делаешь?

Петька, отступив в спасительную нишу, с замиранием сердца слушал, что последует дальше.

– Дя-яденька, – вдруг заныл Саша. – Я не хоте-ел. Я та-ак. Мне бы только посмотреть.

– Что это тебе среди ночи приспичило по таким местам шляться? – с подозрением начал допытываться Геннадий. – Ты здесь один?

– Оди-ин, – снова захныкал Сашка. – Меня папка из дома выгнал. Говорит, без выпивки не приходи. Он деньги все пропил. Запой у него. А с меня водку требует. Сказал: «Не принесешь – убью».

– Ну, ясное дело, – захохотал один из напарников Геннадия. – Стырить хотел.

– А откуда он, интересно, просек, что здесь есть что стырить? – не унимался Геннадий. – Нет, друг, – он поволок упирающегося Сашу к люку. – Сейчас наш старшой с тобой разберется.

– Не на-адо, – вновь захныкал Саша, но его уже запихивали в люк.

Петька мгновенно понял: на то, чтобы выбраться из западни, остались считанные минуты. Иван наверняка прикажет обыскать часовню. Командор неслышно скользнул к двери и выглянул на улицу. Сердце у него бешено колотилось. На его счастье, напарники Геннадия двигали что-то в кузове. Петька пулей метнулся в кусты, за шиворот ему с мокрых листьев налилась вода.

– Ребята! – шепотом позвал он.

Молчание. Петьку внезапно осенило: «Они, должно быть, видели, как Геннадий схватил Сашку, и теперь бегут к капитану Шмелькову. Надо их нагнать».

И Командор помчался в сторону Борков. Занятия спортом ему помогли: он догнал запыхавшихся друзей на подступах к деревне.

– Петька! – радостно приветствовали его ребята.

– А Сашка где? – спросил Вова.

– У них остался, – отвечал Командор. – Лапшу им какую-то на уши вешает. Про отца-алкоголика. Бежим к Шмелькову, пока эти гады что-нибудь с ним не сделали. Где он живет-то, показывай, – уже на ходу обратился он к Вове.

Мальчик повел их к дому Шмелькова, дорогой не переставая сетовать, что будет с родителями Саши, а заодно и с ним, Вовой, если Саша почему-либо погибнет.

Вдруг он замер как вкопанный.

– Забыл, где живет Шмельков? – уставился на него Петька.

– Нет, – с тоской в голосе произнес Вова. – Просто я теперь знаю, о каком несчастье предупреждал нас князь Борский. На месте Сашки должен был оказаться я.

– Почему ты? С чего ты взял? – наперебой стали спрашивать его остальные.

– Потому что князь меня той ночью предупреждал. – Вова не сомневался в собственной правоте.

– Лучше-ка веди нас скорей к Шмелькову, – потребовал Петька.

Районный участковый, капитан милиции Алексей Борисович Шмельков, отправив жену и двоих детей на пару дней в город к родственникам, взял на работе два дня отгулов, чтобы целиком и полностью посвятить себя ремонту мотоцикла. Возни с потрепанным «транспортным средством» оказалось достаточно. Лишь на исходе второго дня, а верней, уже в ночь на третий день мотоцикл стал наконец заводиться.

Очень довольный собой, Шмельков растопил баньку. А, отмывшись от грязи и мазута, решил закатить себе поздний холостяцкий ужин и поджарил огромную яичницу с колбасой и картошкой. Насытившись, капитан со спокойной совестью предался крепкому сну.

Ребята сперва долго стучали в дверь. Им никто не открывал.

– Неужели нет дома? – заволновался Петька.

– Есть, – уверенно сказал Вова. – Шмельков всегда спит как убитый. Пошли в окно постучим.

Окно по случаю недавно прошедшей грозы оказалось закрытым. Петька заколотил по стеклу.

– Алексей Борисович! Алексей Борисович! Откройте!

Никакой реакции. Петька, встав на выступ фундамента, подтянулся и заглянул в окно. В этот момент Шмельков наконец проснулся.

– Кто та-а… А-а-а! – не договорив, перешел он на крик.

Рука капитана инстинктивно скользнула под подушку, где он всегда прятал перед сном табельный пистолет.

– Чур! Чур! – не отрывая испуганного взгляда от окна, прокричал Алексей Борисович. – Сгинь, нечистый!

Испугаться было отчего: Петька по-прежнему оставался в своем «мистическом» гриме. Увидав в окне мертвенно-белое лицо с горящими глазами и «дыркой во лбу», капитан немедленно вспомнил рассказы односельчан и Степаныча о том, что в развалинах появился призрак. «Не надо мне было смеяться», – пронеслось в голове у Алексея Борисовича.

– Уходи, князь! – погрозил щупленький капитан пистолетом страшному лицу в окне.

Лицо мигом сгинуло и сразу же раздался крик:

– Алексей Борисович! Я не князь! Это мы!

– Кто вы? – осторожно приблизился к окну капитан.

– Внизу стоял Вова. «Оборотень, – подумалось Шмелькову. – Вот бы вспомнить, что в таком случае надо делать».

– Алексей Борисович! – проорал Бовиным голосом «оборотень». – Откройте! Сашка в беде!

– Не знаю никакого Сашки, – отвечал капитан.

– Да сосед ваш. Сашка. А я Вовка Захаров. Тоже ваш сосед!

– Точно ты?

Капитан с опаской распахнул окно и сразу увидел, что Вова не один. С ним стояли трое ребят из Красных Гор и еще этот жуткий тип с белым лицом и дырой во лбу.

– Ты кто такой? – резко обратился Шмельков к непонятной фигуре.

– Да Петька я. Миронов. Вы что, не узнали?

– А лицо зачем перемазал? – нахмурился капитан.

– Потом объясню, Алексей Борисович! Скорее! Сашку нужно спасать. Там, в часовне, такое…

– Что в часовне? – насторожился Шмельков.

– В подвале! Спиртное делают! – выпалил Дима.

– Левое! – добавил Настя.

– Ну-ка, ну-ка, – заволновался Алексей Борисович. – Давайте подробней.

– Ребята стали наперебой рассказывать, как обнаружили сперва потайной ход, а потом и подпольный цех.

– Эх, раскудри тебя береза! – воскликнул капитан Шмельков. – Ну теперь-то мне точно вместо мотоцикла автомобиль дадут! Эти деятели уже половину нашего района успели перетравить. Мы где только их не искали. А они, родненькие, под боком! В землю, значит, зарылись. Во, раскудри тебя береза, кроты!

Капитан, подбежав к телефону, связался с районом.

– Ну, – он положил трубку, – оперотряд выслали. Сейчас за мной заскочат, и будем брать.

– Мы с вами, – вызвались ребята.

– Нет, – решительно возразил Шмельков. – Там перестрелка может начаться. Ты, – он ткнул указательным пальцем в грудь Вове, – сыпь домой. И чтобы до утра носа за околицу не показывал. А вас мой сосед сейчас доставит в поселок.

Сосед, у которого во дворе стояла «девятка», спросонья проклиная все на свете, по просьбе Шмелькова повез ребят в поселок.

– Что вы хоть натворили-то? – пытался выяснить владелец «девятки» у членов тайного «Братства».

Но ребята упорно отмалчивались. Главное, они сумели уговорить шмельковского соседа, чтобы тот высадил их, не доезжая до шлагбаума: никто из старших до поры до времени не должен был узнать об их ночных похождениях.

На следующее утро, едва позавтракав, четверо друзей устремились в Борки. Их тревожила судьба Саши. Добравшись до места, они выяснили, что тот еще спит. Несмотря на усиленные просьбы друзей, Сашина тетя наотрез отказалась будить племянника. Но членам тайного «Братства» это было и не особенно надо. Главное, они убедились, что он в порядке.

Они забежали к Вове, а потом с ним вместе отправились к Шмелькову. Тот, на их счастье, как раз заскочил домой позавтракать и, поглощая очередную яичницу с картошкой, прояснил под большим секретом некоторые обстоятельства дела.

Следствие, конечно, еще только началось. Но, судя по всему, цех, который накрыли ребята, был лишь одним из звеньев какой-то крупной организации по производству и сбыту фальшивой водки. И ниточки тянулись в Москву.

– Сашка-то не пострадал? – спросил Петька.

– Не успел, – внес ясность Шмельков. – Когда мы приехали их брать, он им все про папашу-алкоголика заливал. Потом бы, конечно, для него все могло плохо кончиться. Но вообще-то парень молодец, – с уважением добавил капитан. – И вас не выдал. И вообще ничего не сказал. Так что мы им как снег на головы свалились. Взяли тепленькими. Вместе с товаром. Вот бы всегда так…

И капитан мечтательно вздохнул.

– А из стены-то кто выходил обгорелый? – Вове не давал покоя призрак князя Борского.

Услыхав это, капитан стал громко хохотать и поперхнулся яичницей.

– Эти самые субчики и выходили! В черных рабочих халатах. Внизу-то душно. Да и покурить охота. А хозяин курить внутри им не разрешал, чтобы пожар ненароком не устроили. Вот они по ночам и выходили покурить через потайной ход. Пока Петька со своей белой рожей одного из них не напугал до полусмерти.

– Откуда же они узнали, что там есть подземелье? – спросила Настя.

– Да их старший в детстве у каких-то родственников здесь жил. И по случайности наткнулся на потайной ход. Главное, ведь молчал, как партизан. Все рыскал, надеялся там клад обнаружить.

– Клад? – с интересом переспросил Дима. – И что, нашел?

– Ничего не нашел, – покачал головой Алексей Борисович. – Зато место ему запомнилось. И когда стало надо, он здесь разместил свой цех. Если бы не вы, мы их еще долго искали бы.

Капитан Шмельков заторопился. Ему пора было в отделение милиции. Ребята, взяв с собой Вову (Саша по-прежнему спал), пошли в Красные Горы. Возле шлагбаума им встретился мрачнейший Степаныч. На приветствие членов тайного «Братства кленового листа» он никак не отреагировал и даже не пошевелился.

Бывший заслуженный работник органов правопорядка уже был в курсе событий. Он не мог себе простить, что, гоняясь с Павлом Потаповичем за каким-то несуществующим призраком, упустил опасных преступников, которые находились у него, Степаныча, почти под носом. Верная супруга Надежда Денисовна не улучшила настроение мужа, ибо не преминула бестактно заметить, что, не прохлопай Ваня такого дела, прибавка к жалованью была бы ему обеспечена.

Пока Степаныч предавался запоздалым сожалениям, четверо членов тайного «Братства кленового листа» и с ними Вова вошли в шалаш. Они уже расселись было на диванных подушках, когда Командор, вдруг хлопнув себя по лбу, воскликнул:

– Нет, ребята! У нас осталось еще одно важное дело!

– Какое? – не поняли остальные.

– Вернуть Ковровой-Водкиной череп ее покойного второго мужа и труд Аполлона Парнасского, – улыбнулся Петька.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10