Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Кай Санди (№6) - Души Рыжих

ModernLib.Net / Научная фантастика / Иванов Борис / Души Рыжих - Чтение (стр. 11)
Автор: Иванов Борис
Жанры: Научная фантастика,
Детективная фантастика,
Космическая фантастика
Серия: Кай Санди

 

 


– Кэп, что-то делается с людьми... – начал он с места в карьер, едва успев прикрыть за собой дверь. – Очень скоро может дойти до смертоубийства... Похоже, эта самая инсталляция скверно повлияла кое-кому на мозги...

– Без эмоций, Русти... – чуть раздраженно, но твердо распорядился Федеральный Следователь. – И по порядку, пожалуйста.

С эмоциями Русти совладать не мог. И порядка в его рассказе в тот раз было не больше, чем в дамской сумочке. Лишь много позже эта часть истории отлилась у него в те канонические формы, в которых он преподносил ее своим слушателям в заведении Хенки.

«За те десять-двенадцать часов, – рассказывал он почтенной публике, – что Следователь с лягушатником потратили на то, чтобы разыскать кэпа нашей „Леди“ и склад с горючим, а потом, чтобы довезти контейнеры до нашего кораблика, народ, что остался под присмотром старины Русти, – тут боцман предпочитал упоминать самого себя в третьем лице, – успел таких дров наломать, ребята, что, как говорится у русских, ни в сказке сказать, ни пером описать...

Что дело не к добру идет, я еще до того, как вещички пропадать стали, понял – когда Ник Флаэрти вдруг на зарок свой плюнул и запросто начал со Шпилли партию за партией дуть. Да добро бы только со Шпилли! Он после – когда Шпилли уже и помину не было – с Лемье пульку расписывать стал... Ну, я – понятное дело – подивился: мол, несерьезно это как-то – после того нашего с ним, на ночь глядя, разговора про ту историю на Седых Лунах... А потом – за шахматы сели они... Сразу, как обед порубали...

С едой, надо сказать, тоже петрушка какая-то вышла... В обед дежурство было самого дока Сандерса. Не скажу, чтоб он Бог знает каким кулинаром был, но принял-таки во внимание печальный опыт старины Русти и специально для капризной своей мадам Ульцер умудрился вместо гуляша, которым всю остальную компанию отоварил, запеканку какую-то особенную сгондобить из риса с авокадо, что ли... Чтобы, значит, без холестерина и без канцерогенов...

Так вот: мадам Ульцер на запеканку эту – ноль внимания, а наваливает себе тушеного мяса с соусом, так, замечу вам, наперченным, что глаза на лоб у многих вылезли, рубает все это за милую душу и еще намекает, что по такому случаю, как спасение от лихой смерти, неплохо было бы еще и бутылочку красного раздавить – из тех, что у кэпа Чикидары в огромном почему-то количестве запасены были... С нечеловеческими названиями все – вроде «Мукузани»... И миссис Шарбогард ее в этом активно поддерживает... Ну я, естественно, диву даюсь, но молчу.

Вслед за чем – уже после того, как я – совершенно напрасно, как выяснилось, – всю честную компанию отмобилизовал, чтобы от здешнего стационарного генератора силовую подводку к «Леди» организовать, братья Флаэрти – Финнеган за шахматы сели и чуть друг друга на том не порешили... Короче, как я понял, тот из них, который Ник, то ли пешку спер, то ли не на свое место слона двинул, а Питер, уже почуяв, что его братец шельмует, а может – просто по природной вредности, все ходы систематически записывал и на том братца и ущучил.

Короче: только я нацелился часок покемарить в своей норе – слышу фрейлейн Ульцер верещит, что, мол, убивают кого-то. Я, натурально, думая, что ее-то, собственно, и убивают, в кают-компанию тороплюсь, но не то чтобы очень. И на входе чуть сам жизни не лишаюсь. Потому что аккурат в этот момент взбешенный Питер пускает в череп своего братца ту самую декоративную – литого стекла – бутыль, из тех, что там торчат для украшения этого как бы бара, словно ничего более полезного и не стоит таскать по Галактике. Так вот бутыль эта летит в башку Нику, а миссис Шарбогард выделывает номер, чтоб я помер, – за долю секунды разворачивается через всю каюту и движением руки бутыль эту – к ней, ей-Богу, не прикасаясь, – заворачивает в ее стремительном полете прямо старине Русти в лоб. Не со зла, конечно, а просто, не расчитав ситуации. Я лично такие номера только через видак – в фильмах о боевых искусствах Империи Зу – наблюдал.

Что? Шрам этот? Нет, это я заработал гораздо раньше, когда – гм, принимал роды у дракоидного козла. Его с альфы Цефея экзозоологическая экспедиция в Метрополию транспортировала. Человек шесть чудаков на одного козла. Точнее – козлиху. Хотя и наделенную, как говорится, драконьим норовом, приметами и повадкой. И все эти ученые мужи – чтоб их, дурней, отродясь не видеть – его самцом считали, только вот очень упитанным...

А в тот раз реакция старину Русти не подвела – вовремя пригнулся... Ну потом док Сандерс себя на высоте проявил – обоих братцев за загривки оттрепал и определил на хозработы – мне в помощь... Но только – далеко не случайность все это...»

* * *

Русти осторожно постучал в дверь.

– Не заперто! – раздалось в ответ.

– Можно войти, миссис Шарбогард?

– Надо же! Вы научились правильно выговаривать мою фамилию, это впечатляет. Заходите, заходите, не стесняйтесь, а то я от скуки скоро с ума сойду.

– Ну, соскучиться у нас тут трудно... – возразил Русти, – временами приходится и бутылки в полете перехватывать – здорово вам это удалось, миссис. Прямо как у заправского волейболиста.

Он с опаской посмотрел на собеседницу.

В этот раз хозяйка каюты была настроена более миролюбиво.

– Присаживайтесь, боцман, и угощайтесь пивком. К сожалению, наш новый капитан сообщил мне сегодня, что его запасы заканчиваются.

– Не мудрено... – неодобрительно буркнул Русти, искоса оглядывая горку пустых банок, торчавшую из-за кресла. Не то чтобы он был таким уж пуританином, но вот вид дамы, лихо поглощавшей пиво, слегка нарушал цельную картину его мировоззрения.

– Я вот по какому поводу, надо бы дежурство на камбузе организовать. Все-таки без женской руки на кухне как-то неуютно, – сделал неуклюжую попытку подольститься к суровой венгерке Русти. – Вы бы хоть изредка могли помочь мне с готовкой, миссис.

– Ну что ж, – Эльза мечтательно закатила глаза. – Пожалуй, вам пора попробовать настоящую мадьярскую кухню. Что вы скажете, например, насчет «телятины по-геллертски»? Для этого надо, предварительно хорошенько отбив мясо, обвалять его в муке и поставить жарить с малым количеством жира. Потом отдельно в сливочном масле поджарим мелко-мелко нарезанные грибы и ветчину, польем их молоком и сметаной, добавим соль и молотый черный перец, а потом, когда снимем с огня, – зеленый горошек. И нужно не забыть посыпать все это тертым сыром, прежде чем ставить блюдо в духовку для подрумянивания...

У бедного Русти, который за последние четыре часа в хлопотах не успел перехватить даже корочки хлеба, начала выделяться обильная слюна, и он с тихой ненавистью посмотрел на чертову докторшу.

– Миссис, не надо издеваться над бедным боцманом. Если вы поджарите мне парочку оладьев с вареньем, я вас расцелую. Но на худой конец я не стану возражать, если завтра в качестве дежурного по кухне вы хотя бы разогреете стандартный завтрак для всей команды.

– Какие проблемы, мой дорогой Русти, – низким контральто проворковала Шарбогард, – не забудьте только разбудить меня пораньше. – И она ненавязчиво подтолкнула к двери несколько смущенного такой удивительной уступчивостью боцмана.

Обрадованный, что он нашел хоть одного дневального на столь ответственный участок работы, Русти бодро заспешил к Федеральному Следователю узнать у него новости об их предполагаемом отбытии с планеты. Господин Санди днем говорил, что освободится к шести вечера, и уже на пороге его каюты Русти мельком глянул на свои часы, проверяя, не рано ли он пришел. Однако, к его огромному изумлению, левое запястье было пусто. Он на всякий случай взглянул на правую руку и быстро проверил карманы. Часы исчезли бесследно!

* * *

«А я, понимаете, – излагал обычно этот эпизод Русти, – развесив уши, миссис Шабро... Шарбо... Шарбогард, одним словом, комплимент отвешиваю, что мол, этак вот при ее-то комплекции не всякий и простую баскетбольную подачу примет... Миссис на слова мои о комплекции вовсе не обижается, разрешает ее до своего бокса сопроводить, угощает пивком и рецепт „телятины по-геллертски“ рассказывает, а потом вдруг стремительно этак старину Русти выставляет в коридор – мол, пора бы после такого вот дня и передохнуть... Старина Русти хвать – а часиков-то и нет! На левом, на запястье... Хорошие, между прочим, часики были – настоящая швейцарская работа, сорок функций ну и так далее... Ну уж тут Русти не знает, что и подумать. Слава Богу, как раз к тому времени из своего похода господин Следователь с лягушатником возвращаются и с собою тянут четыре контейнера с антиплазмой, Борова-Бишопа живого и невредимого, только кислого очень, и чудака этого – кэпа Чикидару, Джона-Ахмеда...»

* * *

Сбивчивый рассказ боцмана добавил примесь легкой мигрени в сложный коктейль, что к тому моменту уже наметился в черепной коробке Кая.

– Я постараюсь поработать с людьми... – наметил он диспозицию на ближайшие часы. – А вас попрошу запереть Бишопа покрепче и не спускать глаз с нашего теперешнего капитана. Юридически у меня нет оснований сажать его под замок, да и заправку горючего и ремонтные работы мы без него не осилим в нужные сроки... Но с ним что-то не в порядке... Кстати, надо освободить его каюту – в нее свалили все что ни попадя... Нехорошо. Капитан не должен чувствовать себя нашим пленником. Но, повторяю, не спускайте с него глаз! Действуйте!

* * *

Осмотр поврежденного стабилизатора не прибавил Чикидаре оптимизма. Безусловно, в Больших Корпусах или в каком-либо из разбросанных окрест законсервированных цехов можно было найти все необходимое для ремонта чертовой железки – не так уж она и пострадала. Но надежды на то, чтобы смыться с гостеприимной Брошенной до того, как сюда нагрянут мальчики Папы, становились иллюзорными. Правда, нет худа без добра – под обеспечение поисков потребного для ремонта материала можно было выцыганить у федералов свободу передвижения по окрестностям. Да его, впрочем, никто и не арестовывал, чтобы так уж сидеть взаперти на собственном судне...

Загружать контейнеры с антиплазмой в грузовой отсек пришлось ему вдвоем с боцманом: мрачный, словно император Харура, Лемье счел свой долг выполненным и удалился к себе в каюту, и не подумав предложить им свою помощь в этом деле.

* * *

Пребывать в мрачном состоянии духа для Жана Лемье было, вообще говоря, делом не новым – всякий раз, когда какой-нибудь энергичный тип – из молодых да в ранние – успевал опубликовать результаты – так похожие на те, что года три назад получил и только еще намечал со вкусом перепроверить он – Жан Лемье, – мрачная депрессия накатывалась на вирусолога, и единственным выходом из ее объятий было – резко изменить направление поиска и двинуться к новым сияющим вершинам... Чтобы в конце пути снова увидеть на них чье-то чужое седалище, водруженное туда благодаря наспех сварганенным, а то и из пальца высосанным и быстренько доложенным на очередном престижном форуме плодам научного онанизма. После чего цикл начинался заново.

Но сейчас чувства, охватившие Лемье, не шли ни в какое сравнение с той хандрой, что овладевала им после очередного щелчка по носу, нанесенного рукой судьбы. Тоска и углубленный мазохистский самоанализ уступили место неожиданно подкатившим ему под самое горло злобе и жажде справедливого возмездия.

Жан вскочил с лежанки, на которой расслабился было, как любил это делать всегда во время очередного приступа самобичевания, и выскочил в коридор, который хотя бы можно было мерить шагами – взад-вперед. Под ноги ему тут же попался давешний идиотский ящик, вытащенный им из своего бокса. Он остервенело пнул деревянную емкость, и по коридору россыпью полетели разнокалиберные стальные шарики.

«Правильно! Вот то, к чему ты пришел! – сказал себе Жан, или это кто-то внутри сказал ему. – Сидишь на поломанной посудине у черта на куличках и развлекаешься катанием шариков-подшипников... Тебя все обошли – и те молодчики, что еще у тебя же на экзамене получали свои “ниже среднего”, когда ты уже публиковался в “Нейчер”, и подлые сучки, на которых ты тратил время и сокровища своей души – они-то быстро сообразили, что с таким пентюхом, как ты, им светит только прозябание в роли супруги провинциального доцентишки, и деловитые мальчики, которым ты втолковывал перспективы внедрения в производство все того же “Пепла”... Они сейчас делают на “Пепле” миллионы, а ты таскаешь на горбу аккумуляторы для поломанной космической галоши, и чертов легавый норовит помыкать тобой!

Нет! Больше такого не будет! Кто, как не ты – Жан Лемье, может заглянуть вперед и предсказать следующий шаг в своей науке? А раз так, то почему бы тебе и не объявить об этом шаге раньше тех старательных засранцев, что строят свои графики по одной экспериментальной точке и с одной-единственной не слишком достоверной цифрой в зубах торопятся разослать свои статьи в пяток журналов, а тезисы – на дюжину конференций? Почему бы тебе и не подбросить себе пригоршню циферок – не с лабораторного стола, а из собственного воображения? Интуиция тебя никогда не обманывала, Жан...»

«Господи... – попытался он взять себя в руки. – Куда это меня понесло?.. Это же... Это даже не плагиат, это... Уж не пьян ли я?..»

«Ну-ну... – ехидно сказало ему его новое “я”. – Продолжай в том же духе... И лет через пять-шесть с тобой перестанет считаться даже твоя любимая Марго! А насчет того чтобы выпить – неплохая идея: в кладовке “Леди” полно отличного пойла...»

Не ко времени помянутая Марго тут же вывернула в коридор из камбуза. Вид у рыжей твари был наинесчастнейший. Рассыпанные по полу шарики она обходила так, словно они были под напряжением. Под напряжением была и сама Марго – вот только искры с шерсти не сыпались.

Для Жана в этот момент клятая кошатина предстала воплощением всех его жизненных неудач вместе взятых. Чисто рефлекторно он подхватил с пола шарик по-увесистей и с неожиданным для себя самого умением пустит его через весь коридор прямо в рыжий кошачий лоб.

Марго, упредив его на долю секунды, с диким мявом отскочила за угол.

Новое занятие понравилось Жану, он подобрал второй шарик и стал прикидывать его в руке, дожидаясь, пока из-за поворота снова выглянет его жертва. И чуть не учинил «мокруху».

Вместо Марго из камбуза вышел слегка ошалелый кэп Чикидара. Увидев перед собой поигрывающего стальным шариком Жана, он превратился в соляной столб.

– Добрый вечер, – произнес Лемье, вспомнив правила хорошего тона.

Глава 6

КЛАДЫ И КЛАДОИСКАТЕЛИ

Во всяком деле, чтобы добиться успеха, нужна некоторая доля безумия.

В. Шекспир

– Должен вас порадовать, мистер покуда вы э-э... освобождали место для следующей кружечки нашего темного, пришло сообщение, что «Гром» уже в ангаре. И часа не пройдет, как ребята из экипажа посыплются в бар к старине Хенки, словно горох из мешка. А пока сие не началось, закончука я вам историю знакомства боцмана Русти Ржавого и Федерального Следователя Кая Санди – благо один из них вот-вот ввалится сюда со всей оравой. Нет, конечно, не господин Санди – его, говорят, после той истории то ли в отставку угнали, то ли чином повысили. Нет – я про Русти. Он, знаете, так в боцманах и ходит – но уже на «Громе». Кораблик как-никак классом повыше, чем «Констеллейшн» кэпа Даниэльса – чтоб ему ТАМ было получше, чем нам ЗДЕСЬ.

Да ладно вам, уберите кредитку – это за счет заведения. При чем тут мое жалованье? Общий баланс, уважаемый, как пить дать сойдется, и на моем кармане эти полпинты никак не отразятся. Я ведь не автомат какой-нибудь паршивый с микрометром внутри. Где-то каплю недолил, где-то перелил – ежели человек хороший. Вот вы мне понравились чем-то, мистер, слушать умеете здорово, душевно так. А есть такие стервецы – только им рассказывать начнешь, а они уж все наперед знают и рассказчика перебить норовят, аж противно. А с вами беседовать приятно, потому как вы профессионально все воспринимаете. Вы, часом, не из попов будете или, извините за выражение из этих – психоаналитиков? Нет? Ну да ладно, был бы человек хороший.

Я так думаю, вы уже поняли, что, кроме новой профессии, генерал-академик Маддер одарил Миссию и еще кое-чем. В уплату, так сказать, за обучение, ибо бесплатно, мистер, в нашем мире можно получить только в зубы. Пиво от старины Хенки – не в счет.

* * *

Что верно – то верно, после пересадки профессиональных знаний неведомых космонавигаторов в головах членов Миссии Спасения начался полный сумбур. У кого это происходило полегче, у кого – потяжелее. Питеру Финнегану, например, было совсем невмоготу. В его голове, раскалывающейся от тяжелой давящей боли, бились, накатывая и вновь отступая, две волны сознания. Одна часть его мозга по-прежнему осознавала себя вирусологом Питером Р. Финнеганом, бакалавром медицины, 32 лет от роду, женатым и несудимым. И эта половина глубоко страдала от воспоминаний о дикой и непотребной сцене в кают-компании. Другая же – скрытая пока в темных глубинах подсознания, горячо шептала, что все это лишь глупое недоразумение, не имеющее никакого отношения к его истинной личности, до поры вынужденной скрываться.

Он вдруг понял, что больше не может доверять Нику. Да... с братом тоже явно что-то происходило. Он изменялся, причем не в лучшую сторону. Впервые за последние годы Питер с раздражением и злобой подумал о своем близнеце. Он стал каким-то чужим. Раньше они с полуслова понимали друг друга, а теперь Ник долго думает, прежде чем ответить, да и смотрит как-то подозрительно странным, оценивающим взглядом.

Что происходит с ними, он не понимал и не знал, что делать. С одной стороны, на корабле было полно врачей, да и он сам – врач, но тут явно был нужен хороший психиатр, а не специалист-эпидемиолог. Единственный же человек, который хоть немного разбирался в этих проблемах, внушал ему мистический ужас. Нет, к доктору Маддеру он не обратится ни в коем случае. Каким идиотом он был, что доверил ему свой мозг!

Питер запустил руку в маленький бар-холодильник, что стоял справа от его стола, и вытащил оттуда объемистую баночку пива. Продолжая думать о своих проблемах, он машинально вскрыл ее и присосался к приятно холодящей емкости. И только когда он опустошил ее, до него дошло, что желание выпить пива исходило не от него, Питера Финнегана, а от чужака, поселившегося в его душе. Он застонал от отчаяния и отбросил опустевшую банку.

– Брось ломаться, словно кисейная барышня, – урезонил его внутренний голос. – Подумаешь – пивка принял... Плоть-то у нас едина, так что кайф поймаем вместе.

– Кто ты такой? – дрожащим от ужаса голосом спросил он свое неожиданно проявившее норов alterego. Почему-то вслух.

– Какая тебе разница? Не бойся – нормальный мужик. Привыкнешь, еще понравится. Ты о другом голову ломай... Здесь где-то пилот этой колымаги болтается. С ним связано одно важное дело, к которому мы с тобой имеем прямое отношение. Только вот я не помню какое. Надо выяснить. И не стоит с ним церемониться – если будет увиливать, нужно дать ему в морду, и он расколется как миленький... Вспомнить бы еще, что нам от него надо...

На негнущихся ногах Питер добрел до аптечки, вытряс из банки сразу шесть таблеток успокоительного и одним движением руки забросил их себе в рот. Потом так же машинально подобрал с пола жестянку с остатками пива и запил застрявшие в горле проклятые пилюли.

«Спать, спать, спать, – подумал он устало. – Мне просто надо хорошо отдохнуть. Когда я проснусь, этот кошмар исчезнет».

– И не надейся, курва матка, – сурово приструнило его второе «я».

Проваливаясь в тяжелый, полный кошмаров сон, Финнеган слышал, как кто-то долго и тщетно звонил, стучал и долбил в запертую дверь его бокса, но сил встать и открыть уже не было.

* * *

Не достучавшись до Питера, Русти повернул «налево кругом» и отправился в кают-компанию, где уже вовсю шло вечернее совещание. Кроме Питера, отсутствовал еще Боров, но тот – по понятным причинам.

– Господа, – подытожил свой краткий доклад о сложившейся ситуации Кай. – Мы с вами успешно осилили одну из угрожавших нам бед. Но нет ни малейшего смысла закрывать глаза на другую. Лица, организовавшие нападение на «Констеллейшн», не таковы, чтобы бросить дело на полдороге. Нам с вами не следует сидеть без действия и ждать, кто первым явится к нам в гости – пираты или крейсер Космофлота. Это тем более нежелательно, что каждые сутки промедления обходятся Нимейе в тысячи человеческих жизней. К счастью, мы располагаем всем необходимым для совершения Броска. Я думаю, капитан Чикидара не будет против того, чтобы предоставить свои услуги и свое э-э... судно в распоряжение Миссии Спасения? Тем более что Службой Спасения в подобных случаях предусмотрена выплата соответствующей компенсации владельцам транспортных и иных средств, задействованных в операциях Службы по форсмажорным обстоятельствам...

Чики хотел заметить с места, что с него будет достаточно одной джентльменской договоренности о невозбуждении против него уголовного дела, но промолчал. Компенсация от Службы – не Бог весть какой куш, но тоже – деньги. Если до того вообще дойдет... Поэтому он лишь утвердительно кивнул в ответ на обращенные на него взоры.

– Единственное препятствие, которое, как уверяют специалисты, может быть легко устранено, – это повреждение аэродинамической части корабля... Я лично склонен был бы настаивать на проведении работ в ночное время – чтобы снизить риск быть застигнутыми Мафией, – но состояние э-э... психики нашего экипажа оставляет желать лучшего. Об этом свидетельствует достойный сожаления эпизод, имевший место в мое отсутствие, и еще ряд менее значительных происшествий. Поэтому я прошу всех вас, кроме двух ночных дежурных, я имею в виду мисс Ульцер и себя самого, приложить все усилия к э-э... тому, чтобы ночной отдых пошел вам на пользу. Кроме нас, на вахте изъявил желание остаться капитан Чикидара, который хочет воспользоваться несколькими часами ночного времени для того, чтобы произвести необходимые для совершения Броска к Нимейе вычисления... Все остальные должны быть готовы к весьма раннему – в шесть ноль-ноль по корабельному времени – пробуждению и не позже половины седьмого приступить к работам по составленному нами с доктором Сандерсом при участии капитана судна плану. Ваши вопросы?

* * *

Нельзя сказать, что Чикидара сильно наврал Федеральному Следователю относительно своих намерений. За ночь – точнее еще с вечера – он и впрямь подготовил расчеты Броска. Даже – впервые после окончания Академии – в нескольких вариантах. Но основную часть ночного бдения он рассчитывал посвятить тщательному обмозговыванию своего поведения в сложившейся дикой ситуации. Не то чтобы для этого требовался бортовой компьютер, но размышлять в одиночку ему было довольно жутко. А «бортовик» он привык считать почти что одушевленным другом и в присутствии его мягко светящихся терминалов уже не ощущал в душе пустоты и страха.

Все возможные в данной тупиковой ситуации решения сводились к двум вариантам: всячески оттягивая время, дождаться людей Папы и сдать им федералов вместе с «Пеплом» – и тогда на его совесть тяжким грузом ляжет гибель тысяч людей на Нимейе. К тому же, вероятнее всего, его самого прикончат заодно со всем экипажем «Леди». Глупо будет предстать перед Господом, взяв на душу столь тяжкие грехи и при том еще по-дурацки обмишурившись...

Можно все-таки попытаться удрать с Брошенной до прибытия ребят Франческо. Но тогда рано или поздно его настигнут киллеры Папы. Что и говорить – выбор небогатый. С другой стороны, если он поможет федералам выполнить Миссию Спасения, можно будет рассчитывать на содействие со стороны Управления и Космоинтерпола. Они могут включить его в программу защиты свидетелей, изменить внешность, дать деньжат на первое время – Чики слышал про такие случаи, и бывало, что перекроенный в новую ипостась человек мирно доживал свои годы, так и не узнанный наемными убийцами. Впрочем, Чикидаре доводилось слушать подобные истории и с куда более печальным концом...

Но больше всего ему досаждала мысль о втором пришествии Рыжих на «Леди». Ледяной взгляд этого – совсем вроде непохожего на Рыжего Гиммлера – француза. Стальные шарики... Оброненное кем-то в каютах «пся крев»... И – Марго! Несмотря на то, что все люди Дальнего Космоса считаются суеверными, Чикидара был более склонен поверить в расстройство собственных мозгов, нежели в то, что души расстрелянных неведомыми десантниками людей Оранжевого Сэма надумали обживать «Леди».

«Может быть, на самом деле я просто сижу в чертовом Подземелье УРа и тихо так размазываю сопли по полу? – подумал он. – А “Леди”, Рыжие, Марго и все это вообще мне только мнится-кажется? Интересно, будут ли меня доставать люди Папы в желтом доме? Место по сравнению с Брошенной – неплохое. Главное – туда добраться...»

– Вы позволите? – странно знакомый отрешенно-вкрадчивый голос за спиной заставил Чикидару вздрогнуть и сжаться от ужаса. «Только дьявола помянули, а он уже на пороге, – суеверно подумал пилот. – С психиатрами, видимо, – та же история...»

За этот день он уже узнал и кличку доктора Маддера, и его земную ипостась.

– Я посижу у вас немного, – скорее в утвердительной, чем в вопросительной форме бросил Колдун опешившему от такой бесцеремонности пилоту. – Здесь так хорошо и уютно. Эти лампочки на пульте, – он указал на главную панель управления, – светятся так расслабляюще и успокаивающе... А цифры во-о-он на том приборе – посмотрите, с каким завидным постоянством они появляются и гаснут на табло...

«О чем это он? – сквозь накатывающую на мозг дрему подумал ошеломленный Чикидара. – Какие цифры? Что за чушь он несет?»

Колдун удобно расположился напротив Чики. Что-то сверкнуло в его уютно сложенных на животе руках. Чики вздрогнул – шарики? Да нет – четки... Из дьявольски дорогого «живого жемчуга» с Океании. К тому же – из жемчуга черного. Магического...

– Как приятно видеть хорошо налаженный механизм, – продолжал между тем странный посетитель, казалось, не замечая реакции пилота. – В отличие от нашей суетной, беспокойной жизни он работает почти без усилий, позволяя нам отдохнуть и расслабиться. Ведь согласитесь, что, когда вы глядите на эти огоньки на пульте, все ваше тело расслабляется, каждая мышца, каждый нерв успокаиваются...

Сумеречно поблескивающие, неправильной формы бусины ритмично перетекали из одной ладони Колдуна в другую...

Чики показалось, что они уже много часов сидят вот так – в уютном объеме рубки, в котором остановилось время... Он из вежливости попытался сосредоточиться на вкрадчивом голосе Колдуна.

– Вам хорошо-о-о... ваше дыха-а-ание становится глубо-о-оким и равноме-е-ерным... – кажется, уже не в первый раз повторял тот нараспев. – Теперь для вас больше ничего не существу-у-у-ет, кроме этих разноцветных огоньков и моего голоса...

Сознание Чикидары еще сделало пару вялых попыток освободиться от липкого морока колдовского голоса, а потом стало медленно тонуть в трясине глубокого расслабления, затопившего комнату. Он сидел в кресле пилота, свесив голову чуть вбок, и осоловевшими глазами следил за бессмысленно вспыхивающими на пульте огоньками.

– Вы хорошо слышите меня? – спросил доктор Маддер.

Чикидара чуть заметно кивнул головой.

– Я знаю, что вы спрятали клад Оранжевого Сэма. Это замечательно... Я даже благодарен вам за это – никто, кроме меня, не должен его получить... Вам хорошо, вы отдыхаете и расслабляетесь... Где спрятан клад?

– Шестой уровень Секретной лаборатории, третий бокс... сейф в углу за масс-спектрографом, – равнодушно произнес Чики, чуть двигая губами. – К-клю-чи – в банке...

– В какой банке? – продолжал расспросы Колдун. – Ты ведь помнишь – в какой?

– Д-да, – признал Чики. – В банке с сухими дрожжами... В холодильнике... В столовой – на втором уровне...

– Очень хорошо... – констатировал док Маддер. – А теперь вы немного поспите... И когда проснетесь, то забудете о нашем...

– Доктор Маддер?! Я вас везде ищу. – Голос Сандерса прервал инструкцию гипнотизера. – Куда вы делись из своего бокса?

Досадливо скривившись, Колдун быстро встал и направился к выходу, стараясь загородить собой бессильно поникшего в своем кресле пилота от взора возникшего на пороге рубки шефа спасателей.

– В чем дело? – строго спросил Маддер, оказавшись в коридоре визави с профессором Сандерсом.

– Похоже, что ваши процедуры вредно повлияли, по крайней мере, на одного из моих людей, доктор... – раздраженно и желчно сообщил ему глава Миссии. – Как вы помните, Питер Финнеган учинил безобразную выходку... Вовсе непохожую на него...

– Я снабдил его транквилизатором... – парировал Маддер.

– В том-то и дело... Сколько таблеток вы дали ему на руки?

– Полную упаковку – двенадцать... – Маддер пожал плечами. – Я инструктировал его, что принимать их следует по одной в сутки... Максимум – по две...

– Меня, – прервал его Сандерс, – обеспокоило то, что Питер не появился на вечернем м-м... инструктаже. Это не похоже на него. Боцман подтвердил, что тот не отпирает своей каюты... Я позволил себе воспользоваться резервным ключом господина Следователя...

– Отмычкой?.. – презрительно осведомился Колдун.

– Отмычкой, – Сандерс нервно пожал плечами. – Питер находится без сознания... И в упаковке осталось только шесть таблеток...

– Препарат не токсичен, – успокоительным тоном заверил его Маддер. – Неужели у парня – кома? – добавил он обеспокоенно.

– Я бы не назвал это комой. Он... не может проснуться... Точнее – может, когда к этому прилагает усилия господин Санди, но находится в чем-то вроде делириума и порет всякую чушь про переселение душ и раздвоение личности...

– Секунду... Мне надо прихватить кое-что из моего багажа... – Маддер энергично направился к своей каюте и через секунду появился оттуда с достославным чемоданчиком в руках.

Усталый и злой как черт, Федеральный Следователь с нетерпением ждал их в каюте пострадавшего. Питер, привалясь к его плечу, буровил что-то вконец нечленораздельное, временами переходя на какой-то из славянских диалектов. Маддер пару раз ткнул в одному ему известные точки организма жертвы передозировки хитро устроенным зондом, оттянул Питеру веко и проверил состояние роговицы и хрусталика – чему тот живейшим образом, но крайне неэффективно воспротивился – и пневмошприцом вколол пострадавшему нечто бесцветное.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16