Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Третья сторона зеркала (№1) - И маятник качнулся…

ModernLib.Net / Фэнтези / Иванова Вероника Евгеньевна / И маятник качнулся… - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Иванова Вероника Евгеньевна
Жанр: Фэнтези
Серия: Третья сторона зеркала

 

 


– Много ты меня видела в опасных ситуациях!

– Полно ссориться, голубки! – Это снова пророкотал бас. – Мы же пришли сюда не для выяснения ваших личных качеств, а совсем наоборот – чтобы оценить эту, с позволения сказать, бледную немочь.

– Я так понимаю, ты не примешь участия в торгах? – вкрадчиво поинтересовалась женщина.

– Это еще почему?

– А зачем тебе «бледная немочь»?

– Действительно, зачем? – оживился хриплый голос.

– Ага, сразу накинулись… Я просто высказал свое мнение. А мяса нарастить несложно: пару месяцев кормить поплотнее да гонять нещадно – и мать родная не узнает!

Я содрогнулся. Нет, насчет «кормить» я не против, но «гонять»… Ни за что!

– Смею узнать, господа готовы к тому, чтобы предложить свою цену? – вновь встрял в разговор Лакус.

– Вполне, – ответила за всех женщина.

– Итак?

После непродолжительной паузы я услышал первые цифры:

– Десять «орлов», – предложил бас.

– Как мелко! – усмехнулся хриплый голос. – Я дам пятьдесят.

– Пятьдесят пять.

– Шестьдесят.

– Шестьдесят пять.

С такими темпами они могли бы торговаться еще пару часов, но у других покупателей на этот счет существовало свое мнение. Странное, но твердое.

– «Дракон», – припечатала женщина.

– Вы не оговорились, почтенная? – В голосе Лакуса сквозили нотки недоверия.

– Вы плохо слышите?

– О, что вы, почтенная! Просто такая сумма… – Торгаш уже подсчитывал прибыль, но, соблюдая внешние приличия, изобразил на своем лице удивление. Как мог. Получилось неискренне и забавно.

– Вы вознамерились подвергать сомнению мои слова?

– Ни в коем разе…

– Два «дракона». – Обладатель этого голоса не принимал участия в дискуссии, но сам голос показался мне смутно знакомым. Где-то я его слышал, и совсем недавно…

На Лакуса было страшно смотреть, так он побледнел. В самом деле, две золотые монеты за ничем не примечательного человека – цена неслыханная. Однако же богатые люди здесь собрались…

– Мастер, вижу, вы не изменяете своим принципам – мало говорить, но много делать, – с усмешкой проворчала женщина. – Хотите поспорить со мной из-за этого мальчишки?

– Я не собираюсь спорить, я просто куплю его. – Голос был спокоен, как скала.

– Зачем он вам, Мастер?

– А зачем он тебе, почтенная? Ну, обучишь его паре фокусов, а что дальше? Да он при первом удобном случае сбежит из-под твоей опеки. И будет прав.

– Вы так невысоко меня цените? – обиделась женщина.

– Просто я видел то, чего не заметили все вы, – спокойно ответил Мастер.

– И что же, например?

– Пусть это останется моей профессиональной тайной. – Судя по голосу, он усмехался.

– Тогда я не уступлю! – уперлась женщина. – Три «дракона»!

– Пять, и закончим торги. Или ты готова потратить больше золота?

Ответом стало унылое молчание.

– Товар продан. Желаете получить его сейчас, Мастер? – залебезил Лакус, и я его понимаю. Пять золотых монет на дороге не валяются. Пять полновесных «драконов» за одного недоделанного… Поздравляю, Джерон, ты сильно вырос в цене!

– Нет, мне не к спеху. Через пару часов на север уходит торговый обоз. Я договорился с хозяином, он доставит товар в назначенное место. Получите плату…

Звон монет скрепил сделку, и участники аукциона покинули зал. Меня тоже потащили на свежий воздух…

Как оказалось, дом, в котором проходил странный аукцион, располагался неподалеку от северных ворот Улларэда. Для меня это стало приятной неожиданностью – всего несколько десятков шагов по узкой улочке, петляние в толпе людей, намеревающихся войти в город и покинуть его, и еще пара минут до места стоянки обоза. Маленький такой оказался обоз – десяток телег, к каждой из которых прилагался возница, да еще с десяток головорезов, нанятых для охраны. Телеги были нагружены плотно, но не чрезмерно, значит, есть расчет на то, что в непредвиденных случаях впряженные в них лошадки вполне способны развить приличную скорость. Наводит на невеселые размышления…

Хозяин обоза выглядел типичным ветераном многочисленных войн, вышедшим в отставку и открывшим собственное дело: тяжелый, но не грузный, спина прямая, как шест, окладистая аккуратная борода, подкрученные усы, усталый прищур человека, много повидавшего в жизни. Одежда хоть и с потугой на достаток и уважаемое положение в обществе, но тяготеющая к походной, а не к придворной. Отпустив подручных Лакуса (к безмерному счастью вашего покорного слуги – вместе с удавкой) и окинув взглядом мою покрытую мурашками грудь, он покачал головой и велел одному из возниц принести что-нибудь из одежды. «Что-нибудь» оказалось давно потерявшей форму и цвет фуфайкой из толстой пряжи, в которую я нырнул с плохо скрываемым наслаждением после того, как размял наконец-то освобожденные от пут локти.

– Еще одно, парень… – Купец помедлил перед тем, как достать из сумки то, чего я ждал. – Знаешь, что это?

Ошейник, что же еще? Стальной, как я понимаю, с бляхой, на которой изображен занятный, но совершенно незнакомый мне узор. А вот то, что сталь обтянута тонким кожаным шнурком, меня несколько удивило. Забота об удобстве? С какой это радости? Впрочем, это личное дело моего новообретенного хозяина, с которым я пока что не имел удовольствия познакомиться. А вот почему этот-то взрослый дядя так смутился? Я же, по всем существующим законам, в данный момент – не более чем вещь без каких бы то ни было прав, зато с кучей обязанностей… Или он не уверен в этом?

– Я должен это носить, верно? – Неудержимо тянет пошутить, но незачем ставить серьезного человека в глупое положение. Он и так чувствует себя неловко и молчит…

– Полагаю, вы должны его надеть на меня? – Я повернулся спиной к купцу и убрал волосы с шеи.

– Ну, в общем… – После некоторой паузы раздался щелчок.

Ошейник сидел не плотно и не свободно – как раз так, чтобы не болтаться, но и не сдавливать шею. Можно подумать, его делали на заказ как раз под мой размер…

– Необходимые формальности соблюдены? – спросил я.

Купец посмотрел на меня, как на чудо природы, не находясь с ответом.

– Меня никуда не будут привязывать или приковывать?

– Зачем?

– Ну, чтобы не убежал… – Я пожал плечами.

– С таким ошейником ты не сможешь убежать, – авторитетно заявил купец. – Если отойдешь на сотню шагов от обоза, он начнет сжиматься, и ты просто задохнешься. А снять не сможешь.

Я с трудом удержался от усмешки. Ага, на сотню шагов… Значит, принцип, аналогичный гварду. Посмотрим, сколько мне понадобится времени на это заклинание. Хорошо хоть замок держится не на одних чарах…

– Все это очень увлекательно, и я благодарен вам за пояснения. – Я отвесил купцу шутливый поклон. – Но, по правде говоря, я жутко устал и еле стою на ногах. Если мне нужно будет шагать вместе с обозом, может быть, сейчас вы позволите мне где-нибудь полежать?

– Зачем шагать? Ты поедешь на телеге. Лис, возьмешь его к себе? – спросил он у веснушчатого, огненно-рыжего возницы.

– А чего не взять? Залезай на последнюю телегу, парень, и располагайся поудобнее.

О, это просто замечательно!

– Скоро трогаемся в путь. – Купец задумчиво потер переносицу.

– К вечеру? – усомнился возница. – Может, лучше переночевать у городских стен?

– Тогда мы не поспеем к сроку в Виллерим и мне крепко попадет от заказчика, – объяснил купец.

– Ну, тогда верно, надо поспешать… – понимающе кивнул возница.

Они еще обсуждали все преимущества и недостатки поездки на ночь глядя, а я тем временем уютно устроился между тюками. Мне просто необходимо было занять горизонтальное положение и перестать думать о чем бы то ни было. Фрэлл с ним, с этим ошейником и тем, что он означает, – будем решать проблемы по мере их возникновения. Как говорится, не откладывай на завтра то, что можно отложить на послезавтра… Странные какие-то люди – так свято верить в достаточность наложенных чар… Я бы на их месте непременно присоединил к чарам цепь. И желательно, потяжелее. Кстати, если мой «хозяин» и в самом деле видел то, чего не видели остальные участники торгов, то чем же вызвана подобная беспечность с его стороны? Неужели он хочет устроить мне экзамен? Если так, то он плохо представляет себе, с кем связался! Мы еще посмотрим, кто из нас будет учиться, а кто – учить! Завтра. Или послезавтра. Как-нибудь потом, а сейчас…

Спать, только спать! И сон пришел быстро и незаметно, как хороший друг приходит на помощь…


Ничто не вечно в подлунном мире. Особенно покой. Сомневаюсь, впрочем, что и за Порогом мне суждено найти тихое местечко, в котором можно будет остаться наедине с самим собой. Интересно, как сильно и в чем грешили мои предки, если меня просто по пятам преследуют неприятности? Вы спросите, что я имею в виду? Только то, что в очередной раз не смог выспаться. Если бы причиной пробуждения было отправление обоза или что-то полезное в этом же роде, я бы даже не пытался возражать, но…

Сам по себе звонкий голосок был даже приятен слуху. В небольших количествах. Но если присовокупить к нему низкорослое, излишне энергичное создание, да еще вдуматься в смысл речей… Ох, боюсь, никто не сможет меня понять! Ну почему, почему я никогда раньше не имел и понятия о последствиях близкого знакомства с горным народцем? Ведь у меня был по крайней мере один надежный шанс сбежать от неминуемо печальной участи крайнего в приключениях Мирримы. И этот шанс благополучно упущен. Подзатыльник на память. Фрэлл, что она несет?!

– Я ищу одного молодого человека. вы мне не поможете в поисках?

– Все молодые люди, которых я лично знаю, находятся здесь. Кого именно ты ищешь, малышка?

– Он такой…

Я невольно навострил слух.

– Ростом немного выше меня…

Наглая ложь. Я не великан, но этой малявке до меня еще расти и расти!

– Худенький и бледный, как будто долго болел…

Если я и больной, то только на голову.

– Рыженький…

Рыженький?! Да что она себе позволяет?

– Глаза зеленые-зеленые, совсем эльфьи, только темнее…

А длинных ушей у меня случайно не наблюдается?

– Он немного странный…

Близко к истине.

– Вроде не маленький, но ведет себя как ребенок…

Ну-у-у… Ладно, в этом она права.

– А еще он добрый, но вредный…

Ох, чья бы корова мычала… Постойте-ка… Добрый?! И это она заявляет после пощечины, которую я ей закатил? По принципу: «Бьет – значит, любит»? Ах так, малявка…

Подавив стон, я приподнялся на локтях, выглядывая из-за мешка, на котором еще минуту назад так уютно покоилась моя голова. Гномка беседовала с хозяином обоза. Дядя плохо понимал, что ей нужно. Правда, удивленное выражение на его лице поселилось еще в момент нашей с ним встречи, и теперь я всерьез начал задумываться: а нет ли у купца проблем с соображалкой. Поскольку разговор «глухого со слепым» грозил затянуться, нужно было поспешить на помощь серьезному человеку, что я и сделал, постаравшись, впрочем, напустить в голос как можно больше льдинок:

– Что вы имеете мне сообщить?

Гномка обернулась с выражением такой радости на мордашке, что захотелось завыть. Правда, когда ее взгляд переместился чуть ниже моего подбородка, в голубых глазах появилось недоумение:

– А зачем…

– Не имею ни малейшего представления, – поспешил я избавиться от потока совершенно ненужных вопросов, на которые все равно не мог придумать ответа.

Гномка помолчала. Пару мгновений, не больше. И спросила то единственное, что волновало ее, по-видимому, больше всего:

– А он тяжелый?

Следовало бы засмеяться, но искренняя забота на круглом личике выглядела так умилительно, что я жутким усилием воли затолкал смех в горло, изобразив то ли кашель, то ли приступ удушья. Но мое фырканье повлекло за собой лишь усиление тревоги в голосе Мирримы:

– Тебе снова плохо?

И вот тут я заржал. Именно – заржал. Даже лошадка, запряженная в телегу, повернула голову в нашу сторону. Из глаз брызнули слезы, и мне потребовалось не меньше пары минут, чтобы взять себя в руки. Сначала гномка не могла понять, что происходит, но постепенно и до ее недалеких мозгов дошло, что я просто смеюсь. И, разумеется, если смеюсь, то смеюсь над ней. Маленькие кулачки сердито уткнулись в бока, щеки залил румянец, голубое небо взгляда затянулось грозовыми тучами.

– Да как… Да ты… Да я… Тут… Так перепугалась… А он…

Я выдохнул последнюю смешинку и лучезарно улыбнулся:

– Не напрягайся так, милая!

В беседе вновь наступила пауза, потому что Миррима шлепала губами, как выуженная рыба, но ни одного звука до меня не долетало. Ох, опять Джерон во всем виноват… Ладно, примем меры.

– Извини, пожалуйста, я не дал тебе договорить… Я смеялся вовсе не над тобой – только над твоими словами…

– Ты хочешь сказать, что мои слова не имеют ко мне никакого отношения?! – Она явно была не прочь поскандалить.

Как там твердит народная молва? Милые бранятся – только тешатся? Все с тобой понятно, милая: ты без ума от меня! Думаете, шучу? А чем тогда объяснить столь открытое, даже, можно сказать, назойливое внимание к моей скромной персоне со стороны малознакомой особы женского пола? В редкие минуты честности с самим собой я прекрасно сознаю, что не обладаю – ни во внешнем облике, ни в глубинах души – никакими выдающимися качествами, которые могли бы вызвать уважение (не говоря уж о восхищении!) и желание поближе познакомиться… Она же видела, что от меня нет никакого проку в простейших житейских ситуациях! И все равно, как репей, цепляется… Есть, правда, еще одно возможное, но не слишком лестное, объяснение… Что, если гномка решила открыть приют имени себя для сирых и убогих? А я буду первым подопытным? Ну уж нет! Такая забота мне не нужна!

Ничего, скоро этот несовершеннолетний клещ оставит меня в покое! Не пройдет и пары часов, как между нами протянутся мили дорог. И надеюсь, что места назначения окажутся в противоположных концах Королевства!

Впрочем, не стоит делать ход моих мыслей достоянием посторонних зрителей, тем более что купец и так косится в нашу сторону с плохо скрываемым любопытством. Да и Миррима обидится, если узнает, о чем я думаю… Ладно, постараемся прогнать с лица глупую ухмылку и продолжим беседу со всей серьезностью.

– Я не намерен тратить силы на ссоры с тобой, милая. Хватит того, что я уже пережил… Я очень устал. Правда. И пытался отдохнуть, когда ты завела этот глупый разговор с хозяином…

– Глупый?!

– Ну хорошо, хорошо, пусть будет «бесполезный»…

– Это еще почему?

– Твое описание моих сомнительных достоинств завело человека в тупик, ты не заметила?

– Но я говорила как есть!

– Именно. «Как есть», но – для тебя.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Тебе не приходило в голову, что я веду себя немного по-разному с разными людьми?

– То есть ты не всегда дурак?

Будь у меня менее сонное настроение, я бы ее отшлепал, клянусь!

– Примерно.

– Но какое это имеет отношение к внешности?

– Самое прямое. Восприятие собеседника зависит от его манеры речи, тона голоса, набора жестов…

– Ты опять?!

– Что? – На этот раз «тупил» я.

– Опять ведешь заумные беседы?!

– Прости, – я беспомощно улыбнулся. – Иногда меня заносит.

– От этого нужно избавляться, – с видом знатока заявила гномка.

– Учту. А теперь объясни, что тебе нужно от меня?

– Ну-у-у-у… я беспокоилась. – Могу поспорить, что новая волна румянца залила круглое личико по иной причине, нежели та, что вызвала прежнее его кратковременное покраснение.

О существовании купца было забыто сразу же после того, как Миррима увидела мое лицо. Что до меня, то мне доставляло некоторое садистское наслаждение искоса подглядывать за мучениями добровольного наблюдателя. Несчастный человек был вынужден слушать всю чепуху, которую мы несли, нимало не смущаясь его присутствием. Не думаю, что он понимал и половину наших слов, но продолжал мужественно фиксировать в памяти каждую произнесенную фразу, одновременно пытаясь делать вид, что его куда больше волнуют приготовления к отправке обоза.

Согласен, со стороны мы выглядели странно: гномка в растрепанных чувствах и совершенно квелый парень, который даже не удосужился приподняться со своего «ложа», – что у них может быть общего? Собственно говоря, ничего общего у нас и не было. По моему скромному разумению. Что же касается мнения на сей счет моей собеседницы, то она не спешила им поделиться, а я не проявлял интереса.

Она беспокоилась… Из-за чего, скажите на милость?! Знакомы – без году неделя. Нежных чувств друг к другу не испытываем. Вроде я ей ничего не должен… А она мне? За испорченную одежду разве что… И потрепанные нервы. Ладно, попробуем выяснить…

– Вот как? – Я картинно изумился.

– А что такого? – Миррима попыталась выкрутиться. – Тебя так крючило на стрельбище…

– Могу себе представить. – Я вздохнул.

– А потом тебя куда-то унесли…

– И, конечно, тебя так беспокоила моя судьба, что ты принялась меня искать? – Я не хотел язвить, но горечь сама собой проникла в голос.

Гномка куснула губу.

– Ты не веришь?

– Почему же… Верю. Только не могу понять причин.

– Причин?

– Помнится, еще до той безобразной сцены, после которой я потерял сознание, ты успела получить хорошую затрещину, – заметил я, прищурившись.

Гномка снова начала розоветь:

– Это… Ну… В общем…

– Было справедливо, – подытожил я.

– Да, – облегченно выдохнула Миррима.

– Поэтому ты на меня не обижаешься.

– Да.

– Что-то еще?

– Да… – Она протянула мне ладошку, на которой тускло поблескивала монета. – Твой выигрыш.

А я и забыл… Надо же… Она пришла, чтобы отдать мне деньги? Куда катится мир?

– Спасибо, конечно, но мне даже некуда ее положить.

Гномка немного подумала и потянула за шнурок, выглядывавший из выреза платья. На свет божий был извлечен маленький кожаный мешочек из тех, что используются несовершеннолетними девицами для хранения всевозможных любимых мелочей и талисманов. Красивый такой мешочек, даже с вышивкой, и шнурок крепкий, сплетенный из тоненьких полосок кожи.

– Возьми, пожалуйста.

Я принял дар со всей возможной серьезностью. Ну вот, теперь осталось только вдеть в каждое ухо по серьге, заплести косички и…

– Невежливо разговаривать с дамой лежа!

Ломающийся мальчишеский голосок был исполнен праведного негодования. Я даже зажмурился и помотал головой в надежде, что мне все это почудилось. Что еще на мою бедную головушку?

Блюститель норм рыцарского поведения стоял недалеко от телеги, гордо вытянувшись во весь свой рост, целиком и полностью соответствующий моим представлениям о тринадцатилетнем подростке. Мальчик был породистый: такая горбинка на носу не возникает от переломов, а такая линия подбородка формируется исключительно на протяжении веков, никак не меньше. Иссиня-черные, блестящие волосы и золотисто-ореховые глаза. Дорогой дорожный костюм из мягкой замши. Коротенький кинжал на боку. Целая гора самомнения. И океан гнева, в котором мне полагалось утонуть. Я вздохнул. Сел. Вздохнул еще раз и перекатился через тюки, сползая с телеги на землю. Отдых снова сказал мне: «Прощай»…

– Во-первых, я не вижу здесь дамы, при всем моем уважении, – кивок в сторону Мирримы, – а во-вторых, я не нуждаюсь в советах человека, который еще сам не постиг всех тонкостей этикета в силу малого количества прожитых лет.

– Вы забываетесь! – побледнел мой «противник».

– А я считаю, что ответил вполне вежливо. Применимо к обстоятельствам, конечно…

И тут он заметил мой ошейник. Признаюсь, ваш покорный слуга ждал этого момента и даже желал, чтобы оный момент наступил как можно раньше.

– Раб смеет делать мне замечания?! – В голосе мальчишки появилась брезгливость.

– Если ты вмешиваешься в чужой разговор, будь готов получить по ушам. – Я пожал плечами.

– Сейчас я велю, и тебя выпорют!

Ох, какие мы смелые! Интересно, какой титул носит его папаша?

– Велишь? Кому же?

– Моим сопровождающим!

– Хм, он еще и со свитой?

Маленький сноб сделал царственный жест рукой в сторону двух людей, стоявших рядом с хозяином обоза. Что забавно, я был достаточно хорошо знаком с этими людьми. Маг, который угостил меня обедом, и лучник, у которого я выиграл пари. Бэр всем своим видом показал, что не собирается реагировать на слова мальчишки, а Мэтти виновато кивнул мне.

– Этим сопровождающим? – уточнил я.

– Да! – с вызовом вскинул подбородок вельможа-недомерок.

Я снова посмотрел на парней. Они даже не пытались приближаться. Что ж, значит, они правильно все понимают.

– Видишь ли, мальчик, ты сможешь распоряжаться мной только в том случае, если на этом ошейнике будет стоять герб твоей семьи. А пока что, извини!

– Эй, вы! – Он развернулся в сторону моих знакомых. – Схватить и всыпать этому мерзавцу десять… Нет, двадцать плетей!

Ноль эмоций. Бэр отвел взгляд в сторону. Мэтти сделал вид, что растворился в воздухе. Покрасневший, как вареный рак, мальчишка возмущенно завопил:

– Кому я сказал?! Вы осмеливаетесь не выполнять мои приказы?!

– Мальчик, иди и попей холодной воды, а то скоро закипишь, – посоветовал я.

Тонко вырезанные ноздри раздулись еще шире, в глазах полыхнул ржавый огонь, а к моему лицу рванулся кинжал. Предсказать поведение мальчишки смог бы и полный идиот, а поскольку я полагал себя несколько более умным созданием, то никаких проблем это неожиданное нападение мне не доставило. Пальцы моей правой руки надежно сомкнулись на запястье маленького нахала. Плавное движение, практически не потребовавшее усилий, и рука с кинжалом оказалась у мальчишки за спиной, вывернутая ровно настолько, чтобы причинять боль при малейшем движении. Я аккуратно вынул оружие из сведенной судорогой ладошки и метнул в землю, подальше от себя:

– Ты еще не дорос до таких игрушек, мальчик.

– За то, что ты посмел коснуться моей особы, тебя казнят!

– Дрожу и падаю, – фыркнул я.

– Сначала тебя будут пороть кнутом, а потом… Потом четвертуют!

Я поморщился. Такой маленький и такой злобный… Похоже, ему не повезло с родителями и окружением, в котором он рос… Но это не повод оправдывать совершенно беспардонное поведение!

– Пороть, пороть… Эк тебя заклинило… – Я сделал подсечку, ловя худенькое тело на колено. – Ты хоть знаешь, что это такое?

Под рукой не было ничего. Ни веточки. Пришлось воспользоваться собственной ладонью. Думаю, к завершению экзекуции она горела ничуть не меньше, чем седалище мальчишки, но зато я был доволен собой. Освободившись из моих «объятий», парень поспешил удалиться на безопасное расстояние и гордо дуться на весь мир в полном одиночестве, под насмешливыми взглядами невольных зрителей его позора. Гномка, успевшая за это время взгромоздиться на телегу (полагаю, для того, чтобы было лучше видно), посмотрела на меня очень странным взглядом.

– Чем на сей раз вызвано твое удивление? – обиженно поинтересовался я.

– А ты не боишься получить на орехи?

– От кого же?

– От папочки и мамочки этого оболтуса?

– Нисколько.

– Что-то раньше ты не выказывал особой смелости, – подозрительно протянула гномка.

– Хочешь, открою тебе страшный секрет моей уверенности?

– А как же! – Ее мордашка озарилась предвкушением открытий.

– На орехи от родителей этого мальчишки получу вовсе не я.

– Кто же?

– Мой хозяин! – победно провозгласил я.

Гномка сообразила не сразу, но когда поняла всю прелесть ситуации, кивнула:

– И верно! Но… – добавила она, – хозяин накажет тебя…

Я пожал плечами:

– А это будет уже сугубо наше с ним интимное дело!

– Думаешь, он справится с вельможами?

Я помолчал, вспоминая аукцион и спокойный, как меч, вложенный в ножны, голос человека, который купил меня. И заплатил ведь целое состояние. Даже по моим – то есть по любым разумным – меркам. Справится ли? Ни капли не сомневаюсь! Это так же верно, как и то, что за свою самодеятельность я получу от него по первое число… Однако что бы еще такое сотворить, чтобы ему жизнь, так сказать, медом не казалась?

– Эй, – гномка дернула меня за рукав, – о чем задумался? У тебя такое лицо, как будто ты планируешь военные действия…

Я улыбнулся:

– Почти угадала. Война. И непременно до победного конца!

– И которая из сторон должна победить? – хитро сощурилась Миррима.

– Которая?.. Я пока не решил.

– То есть ты готов проиграть?

– Достойному противнику? Почему бы и нет?

Она покачала головой.

– И все-таки что-то с тобой не так…

– Согласен. Но не в том смысле, который ты имеешь в виду.

– А в каком? – Опять бездна любопытства во взгляде.

– Как-нибудь расскажу… Когда стану свободным человеком. – Я подмигнул Мирриме.

Гномка вздохнула:

– И сколько же ждать этого момента?

– Спросишь у моего хозяина.

– А кто он?

– Как только узнаю, сразу сообщу!

Она обиженно выпятила нижнюю губу.

– Ты снова надо мной смеешься!

– Чуть-чуть, – согласился я. – Кстати, милая, а почему ты до сих пор на свободе?

– Что ты имеешь в виду? – опешила Миррима.

– Помнится, нелады с Лакусом были у тебя, а не у меня. Но я вижу тебя в добром здравии и без сопровождения…

В глазах малышки появилась некая отвлеченность, свидетельствующая о напряженном мыслительном процессе.

– Это так странно…

– Что именно?

– Лакус приказал наемникам схватить меня. Но тот человек…

– Мастер?

– Да, его так называли… Так вот, он сказал что-то вроде: «Не стоит тратить время и силы на вещи, которые не принесут прибыли… Обещаю, что вы не останетесь внакладе, если забудете о существовании гномки…»

– Он так сказал?

– Да… И Лакус послушался.

Ну, мужик силен! Так легко и просто приказывать человеку, который в принципе не слушается ничьих приказов и советов… Пожалуй, мне стоит присмотреться к тебе повнимательнее, Мастер! А Лакуса я вполне понимаю. Солидный партнер (а обрывки разговора, которые я имел удовольствие слышать, этот вывод вполне подтверждали) намекнул: «Не лезь в болото» – одного этого достаточно, чтобы прислушаться к столь мудрым словам. А помимо «мудрости старших» есть еще и такая вещь, как досрочное прекращение контракта по причине несуразно больших расходов, не покрываемых задатком. Лакус все же потерял трех своих людей, и не самых дешевых, надо заметить… Так что он наверняка с радостью известил клиента о своем «выходе из игры». И возражений, скорее всего, не последовало.

– Готовимся к отъезду! – возвестил зычный голос хозяина обоза.

– Пора прощаться. – Я подхватил Мирриму за талию и помог ей слезть вниз.

– А я не хочу прощаться! – с вызовом заявила она.

– В данный момент не в моей власти остаться с тобой, милая, – ответил я.

– Я тебя найду, – пообещала гномка.

– Буду ждать, – кивнул я. – Ладно, беги, пока не стемнело…

Она вздохнула и пошла прочь от телеги, но через десяток шагов обернулась:

– Я даже не знаю твоего имени!

Я отвесил церемонный поклон:

– Джерон, к вашим услугам, почтенная.

– До встречи, Джерон!

И она припустила к городским воротам, а я поспешил занять свое место на телеге. Мальчишка, которого я отшлепал, устроился где-то в голове обоза в компании своего «эскорта», и такое соседство не способствовало появлению радости на лицах парней. Я даже злорадно ухмыльнулся, наблюдая, с какой миной Бэр помогал «его светлости» залезть на телегу. Ничего, пусть помучаются, им полезно! А я тихо подремлю, благо средство передвижения, на котором было предложено путешествовать мне, находилось в самом хвосте обоза и, кроме двух всадников, охранявших «тылы», ничто не мешало наслаждаться прелестным закатом…


Мерное поскрипывание сочленений телеги замечательно навевало сон, но я умудрился-таки проснуться посреди ночи. И легко понять почему. Жрать хочется, фрэлл меня подери! Сколько уже времени я не ел нормально? Больше суток прошло только после приснопамятного обеда с магом… А если учесть, что и до этого замечательного события я трапезничал довольно скудно… Ладно, может быть, к полудню закину что-нибудь в свой ссохшийся желудок. Если, конечно, меня кто-нибудь изволит покормить. Впрочем, на худой конец есть еще «орел», врученный гномкой – с таким «капиталом» меня радостно встретят в любой придорожной харчевне. Хватит думать о грустном! Мне нужно спать, спать, спать…

Нет, не получается! Не-на-ви-жу! Кого? Что? Себя и весь мир. По очереди. В данный момент – больше себя, чем мир. Я открыл глаза и уставился в ночное небо. И на небо-то оно не похоже. Скорее котел мутной сине-серой похлебки, опрокинутый над лесом. И бледная луна, подмигивающая подбитым глазом из-за рваных облаков.

Круглоликая насмешница Ка-Йи, жемчужина северных небес, как давно мы не разговаривали… Когда я обращался к тебе в последний раз? В далеком детстве? Точно. Тогда я был гораздо счастливее, чем теперь. Я считал, что меня любят. Я считал, что кому-то нужен. Блаженное неведение… Мы никому не нужны, кроме себя самих. Да и в этом нельзя быть до конца уверенным. Правда, события и люди, прошедшие перед моими глазами за последние дни, не вписывались в стройную теорию равнодушного мира, которой я придерживался, но, возможно, это всего лишь исключения из правил… Сотни раз я задумывался, зачем я живу, и ни разу даже не приблизился к ответу. Спросить бы у кого, более сведущего в этом деле, но никак не подберу кандидатуру… Впрочем, прожитые дни не помогают стать мудрее – только добавляют ворчливости в голос и скрипа в суставы. Из памяти стираются даже самые счастливые моменты, а если что и остается, то недоумеваешь: когда же такое было?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7