Современная электронная библиотека ModernLib.Net

За кроваво-красной дверью

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Камерон Лу / За кроваво-красной дверью - Чтение (стр. 6)
Автор: Камерон Лу
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


— Куда ты исчез прошлой ночью? Я не увидел тебя, когда потушил Руку Славы и включил свет.

— Я вернулся в свою комнату, естественно, — ответил колдун. — Тебя перепугала моя телепортация?

— Да не то чтоб очень, — сказал я. — Моя мать все время так делала.

Он не засмеялся. Так что я спросил:

— Это будет церемония в обнаженном виде, Мирддин Странник?

— Ты что, думаешь, я — сектант? Ни я, ни госпожа Сибилла не настолько молоды, чтобы заниматься такими глупостями. Мы, конечно, будем в балахонах. Ты найдешь все необходимое в своей комнате.

— О, ты там все оставил?

— Я послал все эти вещи туда. Подчиненный мне дух в своем животном проявлении имеет вид совы.

— Это достаточно удобно для выполнения поручений, — кивнул я. — Где это место, куда нас приглашают?

— Я скажу тебе, когда придет время, — пробормотал он. — Возьми вещи, которые найдешь в своей комнате, и жди меня у церкви около полуночи.

Затем он встал из-за стола и пошел в комнату для мужчин. То, что он был вынужден подчиняться хоть бы некоторым естественным потребностям, как-то успокаивало.

Я ждал его некоторое время. Затем, когда я сам почувствовал сходное желание, я тоже пошел в туалет, в надежде, что он не станет думать, что я за ним слежу.

Он и не думал.

Туалет был пуст.

В него был только один вход, и если я не ослеп, Мерлин не выходил оттуда!


Открыв дверь в свою запертую на ключ комнату, я обнаружил на матрасе дорогой, но потертый саквояж «гладстон». Я открыл его и вывалил содержимое на смятое одеяло.

Там была тонкая, из черного вельвета, мантия с капюшоном, красный шнур волшебника, который вполне мог подойти для удушения, и большое кольцо с печаткой. Оно было похоже на золотое, хотя на нем и не было пробы, и точно подошло на мой указательный палец. Камень был из полированного гагата или черного стекла, и на нем было выгравировано нечто вроде дракона, надевшего корону вместо воротника. Это, очевидно, был чей-то фамильный герб, или мой колдовской камень.

Кроме вышеописанного костюма мое снаряжение состояло из железной чаши, украшенной рельефными кельтскими письменами, атома, отвратительного на вид магического ножа, или меча, и небольшой записной книжки.

О жезле, очевидно, я был должен позаботиться сам.

Я открыл записную книжку. На первой странице была пентаграмма, изображенная чем-то смахивающим на высохшую кровь. В ее центре старокельтским письмом было аккуратно написано «Овэйн Арфист». В углах звезды были астрономические символы Марса, Меркурия, Венеры, Солнца и Луны. Остальные страницы оказались чистыми.

Я взглянул на часы — у меня было еще много времени, так что я сошел вниз и позвонил Питу Кустису, объяснив ему, где находится кладбище при церкви. Он сказал, что припаркуется неподалеку, в машине без опознавательных знаков.

Я прошелся до магазина магических принадлежностей и спросил мисс Мейб, много ли у нее магических жезлов.

— Фаллических или для сцены? — спросила рыжая красавица.

— Разве есть разница?

— Конечно, есть разница. Ты будешь выглядеть весьма глупо, размахивая членом королевских размеров в театре, разве нет?

— И не только в театре, — рассмеялся я. — Но все равно, мне такой и нужен, я думаю.

Она выдвинула ящик и спросила:

— Пластмассовый или из человеческой кости?

— О, непременно из человеческой кости.

Она достала из ящика нечто похожее на восемнадцатидюймовый пенис и сообщила:

— Это вдвое дороже, так как это одновременно еще и флейта. Он высверлен, так что ты можешь с его помощью управлять ветром или призывать мертвецов, похороненных в неосвященной земле. Конечно, если умеешь играть на флейте.

— Это действительно человеческая бедренная кость?

— Послушай, я только продаю эту дрянь. Я ее не делаю. Наш поставщик утверждает, что это кость, ясно? Я не желаю знать, где он ее выкопал. Ну и кольцо же у тебя! Где ты им прибарахлился?

— Разве оно не отсюда?

— Да нет. Оно выглядит достаточно дорогим. Я раньше работала в ювелирном, так что я узнаю настоящий гагат с первого взгляда.

— А как насчет золота? На нем нет пробы.

— Значит, оно старое. Или поддельное. Если у тебя палец не позеленеет через пару дней, все будет ясно, разве нет?

Я поинтересовался, сколько я ей должен за жезл, и она сказала — пятнадцать долларов. Я сказал, что это дорого, и мисс Мейб вздохнула:

— Тогда иди раскопай какую-нибудь могилу и сделай сам. Так нужен он тебе или нет?

Я заплатил и взял жезл. Затем я вернулся в свою комнату и достал из-под матраца свои собственные магические принадлежности.

Кольт «кобра» калибра 0, 38, заряженный полноценными патронами. Я укрепил кобуру под своим зеленым замшевым пиджаком и сложил остальные предметы в саквояж. Затем, когда я выкурил миллион сигарет, пришло время двигаться.

Мерлин ждал меня на кладбище при церкви Четырнадцати Святых Мучеников, а машину своего черного сотрудника я заметил через полдома на другой стороне улицы.

Кустису и мне следовало бы быть поумнее.

— Мы пройдем задами, с другой стороны, — прошептал Мерлин, поднимаясь с камня, который ему так полюбился.

Я пошел за ним по траве затененного кладбища, размышляя, как бы мне подать знак Кустису.

Но сделать это не было никакой возможности. Со своего места он не мог видеть, что нас там уже нет. Он не станет ничего предпринимать, пока не забеспокоится, почему мы так долго не выходим. Но к тому времени может быть слишком поздно. Кроме телепортации Мерлин Плью знал и другие способы передвигаться незамеченным.

Заднего входа у церковного двора не было. Но Мерлин, прошипев: «Следуй за мной», перескочил через четырехфунтовую кирпичную стену, как кошка!

Я последовал и приземлился на гравий аллеи, находившейся за церковью. Необычайно ловкий старый козел провел меня таким же образом еще через одну садовую стену и вошел в заднюю дверь покинутого дома. Я уже пыхтел, пытаясь успеть за, ним, когда мы перебежали темную улицу, прошли насквозь второе здание и оказались на аллее. Между высокими зданиями с обеих сторон было совершенно темно.

— В этих местах никто не живет? — пробормотал я.

— Это склады, — объяснил Мерлин. — Мы уже недалеко от реки. Осторожнее на этих камнях, Овэйн Арфист. Мостовая здесь нуждается в ремонте.

Я оценил его слова, когда чуть было не вывихнул лодыжку, пытаясь за ним успеть. Я едва мог различить в зловонном мраке передвигающуюся по-крабьи фигуру.

Наконец мы достигли двери, терявшейся во мраке безликого кирпичного пространства. Мерлин тихо постучался, как мне показалось, азбукой Морзе, и дверь открылась без слов. Если за ней кто-то и был, то я его не видел. Я искренне надеялся, что они делали это с помощью невидимых нитей.

Нижний уровень складского помещения слабо освещался далекой лампочкой и был заполнен деревянными ящиками и глиняными бочонками.

Старик остановился у большого ящика, сказав:

— Нам лучше надеть балахоны.

Я открыл саквояж и надел свой балахон, натянув на голову капюшон. Как Мерлин принес свой балахон, можно было только гадать. Ему как будто нравилось материализовывать разные вещи из воздуха.

Когда мы были облачены как положено, Мерлин отодвинул ящик и сказал:

— Влезай, влезай!

— В ящик? — нахмурился я. Затем я увидел, что ящик накрывал лаз в полу. Стальная лестница вела вниз, в подвал, и Мерлин пошел первым. Я последовал за ним и очутился в еще более темном месте. Гротескная фигура Мерлина вырисовывалась на фоне отдаленного мерцающего свечения.

— Сюда, Овэйн Арфист, — пробормотал он.

Мы стали протискиваться между бочками и ящиками, пока он не вывел меня на открытое пространство в одном из углов подвала. Там был алтарь, сооруженный из длинного ящика — или гроба, — покрытый сине-золотой парчой. Зловещий зеленый огонь горел в большом чугунном котле в середине алтаря. Над ним, непристойно освещаемое зеленым пламенем, находилось перевернутое распятие с прибитым к нему женским телом. Фигура была тревожаще реальной, и ее глаза, казалось, смотрели на меня. На ее лице была веселая улыбка. Волосы — на голове и всем прочем — были цвета моркови. Я взглянул еще раз, и — нет, это не та девушка из магазина. У мисс Мейб более плоская грудь.

Я настолько увлекся рассматриванием этого нечестивого алтаря, что заметил окружающие его фигуры в черных балахонах только тогда, когда одна из них спросила на уэльском, кто я такой. Голос был женский.

— Это мой телохранитель, Овэйн Арфист. Мне угрожают смертельные враги. И вы говорили, что у нас нет жезла.

— Из-за это дуры Лоури. Сказала, что находится под Проклятием Луны. По-моему, она теряет мужество в последнее время. Твой длинный страж посвящен?

— Конечно, но по шотландскому обряду. Ты думала, я приведу сюда каувана!

— В таком случае, Овэйн Арфист, — усмехнулась женщина, — Сибилла, госпожа Кошек, просит тебя остаться. Сегодня нам потребуются сильные руки.

Она шагнула ближе, и мне удалось ее рассмотреть. Ее лицо, в обрамлении складок черного капюшона, было открыто.

Это была Сибилла Эванс.

— Жезл Овэйна Арфиста к твоим услугам, госпожа. — Мне удалось выпалить так, что я даже не взвизгнул.

Узнала ли она меня? Ее глаза, казалось, смеялись, светясь каким-то тайным знанием. Однако я находился спиной к огню, и в последний раз, когда мы с ней виделись, я говорил по-английски.

И только после того, как она любезно кивнула и растворилась во мраке, я дал волю чувствам — во имя Всемогущего Господа, кто — или что — это было?!

Где-то в темноте прозвенел гонг, и Мерлин прошептал:

— Церемонии сейчас начнутся. Обратись к своей душе, Овэйн Арфист.

Другой женский голос спросил Мерлина, не пора ли начать проклятия, и старый колдун провозгласил:

— Братья и сестры, давайте богохульствовать.

Медленно, поначалу неуверенно, фигуры вокруг меня стали бормотать:

— Аминь… веки… во… слава… и…

Я понял, что они читают Христову молитву наоборот. Я бормотал бессмысленные слова. Не только потому, что боялся оскорбить Всевышнего, но и потому, что без практики не мог читать молитву наоборот.

Что-то потерлось о мою ногу, и, взглянув вниз, я увидел кота. Большого черного кота величиной с зайца. Это был или тот чертов бесхвостый кот госпожи Сибиллы, или его близнец!

Кот мурлыкал и терся об меня, а я удивлялся, почему он это делает. В прошлый раз он не был настолько дружески настроен. Почему он выделил меня из всех других? Кошки не дрессируются, как собаки. Я сомневался, что кто-то мог его подучить, чтобы он привязался ко мне. Тем не менее он мне очень досаждал, в то время как я пытался сохранить спокойствие.

Остальные добрались до: «наш… отче» и остановились. Мужской голос провыл:

— Да будет зажжен костер!

Один из посвященных в балахоне подошел с горящей черной свечой к месту футах в десяти от алтаря. Склонившись, он — или она — коснулась кучи, которую я в темноте не заметил. В ней, должно быть, был какой-то пиротехнический состав. Яркая темно-красная вспышка, за ней — облака серного дыма, и сборище завопило:

— Во имя нечестивых Андреда, Арадии, Хабонии, Рианнон! Да появится Рогатый Бог Смерти, дающий вечную жизнь Искателям Истины, чтобы мы могли поклониться Ему!

Дым начал рассеиваться, костер угасал. На фоне зловещего зеленого огня на алтаре я видел чудовищную фигуру. Струйки дыма вились вокруг нее, неясно вырисовывались рога и разворачивающиеся крылья, как у летучей мыши, пока, с исчезновением последнего облачка, не осталось… ничего.

Я пристально смотрел на алтарь, поражаясь тому, как же они сумели создать такую иллюзию. Шабаш пел:

— Он здесь, и мы трепещем в Его свете! Мы смиренно благодарим за свет Того, Кого мы называем Нашим Спасителем!

Если так ведьмы понимали свет, подумал я, не хотел бы я увидеть их тьму! Я видел отвратительную фигуру в мерзком зеленом свете.

Кот опять об меня потерся, отвлекая от попыток вспомнить что-нибудь из того, что я читал. Большинство ритуалов, как я помнил, требовало, чтобы участники располагались по кругу. Здесь же они находились на отдалении от алтаря, как будто бы слабое зеленое пламя было сильнее, чем они могли перенести. Пока я размышлял, отойти ли мне назад или остаться на месте, голос госпожи Сибиллы пропел:

— Приготовим же чашу и жертвенный нож!

Я вынул железную чашу и нож из балахона, ожидая, что же будет дальше.

Долго ждать мне не пришлось. Госпожа Сибилла вопросила:

— Готово ли жертвенное приношение? — И мужской голос ответил откуда-то из темноты: — Она готова, госпожа!

«Она»? — Я нахмурился.

Они, должно быть, шутили!

Из мрака позади меня послышался испуганный женский голос:

— Пожалуйста, мистер, я хорошая, верующая женщина. Зачем вообще было приводить меня сюда? Что вы сделали с Рейнольдс? Она не говорила, что такое входит в мои обязанности!

Голоса приближались, я услышал, что кто-то внезапно всхлипнул, и тот же голос со слезами заговорил:

— О Господи! Что здесь происходит? Вы с ума посходили!

Краем глаза я мог теперь ее видеть. Две фигуры в балахонах держали за руки черную женщину, одетую, как горничная. Это была полная, почтенная на вид женщина примерно сорока лет, с кавказскими чертами лица и негритянской прической. В нормальных обстоятельствах ее лицо выглядело бы привлекательным. Сейчас же эта круглолицая горничная выглядела до смерти перепуганной. Как я ее понимал!

— Подготовьте жертву к закланию! — приказал невидимый голос. Они подвели женщину к алтарю, и я увидел, что руки связаны у нее за спиной.

— Что вы собираетесь делать? — захныкала она. Меня тоже интересовал этот вопрос. Как колдун я должен был ждать и смотреть. Но как полицейский я и так уже позволил им зайти слишком далеко!

Я колебался, раздираемый между боязнью испортить все дело и отвращением к тому, как они обращались со своей беспомощной жертвой. Они хорошо умели выбирать, сукины дети! Бедная женщина, очевидно, была неискушенной домашней служанкой с Юга, привыкшая к исполнению приказаний и, вероятно, с подозрением относилась к закону; она никогда бы не сообщила обо всем. этом в полицию. Если же они собирались перейти все границы, то никто и никогда не смог бы найти ее следов!

Одна из фигур внезапно разорвала сзади ее тонкое хлопчатобумажное платье, так что она простонала:

— О Господи, вы же не собираетесь меня изнасиловать? Ради Бога!

Вместо ответа ее платье было сорвано спереди, и она осталась стоять, в трогательном и несколько нелепом виде. На ней был чрезмерно тесный пояс, белые чулки и лиф. Один из колдунов перерезал сзади застежку ее лифа, обнажив полную грудь. Она вскрикнула и попыталась вырваться. Тот же член шабаша вставил нож ей за пояс и разрезал его, как если бы он снимал шкуру с животного.

Но это было не животное! Это было человеческое существо со всеми его чувствами и правами! Время пришло!

— Всем оставаться на местах! — крикнул я, выхватив револьвер и шагнув вперед, чтобы держать под прицелом всех остальных. Две фигуры, державшие женщину, отпустили ее, шагнули назад, в то время как она упала на колени, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.

— Все в порядке, я из полиции, — сказал я, и тут зловещий зеленый огонь потух!

— Кауван, кауван, берегитесь! — закричал кто-то в темноте, в то время как я шагнул в сторону, чтобы уклониться от возможной линии полета каких-либо режущих изделий. Но я двигался недостаточно быстро. Что-то обрушилось мне на голову. Темнота взорвалась миллионом вихрящихся светлячков, ноги стали резиновыми. Последнее, что я помнил, перед тем как потерять сознание, был мой крик:

— Бегите, мисс! Я вырубаюсь!..

Затем, верный своему слову, я так и сделал.


Где-то мяукала кошка, и кто-то пытался меня утопить. Я помотал головой, пытаясь подняться над чернильной тягучестью, и ощутил пощечину. В попытке отступить в сторону для ответного удара я понял, что лежу на спине, и чей-то голос сказал:

— Давай, давай, Прайс! Очнись, приятель!

Я открыл глаза.

Пит Кустис стоял надо мной на коленях, с обеспокоенным видом, обтирая мне лицо мокрым платком. Я пару раз качнул головой и сказал:

— Привет, Пит. Давно тебя не видел.

— Что такое здесь приключилось? — спросил Кустис.

— Это хороший вопрос, — сказал я. — Кто это там светит мне прямо в физиономию?

Стоявший за Кустисом патрульный отвел луч света от моих глаз и извинился. Я приподнялся на локте и спросил:

— Вы взяли их?

— Кого, Прайс? Ты был один здесь, когда мы тебя нашли.

— М-да? Как это вам удалось?

— Мы услышали твои выстрелы. Черт знает сколько времени потребовалось, чтобы найти этот подвал. Но…

— Какие выстрелы? — перебил я. — Я не помню, чтобы я стрелял.

— Ну конечно! Револьвер был у тебя в руке. Я взял его перед тем, как привести тебя в чувство. Отдать?

— Думаю, да. Я, должно быть, нажал на спуск, когда терял сознание. Кто-то огрел меня, и видишь — Господи, надеюсь, я не задел женщину, которую они держали!

— Женщину? Какую женщину, Прайс? Здесь, кроме тебя, никого нет.

— Посветите вокруг, пожалуйста, — попросил я патрульного, пытаясь сесть попрямее. Он обвел лучом горы ящиков, бочек и складированной мебели.

— Черт бы побрал! Прямо здесь у них был алтарь! Дайте мне этот чертов фонарь!

Кустис помог мне встать, я взял фонарь и на все еще резиновых ногах подошел к ближайшей стене. Никаких следов того, что к ней было что-то прибито.

— Контактный цемент? — пробормотал я, водя лучом по полу.

— О чем ты говоришь? — спросил Кустис.

— На этой стене у них было распятие в натуральную величину! И где-то здесь они разожгли огромный костер. Я все еще чувствую запах серы.

Кустис понюхал воздух и сказал:

— Да, действительно пахнет так, как будто кто-то жег здесь спички. Никаких следов костра, однако.

— Он был где-то здесь, — настаивал я — Они держали эту черную женщину, понимаешь? Не знаю, они действительно собирались ее убить, или просто хотели выцедить из нее немного крови, но…

— Ты имеешь в виду, что здесь была черная женщина? — Кустис сдвинул брови.

Я кивнул.

— Горничная, я думаю. Они, должно быть, заманили ее, пообещав работу, и…

— Не посветишь ли сюда, сержант? — перебил Кустис. — Там, по-моему, что-то лежит рядом с ящиком.

Я направил туда фонарь, и в круге света оказались изуродованные останки большого черного бесхвостого кота. Половина его головы была снесена, ящик над ним был забрызган кровью и мозгом. Отверстие от пули в доске было менее заметно.

— Это же тот странный кот без хвоста из старухиного дома! — поразился Кустис.

— Удачный выстрел, сержант, — сказал патрульный. — Всего мы насчитали выстрела четыре.

— Да? — Я наморщил лоб и откинул цилиндр своей «кобры». Сосчитав вмятины от бойка на пустых патронах, я сказал: — Наверное, так и есть. Я был в бессознательном состоянии, насколько я помню.

— Хорошо, что ты попал только в кота. — Кустис улыбнулся и добавил: — Странно, а я думал, что чертов зверь погиб при пожаре.

— Я тоже так думал, — ответил я и добавил. — Одно определенно ясно. Мы знаем, что он мертв на этот раз. Меня немного тревожит его хозяйка, но, думаю, мы можем с уверенностью утверждать, что мы видели конец Мередита Аб Овэйна Ап Ховел!

Тогда я еще не знал, что это было одно из самых неудачных моих предположений!


После того как врачи определили у меня сотрясение мозга и соответственно обработали, Кустис отвез меня домой и уложил в постель. В течение ночи меня дважды рвало. Но к одиннадцати часам следующего утра я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы идти на доклад.

Тщательное исследование подвала, в котором я был найден, и при дневном свете ничего не дало. Мой письменный рапорт могли подтвердить только останки мертвого кота.

Ветеринар сообщил Кустису, что это был очень старый бесхвостый кот и что он был убит одним выстрелом. Пуля, извлеченная из деревянного ящика, была выпущена из моей «кобры». К нашему великому облегчению, ветеринар был того мнения, что Мередит-и-так-далее оставался жив до тех пор, пока моя пуля не убила его.

Мы уже не считали это самой собой разумеющимся.

Балахон, кольцо и все прочее было снято с меня, когда я лежал без сознания. Почему они не взяли также мой револьвер или мою жизнь — можно было только догадываться. Отдел по розыску пропавших людей не имел информации об исчезновении прислуги — черной, белой или любой другой. Внезапная проверка гетто в Восемнадцатом округе ничего не дала. Было длинное, прохладное лето, и никаких сведений о полных черных дамах средних лет.

Начальник округа сообщил Брюстеру, что из главного управления пришел запрос насчет моей психической полноценности.

Брюстер стоял за меня, как мог. Он показал мне копию письма, которое он отправил комиссару, где подчеркивалось, что такая же ерунда происходила и до того, как я был подключен к этому делу.

Комиссар заявил, что он равно считает меня тронувшимся.

Мы с Брюстером обсуждали наши дальнейшие планы, поскольку мое инкогнито теперь было раскрыто, когда в его кабинет заявилась мисс Клюни из Британского Консульства с дополнительной информацией о Цинтии Пауэлл.

Этим мы сразу же и занялись. Хелен Клюни сообщила, что из Кардиффа наконец получены сведения об американском отце Цинтии.

— Он тоже был уэльсцем, — объяснила мисс Клюни. — Правда, уэльсцем, родившимся в Америке. Он был в увольнении и посещал могилы предков, когда встретил мать Цинтии.

— И стал с ней встречаться, — добавил я.

— Это было зачатие в первую же ночь, — сказала Хелен Клюни, криво улыбнувшись. — Вы никогда не угадаете, из какой части Америки он происходит.

Она ошибалась. Сэм Брюстер сразу же взял трубку телефона:

— Если на нашу шею окажется, что он здесь…

— Нет, — перебила Хелен Клюни. — Его звали Ральф Говер, и он был убит под Швайнфуртом в сорок четвертом году. Он был стрелком американского В-24. Его самолет добрался до аэродрома при помощи только одного крыла и молитвы, а сержант Ральф Говер истек кровью над своими пулеметами. Он был похоронен близ Ситинга, в Восточной Англии, на некоторое время.

— Что значит «на некоторое время»? — спросил я.

Брюстер недовольно отмахнулся сигарой:

— Это было еще до того, как ты родился, несмышленыш. Сразу после войны большинство из них были перевезены обратно. Помню, я тогда был в президентской парламентской комиссии в Сан-Франциско. Мы их закопали восемь штук за один день на кладбище Голден Гейт. Этот Говер, наверное, похоронен сейчас где-то поблизости.

— Владельца «Уэльского уголка» зовут Говер, — вспомнил я внезапно.

Брюстер взглянул на меня в испуге:

— Э-эй, послушай! Этот мертв уже более четверти века!

— Но у него же была семья, — настаивал я. — Этот Говер из «Уэльского уголка» может быть его братом или отцом!

— Мы это проверим, — сказал Брюстер. Затем, так как Хелен Клюни уже освободилась от груза своей информации, он рассказал ей о моих развлечениях предыдущей ночью.

Она заинтересовалась кольцом с печаткой, которое они мне предоставили для церемонии.

— По-моему, это фамильный герб, — сказала она и обратилась к Брюстеру: — Вы не против, если я позвоню? — Брюстер кивнул и, пока она набирала номер, задумчиво произнес: — Очевидно, они хотели, чтобы Моргана можно было сразу узнать, даже в черном балахоне. Кольцо большое и неуклюжее, оно заметно в полумраке.

— Возможно, — откликнулась она; затем на том конце линии взяли трубку. — Это ты, Сюзан? Это мисс Клюни. Ты бы посмотрела в «Книге пэров Брука» один герб. Книга есть в моем кабинете, на… А, у тебя тоже есть? Отлично. Записывай. Геральдическое описание следующее: «Обузданный Древней Короной», полудракон на задних лапах, обычный. Подозреваю, что фамилия окажется Ап Рис, Райс или Прайс. Будь киской и перезвони мне по этому телефону…

Она продиктовала телефон Брюстера, в то время как мы с ним обменялись озадаченными взглядами. Когда она повесила трубку, Брюстер, нахмурившись, спросил ее:

— С чего вы взяли?

— Мне кажется совершенно очевидным, что кто-то пытается дискредитировать сержанта Прайса. После того, что вы мне рассказали, я готова поспорить, что все это было инсценировано ради него. Они несомненно знали, кто он такой.

— Может быть, но зачем им было трудиться и раздобывать это кольцо? И почему вы думаете, что это должен быть герб Прайса?

Девушка пожала плечами:

— Назовите это интуицией, если хотите. Но после того, что вы мне рассказали об этой команде привидений, я думаю, подобная вещь вполне соответствовала бы их гротескному чувству юмора. А достать такое кольцо — ничего не может быть проще. Есть несколько фирм, которые по почте могут снабдить поверхностно образованных американцев «древними» фамильными гербами. В Англии Геральдическая Коллегия этого не поощряет.

— Вы имеете в виду, что все эти объявления в журналах — жульничество?

— И да, и нет, — объяснила девушка. — Почти каждая фамилия имеет зарегистрированный где-то герб. Но использовать зарегистрированный герб может только заявитель.

— Вы имеете в виду, что если бы я в какой-нибудь книге нашел герб семьи Брюстеров, сам бы я не имел права его использовать?

— Именно это я и имею в виду. Если бы вы хотели иметь собственный герб на своей серебряной посуде, к примеру, вам нужно было бы зарегистрировать его в Геральдической Коллегии. Если, конечно, вам нужна регистрация в Великобритании.

— Для этого мне нужно быть рыцарем или чем-то в этом роде?

— Совсем нет. Там очень небольшая плата за регистрацию, и, конечно, ваш герб не должен вступать в противоречие с уже существующими гербами.

— Надо же, — рассмеялся Брюстер. — Я всегда думал, что, чтобы иметь герб, надо быть кем-то вроде лорда.

— Различная отделка определяет ранг владельца, — объясняла англичанка. — Но если вы не будете использовать шлем или животных, то всегда можно изобразить щит или гребень сверху. Однако нужно быть внимательным. Определенные символы обозначают трусость или внебрачное происхождение. Поэтому некоторые из ваших американских торговых марок развлекают нас в этом плане.

Телефон на столе Брюстера зазвонил, и, взяв трубку, он передал ее мисс Клюни.

— Да, сектанты меня вычислили. На кольце, которое дал мне Мерлин, был фамильный герб семьи Ап Райс.

— Они знали, что вы попытаетесь их остановить, — сказала мисс Клюни, — так что кто-то из них все время стоял за вами с дубинкой.

— Похоже на то, — согласился Брюстер. — Но как насчет этой черной горничной? Ты думаешь, она играла, Прайс?

— Если так, то она великолепная актриса, — сказал я.

— Никто, подходящий под ее описание, не заявлял в полицию и не пропадал, — размышлял Брюстер. — А ты уверен, что она была черная? Ты говорил, что у нее кавказские черты. Она могла накраситься. Кто угодно может купить парик с африканской прической и…

— Не спешите! — фыркнул я. — Они раздели ее почти догола, Сэм.

— Может, она намазалась вся?

— Нет. Они достаточно грубо с ней обращались, и у нее было белое нижнее белье. Я уверен, что женщина была черной.

— Я рад, что ты хоть в чем-то уверен! — буркнул Брюстер.

Вошел Пит Кустис. Брюстер пробормотал:

— Где ты был, Пит? У меня есть для тебя работа, придется побегать.

— А я и бегал. — Высокий сыщик осклабился. Потом он спросил меня, уэльская ли фамилия Данрейвен.

— Ирландская, — твердо ответила Хелен Клюни. Похоже, она это точно знала.

Кустис сдвинул брови:

— Ну все равно, это очень странно.

— Кто этот Данрейвен, Пит? — спросил лейтенант.

— Вы меня взяли врасплох, Сэм, — сказал Кустис. — Но он только что был похоронен на кладбище Гленвуд, и знаете что? В его бумагах не было свидетельства о смерти!

Глаза Брюстера стали задумчивыми.

— Интересно, а что ты делал на кладбище Гленвуд, Пит?

— Рыскал. Я проверял похоронные бюро, а это кладбище ближе всего к сгоревшему дому Сибиллы Эванс. Я подумал, что никто не будет тащить мертвеца дальше, чем надо, и…

— Ну-ну, и что же насчет этого Данрейвена?

— Вот что написано на камне: «Роберт Дж. Данрейвен, 1924-1971» — а могила свежая, и нет записи о том, что за последние шесть лет там хоронили кого-нибудь с таким именем. И рабочие на кладбище не помнят, что они его хоронили!

— Я получу ордер на эксгумацию, — бросил Брюстер, взяв трубку.

— А я схожу за лопатами, — сказал Кустис, усмехаясь.

Несмотря на то, что рабочий день окончился, несколько раздраженных полицейских копали мягкую землю на могиле Данрейвена.

Директор кладбища Гленвуд; тоже был не в восторге. Он и двое его сотрудников с несчастным видом наблюдали, как лейтенант Брюстер, Кустис, мисс Клюни и я ждали, когда лопата коснется гроба. Сэм Брюстер пытался отговорить девушку от этой поездки, так как раскапывание могил иногда бывает крайне неприятным делом. Но она настояла, заявив, что сделана из прочного материала. И, должен сказать, что она была вполне спокойна, когда один из землекопов, ударив лопатой обо что-то твердое, сказал:

— Гроб, лейтенант. По-моему, он прогнил.

— Давайте открывать, — сказал Брюстер, еще раз взглянув на дату смерти.

Гробокопатели сняли большую часть земли с разъеденных червями досок, и директор кладбища заметил:

— Это, по-видимому, внешняя оболочка. Под ней должен быть более солидный гроб.

Он был прав. Под полусгнившей крышкой наружного ящика была еще одна, латунная, позеленевшая от фунтовых вод. Брюстер спросил, сколько времени нужно, чтобы латунь позеленела, и работники кладбища ему ответили, что на это требуется достаточное количество времени.

Крышка была привинчена, и болты тоже позеленели. Однако после серии неудачных попыток и приглушенных ругательств землекопы внизу отвинтили их. Мы все сделали глубокий вдох, глядя, как открывается крышка.

На нас смотрел скелет, обнажив зубы в издевательской улыбке. Клочки рыжеватых волос прилипли к бровям над пустыми глазницами. Обрывки коричневато-оливковой шерсти прикрывали ребра. В сумеречном свете блестела латунная пуговица.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12