Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Скрипка синьора Орланди

ModernLib.Net / История / Карпущенко Сергей / Скрипка синьора Орланди - Чтение (стр. 5)
Автор: Карпущенко Сергей
Жанр: История

 

 


      - Именно! В бреду ли изобразил Крейнцвальд то, что собрал из кусочков, или решил от избытка досуга мистифицировать друга, но я никак не могу постичь назначение устройства, спрятанного в сердцевине скрипки между деками! Ну, сам посмотри!
      Володя посмотрел на чертеж - там были изображены какие-то дощечки, скрепленные между собой хитрым образом, и больше ничего.
      - Что бы это могло значить? - спросил Володя.
      - Вот и я не знаю. Такой абракадабры я никогда не видел.
      - Может быть, в них вся соль?
      - Вполне возможно, только разумом я пока дойти не могу, как они работали, - пожал плечами Переделко.
      - А вы могли бы... повторить эту скрипку точь-в-точь, с этим хитрым устройством? - набравшись смелости, спросил Володя и сразу увидел, что лицо мастера исказила гримаса сомнения: а стоит ли?
      - Зачем я стану внедряться в сферу... запретную, запредельную? как-то раздраженно сказал он. - Кто знает, чего хотел добиться этот колдун Орланди? Музыка должна приносить людям счастье, а не будить в них звериные инстинкты. Устройство, судя по чертежу, сделать было бы не хитро, правда, я не знаю, какое на его изготовление пошло дерево. Но опять повторю - нужно ли?
      - Нужно! - твердо сказал Володя. - Я вам открою тайну: та скрипка, которая звучала вчера в филармонии, украдена, её нужно вернуть владельцу! Сейчас она в руках очень странного человека, и неизвестно, как воспользуется он скрипкой Орланди в другой раз! Возможно, вчера он только ставил опыт, первый опыт, опробовал её на множестве людей. Опыт удался. Чтобы знать, сколь опасна эта скрипка, нужно изготовить такую же. Сделайте по чертежам новую! Сделайте, я заплачу вам! Двадцати пяти тысяч вам хватит?
      Мастер посмотрел на Володю с опасливым удивлением:
      - Ого! Сумма немаленькая! Хорошо, я попытаюсь повторить эту скрипку. У меня есть заготовки - деки и обечайки* примерно такой, как на чертеже, формы и размера. Да и дерево-то для них я взял отменное - лет пятьдесят выдерживалось!
      * Обечайка - боковина струнных щипковых инструментов, скрипок и т. д. Заключена между верхней и нижней деками.
      - Так долго? - удивился Володя.
      - О, это совсем недолго! - скрипуче рассмеялся мастер. - Итальянцы любили брать для своих скрипок весла галер, пролежавшие в воде столетие-два. Известный русский мастер Батов, живший в восемнадцатом веке, крепостной графа Шереметева, делал скрипки из гробовых досок, пролежавших в земле века! Он тащил в свою мастерскую двери из старинных сносившихся домов - лишь бы дерево было выдержанным. Ну да вернемся к делу! Короче, я тебе не обещаю, что скрипка с этим устройством сделает кого-то безумным, но похожей на итальянскую старинную скрипку она может быть. В какой цвет её выкрасить?
      - В коричневый! - Володя был рад тому, что так скоро удалось договориться с современным Страдивари.
      - Хм, коричневый! Коричневый цвет даст и простая морилка, продающаяся в порошке в любом хозяйственном магазине. Такой колор дать?
      И Переделко, подойдя к стене, указал на одну из скрипок.
      - Пожалуй, нет. - Володя вспомнил, как выглядела скрипка Орланди. Вот такой цвет ближе. - И он поднес руку к другому инструменту.
      - Ага! - кивнул мастер. - Значит, придется взять катеху.
      - Это что такое? - поразился Володя слову.
      - Засохший сок индийской акации, из которой добывается красильный экстракт. Лучше всего взять катеху бомбейский.
      - Сложная наука! - восхитился Володя.
      - Еще бы! Но эта наука была хорошо известна старинным мастерам. Мы же знаем лишь её жалкие крохи, поэтому и повторить инструменты Страдивари, Амати, Гварнери сейчас не в силах никто. Зато уж как самонадеян нынешний человек! Он, видишь ли, щелкает клавишами компьютера, ездит на машине, летает на самолете, но знает он так ничтожно мало, что просто становится страшно за этого глупца, прилепившегося к огромной горе тысячелетних знаний и... не желающего ничего знать.
      Володя улыбнулся. Ему понравится страстный и резкий отзыв мастера о современниках, но нужно было ловить момент, пока Переделко был увлечен.
      - Я знаю, что старинные мастера хранили в секрете состав своих лаков. Мне бы хотелось, чтобы вы сделали скрипку... за неделю. Как быть с лаком? Он ведь должен сохнуть...
      Мастер нахмурился:
      - Неделю, говоришь? Это несерьезно! Итальянцы да и все другие стоящие изготовители скрипок наносили на инструменты до двадцати тонких слоев лака, давая каждому время, чтобы просох. Что я могу сделать за неделю? Воспользоваться синтетическим быстро сохнущим лаком?
      - Да, возьмите, пожалуйста, его, - согласился Володя.
      - Конечно, это будет халтура, но коль заказчик хочет! - Переделко бросил на Володю подозрительный взгляд: - И все же не пойму, как ты хочешь воспользоваться этой скрипкой? А вдруг... устройство сработает? Знаешь, мне говорили многие музыканты, что они, концертируясь, чувствуя, что завладевают вниманием, душой слушателей, испытывают огромное наслаждение именно потому, что знают - они покорили людей! Покорили! Они радуются своей силе, власти над людьми, а если к их мастерству добавляется ещё и какое-то неведомое, тайное воздействие на психику человека? Власть получается безграничной! Ты, может быть, этого хочешь?
      - Наоборот, - хмуро сказал Володя, - я хочу, чтобы никто не мог испытывать над людьми такую власть! Для этого мне нужна скрипка Орланди!
      - Что ж, ответ хороший, - широко улыбнулся мастер. - Приходи за своей скрипкой через неделю. Нет, я лучше позвоню тебе.
      И Переделко сделал движение, будто собирается проводить Володю к выходу из квартиры. Мальчик понял и сказал:
      - Да, я ухожу. Я бы хотел дать вам кое-что из обещанных денег. Здесь у меня сейчас что-то около пяти тысяч, - полез он в карман джинсов за деньгами. - Приду за скрипкой - принесу остальное. Запишите мой номер телефона...
      И Володя положил на верстак пачечку сотенных купюр, а потом пошел к дверям.
      Выйдя на набережную, он глубоко вдохнул запахи города, к которому относился с любовью и со странным чувством постоянной опасности. Она таилась в его дворах и подъездах, улицах и площадях, исходила от живущих здесь людей. Он пошел к спуску к воде и там долго вспоминал, перебирал в памяти события дня. Потом остановился на необычном устройстве скрипки Орланди и подумал: "Наверное, эти дурацкие дощечки и есть язык дьявола, которым он незаметно шепчет слушателям свой приказ. Нужно во что бы то ни стало вырвать у украденной скрипки этот язык!"
      8
      НИЛЬС ХОЛЬГЕРСОН, ИГРАЮЩИЙ НА ДУДКЕ
      "Я - двинутый. Я - шиз ненормальный! - ругал себя Володя ночью. Зачем я вчера так суетился? Зачем донимал этого скрипача и, главное, для чего мне скрипка за двадцать пять тонн? Мне что, некуда эти деньги было потратить? Ну, получу я скрипку, и что я стану с ней делать? Какой прок в этих дощечках? В самой скрипке? Я не крал инструмент, и не мне беспокоиться о нем. Ах, кретин я безмозглый!"
      В конце концов Володя поставил точку в своих душевных терзаниях, твердо сказав самому себе: "За скрипкой я к Переделко не пойду. Пусть остается у него вместе с этим бредовым, дурацким письмом и чертежом. Что касается паники в концертном зале, то пусть не сочиняет этот издерганный музыкант-невротик о каком-то там парении под небесами. Он, я понял, коньяк очень даже уважает, а таким людям ещё не то может померещиться, тем более в состоянии экстаза, во время игры. В зале был газ, неслучайно зрители ощутили его. Нервно-паралитический, какой-нибудь хлор или фосген. Маркевич его тоже нанюхался, вот и свалился на сцене. Все, за скрипкой не иду! Пусть на ней сам Переделко и играет".
      Утром, когда родители ушли на работу, Володя, решивший вести новый, свободный от забот образ жизни состоятельного человека, первым делом вышел из дома и в соседнем супермаркете накупил себе всякой всячины к завтраку. Если мама ему обычно оставляла кашу, яйцо, стакан молока с булкой, то теперь на столе лежала прекрасная ветчина, гусиный паштет, охотничьи колбаски, дорогущий голландский сыр, стояла коробка апельсинового сока, который Володя вознамерился выпить с тремя пирожными. Включив магнитофон, вымыв руки и заткнув за ворот салфетку, он принялся уплетать за обе щеки продукты, являвшиеся в их квартире деликатесами, и душа Володи воспарила к небесам от блаженства, испытываемого его телом.
      "Музыка - такая туфта, классическая конечно, - думал Володя, очень довольный жизнью, постукивая в такт звучащему року вилкой по тарелке и с удовольствием жуя колбаски и все остальное. - Кого она может сейчас тронуть? Все, кто слушает этих скрипачей, виолончелистов и прочих трубачей, просто притворяются. Им хочется казаться эстетами, не такими, как все, а волновать классика может только самих музыкантов, хоть и они выходят на сцену только ради денег, да ещё потому, что хотят власти над людьми, как говорил Переделко. К черту классику! Да здравствует рок!"
      Звонок, прозвеневший в прихожей, Володя за грохотом рока и не заметил поначалу, но сигнал раздавался несколько раз настойчиво и призывно, поэтому Володя, наконец услышав его, с набитым едой ртом побежал открывать, не выключая магнитофон.
      - Кто там? - спросил он, не открывая двери, - так приказывали поступать отец и мать, когда их не было дома. - Что, Климову письмо, Владимиру? Заказное из музея? Сейчас открою!
      Володя находился сейчас в таком благодушном настроении, что забыл о всех предостережениях родителей, и поэтому, когда дверь после поворота замка резко ушла на лестничную площадку и в прихожую один за другим, как в свою квартиру, смело вошли три крепких парня, и последний из них с улыбкой закрыл дверь на замок, благодушие мигом покинуло Володю. Он, с оттопыренной едой щекой, так и остался стоять у входа, часто моргая глазами.
      - Кто вы? - прогундосил он, не в силах проглотить кусок.
      - Мы? - весело спросил самый высокий парень с широким, как сковорода, лицом. - Мы - твои друзья, Вова, потому что тоже любим музыкальные инструменты. Разреши пройти?
      Володя кивнул, но его согласия совсем и не требовалось, потому что незнакомцы смело прошли на кухню, расселись вокруг стола на табуретах, и широколицый, оглядев стол, сказал:
      - О-о, круто живешь! Дай-ка и нам, Вова, чего-нибудь в шкаф забросить.
      Не дожидаясь разрешения, все трое принялись усердно "забрасывать в шкафы" Володины деликатесы. В ход пошли стаканы, по которым разлили янтарный апельсиновый сок, и вскоре вслед за колбасками, паштетом и сыром в "шкафы" отправились и все три пирожных.
      - Во как вкусно! - потирая ладонью о ладонь, сказал широкомордый. Будто лист жуешь капустный! Мы твои, Вова, замашки одобряем - когда есть бабки, нужно есть, и есть вкусно. Бабок не станет, будешь лапу сосать и вспоминать. Но заработанных на нашем чуваке бабок тебе, Вова, даже при таких крутых тратах надолго хватит, а вот мы на голяк сели, да-а...
      Володя, стоявший напротив парней, с ужасом думал: "Кто они? Что им нужно от меня? Что за чувак, на котором я заработал деньги? Неужели охранник Серега! Ну да, конечно! Вот как меня подставил Кошмарик! Сам смотал, а мне разбираться с этими бугаями надо!"
      - Чего я вам плохого сделал? - принимая тон обиженного и не понимающего, в чем его обвиняют, человека, спросил Володя. - Я ничего от Сереги брать не хотел. Это мой товарищ его попугал немного, вот он и отдал ему деньги!
      Широколицый большим пальцем ткнул в сторону Володи:
      - Гляди-ка, понимает, в чем его вина! Товарищ, видишь ли, на Серегу наехал, а он ни при чем. Нет, пацан, - раз взял деньги, значит, вы вместе работаете, и отвечать ты за такой бессовестный наезд будешь по полной! Кую они, видишь ли, Сереге из головы сделать хотели. Конторой своей солидной пугали!
      - Да нет у них никого! - сказал другой парень, попивая сок. - Нужно ему за такой наезд самому башку между дверей зажать и маленько форму изменить. Ты, Вова, груши любишь? А? - спросил он, свирепо глядя на Володю.
      - Люблю, - холодея, ответил подросток.
      - Ну так будет у тебя голова на грушу похожа: внизу широко, а вверху узко.
      Третий незнакомец заливисто заржал, но широколицый с укоризной посмотрел на своих товарищей и сказал:
      - Нет, рано. Это мы всегда успеем сделать. И не только грушу - что в груше необычного? Винт можем из его башки сделать! Вот это будет забавней.
      Товарищи широкомордого, стуча кулаками по столу, загоготали, оценив силу воображения своего другана, но он прекратил хохот словами:
      - Хорош ржать! А то упадет наш Вова от страха в обморок. Знаем же, слабые у него нервишки. А он нам ещё нужен.
      - Хотите... - стучали зубы Володи, - я отдам вам деньги. У меня около двадцати тысяч осталось. Я, правда, не хотел их брать. Это товарищ мой их мне сунул.
      - А почему же двадцать? - уперев руку в колено, внимательно и сурово смотрел на него широколицый. - Где ещё пять тонн?
      - Потратил... - уныло протянул Володя.
      - Да, бабками швырять ты мастак! - презрительно сказал парень. Попробуй-ка ты теперь их заработать. Не заработаешь - винтом тебе головенку закрутим.
      Володя понимал, что парни пугают, но если даже их намерения и не простирались до таких ужасных пределов, все равно бояться их было нужно, и он решил изобразить сильный испуг, чтобы усыпить их бдительность.
      - Чего я вам плохого сделал? Возьмите двадцать тысяч, а остальное я вам потом отдам. И приятель мой тоже вам деньги принесет!
      - Да оставь ты себе эту мелочевку! - презрительно сказал "широкая рожа". - Станем мы мараться ради каких-то пяти десятков тонн деревянных. Нам ту скрипку снова заиметь нужно. На Серегиной харе мы вдоволь поплясали за то, что он такой товар по дешевке сдал, а потом ещё и вас, сосунков, испугался. Мы-то сразу смекнули, что блефовали вы, вот и хотим теперь тем скрипаком снова завладеть. Поможешь - в долю возьмем, потому как выходы у нас на забугорные аукционы имеются, а через кордон инструмент перевезут в дипломатическом вагоне. Так что отвечай поскорее, не тяни кота за одно место: или делаешь с нами дело, или превращаем тебе башку в хитрую фигуру. Время пошло, - быстро сказал "широкая морда", точь-в-точь, как Кошмарик, предлагавший Сереге ультиматум.
      - А где я вам возьму ту скрипку? - играя до смерти напуганного, чуть ли не прокричал Володя.
      - Что, согласен? - прорычал главарь, становясь все более страшным и широкомордым.
      - Согласен, конечно, но только если я смогу... - пролепетал Володя, проклиная все скрипки и всех скрипачей на свете. На душе было так муторно и тоскливо, что хотелось громко завыть.
      - А раз согласен, так надевай скорей штаны, рубашку и едем с нами. И не вздумай, парень, на улице орать как резаный и звать ментов и граждан. Не поможет тебе уже никто, если нам не поможешь.
      Спускаясь вниз по лестнице в окружении мордоворотов, Володя ни с того ни с сего с сердечными муками подумал: "За все, Вова, нужно платить. Ты сидел счастливый и ел охотничьи колбаски, считал себя крутым богатым мужиком, а куплены они были на воровские деньги. Так что, приятного тебе аппетита Вова. Когда ты в следующий раз поешь?"
      Рядом с парадным стояла "Нива" с зачерненными стеклами. В её салон и предложили залезть его новые товарищи, даже вежливо так подсобили забраться. Дверь с мягким чавканьем закрылась, и бандитский экипаж покатил по родному Володиному двору. Машина проезжала мимо знакомых Володе пенсионеров, мимо Иринки, приехавшей из деревни, наверное, только вчера, и жуткое чувство расставания навсегда с этими людьми, с отцом и мамой заставило глаза Володи наполниться слезами, которые щекочущими дорожками пролегли по щекам, по подбородку, потекли по шее прямо за ворот. Володя понял, что плачет по-девчоночьи, и эти слезы разозлили его. Злость же мигом осушила глаза и щеки, и он поклялся себе: "Подождите, зайчики мои, устрою я вам скрипичный концерт!" Как он устроит его и что подразумевалось под словами "скрипичный концерт", Володя пока не знал. Ему просто очень хотелось отомстить этим негодяям за нанесенную обиду.
      Машина остановилась на Садовой, метрах в трехстах от Сенной площади.
      - Вылезаем! - весело сказал широколицый, и Володя оказался на тротуаре.
      Его заставили пройти во двор, а потом подтолкнули к подъезду дворового фасада дома. По грязной лестнице со стертыми краями каменных ступеней они стали подниматься наверх. На пятом этаже широколицый припал ухом к замочной скважине железной солидной двери, прислушался, и тут его приятель тихо заметил:
      - Да не тусуйся ты, Мазай. Нет его сейчас. Говорят, уехал на два дня.
      - Это я на всякий случай, - так же тихо сказал широкомордый с литературным прозвищем Мазай. - Вдруг уборщица какая-нибудь пришла, экономка. Он ведь один живет-то...
      Стали подниматься выше. Дальше уже был чердак, дверь которого была забрана решеткой, на которой висел замок. Решетка, похоже, для Мазая преградой не являлась. Ключ, вставленный в замок, тотчас без усилий провернулся. С такой же легкостью открылась и дверь чердака.
      - Заходим, - пригласил Мазай Володю, через несколько мгновений попавшего в темноту, где пахло сыростью и голубиным пометом. Было слышно, как птицы шебуршат, воркуя, где-то совсем недалеко. Володя слышал, как за ними осторожно закрылась решетка, а потом и дверь. Только квадрат открытого чердачного окна впускал в этот склеп немного света, позволяя видеть стропила да мусор, разбросанный на покрытом гравием полу.
      - Так, пришли! - радостно воскликнул широкомордый, хлопнув в ладоши. Значит, так, Вова. Можешь считать, что ты стал ещё на полста тонн богаче. Только поработать, конечно, тебе придется.
      - Что я должен делать? - спросил Володя, прекрасно зная, чего от него потребуют.
      - Что? - осклабился Мазай. - А вот что! Ласточкой на время заделаешься и ещё мышью или кротом, пролезающим в нору. На веревке спустим в квартиру того чудака, который вот там, под этим полом живет. - Он постучал ногой.
      - Что - воровать?! - воскликнул Володя, прикидываясь только что "въехавшим" в замысел воров. - Я не могу! Это преступление! Меня за это в колонию отправят! Не хочу!
      - Он не хочет! - притворно удивился Мазай. - Не хочет! А за украденный товар бабки получать и покупать на них сыр швейцарский хочешь?! Нет, Вова, не брыкайся уж! Слазаешь к тому самому хозяину, который в комиссионке скрипку купил, его сейчас дома нет. Любитель он скрипок и всяких там контрабасов, а поэтому ты, Вова, нужную нам скрипку найдешь - ты же видел её и запомнил! Потом отключишь сигнализацию, которая у выхода прицеплена, кнопку нажмешь, а мы войдем, и скрипку у тебя заберем, и ещё бабок отвалим. И поедешь ты, Вова, на самой быстрой тачке к себе домой. По дороге можешь купить ещё колбасок и сыра, да пирожные не забудь. Всего-то делов на полчаса. Нет, двадцать минут.
      - Что же, разве ваш Серега не мог ту скрипку среди других инструментов узнать? - спросил Володя, все ещё делая вид, что противится воле воров.
      - Серега-то? - стал ещё шире лицом от улыбки Мазай. - А он за свои проказы, за глупость и динамо больше ничего узнать не сможет. Да и гибкость нам твоя нужна, Вова. Кто же, кроме тебя, в форточку пролезет?
      Володя понял, что окончательно погиб. Если бы ему как-нибудь и удалось вырваться из рук грабителей и не залететь в милицию, то клеймо вора на нем останется до гробовой доски, Но что он мог сейчас поделать? Ерепениться, уговаривать или возражать не имело никакого смысла.
      - Ладно, - сказал он, - полезу. Только не увидят ли меня с улицы? Могут вызвать милицию...
      - Знаем, что могут. Но дом, который стоит напротив, далеко, а два флигеля, что к этому дому прилеплены, трехэтажные. Значит, тебя будет трудно заметить. В твоих интересах, Вова, работать быстро.
      - Ладно, - деловым тоном ответил Володя, - а если форточка закрыта, что делать?
      - Тогда её надо открыть. Открывашку эту возьмешь...
      Мазай достал из сумки странный предмет: в середине - черная резиновая присоска, в неё вставлена палочка, от палочки отходит кривая ножка. Мазай поднял с пола кусок стекла, будто оно нарочно лежало здесь для его надобностей. Черная присоска легла на стекло и прилипла. Мазай, пользуясь кривой ножкой как циркулем, обвел по стеклу круг. Ножка двигалась с легким шуршанием. Потом двумя большими пальцами широкомордый надавил на стекло в середине круга, и оно с негромким лопающимся звуком вывалилось, и на руке Мазая остался лежать ровно вырезанный стеклянный круг.
      - Сделаешь то же самое на стекле форточки. Открывашку прилепишь поближе к шпингалету. Алмазом сделаешь кружок, а потом надавишь. В дырку просунешь руку - не порежься. Шпингалет откроешь, а потом лезь в форточку, головой вперед лезь. Скрипку разыщешь, сигнализацию кнопкой отключишь и дверь открывай. Мы тебя встретим. Скрипку в эту сумку положишь. В ней же должна быть открывашка для форточки. Ну, все понял?
      Володя кивнул. Разыскал на полу ещё один кусок стекла. Повторил операцию - все получалось великолепно. Он почувствовал вдруг нехорошее чувство, будто появился у него профессиональный азарт, интерес: а получится ли у меня? "А что я могу поделать? - будто успокаивал себя Володя. - Тут уж нужно идти до конца, а потом посмотрим!"
      - Где сумка? - спросил Володя.
      - А вот она, - сунул Мазай ему мешок с длинной матерчатой ручкой. Надень через плечо. Когда в форточку полезешь, смотри, чтоб не мешала. Ну, давай на крышу вылезать.
      Тут Володя задал вопрос, который давно уж напрашивался:
      - А вы как на этот адрес вышли? Что, в комке вам тот бородатый покупателя назвал?
      - Он самый, Вова, он самый, - кивнул Мазай, противно улыбаясь. - Мы умеем языки развязывать. У нас как на Лубянке времен товарища Лаврентия Берия. Ну, полезли. Чирик, веревка наготове? - спросил он у подельника.
      - Все нормалек, Мазай, - показал тот, кого назвали Чириком, моток лавсановой веревки.
      - Ладно, вылезаем. На крыше Вову и обвяжем.
      Володя первым выбрался из чердака на крышу. Было всего часов двенадцать, и солнце ослепительно сияло. Отсюда Володя сразу же увидел здания родного Васильевского острова, увидел Стрелку и Кунсткамеру, в которую так любил ходить с родителями, увидел золотую шапку Исаакия, стаю летящих над крышами голубей. Сами крыши домов казались отсюда такими нарядными, праздничными - так бы и сидел здесь, глядя на муравейник города. И никаких тревог и забот, потому что все они остались где-то внизу, а здесь, почти в небе, мир и покой.
      - Встань-ка смирно, - приказал Мазай Володе, возвращая его на землю, в царство денег и зла.
      Володя повиновался, и скоро его талию обвила веревка.
      - Когда будешь в квартире, отвяжешь, - сказал широколицый. - Главное сразу скрипку ищи и не забудь сигнализацию отключить, а то засыпемся. Ну, давай спускаться. Окно прямо под тобой.
      Володя посмотрел вниз - квадрат двора казался не больше обеденного кухонного стола. Вдруг, точно под влиянием страха высоты, чувства опасности, ощущения конца, в его голове родился вопрос. Володя пока твердо не знал, зачем ему это нужно, но все-таки спросил:
      - А номер-то квартиры какой?
      - А тебе зачем? - остолбенел Мазай, не ожидавший от него такого вопроса.
      - Да так просто спросил. Я всегда играю в чет или нечет. Если чет повезет, нечет - проколюсь.
      - На этот раз не проколешься. Семьдесят шестая квартира. Все будет ништяк, Вова! - радостно сообщил Мазай. - Ну, альпинист, пошел. Привязали мы веревку крепко - не отвяжется. Спускайся, держись за веревку. Тут всего два метра до окна. Помни о пяти десятках тонн!
      "Они не дадут мне этих денег! - вспыхнуло в уме Володи. - Убьют меня в этой квартире! Они поэтому и просят открыть им дверь! Не хотели бы убить, могли бы просто попросить вынести скрипку. Свидетель им не нужен..."
      Все эти мысли порхнули в сознании Володи, как стайка воробьев, и он встал на четвереньки, повернувшись спиной к карнизу, и начал спуск.
      Володя был сильным и ловким для своих лет и на уроках физкультуры всегда выделялся. По канату лазать он особенно любил, хотя высоты всегда боялся. Сейчас у него хватило бы сил спуститься вниз, если бы не подкачали нервы. Не смотреть вниз стало для Володи в эту минуту строжайшим приказом.
      ...Его ноги нащупали громыхнувшую жесть - это был выступ окна, широкий, но с наклоном, так что стоять на нем можно было, лишь держась за натянутую веревку.
      - Ну как ты? - послышалось откуда-то сверху.
      - Порядок, - ответил Володя, роясь дрожащими руками в сумке, - нужно было достать "открывашку". - Режу стекло!
      - Давай, Вова, давай! Про бабки помни! Они у нас!
      Недоверчиво ухмыляясь, Володя одной рукой прилепил "открывашку" прямо на стекло в нужном месте и стал скрипеть "циркулем", описывая круг. Делать это одной рукой было неудобно, но пустить в ход вторую он не мог - не удержался бы без помощи веревки и упал вниз, на асфальт двора. Вот уже круг прочерчен, Володя убрал "открывашку" в сумку и стал давить на кругляк стекла. Тот выпал как-то неожиданно. Упал и разбился, но это мальчика сейчас не слишком волновало. Он вообще был удивительно спокоен, будто только и занимался все свои неполные четырнадцать лет взломом чужих окон. Просто Володя хорошо знал, что будет делать, когда попадет в квартиру, и поэтому ему хотелось поскорее туда попасть.
      Когда форточка уже была открыта, он, опираясь обеими руками о переплет рамы, немного подтянулся, просовывая голову и плечи в проем форточки, и наполовину пролез в квартиру. Труднее оказалось спуститься вниз, на подоконник. Володя, передняя часть которого находилась в помещении, а задняя - на улице, казался себе каким-то огромным насекомым, посаженным на булавку. Животу было больно, и Володя елозил на нем, пытаясь нарушить центр тяжести, тут ему вдруг стало очень смешно - вот бы видела сейчас его мама, которая думает, что он дома на диване читает книгу.
      Наконец он съехал вниз, успев подставить руки. Колени проехались по стеклу, к счастью, не разбившемуся.
      - Ну, как ты там? - донеслось сверху.
      - Порядок, - ответил Володя в форточку, и спокойствие мигом покинуло его, вылетев, как птичка из открытой клетки. Начинался самый ответственный, самый страшный этап операции.
      Первым делом Володя разыскал телефон. Его палец ударил по двум клавишам, и в трубке послышалось: "Дежурный слушает".
      - Алло! Милиция, это говорит Володя Климов! Запишите - Климов! Я нахожусь в квартире номер семьдесят шесть, дом номер пятьдесят два по Садовой улице (номер дома Володя запомнил, когда входил с бандитами в проезд). Сейчас в эту квартиру войдут грабители! Они меня заставили открыть им дверь! Приезжайте, очень вас прошу! Иначе они ограбят человека, а меня убьют!
      Дежурный спокойным тоном - это даже оскорбило Володю - уточнил номер дома и квартиры, сказал, что наряд сейчас же будет послан, и повесил трубку.
      Теперь можно было оглядеться. Да, он находился в квартире коллекционера, и главная комната напоминала мастерскую Переделко, правда, здесь не было ни верстака, ни инструментов для изготовления скрипок. Зато сами скрипки и картины закрывали почти все стены этой гостиной.
      "Живут же люди! - Володя стал обходить комнату, пытаясь отыскать скрипку Орланди. - Это сколько же денег нужно было вложить в эти инструменты?!"
      Дважды ему казалось, что он видит скрипку Орланди, но это были другие инструменты. Но вот его взгляд уперся в коричневую деку скрипки, и в изящных изгибах корпуса Володя тотчас узнал работу синьора Орланди. Он собрался было снять её со стены и уже протянул руку, но тут же отдернул её - в прихожей резко прозвенел звонок.
      "Милиция! - испугался Володя, только сейчас понявший, что если стражи порядка застанут его здесь без Мазая и его товарищей, то доказать свою непричастность к преступлению будет невозможно. - Не открывать? Уйти на крышу?"
      Нет, путь к отступлению был отрезан - веревка валялась в комнате, на крыше её давно отвязали. И Володя пошел открывать. Чуть было не забыл отключить сигнализацию, хотя это уже не имело значения. Повозился с запорами. Дверь отворилась.
      - Ты чего, блин, так долго? - зашипел на него Мазай, вваливаясь с дружками в квартиру.
      - Скрипку искал, - оправдывался Володя. - Там их вон сколько!
      - Да! - обалдело воскликнул Мазай, войдя в гостиную. - Прямо скрипичный магазин. И какого хрена он держит их? Взял бы да и замок где-нибудь в Ницце купил. Ладно, где та скрипка, Вова? Нам только она нужна - лимон баксов, я слышал, стоит.
      - Давай ещё пяток скрипочек с собой заберем, - сказал Чирик, ходивший вдоль стены. - Уж всяко чего-нибудь на них поимеем.
      - Лады, возьмем, - кивнул Мазай. - Вова, не тяни кота, берем скрипки и мотаем. Где тот инструмент?
      Володя лихорадочно размышлял. Во-первых, нужно было потянуть время милиция должна была вот-вот прибыть. Во-вторых, в его голове, как удар гонга, призывающий к какому-то смертельному бою, гремела мысль: "Сейчас синьор Орланди покажет нам, ради чего он так старался!"
      - Похоже, вот эта скрипка, - сказал неуверенно Володя, показывая на инструмент итальянца. - А может, та... - И его рука указала на другую скрипку.
      - А поточнее? - прорычал Мазай, теряя терпение.
      - Точнее скажу, когда сыграю на обеих скрипках хотя бы пару тактов.
      - Ты что, псих? Здесь не концертный зал и не музыкальная школа, дружок, - сказал Мазай.
      - Но ведь это быстро. Просто я знаю, как должна звучать нужная вам скрипка. Я же на ней играл в музее.
      - Ништяк, валяй, играй, только побыстрее. Нам валить отсюда надо! согласился широколицый, а Володя сказал:
      - Одну минуточку, только руки в ванной вымою. Старинные инструменты только чистыми руками брать надо. Грязи их дерево боится.
      - Ну, блин! - удивился Мазай. - Я таких чистоплюев ещё не видел!
      А Володя уже бежал к ванной. Там он, открыв водопроводный кран, схватил кусок мыла и быстро-быстро отломил вначале один, а потом второй кусочек. Размочив в воде, для чего потребовалось несколько секунд, вдавил оба кусочка мыла в уши, ещё хлопнул в ладоши, чтобы убедиться, стал ли он похожим на Одиссея, собравшегося послушать сирен, и побежал в гостиную. И вот скрипка уже была в его руках. Смычок Володя тоже снял со стены. Он держал в руках скрипку со смычком второй раз в жизни. Наверное, никто до него прежде не прикасался к ней с такой ужасной целью, но милиция запаздывала, и иначе Володя поступить не мог.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10