Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Гидеон Фелл - Клетка для простака

ModernLib.Net / Классические детективы / Карр Джон Диксон / Клетка для простака - Чтение (стр. 12)
Автор: Карр Джон Диксон
Жанр: Классические детективы
Серия: Гидеон Фелл

 

 


— Но почему? — не унимался Хедли.

— Почему? Да потому, что такой прием чертовски запутывал дело, — ответил доктор Фелл. — Это единственная причина. Здесь не было никакой логики. Но, как ни странно, чем больше я присматривался, тем больше убеждался, что все логические свидетельства подтверждают выводы, подсказанные мне фантазией.

Сегодня утром я пытался указать вам на это перед тем, как мы отправились к Чендлеру. Но вы и слушать не хотели. Вы вполне резонно твердили: «К чему, черт возьми, предполагать, что на корте не было следов, когда мы можем видеть их собственными глазами?» Затем мы встретились с Чендлером. Чендлер одним махом отмел ваши неопровержимые факты с помощью фотографии и мешка с посудой, показав, что на корте не было никаких следов до тех пор, пока их не оставила Бренда Уайт уже после убийства.

Тогда я неожиданно понял, что мое воображение меня не подвело. Я представил себе ситуацию и оказался прав. Я придумал способ убийства, соответствующий ситуации, и вновь оказался прав. Я охотился на хорька, а вместо него поймал тигра. Я решил загадку прежде, чем узнал, в чем она состоит.

Теперь, Хедли, вы сами догадайтесь, каков ответ. Это не сложно, а вы человек весьма разумный. Вы легко догадаетесь, если я приведу несколько мелких деталей, которые вы и сами видели; вы все поймете, когда я познакомлю вас с одной деталью, которой вы, в отличие от остальных участников этого дела, не знаете. Вот мои подсказки.

Доктор Фелл снова посмотрел на клубы табачного дыма, затем заговорил:

— Первая. Как Фрэнка Дорранса уговорили пойти на корт? Постойте! Я знаю, что неоднократно высказывалось предположение о пари. Но разве вы не видите, что такая версия не дает ответа на вопрос? Предположим, убийца сказал ему: «Я могу пройти по сетке; могу станцевать джигу на собственном носу», — все, что угодно, самое фантастическое пари. Дорранс согласился бы на него. Но пошел бы он на корт? Да и зачем ему идти туда? Нам известно, что Дорранс был очень чистоплотным молодым человеком с замашками настоящего денди и терпеть не мог грязи на своих туфлях. Зачем ему надо было идти на корт? Разве он не мог все отлично видеть, стоя на чистой траве? Здравый смысл нашептывает, что мог. Так зачем же он все-таки пошел туда?

Доктор Фелл выдержал паузу и пристально посмотрел на своего собеседника.

— Продолжайте, — попросил Хедли.

— Вторая. Предметы, украденные из павильона и впоследствии найденные вами в ящике туалетного столика Чендлера. Задумайтесь над этим.

Третья. Прошу вас обратить особое внимание на то, как устроен корт.

Четвертая. Этот пункт повторяет то, о чем мы уже говорили сегодня. Поверхность корта сделана из смеси песка и гравия на бетонной основе. Песок, как вы сами сказали, не тот, который мы видим на морском берегу. В этой связи я самым серьезным образом обращаю ваше внимание на мой эксперимент с коньками.

Пятая. Хм! Пм! Это очень важно. Я имею в виду точное место, где после убийства нашли три предмета: ракетку, сетку с мячами и книгу Фрэнка Дорранса. Их нашли на узкой полоске травы за проволочной оградой корта, почти посередине с восточной стороны; очень интересное место.

Суперинтендент Хедли прервал его.

— Знаете, — сказал Хедли, хмуро глядя на чистую страницу своей записной книжки, — у меня такое чувство… — Он замолчал, затем почти заорал на Фелла: — У меня такое чувство, будто я почти понимаю, о чем вы говорите. С ума можно сойти. Вот оно, здесь, рядом. И вдруг ускользает.

— Спокойно.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Да, еще одно, — сказал доктор Фелл. — Последнее.

— Ну?

В голове Хедли, если он говорил правду, проносился скорее вихрь образов, чем вереница фактов. Временами на фоне корта он видел кого-то или что-то. Затем перед его глазами вставал сплошной туман.

Он снова приготовился делать заметки в записной книжке.

— Шестая, — сказал доктор Фелл. — Кто распустил шарф на шее Дорранса после его смерти? Хью Роуленд сказал нам, что это сделал он. Чтобы посмотреть, не осталось ли в Доррансе признаков жизни. Но в свете того, что нам теперь известно, думаю, можно даже с уверенностью сказать, что это была Бренда Уайт. Это сделала она, прибежав на корт около двадцати пяти минут восьмого. Роуленд всего-навсего повторил ее историю и рассказал нам то, что она ему сообщила, первое, что пришло в голову.

Но что я нашел достойным особого внимания, — продолжал доктор Фелл, помимо воли все более и более распаляясь, — так это выбор слов, когда говорят правду. И, черт возьми, я считаю данный момент очень важным. Итак, этих шести подсказок достаточно для определения способа убийства. Полагаю, теперь вы понимаете, что я имею в виду?

Наступило долгое молчание. Хедли листал записную книжку. Сперва он просмотрел первую страницу, затем следующую. Вдруг раздался его голос:

— Клянусь Богом живым…

— Ну, пошел, — выдохнул доктор Фелл, хватая поводья воображаемого коня, но когда он подался вперед, то выражением лица напоминал не жокея, а скорее «бандита злобные черты». — «Сигнал услышав главаря, враги бросаются на стены…»

— Спокойно, — отрывисто проговорил Хедли и посмотрел доктору Феллу в глаза. — Прекратите нести чушь и скажите мне еще одно. Что представляют собой те сведения, о которых вы недавно упомянули: что именно известно всем, кроме меня?

Доктор Фелл объяснил.

— Поняли? — осведомился доктор.

— Понял, — ответил Хедли и с шумом бросил записную книжку на стол. Его охватил необъяснимый ужас, какой он мог бы испытать, если игрушечный пистолет вдруг выстрелил бы в голову ребенка настоящей пулей.

Доктор Фелл заговорил с мрачным упорством, делая ударение на каждом слове:

— Теперь, дружище, вы понимаете, какую мы допустили ошибку. То, что мы принимали за пустяковое дело, в действительности оказалось самым хладнокровным, тщательно спланированным преступлением, с каким только нам приходилось встречаться. Ни одна деталь не была упущена, в чем вы убедитесь, если потрудитесь заглянуть под папоротники при входе в аллею перед кортом. С первого взгляда вы и не подумаете, что человек, о котором идет речь, способен на такое.

Хедли посмотрел через стол.

— Значит, убийство было совершено при помощи… — Он сделал выразительный жест обеими руками.

— Да.

— И убийца — это…

— Да, — подтвердил доктор Фелл.

Глава 19

Разоблачение

Мисс Мэдж Стерджес шла вдоль теннисного корта.

Возможно, еще не все забыли, что в понедельник, 12 августа, вновь стояла жара. Пылающий день близился к закату.

У корта вам пришлось бы внимательно приглядеться, чтобы увидеть множество следов на его выжженном солнцем, желто-коричневом покрытии. Сетка высохла и приобрела более нормальный вид. Во всем остальном, за исключением почти полностью стершихся белых линий разметки, корт выглядел точно так же, как в тот день, когда смешанные пары: Фрэнк Дорранс — Бренда Уайт и Хью Роуленд — Китти Бэнкрофт начали игру.

Мэдж Стерджес ходила взад-вперед около павильона, и ее подошвы шуршали в жесткой траве.

Было бы трудно сказать, о чем думала Мэдж. Она явно нервничала. Но не только. В тот день она надела темно-красное платье, слегка подвила волосы. Вы бы сочли ее добродушной, общительной и, возможно, немного простоватой.

Можно было бы подумать, что она легко перенесла смерть Артура Чендлера. Но всякий раз, посмотрев на корт, она тут же отворачивалась и крепко сжимала руки, словно затем, чтобы сдержать слезы. Тишина, нарушаемая лишь злобным жужжанием шмеля, действовала ей на нервы.

— Привет! — вдруг громко крикнула она, словно желая проверить, нет ли кого поблизости.

Никакого ответа. Она подошла к просвету в стене тополей, затем к калитке в живой изгороди, которая раскачивалась на петлях. Там она остановилась в нерешительности, постукивая носком туфли по краю калитки. Так уж случилось, что она поддала носком по папоротнику, под которым кое-что оказалось. Там лежал разомкнутый навесной замок с короткой цепочкой и ключом, вставленным в скважину.

Он побывал под сильным дождем и начал покрываться ржавчиной, но был еще совсем новым.

Мэдж некоторое время смотрела на замок, словно желая хоть чем-то отвлечься, затем снова положила его под папоротник.

— Привет! — нарушил тишину новый голос — такой звонкий, чистый и энергичный, что вполне мог бы служить запоздалым откликом на призыв Мэдж. В голосе звучали дружелюбные нотки.

Китти Бэнкрофт, упершись кулаками в бедра, свернула с тропинки, ведущей к гаражу, и решительно зашагала к калитке. Мэдж вздрогнула, еще раз поправила ногой папоротник и напустила на себя холодный, равнодушный вид. Она где-то научилась тому сверхутонченному произношению, при котором "я" превращается в «иа», а «меня» в «мееня».

— Ах, — сказала она, — извините! Вы мееня напугали, — и вскинула голову.

Китти оглядела ее с нескрываемым любопытством, после чего улыбнулась.

— Я не помешаю? — спросила Китти, не сводя с Мэдж взгляда. — Уф! Какая духота, не правда ли? — Она подняла глаза к небу. — Еще раз прошу прощения, но не встречала ли я вас раньше?

— Что?

— Да, я абсолютно уверена, что встречала! Извините за такое начало, но…

— Моя фотография была помещена в газетах, — сказала Мэдж, опустив глаза долу, но преисполненная чувством собственной значимости.

— Ах! Боже мой! — воскликнула Китти, щелкая пальцами. В ее глубоком контральто звучало искреннее раскаяние. — Конечно же, теперь я вас узнала! Вы мисс Мэдж Стерджес, не так ли? Как же я не сообразила! — Она немного помедлила и заговорила вновь — Я хочу сказать, что, наверное, для вас это было просто ужасно. Сперва… Фрэнк. А потом тот другой… я имею в виду…

— Мистер Дорранс мееня нисколько не интересовал, благодарю вас, — сказала Мэдж, пылая холодным огнем. Китти растерялась.

— Ах, прошу прощения, — проговорила она. Затем быстро огляделась и из сочувствия заговорила почти шепотом, — На основании того, что мне довелось услышать, я просто уверена, что этот молодой дьявол обошелся с вами совершенно возмутительным образом. Расскажите. Надеюсь, с вами все в порядке?

Холодное пламя взметнулось еще выше. Мэдж выпрямилась.

— Совершенно!! — заявила она. — Совершенно в порядке!

— Ах, Боже мой, я снова затронула больную тему! Нет, нет, я совсем не то имела в виду. Я имела в виду вовсе не то, о чем вы подумали. Я имею в виду… деньги и все такое. Вашу работу.

Мэдж, казалось, смягчилась:

— Иа получила новое место. Сегодня утром подала заявление, и мееня приняли. В косметический салон.

Она погладила пальцами затылок и снова помедлила; дружелюбие Китти явно произвело на нее сильное впечатление.

— Но не думаю, что иа… мисс… миссис?…

— Бэнкрофт, — сказала Китти. — Миссис Бэнкрофт. Зовите меня просто Китти.

— Ах! Так вы Китти Бэнкрофт, — воскликнула Мэдж. Она внимательно осмотрела Китти и слегка улыбнулась, словно о чем-то вспомнив. Она окончательно смягчилась, и когда снова заговорила, то в ее голосе почти не осталось следа манерного акцента. — Знаете, это хорошая работа, — призналась Мэдж. — Чертовски хорошая работа. «Шез Сузи» на Оксфорд-стрит; вы там бывали? Меня это даже беспокоит.

— Но почему?

— Потому что я ужасно много наговорила, чтобы ее получить, — быстро оглядевшись по сторонам, призналась Мэдж. — Я все говорила, говорила. Я рассказала им о том, чего мне не полагалось знать. То есть то, о чем я не рассказывала полиции. О том, почему бедняжка Арчи, мистер Чендлер, пришел сюда в субботу…

Китти недоуменно подняла брови:

— Но мне интересно, зачем вы пришли сюда сейчас? Конечно, здесь вам очень рады. — Она рассмеялась. — Но что привело вас сюда?

— В том-то и дело, — простонала Мэдж. — Мне велели в полиции.

— В полиции?

Вдали от деревьев густой горячий воздух обжигал лицо и так же, как в субботу, мешал думать. Под палящим солнцем высокие стебли травы сверкали, словно острия шпаг. Мэдж зажмурилась.

— Да. Они велели мне быть на корте в семь часов. Конечно, они прибавили «Если не возражаете» или «Если вы не против», точно не помню; но я догадалась, что это значит, а вы? Я хотела пойти прямо к двери дома и позвонить. Но в последний момент передумала. А почему бы и нет? Почему? — сказала Мэдж, встряхнув головой. — Не такие уж они большие люди! Вовсе нет, если посылают вам чек, а банк его возвращает! Но: «Будьте на корте в семь часов». Сейчас примерно без четверти семь. Вы думаете, они все узнали? То есть мой хозяин рассказал им? Вы думаете, мой хозяин говорил с ними обо мне?

Китти с любопытством смотрела на нее.

— Вы довольно наивная молодая женщина, — улыбнулась она. — Значит, мистер Чендлер в субботу был здесь, у корта?

Мэдж нетерпеливо тряхнула головой:

— Он был здесь несколько часов! И они его не обнаружили. Знаете почему? Смотрите! — Она показала рукой на живую изгородь высотой со взрослого мужчину. — Арчи был воздушным гимнастом. Ему ничего не стоило перепрыгнуть через эту изгородь. Он называл это штопором, бочкой или чем-то таким. Але, гоп! Гоп-гоп! Он перелетает и без всякого шума приземляется на ноги. Если он стоит по ту сторону изгороди, а к нему кто-нибудь подходит, остается только прыгнуть обратно. Он говорил, что ему это нравится. Во всяком случае, он сказал, что, когда пришел сюда, ему пришлось перепрыгнуть через изгородь, потому что на калитке висел замок. Это правда. Я только что его заметила. — Она перевела взгляд на куст папоротника.

— Ужасно интересно, — сказала Китти. — Но что ваш друг здесь делал?

— Он… я ведь могу доверять вам?

— Можете, — улыбнулась Китти. — Но почему вы думаете, что мне можно доверять? Минуту назад вы сказали: «Ах, так вы Китти Бэнкрофт?» — словно уже слышали обо мне. Где вы обо мне слышали?

— От мистера… ах, к чему церемонии, — с горечью оборвала себя Мэдж. — От Фрэнка. Не возражаете, если я буду так его называть?

— Возражаю? Конечно нет! Что он говорил вам обо мне?

— Он сказал, что вы одна из лучших, только…

— Только?…

— Нет, ничего. — Мэдж залилась краской.

— Немного старовата? — предположила Китти. — Видите ли, это не совсем так; хотя смею сказать, что по сравнению с вашими девятнадцатью — двадцатью годами я, наверное, выгляжу развалиной.

— Он сказал «длиннозубая», — продолжила Мэдж спокойным, холодным голосом. — Фрэнк был самой мерзкой тварью на свете. Вот что я должна сказать, хоть и узнала об этом слишком поздно. А теперь я объясню вам, зачем Арчи пришел сюда. Когда он узнал об одном поступке Фрэнка, то просто взбесился. Он уже слышал о Фрэнке Доррансе. Он сказал, что разговаривать с ним бесполезно: он только выведет вас из себя, а потом посмеется над вами. Он сказал, что если его как следует избить, в этом тоже будет мало проку, потому что он подаст в суд, а Арчи не мог допустить, чтобы его еще раз судили. Арчи сказал, что единственный способ проучить его, так это выставить в смешном и глупом виде. Понимаете?

Китти, застывшая на месте, улыбнулась:

— Нет, боюсь, что не понимаю.

Мэдж заговорила еще тише:

— Дело вот в чем! Он собирался подстеречь здесь Фрэнка. Где-нибудь, где никто не сможет вмешаться. Для начала Арчи собирался как следует вздуть его; и поделом! И пока он еще не пришел в себя, Арчи собирался сделать остальное. У Арчи был с собой большой брезентовый мешок с прорезями для головы и рук, на котором было написано черными буквами: «Великий самец: все женщины от меня без ума». Он собирался засунуть Фрэнка в этот мешок, к чему-нибудь прислонить, да так, чтобы у него был самый глупый вид, и сделать кучу фотографий. Арчи сказал, что напечатает их как его визитки, с именем и адресом, и распространит среди его знакомых. Только… ну, вы же знаете, что произошло.

— Да, я знаю, что произошло.

Мэдж вдруг очень побледнела.

— Арчи сделал это ради меня, — сказала она. — Во всяком случае, я так думаю; иногда он говорил такие глупости.

— Неужели?

— Да. А когда он вернулся и сказал, что все видел и что собирается подарить мне цилиндр, набитый пятифунтовыми бумажками, после того как признается в убийстве, я упала в обморок. Я всегда была хрупкой. И все же я подумала, что это очень мило. Цилиндр и все остальное. — Она опустила голову.

Раскаленные камни на верхних ступенях террасы; бетонная подъездная дорога; рифленая металлическая крыша гаража; струи раскаленного воздуха перед глазами; обжигающие ноги стебли травы. От всего этого сдавливало голову, а люди с холодной кровью хватали ртом воздух.

— Что ж, Мэдж, — сказала ожившая и вновь обретшая свою обычную жизнерадостность Китти. — Чего нельзя исправить, то надо пережить. И хватит стоять здесь, а то у нас случится солнечный удар. Вперед! На корт!

— Да-а. Но ведь еще рано.

— Не важно. Тем больше времени, чтобы все обсудить.

— Но вы ведь не скажете, так ведь? Я столько всего наговорила.

— Ах, не бойтесь, — заверила Китти, увидев обращенное к ней встревоженное лицо. — По-моему, вы уже кое о чем догадываетесь. Разве вы не сказали мне, что видели на калитке замок?

— Нет, не на калитке. А здесь, под папоротником.

— Как странно! Я и не знала, что калитка запирается. Оказывается, да! Новый замок. Надо его забрать. Наверное, Арчи рассказал вам обо всем, что он видел здесь в субботу?

— Нет, — с сомнением ответила Мэдж, — кроме того, что видел вас.

Китти так и застыла на месте.

— Меня? Когда?

— Ах, гораздо позже того, как убили Фрэнка, когда Арчи уже уходил. Он сказал, что видел, как вы вошли сюда и сказали мистеру Роуленду про то… про то, что мисс Уайт… — в полосе Мэдж зазвучали злобные нотки, — сказала полицейским, что не оставляла никаких следов и что кто-то ходил здесь в ее туфлях. Арчи сказал, что даже присвистнул, услышав это. Он подумал, что такую ее версию, что бы за ней ни крылось, может опровергнуть тяжелый баул с посудой. Он сказал, что мисс Уайт… — вновь ревнивая нотка в голосе, — прелестная девушка, что у нее уже хватает неприятностей и надо было унести посуду, чтобы хоть как-то ей помочь. Почему я об этом знаю? Да потому, что он хотел отдать фарфор мне. Я отказалась, хоть он и был очень красивый. Больше он мне ничего не сказал. Потому что, по его словам, я не умею держать язык за зубами.

— Вы уверены, что он больше ничего вам не сказал?

— Конечно уверена. А как иначе?

— Эй, привет! Китти! — донеслось с верхней площадки террасы.

Бренда Уайт и Хью Роуленд спустились вниз. Хью так удивился, увидев Мэдж, что крикнул громче, чем следовало. Однако он никак не ожидал, что обе женщины подпрыгнут от неожиданности. Мэдж тут же изобразила холодное равнодушие, что немало его озадачило.

— Надеюсь, я вам не помешаю, — осведомилась Мэдж ледяным тоном, который опять-таки не на шутку смутил Хью. — Я, видите ли, получила инструкции. Меня попросили прийти.

— Полиция? — резко спросил Хью. — Я говорю об этом, — поспешно добавил он, — так как меня тоже попросили прийти. Суперинтендент Хедли. Он сказал, что собирается кого-то арестовать.

— Нас всех попросили прийти, — сказала Бренда. — Привет, Китти. Что там у тебя?

— Это… з-замок, — ответила Китти. — Висячий замок, — продолжала она, вертя замок в руках. Она нажала на дужку, и замок с громким щелчком закрылся. — Мэдж говорит, что, когда убили Фрэнка, он был на калитке.

— Вы же обещали! — воскликнула Мэдж.

— Давайте войдем, все вместе, — отрывисто проговорила Китти.

Под тополями не чувствовалось ни малейшего движения воздуха. Тишину нарушало только жужжание шмеля, кружащего над кортом. Солнце играло на его полосатом тельце. Когда они подошли к павильону, Китти обернулась с решительным видом.

— Мэдж, дорогая, послушайте, — сказала она, чеканя каждое слово. — Я сочувствую вам. Очень сочувствую. Но нельзя шутить с такими вещами. Вы поступили не правильно и глупо, не рассказав пол…

— Ах, вы… — крикнула Мэдж, делая шаг назад. — Вы обеща…

Китти сдержанно, строго улыбнулась, совсем как директриса школы.

— Нет, моя дорогая, я ничего не обещала. И вам ничего не грозит, если вы расскажете обо всем, что знаете. В конце концов, дело не в том, что именно вам рассказал Арчи, а в том, как мы понимаем свой долг, Мэдж.

Мэдж уставилась на нее во все глаза.

— К черту долг! Я никому ничего не расскажу. — Она бросила вызывающий взгляд на окончательно сбитую с толку Бренду. — Я ничего ей не расскажу. Теперь я вовсе не верю, что меня пригласила сюда полиция. Это все ваших рук дело. Я не…

Пятью минутами позже, сидя на крыльце павильона, она еще раз с готовностью излагала историю Артура Чендлера. И Хью, который успел обменяться с Брендой многозначительными взглядами, понял, что все приобретает убийственно четкие очертания.

— Мы были правы, — сказал Хью, ударяя кулаком правой руки по ладони левой. Он был разгорячен, взволнован и по не совсем понятной причине чувствовал легкую тошноту. — Чендлер все-таки сделал фотографии.

— Убийцы? Это действительно так, мисс Стерджес?

— Он не говорил ни о каких фотографиях, — жалобным голосом ответила Мэдж. — Почему вы не слушаете? Он собирался сфотографировать Фрэнка, и никого другого. Он сказал «не волнуйся», вот и все.

И они все успокоились, поскольку услышали голоса. В просвете между тополями появилось инвалидное кресло старого Ника, на чьем лице, видимо не без воздействия шмелиного жужжания, застыло выражение глубокого довольства. За ним, тяжело ступая, шел доктор Фелл.

На сей раз доктор Фелл был без плаща и шляпы. На нем был надет свободный бесформенный шерстяной костюм черного цвета с лоснящимися швами и раздутыми карманами; словно желая побороть сомнения, он медленно шел, опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости.

— Нет ли у кого-то из вас предчувствия, — прошептала Бренда так тихо, что Хью едва ли расслышал ее, — будто что-то произойдет? И совсем скоро?

Но Китти ее услышала.

— Чепуха, — сказала она. — Все дело в жаре. Неужели тебе это не понятно?

Два доктора, разные по профессии и, очевидно, по взглядам, остановились на траве неподалеку от павильона.

— Добрый вечер, — сказал доктор Фелл, вежливо наклоняя голову. — Мы… хм-эх-хм… чрезвычайно признательны за то, что вы нашли возможность прийти, чтобы оказать нам содействие.

— Содействие? — резко спросил Хью. — В чем?

— В реконструкции убийства Фрэнка Дорранса, — ответил доктор Фелл. — Необходимо, чтобы вы все при этом присутствовали. Где выключатели прожекторов?

Бренда нахмурилась:

— Прожектора днем? К чему?

— К тому, чтобы вы яснее увидели, как все было подстроено, — объяснил доктор Фелл. — В субботу мы все смотрели на это, но, к несчастью, — доктор Фелл потер рукой свой горячий лоб; казалось, он немного нервничает, — к несчастью, как и все здесь, этот предмет слишком велик, чтобы его заметили. Э-э… нам надо подождать Хедли. Он сейчас придет.

Очень близко, над самым локтем доктора Фелла, Хью видел лицо Ника, на котором, поскольку старик смотрел одновременно на него и на Бренду, играла довольная усмешка. Может быть, игра действительно окончена? Неужели? Возможно ли?

Хью облизнул губы.

— Правда ли, — спросил он, — что кого-то собираются арестовать? Здесь? Сейчас?

— Да, — ответил доктор Фелл. — Сбор доказательств и улик по данному делу, — продолжал он, с шумом прочистив горло, — был завершен минувшей ночью. Но мотив мы установили лишь сегодня днем. Обвинение не обязано доказывать в суде мотив преступления, но мы сочли, что разбирательство будет более весомым, если мы предъявим его… А вот, кажется, и Хедли, — добавил он, оборачиваясь.

Хью ощущал звон в ушах и рокот крови в голове.

— Вы можете нам открыть, — спросил он, — мотив преступления!

— Э-э? О да. Корыстный интерес.

— Корыстный интерес? — воскликнула Китти. — Но…

К ним приближался суперинтендент Хедли, оставив у калитки двоих сопровождавших его мужчин.

В одной руке он нес портфель и небольшой чемодан. Пока он подходил, все собравшиеся следили за каждым его движением.

— Добрый вечер, — сказал Хедли. — Мисс Уайт. Мисс Стерджес. Миссис Бэнкрофт. Мистер Роуленд. — Он повернулся к Нику. — Ваше имя доктор Николас Янг? — спросил он.

Ник сделал резкое движение головой:

— Вам отлично известно, как меня зовут, суперинтендент. В чем дело?

— Формальность, сэр, — ответил Хедли бесстрастным голосом. — По окончании дознания я буду вынужден попросить вас отправиться со мной в отделение полиции на Дейлроуд, где вам будет предъявлено официальное обвинение в убийстве Фрэнка Дорранса и Артура Чендлера. В связи с этим, доктор Янг, я должен предупредить вас…

Хью Роуленд, который до того собирался закурить, выронил из рук и сигарету, и спичку. Медленно, очень медленно все обернулись и с немым изумлением уставились на Ника.

Глава 20

Объяснение чуда

Презрительная ухмылка не исчезла с лица Ника, однако к ней прибавилось выражение недоверчивости. Держа на коленях костыль, он прямо и непринужденно сидел в инвалидном кресле. Он громко фыркнул, откинул голову и рассмеялся в лицо всем собравшимся.

— Вздор! — сказал он. — Оставьте ваши шутки и принимайтесь за дело.

— Это не шутки, сэр, — возразил доктор Фелл.

— Не лезьте, куда вас не просят, — отрезал Ник. Он быстро оглянулся и снова откинул голову. — Это не ваше дело.

— Сэр, — сказал доктор Фелл с угрожающим спокойствием, — вы очень точно выразились; это именно дело, и отнюдь не моих рук. Однако, поскольку я принял некоторое участие в распутывании того, что вы совершили, то намерен — с разрешения Хедли — доставить себе удовольствие сказать вам, что вас ждет.

— И что же?

— Виселица, — заявил доктор Фелл. — Понятно?

Повисло тяжелое молчание. Ник снова рассмеялся.

— Старого Ника! — проговорил он сквозь смех. — Меня! — Он искал глазами Бренду. — Всем нравится насмехаться над бедным калекой. Бренда! У меня в пиджаке, в боковом кармане, есть сигареты и спички. Ты не…

— Нет, сэр, — спокойно сказал Хедли. — Останьтесь на месте, мисс Уайт.

Доктор Фелл обернулся к собравшимся.

— Мне бы хотелось поведать вам, — начал он, — несколько истин об этом очаровательном, гостеприимном, добродушном, приветливом джентльмене. Поэтому вы и собрались здесь. Особенно вы, мисс Уайт, должны выслушать мой рассказ. Занятие не из приятных, но оно снимет груз с вашей души. Вы должны увидеть, что за планы на самом деле зрели в этой голове. Гром и молния, да он же красавец!

— Значит, мне придется иметь дело с вами? — холодно спросил Ник.

Доктор Фелл не сводил глаз с Бренды.

— Послушайте его, мисс Уайт, — сказал он. — Разве вы не узнаете в его голосе Фрэнка Дорранса? Если вам никогда не приходило в голову задуматься над истинным характером мистера Николаса, неужели вы ничего не замечали, глядя на Фрэнка Дорранса? Кто вылепил Дорранса? И если ученик был хладнокровной, расчетливой тварью, отлично знавшей, что почем, то каков же учитель?

Он никогда не питал теплых чувств к Фрэнку Доррансу. Дорранс интересовал его лишь чисто психологически, с точки зрения формирования характера. Его преувеличенная привязанность к Доррансу, его преувеличенная привязанность к вам, его сентиментальные мечты о вашем счастливом союзе — все это дьявольская игра, как и его хмыканье, которая началась лишь тогда, когда он понял, какую финансовую выгоду она ему принесет.

Правду можно высказать в двух словах: он разорен. Несмотря на его дом, его машины, его картины, его столовое серебро, у него нет ни фартинга. Нам неизвестно, когда началось его падение. Но началось оно задолго до того, как покойный мистер Нокс составил свое странное завещание.

Николас Янг не имел к нему никакого отношения. Но потом и, вероятно, весьма скоро он понял, какую пользу может из него извлечь — если не погнушаться убийством. Как же могло ему помочь это завещание? Никак — если Дорранс останется жив. Мы знаем, что все деньги до последнего пенса были отписаны Доррансу. Дорранс (мы слышали, как вы, мисс Уайт, говорили об этом) собирался вложить их в сеть ночных клубов. Ученик прошел слишком хорошую школу. Единственное, на что Дорранс скупился, — так это деньги. Мисс Стерджес может подтвердить. Предположим, что отчаявшийся Николас Янг пришел бы к Доррансу и сказал: «Я весь в долгах и не могу из них выбраться». Дорранс ответил бы ему: «Извините, старина, но это ваша вина, не так ли? У меня свои планы, и я ничем не могу помочь вам». С другой стороны, предположим, что все деньги наследует мисс Уайт.

Доктор Фелл помолчал Бренда была так бледна, что ее глаза казались темными. Хью почувствовал, как она схватила его за руку и крепко сжала. От волнения она не могла смотреть на Ника.

Доктор Фелл снова заговорил прежним спокойным тоном:

— Не потому ли, мисс Уайт, вы сперва отказали Роуленду, что рассчитывали помогать доблестному, никогда не жалующемуся Нику из содержания, которое Дорранс выплачивал бы вам после свадьбы? А-хм? Не касались ли постоянные намеки Ника: «Я старался делать для тебя все, что в моих силах», «Дела не всегда обстоят так, как нам бы хотелось», — не касались ли они денег?

Бренда все еще не могла вымолвить ни слова. Она приоткрыла рот и снова закрыла его.

— Вы понимаете, — продолжал доктор Фелл, — что он надеялся жениться на вас?

Бренда широко раскрыла глаза, и на ее вспыхнувшем лице появилось недоверчивое выражение.

— О да. Не следует недооценивать тщеславие этого джентльмена. Его распирает от тщеславия. Вот почему он так не хочет стареть. Вот почему он разбивает гоночные машины и вызывает знакомых состязаться с ним в беге. Он смотрелся в зеркало и не видел никаких причин, мешавших ему стать мужем богатой и благодарной жены: как только уляжется шумиха. А тем временем, разыгрывая романтическое волнение по поводу свадьбы Бренды Уайт и Фрэнка Дорранса, размышлял над тем, как убить этого самого Дорранса.

— Докажите! — воскликнул Ник и рассмеялся в лицо всей компании. — Не думаю, что вам удастся убедить в этом Бренду. Ведь так, дорогая?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13