Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Секретные материалы (№112) - Где-то там, за морем…

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Картер Крис / Где-то там, за морем… - Чтение (стр. 3)
Автор: Картер Крис
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Секретные материалы

 

 


— Это тёмное и холодное место как раз для тебя. Но Малдеру там делать нечего, — отчеканила она. — И отца моего там нет.

Тот невозмутимо поднял правую бровь.

— Наверное, капитан и сам рассказал бы то же самое. Но я ему не позволю. Никто ничего никому не скажет до тех пор, пока мы не договоримся.

— Я вам не верю, — устало отрезала Скалли.

— Ну что ж, Скалли, — взглянув на Дану исподлобья, ответил заключённый, — в этом тёмном холодном месте полным-полно места для лжецов. Ради Бога, играйте как хотите. Ноя знаю, что вы мне верите, — он усмехнулся. — Если вам хочется убедить себя, что я действую с Лукасом Генри заодно, — ради Бога. Но в любом случае — получаю я информацию от Лукаса или от духов — из меня вы больше ничего не выжмете, пока мы не договоримся. Терять мне нечего, поймите.

Скалли повернулась к двери.

— Охрана! — крикнула она.

— Если я умру, — раздался сзади спокойный голос Боггза, — и мальчишка умрёт.

Дверь открылась, и Скалли, не оглянувшись на заключённого, вышла.


Мотель «Саншайн»

20 миль от Уитакера,

штат Северная Каролина

17 ноября 1994


Женщина раскачивалась всем телом, совершая тазом вращательные движения, но лицо её оставалось практически бесстрастным, она продолжала равнодушно жевать резинку. Да и О’Лири, верхом на котором она сидела, был далёк от пылкой страсти. Он подцепил эту проститутку в надежде забыться, но ни женщина, ни пинта «Белой лошади» не помогали. О’Лири словно раздвоился. Части его «я» находилась не здесь и не сейчас.

Перед глазами вновь предстали события трёхдневной давности. Тогда Шон дежурил в ночь. В камере Боггза вышла из строя видеокамера. Срочно вызвали дежурного техника, а заключённого перевели в камеру для допросов и оставили под присмотром О’Лири. Первые минут двадцать Боггз сидел в углу, сжавшись и нахохлившись, как мокрый воробей. Потом пристально поглядел но О’Лири. Смотрел долго и внимательно, Шону аж стало не по себе.

И тут заключённый замурлыкал ту самую ковбойскую песенку, регулярно добавляя в припев пятую строку, отсебятину: «Я узнал тебя, бедный Шонни-малыш».

О’Лири вздрогнул. А Боггз, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания, бормотал что-то малоразборчивое себе под нос. Но Шон прислушивался, и его трясло. Заключённый бессвязно рассказывал некоторые истории из его, Шона О’Лири, жизни. И про то, как Шон в четырнадцать лет до полусмерти отделал чернокожего парня из уличной банды бейсбольной битой, и про фиаско с Мэри-Линн Догерти, и про то, как погиб отец.

А потом Шон словно отстранился от происходящего и увидел самого себя, стоящего в холле своего дома. А на площадке лестницы, ведущей на второй этаж, лежала его мать. И Шон знал, что она мертва. Из уха миссис О’Лири вытекала тоненькая струйка крови, и под головой скопилась лаково блестящая тёмно-красная лужица.

Резкий звук открываемой двери прервал видение. Шон вздрогнул. Сердце его учащённо билось, дыхание было тяжёлым, и он чувствовал, как струйки пота сбегают вдоль позвоночника.

— Что с тобой? — спросил его начальник смены Галлахер.

О’Лири вымученно улыбнулся:

— Всё в порядке. Простыл, наверное, вчера.

— Смотри, — покачал головой Галлахер, — а то могу отпустить со смены.

— Да нет, всё нормально.

Заключённого выводили, он сочувственно посмотрел на О’Лири.

— Бедный, бедный Шонни-малыш, — пробормотал он.

С этой ночи О’Лири, сам того не желая, начал превращаться в маньяка. Он искал и находил — истинные, мнимые ли — доказательства неверности жены. Он начал ощущать угрозу себе и своей матери, исходящую от жены и некоего гипотетического «амиго». Мелкие подробности быта, назойливые воспоминания, случайные слова друзей — всё это только укрепляло в нём уверенность. И наконец — давешний разговор с женой, в котором она ясно дала понять, что неверна ему…

— Эй, милок, — внезапно окликнула Шона проститутка, прекратив свои движения, — тебя, часом, не Пиноккио зовут?

О’Лири оторвался от своих мыслей и недоумённо взглянул на женщину.

— Я тут вкалываю на тебе, потею, а ты лежишь бревно бревном, — пояснила она.

В О’Лири вспыхнула злость.

— Потеешь на мне, говоришь? — свирепо прорычал он. — Тогда придётся попотеть ещё подо мной!

Он обхватил женщину за бока, приподнял и швырнул, как куклу, уложив на лопатки борцовским приёмом. Рыча, навалился на неё и через минуту обмяк.


Центральная тюрьма

Роли, штат Северная Каролина

17 ноября 1994

После полудня


— Губернатор и верховный суд не собираются договариваться с маньяком-убийцей. Особенно с этим, насколько я знаю. Всем известно, что он любой ценой пытается избежать газовой камеры.

Произнеся эти тираду, директор тюрьмы снял очки в массивной оправе и отхлебнул воды из стакана. Скалли, прищурившись, посмотрела на обширную лысину опустила взгляд.

— Да, сэр, — негромко сказала она.

— Единственное, что Боггз от меня получит, — это смерть вовремя. Не более того. Давно пора было его казнить.

Директор захлопнул папку, водрузил на нос очки и поглядел на Дану поверх них, словно говоря: « Разговор окончен». Скалли встала и вышла из кабинета не попрощавшись.

Она долго сидела в машине. Власти не шли на компромисс с убийцей, а он отказывался давать информацию по делу. Тупик.


Минут через двадцать Скалли завела машину и поехала в больницу. Ещё ранним утром она узнала, что Малдер очнулся и жизнь его вне опасности. Но проклятые дела не позволили Дане навестить напарника.

— Привет, — слабым голосом произнёс Малдер, увидев Скалли на пороге палаты. — Что плохого?

— У нас заканчивается время — устало ответила Дана. — Всё ещё нет никаких следов Лукаса Генри. Полиция Роли сказала…

— Неважно, — перебил Малдер. — Что бы ни сказал кто бы то ни было — не верь ему. Боггз придумал всю эту шараду, чтобы отыграться на мне за то, что он сидит в камере смертников. Следующая не очереди — ты.

Скалли пристально поглядела в лицо Фокса.

— А что, если есть и другое объяснение?

— Не слушай ты его, — повторил Малдер. Язык его заплетался. — Ты можешь стать его последней жертвой.

Скалли энергично замотала головой:

— Я должна…

— Принести себя в жертву? — перебил Призрак. — По—моему, на душе Боггза уже достаточно грехов, чтобы отправить его прямиком в ад. Он и без тебя обойдётся.

— Я должна найти мальчишку, — мягко закончила Скалли.

Призрак печально поглядел на неё и отвернулся.

— Я бы очень не хотел, чтобы наше приятное знакомство завершилось так грустно, — невнятно пробормотал он.

Скалли положила руку ему на плечо, чуть сжала пальцы, а потом встала и, не ответив, вышла.


Центральная тюрьма

Роли, штат Северная Каролина

17 ноября 1994

Вечер


Боггза ввели в камеру, но Скалли не подняла на него взгляд, продолжая изучать бумаги, лежащие перед ней на столе. Собственно говоря, досье Лукаса Генри она и так знала почти наизусть. Но Дана решила поиграть в молчанку. И судя по всему — успешно. Минуты через две Боггз заёрзал на стуле, и Скалли заметила это уголком глаза.

— Хорошо, мистер Боггз, — заговорила она, всё так же не отрываясь от бумаг, — мы с вами договорились.

Она искоса взглянула на заключённого. Боггз сидел, раскачиваясь всем телом, и нервно усмехался. Потом он повернулся к Дане, покивал.

— Спасибо, мэм, — сдавленным голосом произнёс он, и Скалли увидела в его глазах слёзы. — Спасибо.

«Боже мой, — подумала Дана, — только бы не покраснеть и не выдать фальшь голосом».

— Хорошо, — внутренне напрягшись, спокойным голосом задала она вопрос, — где они? Я внимательно слушаю.

Скалли встала и оперлась бедром о стол. Боггз с минуту напряжённо и недоверчиво глядел ей в лицо. Потом резко выдохнул, запрокинул голову и закрыл глаза. На его лице появилась полуулыбка-полуоскал.

— Я вижу что-то вроде окружности… — Боггз открыл невидящие глаза. — Не знаю… похоже на бочки. Нет. Нет, больше… Гораздо больше. Цистерны, как на фабрике… Чёрт… Заброшенная старая пивоварня, называется «Синий Дьявол», неподалёку от Моррисвилла. Боже мой, — речи Боггза постепенно теряла связность, — он готовится… готовится… убить.

Боггз поднял скованные руки вверх, замер на секунду, а потом уронил их на колени и обмяк, как будто из него выпустили воздух. Скалли отвела взгляд. Она никогда не умела лгать.

— Лютер Ли, если бы вы действительно были экстрасенсом… — заговорила она, пытаясь снять камень с души.

— Я знаю, — низким голосом перебил её заключённый, — что вы соврали. Не было никакого договора. Я знаю, что вы старались.

Камень не упал, а остался на месте и продолжал давить. Судорожно сглотнув, Дана пошла к двери.

— Скалли, — резко перебил Боггз, и она обернулась. — Избегайте дьявола. Не следуйте за Генри к дьяволу — это предоставьте мне. И… камень упадёт, когда вы найдёте мальчишку.

Скалли ещё некоторое время смотрела на осуждённого, но тот отвернулся к стене и не проронил ни слова.


Пивоварня «Синий Дьявол»

Окрестности Моррисвилла, штат Северная Каролина

17 ноября 1994

Поздний вечер


Лукас был в ярости. Маленький тщедушный человек, он был ужасен. Лица его искажали гримасы, в углах рта пузырилась слюна, а из тощей груди то и дело вырывался рёв.

Ему было от чего прийти в ярость. Одна из жертв выскользнула из рук, преследователи шли по пятам. Ритуал был нарушен. Если бы он просто хотел убить этих щенков, он мог бы прикончить обоих прямо там, на дороге, но это не входило в его планы. Жертвы сначала должны были вкусить мук и лишь потом получить блаженное избавление от страданий, переход в небытиё. А он должен был утолить снедавшую его страсть.

И вот всё обрушилось. Жертв непременно должно было быть две, но девчонку он не успел выдрать из лап нагрянувших федералов. Один из них поплатился, однако удовлетворения это не принесло. С каждым часом в его душе нарастало смятение. Ожидание Дня Избавления было теперь бессмысленным.

Поэтому Лукас метался из стороны в сторону, крушил маленьким топориком попадавшиеся на пути предметы и изредка замирал, присев на корточки и свесив руки между колен. Парень что-то мычал сквозь залепившую ему рот изоленту — то ли плакал, то ли молил о пощаде, то ли обращался к Всевышнему. Так и должно было быть, только и его плачу и мольбам должен был присоединяться ещё один голос. Жертв должно было быть две! Две!

Лукас спрыгнул с мостков на бетонный пол и медленно подошёл к лежащему парню. Пора. Ждать нечего. Пусть произойдёт хотя бы то, что ему подвластно, если уж не суждено сбыться тому, чего он так долго ждал, к чему так тщательно готовился. Лукас почти нежно положил ладонь на голову паренька, цепко ухватился за волосы и занёс другой рукой над головою жертвы топорик. Да, пусть на этот раз всё произойдёт именно сейчас и именно так.

Он уже был готов нанести удар, но за его спиной с грохотом рухнула дверь. Лукас резко обернулся.

— ФБР! — крикнула Скалли. — Ни с места, или будем стрелять!

Лукас замер. Четыре человека целились в него из пистолетов.

— Бросьте оружие, — приказала Скалли.

Лукас Генри безотрывно глядел на неё, медленно опуская руки. И вдруг резко замахнулся…

Отдача «вальтера» несильно толкнула руку Скалли. Эхо выстрела перекрыл крик боли, вырвавшийся у Лукаса. Он уронил топорик, схватился за плечо и опрометью бросился прочь. Несколько агентов подбежали к Джиму Сандерсу, ещё трое, вбежавшие на выстрел, вместе со Скалли кинулись вслед за убийцей.

Тёмные коридоры, ветвящиеся в разные стороны. Скалли ориентировалась только по шумному, со стонами, дыханию Генри. Раненому было тяжело бежать, и агенты настигали.

У узкой лестницы они остановились. Фримэн начал подниматься первым. Он уже достиг верха но из-за угла вылетел пустой бак и сбил агента с ног.

— Вот дрянь! — сквозь зубы выругалась Скалли.

Рухнув с лестницы Фримэн ударился головой о бетонный пол. Оставив одного человека с пострадавшим, Скалли и второй агент осторожно поднялись на следующий этаж.

Пивоварня наверняка была удобной для производства. Но гоняться по этому зданию за преступником было просто мучительно. Генри успел оторваться, и теперь его шумное дыхание слышалось в конце тёмного извилистого коридора.

Скалли первой добежала до конца коридора и остановилась. Перед ней было огромное помещение. Перекрытие между первым и вторым этажом отсутствовала. Вместо него через зал было перекинуто несколько стальных балок для талей с дощатыми мостками. Лукас Генри бежал по мосткам вдоль дальней стены. Он получил возможность уйти от преследования. А потом — ищи его в этой груде строительного хлама, оставшейся от брошенного завода.

Скалли ступила на мостки и вновь замерла. На стене, вдоль которой бежал Генри, щерил зубы и растопыривал крылья Синий Дьявол, намалёванный яркой краской. Скалли вскинула пистолет. « Что бы там ни было, — решительно подумала она, — но больше он никого не похитит и не замучает, сукин сын». Она поймала фигуру похитителя в прицел, палец плавно начал нажимать на спусковой крючок.

Лукас Генри начал двигаться быстрей и беспорядочнеё.

Скалли не хватило доли секунды, чтобы нажать на спусковой крючок, — доски под ногами преступника треснули, он дёрнулся, и ветхие мостки обрушились вместе с ним. Раздался крик и глухой удар. Скалли медленно сняла палец с «собачки» и осторожно подошла к краю провала.

Можно было не проверять — Лукас Генри погиб. Его тело, неестественно выгнувшись, лежало на обломках бетонных блоков и металлоконструкций метрах в десяти ниже настила, на котором стояла Скалли. Стальной прут арматуры проткнул Лукаса, словно булавка жука. Скалли отступила от края провала и прикрыла глаза, опустила голову. Её слегка мутило — то ли от перенапряжения последних суток, то ли от непривлекательного зрелища бесславной смерти маньяка.

Так она простояла пару минут, прислушиваясь к голосам агентов. Бездумно ответила: «Я в порядке», — на оклик О’Рорка. Потом открыла глаза и медленно подняла взгляд на противоположную стену, где щерил зубы Синий Дьявол. «Никогда не думала, что скажу тебе спасибо, Лютер Ли».



Центральная тюрьма

Роли, штат Северная Каролина

20 ноября 1994


Лютер Ли Боггз, сгорбившись, сидел на койке и даже не взглянул на подошедшую к решетчатой двери камеры Скалли. Он внимательно рассматривал костяшки своих пальцев и нервно притопывал.

— Пришли попрощаться со мной? — всё так же не глядя на Скалли, произнёс он.

— Я верю, что если бы вы подстроили похищение, — тихо сказала Дана, — то Лукас Генри знал бы об опасности и ни за что не побежал бы через эти мостки.

Заключённый потёр ладони и искоса взглянул на Скалли. По его губам скользнула кривая улыбка.

— Так что вы спасли жизни Джима Сандерса, — продолжала Дана. — Да и мою тоже.

Боггз поднял брови и покивал. Потом поднялся и медленно подошёл к решётке.

— Вы пришли, — пристально глядя в лицо молодой женщины, негромко произнёс он, — закончить незавершённое дело. Вы хотите услышать, что же вам хотел сказать отец… — Боггз помотал головой. — Не сейчас. Приходите сегодня вечером. Когда меня посадят в кресло, когда откроют экран, — заключённый приблизил лицо к самой решётке, — вы и увидите то, что хотите узнать.

Он оттолкнулся от косяка двери и медленно отошёл к койке, уселся на неё, отвернувшись от Скалли, и так замер. Больше он не проронил ни слова. Скалли ещё постояла с минуту, потом повернулась и медленно зашагала по коридору к выходу из этого мрачного здания.


В 19:30 дежурный нажал кнопку, дверь открылась, и О’Лири вошёл в камеру смертника, неся поднос с последним ужином для Лютера Ли Боггза. Шон попытался поймать взгляд заключённого, но тот сидел, неподвижно уставившись на сцепленные в замок пальцы скованных рук. Седой сухопарый священник с Библией в руке стоял рядом с Боггзом, но тот не обращал внимания ни на него, ни на О’Лири.

Шон поставил поднос на табурет перед заключённым и пошёл на выход. У двери он обернулся и взглянул на Боггза в последний раз. Лютер поднял голову, и взгляды их встретились.

— Вот и всё, — горько пробормотал Боггз. — Всё кончено и для меня, и для бедного малыша Шонни. Всё кончается сегодня.

О’Лири опустил голову и вышел из камеры. И Боггз тотчас же забыл о нём. Он забыл даже о священнике, стоявшем рядом и долдонившем о покаянии и отпущении грехов. Всё это было слишком здешним, принадлежало этому миру, в котором он стоял уже только одной ногой, а вторая была занесена над тонкой чертой, отделявшей мир людей от мира теней и снов. Мира иного — зовущего и пугающего.

Тени людей — сотни и сотни; тени тех, кого он знал и кого никогда не видел, убитых им и умерших своей смертью, — все они окружали его, теснились в камере, стояли в коридоре. И Боггз глядел на них. Эти тени — или души — источали такой леденящий ужас, что хотелось не существовать ни сейчас, ни до, ни после.

Не притронувшись к еде, Боггз вышел из камеры в сопровождении трёх охранников, священника, врача и директора тюрьмы. Заключённого провели двумя коридорами. И везде вдоль стен стояли тени и витал невнятный ужасающий шёпот. Боггз остановился, отвернулся, но директор сделал знак, и два дюжих охранника развернули заключённого и настойчиво повлекли вперёд. Лютер Ли закрыл глаза, но всё равно чувствовал присутствие теней, их назойливый шепоток лез в уши и буравил мозг.

В маленькой камере приговорённого пристегнули к креслу ремнями врач прилепил ему на грудь датчик кардиографа, и все вышли. Слишком громко и зловеще лязгнула закрывающаяся дверь. Боггза колотило грудь тяжело и часто вздымалась. Из уголка глаза скатилась на щеку слеза. Но он не обратил на это внимание. Он ждал.

Но тщетно. Стальная заслонка отползла в сторону, открывая прозрачный экран из толстого оргстекла. За ним стояли священник, директор тюрьмы, ещё кто-то… Скалли не было.

— Блажен, кому отпущены беззакония и чьи грехи покрыты! — бормотал священник. — Блажен человек, которому Господь не вменит греха и в чьём духе нет лукавства.

К экрану подошёл окружной прокурор.

— Не хотите сделать последнее заявление? — спросил он.

Боггз бессильно помотал головой. Скалли не было.

— Но я открыл Тебе грех той и не скрыл беззакония моего, — тянул своё священник, — я сказал: «Исповедаю Господу преступления мой», и Ты снял с меня вину греха моего.

По щекам Боггза текли слёзы. Палец директора нажал кнопку, и металлический стаканчик опрокинулся, высыпав своё содержимое — цианид калия — в ёмкость с серной кислотой.

Боггз инстинктивно задержал дыхание. Но это не могло продолжаться долго. В конце концов он вдохнул пары циановодорода. В голове словно разорвалась зажигательная бомба, и на краткий миг он почувствовал, что все эти тени ринулись в него, соединились с ним в одно целое. И Лютер Ли Боггз перестал существовать…


— Ну слава богу, давно это надо было сделать, — обратился директор к окружному прокурору в тот момент, когда они проходили мимо Шона О’Лири, бесцельно подпиравшего стену в коридоре у входа в административный блок.

— Увы, но это жестокая правда, — согласился с ним прокурор, и они оба прошествовали к директорскому кабинету.

О’Лири печально поглядел им вслед. «Идиоты, — подумал он, — они даже не представляют, кого только что убили». Шон вздохнул и направился в дежурку. Галлахер был там.

— Сэр, — обратился к нему О’Лири, — разрешите уйти с дежурства. Голова трещит невыносимо.

Старший смены внимательно поглядел на Шона. Видок того и впрямь был неважнецкий, и взгляд Галлахера помягчел.

— Хрень какую-то, видать, подцепил, — виновато развёл руками О’Лири.

— Ладно, Шон, кого другого я бы, может, и послал, но ты парень толковый. До дома-то доедешь или, может, такси вызовешь?

— Ничего, доеду.

— Ну смотри. И обязательно завтра покажись врачу. Хрен его знает, как эта хрень обернётся. — Галлахер улыбнулся, корявый каламбур поднял ему настроение.

— Обязательно. Большое спасибо, сэр.

О’Лири вышел на служебную стоянку и сел в свой «додж». Он не знал, откуда взялось предчувствие, заставившее его отпросится со смены и погнавшее домой. Он завёл двигатель и выехал на дорогу. Лишь проезжая залитую светом центральную площадь Роли, он вдруг вспомнил последние слова Боггза: «Всё закончено для меня и для бедного малыша Шонни. Всё кончится сегодня.

По шоссе он гнал с бешеной скоростью до самой окраины Уитакера. На его несчастье, на шоссе не было ни одной полицейской машины, иначе ареста за превышение скорости он бы не миновал. И всю дорогу предчувствие беды усиливалось, превратившись в уверенность. Остановившись около дома, Шон, даже не заглушив мотора, кинулся к крыльцу. Ворвался в холл. И остолбенел. На площадке лестницы, ведущей на второй этаж, лежала его мать. И Шон понял, что она мертва. Тонкая струйка крови сочилась из уха миссис О’Лири, и под головой скопилась уже небольшая лаково блестящая лужица.

— Не успел, — простонал Шон. — Не успел.

Он медленно подошёл к телу матери, опустился на колени и дрожащей рукой провёл по её седым волосам. И внезапно успокоился. Дыхание его замедлились, руки перестали мелко подрагивать.

— Я знаю, что делать, ма, — произнёс он. — Я — знаю.

Он медленно встал, подошёл к стенному шкафу, открыл его.

— Я знаю, где искать эту суку, — добавил он, любовно поглаживая кончиками пальцев полированный приклад дедушкиного «винчестера».


Госпиталь

Роли, штат Северная Каролина

21 ноября 1994


Малдер снова замолчал, и Скалли, чтобы как-то занять томительную паузу, перелистнула страницу утренней газеты. Сообщение о казни Лютера Ли Боггза попало только на вторую страницу местной газеты. А вот первую занимала статья с кричащим жирным заголовком: «Сумасшедший охранник убивает жену и её любовника».

«Сегодня в Уитакере около двух часов ночи Шон О’Лири, охранник центральной тюрьмы Роли, шестью выстрелами из “винчестера” убил свою жену Сильвию О’Лири и её любовника Хосе Луиса Сантоса. Убийца оказал яростное сопротивление приехавшим полицейским, ранив троих, и был убит в перестрелке. По словам очевидцев трагедии, О’Лири обвинял свою жену и её любовника в убийстве своей матери, миссис Кэйтлин О’Лири. Действительно, полицейские, вошедшие в дом О’Лири, обнаружили Кэйтлин О’Лири мёртвой, но, по заявлению медэксперта, смерть наступила от обширного кровоизлияния в мозг, вызванного, скорее всего, обычным инсультом. Причины трагедии…»

— Дурдом, — проворчала Скалли и отбросила газету.

— Ну, и … — внезапно произнёс Малдер, продолжая разговор с того места, где он был прерван.

— Я думаю о Боггзе, — сказала Скалли, поворачиваясь к напарнику. — Если он знал, что я была твоим напарником, то он мог узнать обо мне всё что угодно, о моём отце…

— Скалли, — прервал её Малдер, но Дана не дала ему продолжить.

— На свадьбе моих родителей играли песню Френка Синатры «Где-то там, за морем». Видение усопших — это общее психологическое явление. Если он знал, что мой отец…

— Дана, — мягко прервал её Малдер. — После всего, что ты видела, после всех вещественных доказательств — почему ты никак не можешь поверить?

Скалли опешила. Она присела на край постели Малдера и длинно выдохнула, подбирая необходимые слова. Но они никак не хотели находиться.

— Я боюсь — наконец призналась она и умолкла. В больничной палате воцарилась гнетущая тишина. — Я боюсь верить.

— Не можешь столкнуться со страхом лицам к лицу? Уходишь от него? — тихо спросил Малдер, и так зная ответы. — Даже если ты никогда не узнаешь, что же тебе хотел сказать отец в последние секунды?

Скалли помолчала. Фокс положил ей руку на плечо. Скалли поглядела на него с лёгкой улыбкой.

— Но я и так знаю, — ответила она.

— Откуда?

В улыбке скользнула грусть. Скалли подняла брови. И голос её слегка дрогнул, когда она после долгого молчания осветила:

— Он же мой отец.


  • Страницы:
    1, 2, 3