Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Цветы для бога любви

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Картленд Барбара / Цветы для бога любви - Чтение (стр. 2)
Автор: Картленд Барбара
Жанр: Исторические любовные романы

 

 


Ему лучше других было известно, что нельзя, успешно завершив одно дело, тут же браться за другое: нужно время, и довольно длительное, чтобы все успокоилось.

Как бы тщательно он ни заметал свои следы и как бы ни были пока невежественны те, кого он обманывал, все равно рано или поздно за его спиной начнут шептаться, показывать пальцем, и он увидит немой вопрос в глазах тех, кто его окружает.

Возможно, никто и не выдаст его с головой, но все это может вызвать подозрение у тех, кто им интересуется.

«Сейчас мне необходимо залечь на дно, — сказал себе Рекс Дэвиот, — и лучше всего это сделать в Доме правительства в Лакхнау».

И может быть, для этого даже больше подойдет не знаменитый, сохранивший на себе следы сражений дворец в Лакхнау, а резиденция губернатора в Наини-Таль, затерянная среди лесистых предгорий Гималаев! Как и все, кто работал и жил в Индии, движимый не только самим характером, но и духом своей службы, подобной которой нельзя было сыскать нигде во всем мире, Рекс Дэвиот развил в себе такую сильную интуицию, которую трудно было представить себе тем, кто жил на родине.

Это было даже не ясновидение, а что-то еще более глубокое — своего рода проникновение в самую душу Индии, в то, что скрывается под ее яркой необычной внешностью.

Именно в Наини-Таль, в один из своих приездов к тогдашнему губернатору Северо-западных провинций, Рекс Дэвиот стоял, глядя вверх на Гималаи, на краю отвесной скалы высотою в несколько сотен футов.

Над снежной вершиной, окутанной облаками, медленно кружились два поблескивающих на солнце золотых орла, дрожа в зыбком мареве прозрачного неба.

Эта картина своей совершенной красотой поразила Рекса Дэвиота в самое сердце и навсегда запечатлелась в его памяти.

И вот, совершенно неожиданно, как это бывало у него и прежде, когда в переломные моменты жизни ему нужно было принимать какие-то важные решения или когда ему угрожала опасность, орлы снова предстали перед его мысленным взором: всемогущие, безмятежные и необъяснимым образом связанные с ним в одно целое.

Он знал, что сэр Теренс ждет. Он знал также, что стоит сейчас на распутье и то, по какой дороге он пойдет — вся его судьба, — зависит от нескольких слов, которые он сейчас скажет. А орлы все парили перед ним!

Он улыбнулся, и эта улыбка озарила его лицо и разгладила напряженные складки у переносицы.

— Хорошо, я подумаю, — сказал он. — Вы меня пригласите; отобедать с вами?


Дом сэра Теренса на Сент-Джонс-Вуд ничем не отличался от тех домов, в которых обычно жили представители среднего класса общества — достаточно зажиточные, но и не слишком богатые.

Там был дворецкий, принявший у прибывшего Рекса Дэвиота пальто и шляпу, и две горничные в белых чепцах и крахмальных передниках, которые прислуживали во время отличного, если не сказать превосходного, обеда.

Как догадался Рекс Дэвиот, для него выставили лучшие вина. Из горького опыта он знал, что в жарком климате Индии сохраняются очень немногие сорта вин, и поэтому отдал им должное.

Когда он вошел в гостиную, расположенную на втором этаже, его уже ждала леди О'Керри. Открывшаяся перед ним картина показалась ему хорошо известной иллюстрацией к книге, которую он читал и перечитывал всю свою жизнь.

В Индии он часто вспоминал об Англии, и его воображению сразу представлялись такие вот прохладные, со вкусом обставленные уютные гостиные, где женщины в декольтированных платьях с обтягивающими лифами встречают гостей с традиционными радушными улыбками.

Их бриллианты в несколько старомодных оправах, как правило, нуждаются в чистке, а когда они двигаются по комнате, вокруг распространяется слабый аромат лаванды или фиалки.

Их руки, протягиваемые для поцелуя, белы и нежны, кожа не высушена изнуряющей жарой, и лица не сморщены от слишком сухого воздуха.

Цветы, тщательно подобранные по размеру и цвету, чинно стоят в одних и тех же вазах, и только время года вносит разнообразие в их строгий порядок.

Весной это бледно-желтые нарциссы, летом — розы, потом георгины и хризантемы, а если хозяева могут позволить себе содержание загородного дома, то и гвоздики, выращенные в собственных оранжереях.

Летом к обеду обычно подаются большие ароматные персики и очень крупный синий мускатный виноград из тех же заботливо ухоженных зимних садов.

И только Рекс взял стакан хереса, любезно поданный ему сэром Теренсом, а леди О'Керри спросила его о здоровье отца потом, рад ли он возвращению домой, а также жарко ли в Индии, как дверь отворилась и вошла девушка, ради которой он сюда явился.

По дороге из клуба «Травеллерз», где он остановился, до Сент-Джонс-Byд Рекс Дэвиот пытался представить себе Квинеллу О'Керри.

Его несколько удивило и даже позабавило, в каких романтических и в то же время весьма неопределенных выражениях сэр Теренс описывал ему свою племянницу.

Несмотря на свою прозорливость и богатое воображение, которые он обнаруживал, когда дело касалось Министерства по делам колоний, сэр Теренс, как всегда казалось Рексу Дэвиоту, был во всех остальных отношениях вполне заурядным человеком.

И уж совершенно очевидно, что не было ничего выдающегося в леди 0'Керри, однако Рекс Дэвиот, видя эту пару вместе, всегда думал, что брак их оказался счастливым и что они совершенно довольны друг другом.

Он знал, что у них три сына — все они разъехались на учебу по интернатам, — и леди 0'Керри однажды призналась ему, что всю жизнь мечтала о дочери,

— Но такова моя судьба, — добавила она с горькой усмешкой, — у меня будут только невестки, и я чувствую, конечно, что это совсем не то, что своя собственная дочь, если бы она у меня была!

Интересно, кажется ли ей Квинелла такой же таинственной и непостижимой, как и ее мужу? Хотя, несомненно, оба супруга должны питать к ней одни и те же чувства.

Для леди 0'Керри любая необычная или, по ее понятиям, «трудная» девушка, наверняка не вписывается в тот образ дочери, который она себе нарисовала.

Рекс Дэвиот также сомневался в правдивости описания Квинеллы сэром Теренсом. Если леди 0'Керри была для того образцом женской привлекательности, то тогда они с сэром Теренсом очень расходились во взглядах на красоту.

Он никогда особенно не задумывался о том, какие черты он хотел бы видеть в своей жене.

Он думал о женитьбе как о самом отдаленном будущем, если вообще она когда-нибудь могла состояться, особенно если учесть, что содержание отца в роскоши, к которой тот так привык, вызывало постоянные денежные затруднения.

Но он прекрасно знал, какой жены он не хочет: так называемый тип госпожи-повелительницы, преобладающий в английских семьях колониальной Индии.

Беда этих женщин была в том, что они не знали, чем себя занять: у них было слишком много слуг, и им не разрешалось заводить знакомства среди индийцев, а супруг часто уезжал на маневры, а если был гражданским, то в деловые поездки.

Их дети жили, как правило, далеко от них, так что, несомненно, это были скучающие, разочарованные и несчастные женщины.

Единственным развлечением для них были сплетни, интриги, а также бесконечные приемы, устраиваемые обычно в городе Симла, куда все съезжались в жаркое время года, или же тайные любовные интрижки с офицерами-англичанами, которые часто заканчивались настоящими трагедиями.

И Рексу Дэвиоту приходило в голову, что такая жена, наверное, вызвала бы у него желание задушить ее через несколько месяцев после женитьбы.

Его романы — а их было довольно много — всегда случались у него с женщинами, которых его современники называли «гранд-дамами».

После открытия Суэцкого канала Индия сделалась очень легко досягаемой. Вместо долгих четырех, а иногда и пяти месяцев пути вокруг мыса Доброй Надежды теперь вся дорога от Лондона до Бомбея занимала меньше трех недель, и это во многих отношениях кардинально изменило образ жизни в Индии.

Теперь не составляло никакого труда в нужное время оказаться в обществе вице-короля.

Женщины обычно возвращались из Индии, нагруженные украшениями, сари, шкатулками, усыпанными драгоценными камнями, которые как-то сразу теряли свой блеск и великолепие, когда их привозили домой.

Часто бывало так, что женщины, увлекшись загадочным и таинственным молодым майором, когда Рекс Дэвиот бывал в отпуске в Англии, следовали за ним в Индию.

Они писали ему взволнованные письма на гербовой бумаге, сообщая о своем прибытии и о том, где он сможет найти их в течение месяца.

Иногда это его увлекало и забавляло, иногда надоедало — и тогда ему не составляло никакого труда исчезнуть.

Обычно вице-король тактично объяснял, что майор Дэвиот выполняет особое задание на севере страны и сейчас совершенно невозможно с ним связаться.

Но, в общем, Рекс Дэвиот считал, что такие эпизоды в его странной, беспокойной и опасной жизни были подобны экзотическим цветам на обочине дороги, чьим ароматом и красотой наслаждались, пока они не увядали, а потом равнодушно выбрасывали на дорогу.

Но хотя женщины в его жизни играли не последнюю роль, он еще ни разу не встречал такой, которая блистала бы среди людской толпы, как яркая звезда в небе, дарящая свои лучи всем без исключения.

«Так чего же я все-таки хочу?» — спрашивал себя иногда Рекс Дэвиот.

Образ женщины его мечты был неопределенным, и он думал, что, наверное, родился холостяком, и пусть лучше все остается так, как есть.

Но ведь не только в Доме правительства в Лакхнау ожидали его решения — сэр Теренс ждал от него помощи, и его голос, в котором звучало отчаяние, до сих пор слышался Рексу.

Дэвиот прекрасно сознавал, что он в долгу перед сэром Теренсом. Все эти годы тот поддерживал его, ободрял и защищал.

Если ему нужно было разрешение на какие-то необычные действия, а власти в Индии не хотели идти на риск, он всегда настаивал на своем, ссылаясь на авторитет сэра Теренса.

И всегда ответ на его просьбу был утвердительным, что давало ему свободу и делало невозможное возможным.

Но женитьба!

Рекс Дэвиот беспокойно ворочался на сиденье едва ползущего наемного экипажа, который вез его на Сент-Джонс-Вуд.

Черт возьми, что он станет делать с женой, которая постоянно будет где-то рядом, требуя внимания, времени и, уж конечно, раз она богата, его постоянно выражаемой благодарности и признательности?!

«Нет, это невозможно! Я должен найти какой-нибудь другой выход!» — убеждал он себя.

Но логика неумолимо говорила ему, что выход один: тот, что предложил ему сэр Теренс.

И вот теперь, когда Квинелла вошла в гостиную, он какое-то время не мог решиться посмотреть прямо на нее.

Он заметил, что девушка вошла, что она медленно приближается к дяде, и не зрением, а каким-то шестым чувством ощутил ее необыкновенную грацию.

И лишь когда он услышал голос сэра Теренса:

«Квинелла, я хочу представить тебе майора Рекса Дэвиота!» — он взглянул ей в глаза.

И с удивлением увидел, что перед ним, несомненно, одна из самых красивых женщин, которых ему приходилось видеть, — он просто не ожидал и не мог вообразить себе такой красоты!

Глава 2

Пока Рекс Дэвиот в немом изумлении взирал на Квинеллу, она наклонила голову в молчаливом приветствии и, не говоря ни слова, отошла к камину.

При этом она, конечно же, повернулась к нему спиной, и он отметил про себя плавно ниспадающую юбку ее вечернего платья, стройный стан и элегантность, неожиданную для столь юного создания.

За обедом она сидела напротив, и он смог украдкой, не выдавая себя, рассмотреть ее с близкого расстояния.

Ее глаза показались ему темными и загадочными — наверное, благодаря русской крови. Они слегка сужались к вискам, как у сфинкса, и это было очень привлекательно, но весь ее вид выражал сдержанность, которую она, казалось, стремилась выдать за безразличие.

Теперь ему стало ясно, что имел в виду сэр Теренс, говоря, что Квинелла ушла в себя.

Рекс Дэвиот сразу понял это по манере ее разговора: хотя она была чрезвычайно вежлива и любезна, он видел, что это лишь маска, под которой скрываются совершенно другие чувства.

Работа в Индии сделала его очень восприимчивым и наблюдательным.

В своих многочисленных перевоплощениях, которые время от времени ему приходилось проделывать, он научился не столько вживаться, как актер, в определенную роль. сколько проникать во внутренний мир человека, которого он изображал, и как бы на самом деле становиться им.

Это научило его использовать свой природный инстинкт в оценке человека и, как он сам выражался, «определять, кто чем дышит».

Его забавляло, что почти за всеми словами Квинеллы скрывались какие-то другие мысли, и если бы она позволила себе говорить то, что думала, у них получился бы совсем другой разговор.

В то же время он прекрасно понимал, что, каким бы он ни был проницательным, она остается для него загадкой, разгадать которую он пока не может, хотя сделать это было бы чрезвычайно интересно.

В течение всего обеда они вели самый банальный разговор, причем леди 0'Керри, не умолкая, пересказывала придворные сплетни и болтала о своих многочисленных приятельницах в Индии.

Она была близкой подругой леди Керзон, супруги вице-короля, и попросила Рекса Дэвиота, если это возможно, передать той несколько книг в подарок, когда он будет возвращаться в Индию.

Он обещал выполнить все ее просьбы и пожелания. Но не преминул добавить, внимательно глядя на сэра Теренса:

— Правда, пока не известно, вернусь ли я туда.

— Ну, разрешите мне в это не поверить, — возразила леди 0'Керри. — Мой супруг всегда говорит мне, что Индии без вас не обойтись.

— Сэр Теренс льстит мне, — сухо заметил Рекс Дэвиот, — но я соглашусь признать, что все мои интересы действительно связаны с этой странной, ни на что не похожей страной. Чем дольше я в ней живу, тем более восхитительной она мне кажется.

Он заметил, что Квинелла бросила на него быстрый взгляд, будто хотела задать ему какой-то вопрос, а потом передумала.

Обед тянулся бесконечно, но вот, с огромным облегчением, Рекс Дэвиот заметил, что дамы собираются покинуть столовую.

Он открыл перед ними дверь, и леди 0'Керри, проходя мимо него, слегка ударила его веером по руке:

— Не сидите здесь слишком долго одни, скорее приходите к нам. Теренсу вредно пить слишком много портвейна, а мы с Квинеллой будем с нетерпением ждать вас в гостиной.

Она не стала ждать его ответа и вышла, а Квинелла прошла мимо, не поднимая глаз.

После нее остался тонкий аромат духов, который был ему совершенно не знаком.

Он различал по запаху большинство модных духов, которыми светские красавицы частенько злоупотребляли, но этот аромат был нежен и едва уловим, и все же, вернувшись к столу, он, казалось, опять ощутил его в воздухе.

Когда они снова уселись, сэр Теренс взглянул на него.

— Ну?! — спросил он кратко.

Не было никакой нужды проявлять большее красноречие.

— Она очень красива, — спокойно ответил Рекс Дэвиот.

— Да, так красива, что ей совершенно не обязательно быть такой богатой, — сказал сэр Теренс. Отхлебнув портвейна, он продолжал:

— После нашего разговора нынешним утром я навел более подробные справки о ее состоянии. Это действительно астрономическая сумма, и, похоже, в связи с возрастающим спросом на нефть в течение ближайших лет она вырастет еще в несколько раз.

Помолчав, он добавил:

— Ее состояние вложено также в самые разные товары, цены на которые будут постоянно расти.

Рекс Дэвиот не ответил, но сэр Теренс понял по его стиснутым челюстям и жесткой линии рта, что ему претит сама мысль о том, что он должен всю жизнь быть признательным женщине за ее деньги, тем более если эта женщина — жена.

Ему было хорошо известно, что по закону он будет управлять состоянием супруги, и фактически при заключении брака оно перейдет в его руки.

Но он был по натуре гордым и независимым человеком и знал, что будет чувствовать унижение каждый раз, когда ему придется тратить не свои деньги, а деньги жены,

— .Забудьте об этом, — сказал сэр Теренс, будто подслушав его мысли. — Думайте только о том, что вы принимаете деньги Квинеллы не для своего личного блага, а во благо Индии.

— Вы действительно так думаете? — спросил его Рекс Дэвиот.

— Я не знаю другого человека, кроме вас — и я говорю это серьезно, — ответил сэр Теренс, — который сегодня был бы так необходим для мира в стране, которую мы с вами очень любим.

Наступило молчание. Рекс Дэвиот ждал, почувствовав, что сейчас сэр Теренс сделает какое-то важное конфиденциальное заявление.

— Надеюсь, нет нужды говорить вам, — начал сэр Теренс, — что то, о чем я сейчас вам расскажу, было сообщено мне под большим секретом. Я вижу, что должен как-то довести до вашего сознания, насколько вы там сейчас необходимы.

— Я вас слушаю.

— Когда лорд Керзон в 1899 году прибыл в Индию в качестве вице-короля, до него дошли слухи об активных действиях русских в Тибете, что очень сильно его обеспокоило.

Рексу Дэвиоту было известно, что положению Британии в Индии часто угрожали успехи русских в Центральной Азии. Как только Россия распространила свою власть вплоть до Афганистана, Британия продвинула границы Индии на запад и северо-запад.

Тибет, лежащий далеко на севере когда-то бывший под властью Китая, в 1900 году был уже независимым государством и враждебно относился к иноземцам. Это была далекая, холодная и негостеприимная страна, которой управлял далай-лама со своими буддистскими монахами.

— Лорд Керзон считает, — продолжал сэр Теренс приглушенным голосом, словно подозревал, что и в собственном доме его могут подслушать, — что существует секретный договор между Россией и Китаем, предоставляющий России особые права в Тибете.

— До меня доходили такие слухи, — ответил Рекс Дэвиот, — но я всегда сомневался в их правдивости.

— Считают, — продолжал свой рассказ сэр Теренс, — что Россия приобретает влияние в Тибете, и лорд Керзон опасается беспорядков, которые могут быть спровоцированы русскими на границе Индии с Тибетом.

Рекс Дэвиот слушал с пристальным вниманием.

Он понимал, что это вполне может произойти. Россия способствовала разжиганию страстей вокруг Хайберского прохода (Горный проход в хребте Сафедкох (Спйнгар), соединяющий Пакистан и Афганистан), подстрекала местные племена к сопротивлению, что стоило Британии многих солдатских жизней.

Когда он покидал Индию, его донесения, посланные с дипломатической почтой и пришедшие раньше его прибытия, предупреждали власти о возможных неприятностях и о необходимости принимать срочные меры.

— Вице-король хочет обсудить с вами ваше интереснейшее предложение отправить британского агента в Джангдзе, — закончил сэр Теренс.

Это был форт на полпути между Лхасой — столицей Тибета — и индийской границей в районе Дарджилинга.

— Я всегда считал, что это было бы очень полезно, — заметил Рекс Дэвиот, — но жители Тибета не такие уж простаки, их будет довольно сложно убедить в необходимости этого шага.

— Вот поэтому-то лорд Керзон хочет как можно скорее встретиться с вами и спросить, кого, по вашему мнению, следует послать на переговоры с Тибетом.

— Кажется, я вам уже говорил, — заметил Рекс Дэвиот, — что идеальным человеком для этой миссии был бы полковник Фрэнсис Юнгхазбэнд.

— Я уверен, вы сможете убедить вице-короля согласиться с вами, — ответил сэр Теренс.

— Вообще-то сначала я думал предложить себя, — промолвил вдруг Рекс Дэвиот.

— Я так и предполагал, что у вас появится такая идея, — улыбнулся сэр Теренс. — Четыре года назад я, возможно, с вами бы и согласился, но сейчас вы слишком незаменимая фигура, чтобы засылать вас в такую, пусть и важную, но очень отдаленную местность. Мы с вами прекрасно знаем: если дело касается тибетцев, могут пройти годы, пока будет достигнут хоть какой-нибудь результат.

Рекс Дэвиот знал, что это чистая правда, — тибетцы были великие мастера лукавить и увиливать от прямого ответа даже на самое, казалось бы, благоразумное предложение.

— По моему глубокому убеждению, — продолжал сэр Теренс, — единственным способом чего-то достичь будет какой-то более непосредственный шаг.

— То есть вы полагаете, что Юнгхазбэнд должен проникнуть в Тибет в район Джангдзе с военным прикрытием, — спокойно произнес Рекс Дэвиот.

— Мне кажется, именно на это вы намекали в своем последнем донесении.

— Да, это так, — согласился Рекс Дэвиот. — Но все-таки следует попытаться сначала попробовать мирные переговоры.

— Я с вами согласен; — ответил сэр Теренс, — и одной из ваших главных задач на новом поприще будет сдерживание наиболее ретивых армейских командиров, чтобы они не делали агрессивных вылазок на территорию Тибета, пока мы их об этом не попросим.

Рекс Дэвиот ничего не ответил, и сэр Теренс вдруг крепко ударил кулаком по столу.

— Черт возьми, Рекс! Что заставляет вас все еще сомневаться? Вы ведете себя прямо как тибетцы! Вы не хуже меня знаете, что в данный момент в Индии нет никого, кто бы лучше вас разбирался в ситуации на севере страны.

— Да, это так, и я признаю это, — раздельно произнес Рекс Дэвиот.

— Еще бы вам не признавать! — опять взорвался сэр Теренс. — Одному Богу известно, как часто вам приходилось рисковать жизнью, чтобы добыть сведения, в которых мы так отчаянно нуждались!

Он замолчал и затем продолжал уже более спокойно:

— Я не представляю себе, как вам удалось остаться в живых среди местных племен во время своей последней вылазки.

Рекс Дэвиот улыбнулся загадочно и немного цинично, но ничего не сказал, хотя сэр Теренс явно ожидал от него ответа.

— Ну хорошо! — воскликнул его почтенный собеседник после минутного молчания. — Храните свои секреты при себе. На границе каждое слово может стоить жизни!

Мужчины обменялись понимающими улыбками, и сэр Теренс решительно встал из-за стола.

— Что ж, пойдемте к нашим дамам, — весело сказал он, — но когда моя супруга попрощается с нами и уйдет к себе, я хотел бы задержаться и поговорить без свидетелей с вами и Квинеллой.

Рекс Дэвиот удивленно посмотрел на сэра Теренса, но тот, не дожидаясь его ответа, уже направился к двери, и ему ничего не оставалось, как последовать за ним.

В гостиной леди 0'Керри с воодушевлением приветствовала их, а Квинелла молча поднялась и подошла к пианино.

Рекс Дэвиот понял: она явно не хотела вступать с ним в разговор. Поначалу она играла что-то очень тихое и спокойное, служившее прекрасным фоном для непрерывного словесного потока, извергаемого леди О'Керри. Но потом ее пальцы незаметно заиграли мелодию, в которой ему явно послышалась какие-то русские напевы.

Это была, похоже, песня рабов или крестьян, притесняемых своими жестокими хозяевами, и, как всем простым людям, им нужно было лишь излить свое горе в песне.

Эта странная мелодия задевала какие-то скрытые струны души и воздействовала больше на сердце, чем на разум.

«Интересно, что сейчас чувствует Квинелла», — подумал Рекс.

Играла она великолепно, почти профессионально. Но чего в ней было больше: стремления ученицы блеснуть своими успехами или по-настоящему живого чувства, связанного с ее внутренним миром?

Вскоре леди О'Керри, видно, и вправду заранее все отрепетировав, поднялась из кресла.

— Вы простите меня, майор Дэвиот, если я вас оставлю? Я хочу сегодня лечь пораньше, — сказала она извиняющимся тоном. — У меня весь день побаливает голова. Но вы, пожалуйста, не торопитесь. Я знаю, как мой муж ценит вашу компанию. Мы так редко имеем удовольствие видеть вас у себя в гостях.

— Вы очень добры, — пробормотал Рекс Дэвиот.

— И, пожалуйста, приходите к нам попрощаться, прежде чем опять уедете в свою Индию, — сказала она с улыбкой.

С этими словами леди О'Керри вышла из комнаты, и Квинелла, поднявшись из-за пианино, хотела было последовать за ней, но сэр Теренс остановил ее:

— Я хотел бы поговорить с тобой, Квинелла.

Она молча подошла к дяде, и он указал ей место на диване рядом с креслом, в котором сидел Рекс Дэвиот.

Оба покорно ждали, не двигаясь и не говоря ни слова. Повернувшись спиной к камину, сэр Теренс начал:

— Я хочу кое-что сообщить вам. Это касается вас обоих, и это очень важно.

Квинелла и Рекс Дэвиот слушали молча, и после секундного замешательства сэр Теренс сказал, обращаясь к Рексу:

— После того как мы с вами закончили наш утренний разговор и вы покинули здание министерства, я получил некое сообщение и думаю, что его значение вы сейчас оба оцените.

— От кого оно, дядя Теренс? — спросила Квинелла.

По ее голосу оба они поняли, как она волнуется.

— Оно пришло от немецкого посла, — ответил сэр Теренс.

Глянув на Квинеллу, Рекс Дэвиот отметил, что она, пожалуй, стала бледнее, чем обычно.

Лилейная белизна ее кожи, как и необыкновенно выразительные глаза, выдавали ее не чисто английское происхождение.

Волосы ее, не слишком темные, но и не белокурые, слегка отливали золотом в свете газовых ламп.

Именно волосы и глаза придавали лицу Квинеллы необыкновенное очарование» делая ее непохожей на других женщин.

«Какая редкая красота», — подумал он.

И вдруг неожиданно ему пришло в голову, что из-за своей сдержанности, из-за того, что сэр Теренс назвал «уходом в себя», она не притягивает его к себе так, как можно было бы ожидать от такой красавицы.

Он восхищался ею, как восхищаются скульптурой или картиной великого мастера, но не ощущал к ней никакого влечения.

Воистину, будь она из мрамора, она вызывала бы те же эмоции.

— Я получил от посла письмо, — продолжал сэр Теренс, — в котором он спрашивает, согласна ли ты, Квинелла, погостить у него и его жены, баронессы фон Мильденштадт, в их загородном доме в Хемпшире, чтобы присутствовать на балу на следующей неделе.

Квинелла вся сжалась.

— Я… слышала об этом бале, — быстро проговорила она. — Почетным гостем будет… его королевское высочество принц Фердинанд.

— Посол недвусмысленно дал это понять, — подтвердил сэр Теренс, — А кроме того, он намекнул в пространных цветистых выражениях, но с явной угрозой, что твое присутствие там обязательно.

— С угрозой? — резко переспросил Рекс Дэвиот.

— Да, это делается очень просто: в конверт он вложил другое письмо, в котором потребовал официальной встречи с министром иностранных дел, маркизом Солсбери.

Сэр Теренс замолчал, чтобы перевести дух от негодования, и добавил:

— Я тоже обязан там присутствовать, а предложенная дата встречи — как раз на следующий день после того, как Квинелла должна приехать в Хемпшир.

— Я не поеду, — решительно сказала Квинелла.

— Не хочешь — значит, не поедешь, — ответил сэр Теренс. — Если мы ответим отказом — что мы, конечно же, намереваемся сделать, — то в этом случае, как совершенно ясно дал мне понять посол, он пожалуется маркизу на то, что я веду себя неподобающим образом по отношению к его королевскому высочеству. И тогда, как вы оба понимаете, я вынужден буду подать премьер-министру мое прошение об отставке.

— Но почему? Почему вы должны будете это сделать? — спросила Квинелла.

— Моя дорогая, когда дело касается дипломатии, никакие логические объяснения не требуются, а слову царственной особы верят беспрекословно, пусть оно явно противоречит приличиям, здравому смыслу или мнению какого-то чиновника.

— Вся эта история просто невыносима, — воскликнул Рекс Дэвиот. — Совершенно ясно, что принц намеревается добиться своего любой ценой, проявив в полной мере свое тевтонское упрямство.

— Я не буду его… любовницей! — тихим голосом произнесла Квинелла.

— Успокойся, моя дорогая, решение полностью зависит от тебя, — ответил ей сэр Теренс.

— Но… может ли он и в самом деле… навредить вам, дядя Теренс?

— Боюсь, что да. Наверное, я слишком откровенно объяснился с ним, когда узнал о его безобразном, совершенно непозволительном поведении по отношению к тебе. Мы были одни, без свидетелей, но я уверен: его королевское высочество никогда не простит мне, что я посмел облечь в слова эту постыдную правду.

— Пусть еще скажет спасибо, что вы не побили его, — заметил Рекс Дэвиот.

— Ну, тогда это действительно был бы большой скандал, — ответил сэр Теренс, — хотя это как раз то, чем я больше всего хотел бы ответить на его наглость. Но вы же понимаете не хуже меня, что он все равно станет искать способ отыграться на нас.

— Думаю, именно этим он сейчас и занимается, — сухо заметил Рекс Дэвиот.

— Не совсем так, — ответил сэр Теренс. — Его королевское высочество ищет сейчас возможность заставить Квинеллу любым способом выслушать, что он желает ей сказать. Видимо, он хочет извиниться, чтобы затем с новой силой начать свои домогательства.

— Я не собираюсь его выслушивать, — решительно заявила Квинелла.

— Если ты согласишься поехать в Хемпшир в дом к баронессе фон Мильденштадт, которая возьмет на себя роль твоей компаньонки, у тебя не будет другого выбора.

Квинелла глубоко вздохнула.

— А если я откажусь ехать — вы думаете, он действительно попытается расстроить вашу карьеру?

— Наверняка попытается, — ответил сэр Теренс. — Может, ему и не удастся окончательно ее разрушить, но он определенно может сильно навредить моей работе, которая, поверьте, для меня даже более важна, чем моя личная репутация.

— Вот вы мне говорили о моей незаменимости для Индии, — перебил его Рекс Дэвиот, — но я не буду вам льстить, сэр Теренс, если скажу, что в данный момент вы тоже незаменимы для империи, да и для всей Европы.

Мужчины посмотрели в глаза друг другу и поняли, что оба они думают об одном — Британии угрожает растущая день ото дня мощь Германской империи.

Будто почувствовав, что наговорил уже слишком много, сэр Теренс поспешил подвести итог:

— Итак, я описал вам в общих чертах, как обстоят дела. Теперь я оставлю вас, чтобы вы сами все обдумали. Хочу только добавить, что я беспрекословно приму любое ваше решение. Перед вами еще вся жизнь. Моя же, хоть я и надеюсь еще немного пожить, уже клонится к закату.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9