Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Колокол солнца (Клокочущая пустота, Гиганты - 2)

ModernLib.Net / Казанцев Александр Петрович / Колокол солнца (Клокочущая пустота, Гиганты - 2) - Чтение (стр. 7)
Автор: Казанцев Александр Петрович
Жанр:

 

 


      Сирано все же услышал и закусил безусую губу.
      Сидевшая рядом черноокая дама, которая так взволновала его, завела общий разговор:
      - Не правда ли, мсье де Бержерак, у мужчин стали модными высокие каблуки. Это делает их выше и мужественнее, не так ли?
      - Может быть, не выше, а длиннее? - не сдержал своей язвительности задетый стишком аристократа Сирано*.
      _______________
      * Впоследствии, как известно, эти слова произнес Наполеон
      Бонапарт, обращаясь к одному из своих маршалов. (Примеч. авт.)
      Молодой аристократ, оказавшийся графом де Вальвером, вспыхнул, ибо, отличаясь малым ростом, явно злоупотреблял высотой каблуков. Он уже с нескрываемой злобой посмотрел на Сирано, которого, подняв с места, к счастью, баронесса отвела к другой группе гостей, где тоже были дамы, одна прекраснее другой.
      - Нет, нет, сударыня! - вещал какой-то расфуфыренный старик в парике. - Королева обожает своих собачек. Нести за ней хоть одну из них величайшая честь, которой удостаивается не каждый. Сам церемониймейстер двора разберется сначала во всех геральдических тонкостях, прежде чем назвать имя счастливца.
      - Собачки - это прелестно! - сказала затянутая корсетом дама с кокетливой родинкой на щеке.
      - В особенности, когда у некоторых дам собачки служат почтальонами, вставил молодой хлыщ с крысиным лицом и вкрадчивыми манерами.
      - Ах, вы опять хотите острить, невозможный маркиз! - кокетливо отозвалась дама с родинкой.
      - Представьте, мадам, это очень удобно, конечно, речь идет лишь о приближенных королевы, ее фрейлинах, а никак не о ней самой, не о ее величестве! Но когда церемониймейстер двора к собачкам не имеет отношения, им в бантик легко засунуть записку, которую вместе с собачкой передать избраннику, жаждущему свидания, разумеется, чисто делового - для обсуждения религиозных тем.
      - Вы ужасный сплетник, маркиз, даже когда не называете имен, жеманно сказала дама, притворно ударяя маркиза по руке веером.
      - Если вы хотите, графиня, поговорить об именах, я к вашим услугам. Есть уйма пикантных новинок! Если, конечно, наш новый молодой собеседник не будет иметь ничего против.
      Чем больше слушал Сирано де Бержерак салонную болтовню, тем глубже ощущал вокруг себя пустоту. "Неужели у них нет ничего больше за душой?" думал он.
      На любом своем вечере баронесса де Невильет всегда припасала для гостей сюрприз, кого-то из новых гостей, очередную модную знаменитость или забавника, могущего посмешить общество. Сегодня она намеревалась показать Савиньона, чтобы о нем заговорили в салонах Парижа.
      Еще перед ужином она вышла на середину гостиной и, хлопнув в свои маленькие ладошки, возвестила:
      - Господа! Я уверена, что среди нас нет никого, кто не отдавал бы дань изяществу, и мне хотелось бы, чтобы наш юный гость, уже ставший поэтом, сочинив даже забавную комедию в стихах, порадовал бы нас каким-нибудь своим экспромтом.
      Сирано был крайне раздражен проявленным к нему равнодушием присутствующих, надменным, оскорбительным отношением к себе и бессодержательной, выводящей его из себя болтовней, особенно горько ему было полное равнодушие к нему (если не брезгливость!) прекрасных дам, о которых он так пылко мечтал, ощутив теперь вместо красоты, ума и изящества пустоту.
      И вместо жарких строк, посвященных "Прекрасной", совсем другие стихи сами собой сложились в его язвительном и уязвленном мозгу, и он, не отдавая себе отчета в последствиях, не подумав даже о баронессе, вышел на середину гостиной и запальчиво произнес, бросая вызов тем, кто выказал ему свое презрительное равнодушие:
      ОДА ПУСТОТЕ
      Конечно, это очень плохо,
      Когда в кармане - пустота.
      Но стоит ли стонать и охать?
      Ведь пустота всегда свята!
      Она меж звезд, светил небесных,
      В пустообыденных словах,
      В салонах дам пустопрелестных
      И в пустознатных головах!
      Она вещественна бы вроде,
      Стоит со шпагою в руке
      И по пустой последней моде
      Приподнялась на каблуке.
      Она и плачет и хохочет,
      Хоть пустота, а все ж клокочет!
      Гости принужденно захлопали в ладоши, недоуменно переглядываясь.
      - Разве меж звезд пустота? - наивно спросила графиня с родинкой на щеке. - Ведь господь бог создал там небесную твердь.
      И тут граф де Вальвер вскочил на свои высокие каблуки, приняв стихи Сирано на свой счет, встал рядом с ним и произнес, надменно обращаясь к нему:
      Своею одой вы задели,
      Как шпагой вазу, честь дворян,
      Узнав, и то лишь еле-еле,
      Кто тут барон, а кто баран!
      Вам извинением послужит,
      Пожалуй, ваша простота.
      Вы все смешали, севши в лужу,
      Где пустота, где высота!
      Сирано, нимало не смутившись, отвесил графу поклон и ответил новым экспромтом:
      Я вызов звонкий принимаю,
      Удары будут пусть в стихах.
      И сесть вас рядом приглашаю,
      Жаль, панталоны в кружевах.
      Но лужей вы не защитили
      Всего, что мной осуждено,
      Хотя стихи в победном стиле
      У вас звучали все равно.
      Граф вскипел, оружие своего остроумия он считал превосходным и готов был ответить сопернику. Баронесса же была в восторге. В ее салоне происходит столь модная ныне в высшем свете поэтическая дуэль!
      Граф, напыжась, произнес:
      Моя победа не в деревне,
      А в грозном замке родилась
      И гордой славой отлилась
      Заветом наших предков древних.
      Так говорили они сами:
      "Я душу бога взять молю,
      Дав жизнь и шпагу королю,
      Но сердце - только даме!"
      И он церемонно поклонился, снискав одобрение прежде всего дам.
      Сирано не остался в долгу и остро парировал графу-поэту:
      Старинное, скажу вам смело,
      Не так старо, как устарело.
      Нужна вам милость короля
      Да жить беспечно "тру-ля-ля!".
      Последние строчки Сирано прямо адресовал своему противнику, не оставляя в том сомнений у присутствующих. Оскорбленный граф затрясся от гнева и, оставив спор на высокие материи о дворянском долге и чести, перешел на личность Сирано, прикрывая это галантным поклоном перед ним:
      Вас повстречав на берегу,
      Не зная, как к вам перейду,
      Я крикнул бы: "Вам очень просто
      Нос перебросить вместо моста".
      Савиньон, услышав смешки, почувствовал себя тем самым шестилетним мальчишкой, которого изводили "дразнилкой", вынуждая бросаться на обидчиков бешеным вепрем, и он дерзко ответил, смотря на гостей, но протягивая руку к графу:
      Сложив стишок, он очень рад,
      Хотя под шляпой носит зад.
      Дамы, кстати сказать, в те времена привычные и к более крепким выражениям, притворно прикрыли свои улыбки веерами, а мужчины дали волю хохоту.
      Граф был вне себя от ярости и обернулся к Савиньону:
      - Я попрошу вас, господин Сирано де Бержерак, назвать своих секундантов, если обладаете дворянской честью, дабы они договорились с моими секундантами о месте нашей встречи.
      - Я могу вам назвать лишь одного моего друга, студента Сорбонны и поэта Шапелля, которого разыщу сейчас в одной из таверн.
      - Постарайтесь, чтобы он не был пьян, подобно вам, рискнувшему читать в обществе непристойные стишки.
      - Я постараюсь набраться у вас трезвости и с вашей помощью вырасти.
      Граф повернулся к Сирано спиной и, не отвечая ему, вышел из гостиной, задержавшись лишь около баронессы, чтобы поцеловать ей ручку.
      Баронесса была смущена. Поэтическая дуэль перешла совсем в другой поединок, чего она отнюдь не хотела, тем более что дуэли запрещены королевским указом, за чем следит сам его высокопреосвященство господин кардинал. Правда, мужчины умудряются все же сводить свои счеты, и шпаги по-прежнему звенят у монастырских стен.
      Баронесса подошла к своему крестнику и мягко пожурила его за злой язык:
      - Но теперь, Сави, тебе надо выдержать испытание дворянской чести, чтобы войти в свет.
      Сирано прекрасно понимал это и, распрощавшись с баронессой и поклонившись всем гостям, отправился в Латинский квартал разыскивать Шапелля, чтобы тот связался с маркизом, знатоком сплетен и дамских собачек, названным графом своим секундантом.
      Сирано нашел Шапелля в его любимой таверне за стаканом вина, а когда тот услышал, что друг его вызван на дуэль графом де Вальвером, ужаснулся, ибо у того была слава бретера, заядлого дуэлянта, и Сирано, надо думать, не имел против него никаких шансов.
      - Я вижу, у тебя есть шпага, - сказал поэт, - но она тебе знакома не больше вязальной спицы.
      - Ты прав, Шапелль, и я рассчитываю, что за остаток вечера ты научишь меня хоть одному приему.
      - Ты сумасшедший, Савиньон! Фехтование - это наука, искусство, традиция! Первой шпагой Франции считает себя король! О каком приеме ты говоришь?
      - Я слышал, что есть такой прием, которым выбивают шпагу противника. Ты знаешь его?
      - Разумеется, знаю, но, чтобы он удался, надо ждать, пока противник зазевается, а он успеет до этого проткнуть тебя, и не раз!
      - Неважно. Мне надо выучить твой прием.
      - Изволь, пойдем ко мне домой, отец уехал в наше поместье, и нам будет где поупражняться, хоть в саду. Впрочем, там темно, лучше в зале, где я прикажу зажечь все светильники.
      - Идем, - позвал Сирано.
      Шапелль удивился, как быстро усваивает Бержерак первые уроки фехтования. Он очень скоро научился держать шпагу в своей железной кисти, овладел в замедленном темпе выкручивающим движением, когда переданное сталью усилие над эфесом шпаги противника направлено в сторону концов его пальцев, охватывающих рукоятку. Пальцам трудно удержать ее, когда она выскальзывает из них, и шпага может отлететь в сторону.
      Сирано прилежно усваивал только один этот прием, хотя Шаппель уговаривал его изучить и выпады, когда можно пронзить грудь противника. Сирано этим не заинтересовался.
      Ближе к полуночи в дом Шапелля явился маркиз де Шампань, секундант графа де Вальвера, и договорился с Шапеллем о месте встречи, как всегда, у стены одного из монастырей.
      После ухода маркиза друзья сели за стол, но ужина им почему-то не подали. Сирано пришлось воспроизвести слово в слово всю стихотворную дуэль между Савиньоном и графом.
      Шапелль был недурным поэтом и мог по достоинству оценить и того и другого противника.
      - Мне остается пожелать, Сирано, чтобы завтра на рассвете твое владение шпагой равнялось бы твоему поэтическому искусству, а твои движения были бы такими же быстрыми, как и твоя реакция в гостиной.
      Сирано остался ночевать у друга, а перед рассветом они оказались в назначенном месте.
      Прошли гвардейцы кардинала, подозрительно оглядывая двух слоняющихся на пустыре молодых людей. Капрал поинтересовался, чем они заняты здесь.
      - Подружками, наш храбрый воин! - заверил Шапелль. - И у каждой из них есть по сварливому мужу, которые не рискуют в такую пору показаться в подобном месте, чтобы их не заподозрили в нарушении указа короля и его высокопреосвященства господина кардинала о запрете поединков.
      Гвардеец продолжал подозрительно вглядываться, не появятся ли еще двое молодых людей, но Шапелль предусмотрительно передал ему небольшой кошелек с серебром со словами:
      - Пожелайте успеха, господин капрал, в наших любовных делах.
      Гвардейцы удалились.
      Граф де Вальвер и маркиз де Шампань появились и уже стояли наизготове.
      - Достаточно ли света для противников? - вкрадчиво начал маркиз с крысиной мордой. - Солнце еще не взошло. Продолжают ли противники считать друг друга врагами?
      - Света вполне достаточно, чтобы разглядеть, что носит господин граф под своей шляпой, - ответил Сирано.
      Шапелль, отличавшийся веселым нравом и несдержанностью, поняв намек друга, прыснул со смеху.
      - Защищайтесь, несчастный школяр, дранный розгами! - завопил граф де Вальвер и обнажил шпагу.
      Сирано отскочил и тоже вынул шпагу из ножен.
      Секунданты отошли в сторону.
      Шпаги скрестились со звоном один, другой раз, и тут произошло нечто странное.
      Противники сделали выпад друг к другу, приблизясь лицами, и шпаги их, казалось бы, должны были соприкоснуться рукоятками, но шпага Сирано на миг исчезла в воздухе, а шпага графа вылетела из его рук, словно от удара кувалдой, и отлетела далеко в сторону. Никто ведь не знал отработанной индейцем быстроты движений Сирано и потому ничего не понял.
      Савиньон, опустив шпагу, дождался, пока граф подберет свою, лежавшую у ног Шапелля.
      И снова со звоном скрестились шпаги и снова неведомо как шпага графа де Вальвера вылетела из его кисти и отлетела теперь к ногам маркиза де Шампань.
      - Должно быть, у меня судорога, - пробормотал граф, смотря на свои пальцы.
      - У вас родовые судороги, граф, начинающиеся при выкидыше очередных стишков, которые вы имеете наглость сочинять.
      Граф де Вальвер потерял над собой всякую власть и, пользуясь тем, что Сирано недвижно стоял на месте, подхватил свою злосчастную шпагу и опять бросился на противника.
      На этот раз ему удалось уколоть его в левое плечо, но в следующее мгновение он снова был обезоружен, причем шпага его перелетела через головы секундантов и со звоном ударилась о монастырскую стену. Граф бросился за ней, но взбешенный раной Сирано настиг его, и когда тот, снова держа шпагу в руке, обернулся, то почувствовал стальное острие у своего горла.
      - Бросьте шпагу, граф, иначе я проткну ваше горло и вам не придется пользоваться им для чтения стихов.
      Граф колебался недолго и послушно выронил шпагу на землю.
      - Теперь вы снова можете читать стихи. Повторяйте за мной: "Я, сочинив стишок, был очень рад..." Ну же! - понуждал Сирано, покалывая острием шпаги кожу графа.
      - Я... сочинив стишок... был очень... рад... - почти шепотом повторял несчастный граф.
      - "Что на плечах имею зад!" - требовательно закончил Сирано.
      - Что... на плечах... имею... зад... - покорно повторил граф.
      - Теперь можете взять свою шпагу, я удовлетворен, - заявил Сирано де Бержерак.
      Граф не стал брать шпаги, а понуро удалился. Шпагу подхватил под мышку маркиз и, по-крысиному вытянув вслед за графом голову, пустился догонять опозоренного дуэлянта.
      - Это черт знает что! - воскликнул Шапелль. - Я бы никому не поверил, если бы не видел все своими глазами. И я готов был лопнуть от смеха, если бы не уважение к дворянской чести.
      Друзья отправились домой к Шапеллю. Сирано было грустно. Победа не радовала его из-за сознания, что в парижском свете он терпит поражение, ибо такой урод там никому не нужен.
      - Теперь, - заявил недавний секундант, - как говорил английский поэт и драматург Вильям Шекспир, кстати, советую тебе его почитать, в особенности его сонеты с великолепной рифмовкой, когда-нибудь он будет признан великим, так вот, как говорил Шекспир: "Поужинаем утром!" Я намеренно не предложил тебе вечером подкрепиться, чтобы возможная рана в живот не была бы опасной.
      - Да, я с удовольствием не только поужинаю, но и позавтракаю во славу твоего Шекспира.
      - Надеюсь, твоя дуэль уже сегодня будет известна в парижском свете и за тобой установится очень важная для тебя слава скандалиста. Со скандалом закончил коллеж, со скандалом вошел в светское общество, скандально выиграл свой первый поединок.
      - Почему же скандально?
      - Да потому, что у графа в секундантах был самый первый злословец Парижа. Твоя победа будет объяснена судорогами в руке или еще чем-нибудь. Жди теперь вызова его друзей и родственников.
      - Я готов.
      - К чему ты готов, безумец? Сегодня же сведу тебя к учителю фехтования. Ты же полный невежда в этом деле!
      - Что правда, то правда! Но приему ты меня научил отличному, именно тому, которым я хотел владеть.
      Шапелль выполнил свое обещание, и с этого же вечера началось обучение Сирано всем премудростям фехтовального искусства.
      Он устроил его к знаменитому мастеру этого дела, который фехтовал с самим королем Людовиком XIII, вселив в того уверенность, будто нет ему равного во владении шпагой.
      Король действительно был ловок и удачлив, силен и вынослив.
      Но то, с чем встретился учитель фехтования в лице нового ученика, не поддавалось уразумению. Обучение, длившееся изо дня в день, убеждало мастера, что он столкнулся с феноменом, ибо не подозревал, что имел предшественником неграмотного дикаря из Америки, обучившего Сирано "священной борьбе без оружия". А теперь, когда в руке его появилась шпага, он, употребляя ее, повторял любое преподанное ему движение, выпад, финты, парирование в три-четыре раза быстрее, чем мог это проделать сам мастер.
      Уследить за этим даже зорким взглядом было невозможно.
      А ему еще хотелось верить, что он пробьет себе шпагой путь в жизнь и даже к сердцу еще неизвестной ему возлюбленной, которая за красоту стихов и покоряющую доблесть простит ему его внешность.
      Глава четвертая
      КОНФУЗ
      Пояс нужен, чтобы не потерять панталоны,
      шпага - чтобы не потерять честь.
      Ш а п е л л ь,
      французский поэт XVII века
      Маркиз де Шампань приехал с утренним визитом к своей любовнице, графине с родинкой, мадам де Ла Морлиер.
      Она вышла к маркизу, благоухая цветущим садом, одетая в легкий невесомый пеньюар, позволяющий пылкому воображению обрисовать ее обольстительные формы.
      - Ах, маркиз, - сказала она, протягивая руку для поцелуя, - я с утра скучаю. Смотрите, если вы не позаботитесь обо мне, то лишитесь моего расположения.
      - Что вы, графиня! - ужаснулся маркиз. - Я лучше объявлю себя еретиком, чтобы меня сожгли на костре.
      - Ну зачем же так! Я не люблю запах горелого мяса. И вы все-таки нужны мне.
      - Нужен?! Вы заставляете меня задохнуться от счастья!
      - Задыхаются от петли на виселице, маркиз, а вы ведь не нарушаете запретов короля и никого не вызываете на дуэль.
      - Браво, мадам! Вы сами подсказали мне, чем развлечь вас! Помните того носатого птенца, который читал стишки у баронессы де Невильет?
      - Ну конечно! Они поссорились с графом де Вальвером.
      - И даже дрались на дуэли, а я был секундантом графа. Этот носатый Сирано ловко отделал графа, сразив его презрительным великодушием, заставив перед тем прочесть непристойные стишки про самого себя. Оскробление неслыханное и безнаказанное!
      - И вы решились наказать этого птенца? Ах, маркиз!..
      - Устроить ему ловушку, и не где-нибудь, а у вас, мадам.
      - У меня? В будуаре? - кокетливо подзадорила маркиза графиня, с улыбкой поднимая свои искусно подведенные брови. - И вы тайком приведете его туда?
      - Что вы говорите, сударыня! Лучше убейте меня! Вот моя грудь и бьющееся ради вас сердце. - И маркиз сделал вид, что распахивает камзол, выставляя при этом вперед свою крысиную физиономию.
      - Ну полно, полно! Сознавайтесь сразу, что вы придумали. Надеюсь, забавное?
      - Граф де Вальвер должен быть отомщен. Для этого надо выбрать достойного противника Сирано де Бержераку. У меня есть такой на примете, капитан армии герцога Анжуйского, барон де Ловелет, первый дуэлянт и забияка. Правда, чуть постарел. Придется вам пригласить на очередной свой вечер этого солдафона. Ботфорты среди башмаков с бантиками! Это будет прелестно! Мы столкнем его с Сирано, и он сделает из этого мальчишки любое блюдо по вашему вкусу.
      - Вы просто невозможный человек, маркиз! Я вовсе не людоедка, чтобы заказывать себе блюда из своих гостей. Кроме того, старый солдат и птенец! Фи!..
      - Вовсе нет! Это будет пикантнейший бой петухов, или если хотите, коррида! Уверяю вас, мадам, это развлечет вас.
      - Ах, я готова на любое развлечение. Пусть будет по-вашему, я приглашу этих двух человек не нашего круга. Пусть позабавят других.
      - Я мчусь в казармы, сударыня!
      И маркиз, мелкими шажками прошмыгнув в дверь, почти выбежал из дома графини, приказав кучеру своей кареты везти его в казармы войска герцога Анжуйского.
      Когда карета остановилась и маркиз, высунувшись из ее окна, обратился с просьбой к солдату найти капитана де Ловелет, тот, рассчитывая на весьма крупную награду важного господина, бегом помчался выполнять его поручение.
      Вскоре бравый седоусый воин, идя вразвалку в огромных ботфортах и придерживая на весу за рукоятку длиннейшую шпагу, подошел к карете.
      - Чем могу служить? - хрипловатым голосом осведомился он.
      - Не откажите в любезности, господин барон, посетить вместе со мной отменный трактир в Латинском квартале, за мой счет, разумеется.
      - О таких вещах солдата не спрашивают, - ответил капитан и, распахнув снаружи дверцу кареты, взгромоздился туда, ибо был весьма внушительного телосложения по сравнению с щуплым маркизом.
      - Чем обязан? - имея в виду приглашение в трактир, коротко осведомился капитан.
      - Одна прелестная особа знатного происхождения, господин капитан, просила меня похитить вас.
      Капитан хмыкнул, погладил усы и расхохотался похожим на лай хохотом.
      - Однако вы шутник, господин маркиз! Хотел бы посмотреть на интересующуюся мною знатную даму! Я, знаете ли, больше не по знатной части промышлял.
      - Вы просто скромны, капитан. В трактире мы все выясним.
      Выяснение обстоятельств приглашения капитана в салон графини де Ла Морлиер "вылилось", в буквальном смысле этого слова, потоком доброго вина, наполнившего до краев увесистые кружки, которые поднимали, разумеется, за счет маркиза не только капитан, но и чуткая к таким возможностям студенческая молодежь и неудачливые художники, рисующие на салфетках и скатертях, за неимением других заказов.
      Изрядно подвыпив, капитан забыл, для какой цели его сюда привезли, и стал рассказывать о своих несчетных победах в поединках до их запрещения, а также и после.
      - Я не проиграл ни одного боя, - хвастливо заявлял он, отхлебывая глоток вина. - У меня их было семьдесят семь! Семьдесят семь и один особый...
      - О, расскажите нам о нем, расскажите, - попросили несколько голосов.
      - Рассказывайте, - шепнул маркиз, - все это будет известно знатной даме, о которой я вам говорил.
      - Какая знатная дама? - удивился капитан. - Ах да! - И он икнул. Так вот. Дрались мы с полковником лихо, не буду называть его очень известной фамилии. Мне не понравилось, как он взглянул на мою очередную подружку, а у подружек я выиграл больше боев, чем у мужчин. Так вот. Генерал, о котором я сказал, схватился со мной и хотел резким ударом выбить у меня шпагу из рук и с размаху ударил мою шпагу своей сбоку, да так, что разрубил мою пополам, как деревянную. Он хотел уже проткнуть меня, но сабельный удар занес его шпагу в сторону, и я успел особым, только мне известным выпадом проткнуть остатком моей шпаги его маршальский мундир на груди, притом так, что не задел его тела. Маршал прекратил бой, восхитившись моим ударом, и принес мне извинения.
      - Не маршал, капитан, а генералиссимус, - на полном серьезе заметил один из молодых художников.
      - Молокосос! - огрызнулся капитан. - Генералиссимус во Франции один, это его высокопреосвященство господин кардинал Ришелье. С ним ссориться никому не советую, даже вооруженным кистью.
      - Ваше вооружение, капитан, больше подходит для ссоры с менее заметным человеком, - зашептал маркиз де Шампань. - И моя знатная дама рассчитывает на это.
      - С кем, с кем я должен поссориться? - удивился опять капитан.
      - Может быть, вы боитесь скрестить с ним шпаги?
      - А вы, маркиз, не хотите ли скрестить свою шпагу с моей?
      - Упаси бог, капитан! У вас слава первого бойца войска герцога Анжуйского. А вызовет вас на дуэль молокосос, вроде того, которого вы сейчас отбрили.
      - А с чего это он меня вызовет на поединок?
      - Потому что вы прокатитесь по поводу его длинного носа, который, право же, годился бы для ножен хорошего кинжала, а скорей всего похож на птичий клюв.
      Капитан лающе расхохотался.
      - И вы думаете, что этот "клювоносец" полезет со мной драться? Со мной?
      - Он не выносит насмешек над своим носом.
      - Не выносит? Какие нежности! Так ему придется вынести, придется, черт меня возьми! Или я не капитан и не провел семьдесят семь поединков и еще один! И пусть еще один будет! - пьяно бормотал барон, силясь подняться из-за стола.
      Маркиз отвез его обратно в казарму, обещая завтра прислать за ним карету, чтобы он приехал в салон графини де Ла Морлиер.
      Сирано де Бержерак, живя в тесной комнатушке над трактиром "Давид и Голиаф", получил надушенное письмо с графским вензелем, содержащее приглашение графини де Ла Морлиер посетить ее салон в ближайший четверг в вечерние часы, "чтобы провести время в непринужденной обстановке и простоте".
      Сирано задумался. Не имеется ли здесь в виду одежда знатных мужчин и драгоценности, украшающие вместе с туалетами их дам? Одна мысль о светских красавицах заставляла его жаждущее сердце трепетать, он еще надеялся, что сила поэтического слова может затмить его внешнее безобразие, которое он так хотел бы забыть.
      И он помчался к своему другу Шапеллю рассказать о необыкновенной удаче, об открывшейся ему двери в высший свет Парижа, ибо салон графини славился как один из самых блестящих, где собирались вельможи и люди особо знатные, а дамы дивно прелестные, утонченные и изысканные.
      И теперь появлялась надежда быть представленным ко двору.
      Что делает всего одна удачная дуэль! Даже дамы, ах, эти жестокосердные дамы, может быть, хоть теперь они заметят его!
      Шапелль, завсегдатай дома графов де Ла Морлиер, приглашением графини Савиньону был несколько озадачен.
      - Не думаю, Сави, что за этой дверью тебе приоткроются ворота Лувра. Не нравится мне приближенный к очаровательной графине маркиз де Шампань, чье злоязычье соперничает только с его трусостью, мы с ним знакомы по твоей первой дуэли. Помнишь, как он по-крысиному удирал с чужой шпагой под мышкой? Неспроста все это.
      - Ну почему же? - запротестовал Сирано, который не хотел упускать случай войти в высший свет, где ему грезились и удачи, а может быть, и счастье. - Я не вижу в этом приглашении никакого подвоха.
      - Разумеется, я пойду с тобой, но, бывая там часто, я плохо выношу этого сплетника, для которого шелковые юбки служат синим небом.
      Сирано, принимая во внимание "непринужденную простоту", занял у Шапелля на один вечер самую нарядную его одежду, поскольку они одного роста и сложения, а он был безнадежно беден.
      Отец отказывал ему в деньгах, живя лишь на ренту от проданного имения и требуя, чтобы он зарабатывал сам, шел бы в священники, как его старший брат Жозеф, или на военную службу.
      Сирано внутренне усмехался: уподобиться ханже Жозефу, дать обет безбрачия?
      Как бы ему не пришлось дать этот обет самому себе даже без духовной карьеры, если и дальше его внешность будет отталкивать от него всех представительниц прекрасного пола!
      К счастью, хлопоты и сборы отвлекали Сирано от этих мыслей.
      - Брать ли с собой шпагу? Не зацепиться бы ею опять за какую-нибудь вазу, - беспокоился Сирано.
      - Пояс нужен, чтобы не потерять панталоны, шпага - чтобы не потерять честь, - заметил Шапелль, разрушив сразу все сомнения друга.
      Собравшееся в салоне графини де Ла Морлиер общество было самым блестящим, предупреждение о "непринужденной простоте" сделало свое дело: как мужчины, так и особенно дамы старались превзойти и самих себя, и своих соперниц по блеску и роскоши. Драгоценные колье и кольца, ожерелья, серьги, диадемы горели в волосах и ушах, на лебединых шеях прекрасных дам, тяжелые золотые цепи, старинные перстни, красочные банты во всех возможных местах украшали кавалеров, старики же назидательно отдавали дань прежним модам, внося в салон дух славных традиций прошлого, заложенных во времена Екатерины Медичи, когда блеск, красота и коварство стали символами знатности.
      Появление двух нарядных молодых людей, один из которых бывал здесь частым гостем, было встречено общим вниманием, тем более что только они двое не знали об очередном, обязательном для вечеров графини сюрпризе, связанном с одним из них, вернее, с забавным носом одного из них.
      Среди всего выставленного здесь богатства, изящества и парящей скуки грубым пнем в пышном благоухающем саду выделялся армейский капитан в столь неуместных в шелках гостиной тяжелых ботфортах, неуклюжий со своими солдатскими манерами и мешающей ему же самому слишком длинной шпагой.
      Капитан де Ловелет мучительно ждал сигнала от маркиза де Шампань, увивавшегося среди дам, рассказывая каждой какую-нибудь пикантную историю. Старый солдат чувствовал себя здесь неуютно и мечтал поскорее поссориться с каким-то носатым молокососом, чтобы "отработать" угощение в трактире и приглашение на этот уж слишком утонченный вечер, где не с кем перекинуться словом о славных походах, боях, лошадях и поединках.
      Наконец де Шампань, сделав капитану условный знак, направился к Сирано де Бержераку и с изысканно вежливым поклоном произнес:
      - Почтенный господин поэт! Наши прелестные дамы поручили мне передать вам их просьбу прочитать какие-нибудь ваши стихи о красоте и любви.
      Сирано, немного смущаясь, встал и, застенчиво оглянувшись, направился на середину гостиной, обдумывая, что бы прочесть столь избранному обществу.
      Но дорогу ему внезапно преградил армейский капитан в ботфортах:
      - Вы, сударь, намеревались толкнуть меня, торопясь, как юный петушок, прокукарекать свои стишки с помощью вашего носа, который заменил бы в полку призывную трубу, а еще лучше им пахать в поле, что делали, надо думать, не так уж давно, ваши близкие предки из числа грязных крестьян.
      Сирано вспыхнул. Присутствующие с интересом следили за тем, что произойдет. Однако "поэтической дуэли", как у баронессы де Невильет, здесь не состоялось. Савиньон с непостижимой ни для капитана, ни для гостей графини ловкостью выбросил вперед руку и схватил барона за нос, притом так сжал его своими железными пальцами, что старый солдат не удержался от возгласа, получившегося, надо сказать, довольно гнусавым.
      И Сирано стал водить капитана за нос по великосветской гостиной, уверяя блистательных гостей, что не отпустит почтенного барона до тех пор, пока нос того не сравняется с его собственным.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14