Современная электронная библиотека ModernLib.Ru

Влюбленная принцесса

ModernLib.Ru / Детские / Кэбот Мэг / Влюбленная принцесса - Чтение (стр. 3)
Автор: Кэбот Мэг
Жанр: Детские

 

 


      – Да, – ответила я.
      От удивления Тина рассыпала по полу содержимое своей косметички.
      – Я так и знала! – воскликнула она. – Я так и знала, что именно из-за этого ты не даешь ему себя поцеловать!
      У меня аж рот раскрылся от удивления:
      – Как, и ты знаешь?
      – Ну, – она пожала плечами. – Кенни сказал Дэйву, а Дэйв – мне.
      Ужас! И с чего это те, кто пишет статьи в журналах, взяли, что мальчишки не болтают о своих чувствах и не сплетничают между собой? У меня такое впечатление, что Кенни старался наговориться о наших отношениях за все мужское население земного шара на несколько поколений вперед.
      – Так кто же он? – нетерпеливо спросила Тина, собирая свои флакончики с тушью и помадой. – Этот парень, который тебе так нравится?
      Я ответила:
      – Это не так уж и важно. Кроме того, это все не имеет значения. У него вроде бы есть девушка. По-моему.
      Тина оглянулась, чтобы посмотреть мне в глаза, но так резко, что косой съездила себе по лицу.
      – Это ведь Майкл, правда? – спросила она, снова схватив меня за руку и так крепко сжав ее, что мне стало больно.
      Первой моей мыслью было, конечно, возразить Тине. Я уже даже открыла рот и готова была сказать «нет».
      А потом я вдруг подумала, – а почему? Зачем мне разубеждать Тину? Она-то никому не скажет. Но зато она может мне помочь.
      Так что, вместо того чтобы дать отрицательный ответ, я набрала в грудь побольше воздуха и сказала примерно следующее.
      – Если ты кому-нибудь проболтаешься, я тебя убью. Понимаешь? Просто УБЬЮ.
      После этого Тина меня немало удивила. Она отпустила мою руку и запрыгала на месте.
      – Я так и знала, так и знала, так и знала! – повторяла она. Потом перестала прыгать и снова взяла меня за руку. – О, Миа, я всегда знала, что вы будете прекрасной парой. Нет, я ничего не имею против Кенни, но он… сама понимаешь… – она фыркнула, – совсем не то, что Майкл.
      Если я вчера и чувствовала себя немного странно, когда открылась перед папой в своих чувствах к Майклу, то это было ничто – НИЧТО – по сравнению с тем, что я испытывала, говоря об этом со своей ровесницей. А то, что Тина не рассмеялась мне в лицо и не отмахнулась, мол, ладно, означало для меня даже больше, чем я сама ожидала. И то, что она прекрасно поняла и даже одобрила мои чувства к Майклу, едва не заставило меня кинуться ей на шею и расцеловать.
      Только время было совсем неподходящее – вот-вот должен был прозвенеть звонок.
      Поэтому вместо столь активного выражения чувств я просто спросила:
      – Правда? И ты не считаешь, что это глупо?
      – Нет. Майкл очень даже привлекательный молодой человек. К тому же он выпускник. – Ее лицо вдруг опечалилось. – А как же Кенни? И Джудит?
      – Сама понимаю, – сказала я. Мои плечи опустились. Если бы бабушка видела это, то немедленно хлопнула бы меня по спине, чтобы я выпрямилась. – Тина, я не знаю, как поступить.
      Лицо подруги приняло сосредоточенное выражение.
      – По-моему, я читала одну книжку, где была описана подобная ситуация. «Прислушайся к моему сердцу» – кажется, так она называлась. Надо попробовать вспомнить, как они там решали свои проблемы.
      Но пока она вспоминала, прозвенел звонок. Мы обе опоздали на уроки.
      Но, по мне, жертва того стоила. Потому что теперь, по крайней мере, я не замыкаюсь в себе со своими проблемами. Теперь есть человек, который готов помочь мне их решить.

8 декабря, понедельник, ТО

      Ланч прошел просто ужасно.
      Казалось бы, мне уже не следует удивляться тому, что вся школа в курсе моей личной жизни и все знают о том, что произошло с моим языком. Но все оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить.
      А все потому, что в столовой я столкнулась с Майклом. Набирая себе овощей на ланч, я заметила его около стойки с гамбургерами (несмотря на все мои доводы и проповеди, и он, и Лилли продолжают есть мясо).
      На его вопрос «как дела?» я смогла ответить только банальное «спасибо, нормально». И это при том, что когда последний раз он меня видел, я исходила кровью. Картина, должно быть, была просто великолепная. Я так рада, что сумела не уронить королевскую честь и достоинство в присутствии человека, которого люблю.
      Так вот. Я его тоже спросила, просто из вежливости, как прошел его прием у дантиста. В том, что произошло потом, не было ни капли моей вины.
      Майкл начал рассказывать, как ему сделали укол, и его губы омертвели от новокаина. Так как я знала, что испытываешь, когда твои ощущения притупляются, основываясь на собственном опыте с языком, я автоматически взглянула на его губы, чего раньше никогда не делала.
      Не знаю, говорят ли так про мужские губы, но они показались мне очень мягкими, и я вдруг представила себе сцену нашего поцелуя. И у меня даже появилось то теплое чувство, про которое пишут в Тининых романах. И В ЭТОТ МОМЕНТ появился Кенни со своим подносиком, на котором стояло то, что он обычно ест на ланч, – кока-кола и мороженое.
      Я знаю, что Кенни не умеет читать чужие мысли. Если бы он умел это делать, он бы тут же, на месте, разорвал со мной всякие отношения. Но он, очевидно, как-то догадался, о чем я думаю, так как не ответил, когда мы с Майклом с ним поздоровались.
      Наверное, он почувствовал напряжение в окружавшем нас с Майклом воздухе и поэтому не сказал «привет». И еще, может быть, потому, что я выглядела виноватой в чем-то. Да я и чувствовала себя виноватой. Все-таки я стояла, смотрела на губы другого парня и мечтала о том, как буду целоваться с ним, когда мой бойфренд находился рядом.
      Так что после смерти я точно попаду в ад.
      Знаете, о чем я мечтаю? Чтобы кто-нибудь сумел прочитать мои мысли. Возможно, тогда бы Кенни сам узнал, что я о нем думаю, и не захотел бы со мной встречаться. И Лилли не смеялась бы надо мной из-за того, что я не разрешаю ему поцеловать себя. Она бы поняла, что я не могу допустить этого, потому что люблю другого.
      Но тогда бы она узнала, кого именно.
      И этот другой тогда бы никогда со мной больше не заговорил, потому что выпускнику совсем не интересно встречаться с первокурсницей, за которой к тому же повсюду таскается телохранитель.
      В принципе я даже обрадовалась, когда Майкл, взяв свой гамбургер, сел за столик к Джудит Гершнер.
      Случилось так, как случилось.
      Ах, если бы в Дженовию надо было уезжать уже завтра, а не через целые две недели.

8 декабря, понедельник, французский

      Если не считать этого кошмарного случая за ланчем, урок ТО прошел очень даже весело. Все вдруг стало так, как было раньше, еще до того, как все стали встречаться друг с другом и когда язык у меня еще не был продырявлен.
      Миссис Хилл весь урок провела в учительской напротив класса. Она орала по телефону на кого-то из «Американ Экспресс», а мы занимались тем, чем обычно занимаемся на ее уроках… То есть чем хотим. Те, кто, как Борис, хотели работать по своим индивидуальным планам, как и полагается на уроках Талантливых и Одаренных, занимались делом (Борис разучивал какую-то новую сонату на скрипке).
      Те же, кто, как мы с Лилли, предпочитал на время забыть о своих проектах (я должна была бы заниматься алгеброй, а Лилли что-то придумывать для своего телешоу), просто сидели и болтали.
      Все это было весьма кстати, потому что Лилли уже забыла про наши с Кенни поцелуи. Она злилась на миссис Спирс, учительницу английского, за то, что та не оценила ее сочинение.
      Непонятно, почему миссис Спирс забраковала эту работу, ведь сочинение Лилли и в самом деле наводит на умные мысли, и вообще, оно очень творческое и продвинутое. Я даже сделала с него ксерокопию. Вот оно.
 
      КАК ВЫЖИТЬ В СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ Лилли Московитц
 
       Я провела два месяца в учреждении среднего образования, известном в нашем американском обществе как средняя школа, и чувствую, что мне есть что сказать об этом.
       Наблюдая жизнь школы, начиная с утренних объявлений на стенах и заканчивая работой совета, я следила за всеми событиями и изучила это учреждение во всем его разнообразии. Через четыре года я закончу школу, сброшу эту чудовищную ношу с плеч, отбуду эту тягостную повинность. И тогда, может быть, опубликую свои заметки под названием «Как выжить в средней школе».
       Мои соученики и учителя не знали, даже не догадывались, что, проводя день за днем в школьной суете, они служили мне иллюстративным материалом для книги, которая станет учебником будущих поколений. Под моим чутким руководством будущие ученики смогут более плодотворно провести в средней школе положенные несколько лет. Они смогут с меньшим ущербом для психики проходить те стадии общения со сверстниками, которые необходимо пройти каждому. Отмечу, что все описанные в моей книге персонажи – реальные люди, которых все эти годы мучили те, кто сильнее. Словом, книга эта не триллер, не боевик, а правдивая история, тем не менее потрясающая воображение.
       Здесь в качестве примеров представлены несколько тем, которые я намереваюсь исследовать в своей книге «Как выжить в средней школе».
       1. Любовь в средней школе, или как я не могу пробиться к своему шкафчику, потому что двое старшеклассников вечно обнимаются, прислонившись к нему.
       2. Еда в кафе: каким образом засушенный хот-дог имеет наглость находиться в рубрике меню «Горячие мясные блюда»?
       3. Как общаться со «сверхлюдьми», которые становятся любимчиками учителей и поэтому считают, что им все дозволено.
 
      По-моему, неплохо. Но миссис Спирс решила иначе.
 
       «Лилли, прости, но, по-видимому, придется тебе подобрать другую тему для контрольного сочинения, потому что, боюсь, ты настроена слишком негативно. За творчество, впрочем, 5, как обычно.
       Миссис Спирс».
 
      Я глазам своим не поверила. Лилли подверглась цензуре! Лилли раскритиковали!!! По закону, сказала она, теперь уж она покажет школьной администрации. Лилли обещает поставить их на колени. Ее приводит в смятение сумма, которую мы платим за обучение, и от учителей-то мы вправе ждать какой-нибудь поддержки. Ну, я напомнила ей про мистера Джанини, который после обязательных часов проводит каждый день дополнительные занятия для тех, кто, вроде меня, ничего не смыслит в алгебре.
      Лилли, конечно, прошипела, что он начал оставаться в школе после уроков, чтобы снискать себе расположение моей мамы, а теперь не может остановиться, потому что если она об этом узнает, то это будет конец и она с ним разведется.
      Но это просто ерунда. Мистер Джанини наверняка оставался бы и занимался со мной независимо от того, влюбился он в мою маму или нет. Такой уж он человек.
      Как бы то ни было, в результате всего этого Лилли развернула еще одну кампанию века. Это, конечно, дело хорошее, тем более что в такие моменты своей жизни Лилли отвлекается от меня. А вот как все это началось.
 
       Лилли:Самая большая проблема этой школы – не учителя. Дело в равнодушии самих учеников. Ну, например, что вы скажете, если я предложу объявить забастовку?
       Я:Забастовку?
       Лилли:Ну да. Знаешь, что это такое? Все встают со своих мест и покидают школу. Одновременно.
       Я:Из-за того что миссис Спирс забраковала тему твоего контрольного сочинения?
       Лилли:Нет, Миа. Дело в том, что она пытается подавить нашу индивидуальность, подвергает цензуре наши высказывания и критикует нас как раз в момент расцвета вдохновения, образно говоря. Знаешь, как это у психотерапевтов называется?
       Борис (выглядывая из подсобки, куда его загнали, когда он начал разучивать очередную сонату):Вдохновение? Кто-то произнес – «в момент расцвета вдохновения»?
       Лилли:Исчезни, Борис. Майкл, ты не мог бы сегодня вечером отправить e-mail на адреса всех-всех наших учеников с объявлением о забастовке? Завтра в 11.00?
       Майкл (не отрываясь от компьютера):Могу. Но не буду.
       Лилли:КАК – НЕ БУДЕШЬ? ПОЧЕМУ?
       Майкл:Потому что вчера была твоя очередь разгружать посудомоечную машину, а тебя не было дома, так что заниматься этим пришлось мне.
       Лилли:Но я же сказала маме, что мне надо съездить на студию, чтобы внести последние исправления в шоу этой недели!
 
      Шоу «Лилли рассказывает все, как есть» теперь одна из самых рейтинговых программ на кабельном телевидении Манхэттена. Конечно, канал этот общественный, и никаких денег на шоу не зарабатывает, но множество СМИ позаимствовали запись, которую она сделала как-то ночью – болтала со мной о всяких пустяках, я что-то бубнила в ответ, такого наговорила… До сих пор мороз по коже. Я тогда еще заснула под конец. Да уж, сказала Лилли все как есть.
      Думаю, что ничего нельзя придумать глупее, но, по-видимому, многим это показалось интересным, потому что от писем теперь отбоя нет. Раньше ей писал только сумасшедший Норман.
 
       Майкл:Слушай, если тебе твои мегапроекты не дают жить спокойно, то я-то тут при чем? Оставь меня в покое. И не надейся, что я стану послушно выполнять все твои распоряжения. Особенно после вчерашнего.
       Я:Лилли, правда, без обид. Мне кажется, что для забастовки сейчас неудачный момент. Сама подумай, скоро зачеты.
       Лилли:Ну и?..
       Я:Ну, многим придется, просто придется остаться в классе. Я не смогу пропустить дополнительные занятия по алгебре. У меня ужасные оценки. Я не могу себе позволить бастовать сейчас.
       Майкл:Да ну? Я думал, дела налаживаются.
       Я:Ну да, конечно, если можно так сказать о тройке с плюсом.
       Майкл:Какая тройка с плюсом! Этого не может быть. Ведь твоя мама замужем за твоим учителем алгебры!
       Я:Ну и что? Это еще ничего не значит. Сам знаешь, мистер Джанини никого не выделяет.
       Майкл:Ну, для своей приемной дочери мог бы сделать исключение.
       Лилли:В КОНЦЕ КОНЦОВ, ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ТО, ЧТО ШКОЛА ИСПЫТЫВАЕТ ЖИЗНЕННУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ В ГЛОБАЛЬНЫХ РЕФОРМАХ!!!!
 
      К счастью, в эту минуту прозвенел звонок, и насчет забастовки мы так и не успели договориться. Это очень хорошо, потому что мне совершенно необходимо заниматься.
      Забавно, что миссис Спирс, отклонив тему полугодового сочинения Лилли, с диким энтузиазмом отнеслась к моей теме. Звучит она следующим образом: «Дело рождественских елок: почему необходимо бороться против языческого обычая вырубки лесов, если мы хотим восстановить озоновый слой».
      А уровень моего IQ (коэффициент интеллекта) даже не приближается к уровню IQ Лилли.

8 декабря, понедельник, биология

      Кенни только что прислал мне записочку следующего содержания:
 
       Миа, надеюсь то, что я сказал вчера вечером, не расстроило тебя. Просто хочется знать, что ты чувствуешь.
       Искренне твой, Кенни.
 
      О, Господи. Теперь-то мне что делать? Вот он сидит совсем рядом и ждет ответа. Наверное, он думает, что я пишу ответ.
      Что я могу сказать?
      Может, наступил самый подходящий момент, чтобы расстаться с ним? Сказать, что-то вроде: «Извини, Кенни, но я не чувствую того, что чувствуешь ты, давай будем просто друзьями». Это, значит, мне надо выговорить?
      Просто не хочу ранить его чувства. И все. Он мой напарник по биологии. И что бы ни случилось, мне придется сидеть с ним рядом еще две недели. И, конечно, лучше, если напарник по биологии любит тебя, а не ненавидит.
      А как же танцы? Если я порву с Кенни сейчас, то с кем же мне идти на Зимние Танцы? Знаю, что думать о таких вещах ужасно, но это первые в моей жизни танцы, когда есть хоть кто-то, кто мог бы меня на них пригласить. Только что-то не заметно, чтобы Кенни бегал за мной и умолял пойти туда с ним.
      Ну, это-то ладно, чего уж там. А вот что делать с зачетом по биологии? Без конспектов Кенни я не произнесу ни слова. Провалюсь с позором. О том, чтобы сдавать биологию без Кенни, не может быть и речи.
      Вот и все. Прощайте, Зимние Танцы. Привет, одиночество у телевизора…
 
       Дорогой Кенни,
       Только не думай, что я не считаю тебя своим близким другом. Просто дело в том, что…

8 декабря, понедельник, 15.00, дополнительные занятия по алгебре с мистером Джанини

      Да уж, звонок прозвенел, а я так и не успела закончить свою записку.
      Это совершенно не значит, что я не буду говорить Кенни о своих чувствах. Конечно, скажу обязательно. Сегодня же вечером, честное слово. Мне все равно, жестоко ли то, что я собираюсь сказать ему обо всем по телефону. Не могу больше этого вынести.
 
      ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ:
      Алгебра: повторить вопросы к главам 1–3.
      Английский: сочинение.
      Мировая цивилизация: повторить вопросы к главам 1–4.
      ТО: ничего.
      Французский: повторить вопросы к главам 1–3.
      Биология: повторить вопросы к главам 1–5.

9 декабря, вторник, дома

      Я с ним не рассталась.
      Но, если честно, хотела.
      Хотя и не воплотила свои желания в жизнь. Даже не потому, что невежливо бросать парня по телефону.
      А из-за того, что наговорила мне бабушка.
      Сама-то я и не думаю, что это правильно. Не в смысле, что неправильно расстаться с Кенни. Просто вчера после дополнительных занятий по алгебре мне пришлось идти в демонстрационный зал, где Себастьяно развесил свои последние творения и был готов выслушать слова восхищения.
      Подошли худенькие девушки – помощницы Себастьяно и начали меня обмеривать со всех сторон. Бабушка, естественно, находилась тут же, не переставая твердить, что теперь мне следует носить одежду исключительно от кутюрье Дженовии, чтобы проявлять патриотизм или там что-то еще… Ну, это мы еще посмотрим. Модельер в Дженовии один. Это Себастьяно. Он практически никогда не использует для платьев хлопчатобумажную ткань.
      Однако у меня, наверное, есть дела и поважнее, чем в начале декабря заниматься весенним гардеробом.
      Рассматривала я все эти платья, да так задумалась, что унеслась мыслями куда-то совсем далеко.
      – Амелия! – взорвалось вдруг у меня в мозгу.
      Я аж подскочила. А, это бабушка.
      – Амелия, что с тобой сегодня? Себастьяно спрашивает, что ты предпочитаешь: круглое декольте или квадратный вырез?
      – Квадратный вырез чего? – спросила я.
      Бабушка сделала страшные глаза. Она часто так делает. Поэтому папа никогда не заглядывает на мои уроки королевского этикета, хотя живет в соседних апартаментах.
      – Себастьяно, – провозгласила бабушка грозным голосом, под стать взгляду. – Не могли бы вы оставить нас с принцессой наедине. На одну минуту.
      Себастьяно почтительно поклонился и покинул помещение, девушки бросились за ним.
      – Та-ак, – бабушка буравила меня пристальным взглядом. – Тебя определенно что-то беспокоит, Амелия. Что?
      – Ничего, – пробормотала я и покраснела как рак.
      Точно знаю, что страшно покраснела, потому что: а) я почувствовала это; б) я видела свое отражение в огромном трехстворчатом зеркале.
      – Нет, не ничего, – как отрезала бабушка и достала сигарету, хотя я сто раз просила ее не курить в моем присутствии, потому что легкие пассивного курильщика страдают не меньше, чем легкие активного. Но бабушку проси не проси…
      – Так что стряслось? Проблемы дома? Твоя мать уже скандалит с математиком? Я и не думала, что этот брак продержится долго. Твоя мать – ветреная и легкомысленная особа.
      При этих словах я чуть не сорвалась. Бабушка всегда оскорбляет маму, хотя та вырастила меня в одиночку, и я, как мне кажется, выросла нормальным человеком.
      – К твоему сведению, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более язвительно, – мама с мистером Джанини очень счастливы. И я вовсе не о них задумалась.
      – Ну, а о чем тогда? – спросила бабушка со вздохом.
      – Ни о чем! Просто я подумала, что сегодня вечером мне надо будет порвать со своим бойфрендом! Вот и все! И тебя это не касается!
      И моя бабушка снова меня удивила.
      Вместо того чтобы обидеться на мою грубость, как сделала бы любая уважающая себя бабушка, моя только отхлебнула виски, раздавила в пепельнице окурок и взглянула на меня с неожиданным интересом.
      – Вот как? – произнесла она совершенно другим голосом (такой тембр ее голос обычно приобретает, когда бабушка получает конфиденциальную информацию о состоянии курсов акций на бирже). – Что еще за бойфренд?
      Господи, за что Ты наказал меня такой бабушкой? Честно. Бабушка Лилли и Майкла помнит имена всех их друзей, все время готовит им пироги и обеды, всегда беспокоится, сыты ли они, причем их родители раз в неделю забивают продуктами холодильник и на этом успокаиваются.
      Ну, иногда по вечерам заказывают на дом ужины из китайского ресторана.
      А я? У моей бабушки есть лысый пудель и кольца с бриллиантами в девять карат каждый, а самое ее любимое развлечение в жизни – без конца мучить меня.
      Ну почему так, почему? Я ей ничего плохого не сделала. Ну, разве что оказалась ее единственной внучкой.
      И в лицо я ей тоже не говорю ничего такого, что может ее расстроить. Забочусь. Ни разу не сказала, что она вносит свой вклад в разрушение окружающей среды, потому что предпочитает натуральные меха и курит французские сигареты без фильтра.
      – Бабушка, – процедила я сквозь зубы, стараясь сохранять спокойствие, – у меня есть только один бойфренд. Его зовут Кенни.
      А про себя подумала, что рассказывала о нем уже тысячу раз.
      – А я думала, что этот Кенни – твой напарник по лабораторным работам на уроке биологии, – произнесла бабушка и отправилась смешивать себе коктейль.
      – Он и есть, – подтвердила я, даже немного удивившись.
      Как? Моя бабушка помнит, кто мой напарник по лабораторным работам? Ничего себе…
      – Он еще и мой бойфренд. Но вчера вечером у него съехала крыша и он признался мне в любви.
      Бабушка потрепала Роммеля. Все это время он сидел у нее на коленях и, как всегда, в ужасе таращил глазенки.
      – Так что же тебя не устраивает в молодом человеке, который утверждает, что любит тебя?
      – Ну, понимаешь, – говорю, – я-то его не люблю, вот в чем дело. Так что с моей стороны будет нечестно… ну, быть с ним.
      Бабушкины брови поползли к основанию прически:
      – Не вижу причины.
      Как я позволила ей увлечь себя в этот разговор?
      – Как, бабушка?! Люди ведь так не поступают. В наши дни, по крайней мере.
      – Думаешь? Знаешь, мои наблюдения показали как раз обратное. Кроме тех редких случаев, конечно, когда любовь взаимна. Нет ничего страшного в том, что сейчас рядом с тобой поклонник, к которому ты равнодушна. Ведь при появлении подходящего тебе человека с ним в любой момент можно расстаться. Или тебе нужно расчистить путь для подходящего человека? – Бабушка пронзила меня взглядом. – Есть ли в твоей жизни некто подобный, а, Амелия? Кто-нибудь, хм… Особенный для тебя?
      – Нет, – машинально соврала я.
      – Врешь, – спокойно констатировала бабушка.
      – Нет, не вру, – соврала я снова.
      – Точно врешь. Полагаю, тебе следует знать, что для будущего монарха привычка говорить неправду – одна из наиболее неподходящих. И еще. Во избежание какой-нибудь неловкой ситуации, несовместимой с твоим статусом, я тебя предупреждаю: когда ты лжешь, твой нос краснеет как свекла.
      Я схватилась за нос обеими руками.
      – Нет! Ничего он не краснеет!
      – Верь мне, – сказала бабушка, от души наслаждаясь произведенным эффектом. – Не веришь, взгляни в зеркало.
      Я повернулась к зеркалам высотой до потолка, убрала руки от лица и всмотрелась в свое отражение. Нос не горел. Опять она смеется надо мной?
      – А теперь я снова спрашиваю тебя, Амелия, – медленно проговорила бабушка из глубин мягкого кресла. – Ты влюблена в кого-нибудь другого?
      – Нет! – воскликнула я, как всегда, машинально.
      И тут же мой нос загорелся как фонарь!
      О, Господи! Все эти годы я упоенно врала, а теперь выясняется, что при каждом вранье мой нос становится как свекла! И выдает меня с головой! Окружающие только смотрят на мой нос и уже точно знают, вру я или нет.
      Как могло случиться, что до сегодняшнего дня никто не озаботился сообщить мне об этой, хм, особенности организма.
      И бабушка! Бабушка, единственная из всех, сказала мне об этом. Не мама, с которой я прожила все четырнадцать лет своей жизни. Не моя лучшая подруга, у которой IQ выше, чем у самого Эйнштейна.
      Нет. Разъяснила бабушка.
      – Отлично! – горестно воскликнула я и повернулась к бабушке лицом. – Да, хорошо, да. Да, я влюблена в кое-кого другого. Довольна?
      Бабушка приподняла рисованную бровь.
      – Не надо кричать, Амелия, – спокойно заметила она. И по ее виду легко можно было заключить, что она ловит небывалый кайф от происходящего. – Ну и кто этот кое-кто другой? Кто бы это мог быть?
      – Ну уж нет, – ответила я, выставив ладони перед собой. – Этой информации ты от меня не получишь.
      Бабушка изящным движением стряхнула пепел с очередной сигареты в специально для нее поставленную хрустальную пепельницу.
      – Очень хорошо. Значит, как я понимаю, сей юный джентльмен не питает к тебе ответных чувств?
      Все. Врать больше нет никакого смысла. Мой нос сразу показал бы, что к чему. Захотелось убежать и заплакать.
      – Не питает. Ему нравится другая девочка. Она очень умная и знает, как клонировать фруктовых мошек.
      Бабушка даже откинулась в кресле.
      – Полезный талант. Ну да это не важно. Полагаю, Амелия, ты пока не знакома с выражением «лучше плохой, чем никакого».
      Она многозначительно помолчала.
      – Амелия, неужели не понятно. Не отталкивай этого Кенни, пока не обеспечишь себя чем-нибудь получше.
      Я в полном ужасе смотрела на нее. Бабушка, конечно, заворачивала иногда такое… но чтоб TAКОЕ!!!
      – Обеспечу себя чем-нибудь получше? – Я не могла поверить, что она говорит серьезно. – Ты говоришь, что мне не надо расставаться с Кенни, пока я не встречу кого-нибудь другого?
      – Разумеется, – ответила бабушка и щелкнула зажигалкой.
      – БАБУШКА!
      Клянусь, иногда я сомневаюсь, человек ли она, как все мы, или просто засланный инопланетянин, шпионящий за нами и замышляющий козни, призванные разрушить устои нашего общества.
      – Бабушка, так же нельзя! Нельзя же привязать к себе парня, зная, что сама его не любишь так, как любит он!
      Бабушка выдохнула огромный клуб сизого дыма.
      – Почему?
      – Потому что это неэтично! Безнравственно! Аморально, по-моему. – Я покачала головой. – Нет. Я порываю с Кенни. Прямо сейчас. Сегодня вечером, и все.
      Бабушка почесала Роммеля под подбородком, и он задрожал еще сильнее. Естественно, лысый пудель, а его – холодными кольцами, да еще и острыми камнями!
      – Это твое право, твой выбор. Но позволь мне сказать, что если ты сейчас порвешь с этим молодым человеком, то зачет по биологии можно хоронить заранее.
      Я испытала шок. По большей части оттого, что именно об этом я и сама думала днем. Удивительно, но иногда бабушка просто читает мои мысли.
      – Бабушка!
      – Да? – протянула она и раздавила в хрустальной пепельнице еще один окурок. – Что, я не права? Ты-то сама едва на тройку биологию вытягиваешь? Так что если бы этот милый молодой человек не позволял тебе списывать у него все ответы…
      – Бабушка! – Я снова чуть не плакала.
      Теперь потому, что она оказалась права.
      Бабушка закатила глаза и взглянула на потолок.
      – Давай-ка посмотрим, – сказала она. – 4 по алгебре, но 3 по биологии… Нехорошо.
      – Бабушка! – в который раз воскликнула я.
      Просто не верилось в то, что я слышала. Она знала о моих оценках! И она была права. Ах, как она была права!
      – Нет, не стану откладывать разрыв с Кенни до конца зачетов. Это будет неправильно.
      – Дело твое, – произнесла бабушка и глубоко вздохнула, – но я думаю, что тебе будет неловко сидеть рядом с ним – сколько там осталось до конца полугодия? А, целые две недели! Особенно принимая во внимание тот факт, что после разрыва он вдруг возьмет да и перестанет с тобой разговаривать.
      Снова правда. И об этом я уже думала. Если Кенни разозлится настолько, что никогда больше не захочет разговаривать со мной, то веселья мало.
      – Так, а что там с танцами? – бабушка опустила в коктейль кубик льда. – Рождественские Танцы?
      – Не Рождественские, а Зимние…
      Бабушка махнула рукой. Драгоценный браслет сверкнул сотней огней.
      – Да какая разница. Если ты бросишь этого молодого человека, то с кем тогда пойдешь танцевать?
      – Я вообще ни с кем туда не пойду, – твердо ответила я. Горло перехватило, но я продолжала: – Останусь дома.
      – С чего это? Торчать дома, пока остальные веселятся? Амелия, это весьма неразумно. Ну-ка, расскажи мне о другом молодом человеке.
      – О каком другом молодом человеке?
      – О том, в любви к которому ты с такой страстью признаешься. Он разве не пойдет на эти танцы со своей леди, разводящей навозных мух?
      – Фруктовых. Не знаю. Может быть.
      Мысль, что Майкл может пригласить на Зимние Танцы Джудит Гершнер, мне в голову не приходила. Но как только бабушка высказала это предположение, меня охватило такое же чувство, как тогда, когда я увидела их вместе в первый раз. Меня словно окатили ледяной водой, ну, примерно так же, как когда мы с Лилли переходили Бликер-стрит, а на нас наехал китаец – развозчик заказов на дом. Он так больно ударил меня рулем велосипеда в солнечное сплетение, что я перестала дышать и какое-то мгновение ощущала только панический ужас… Вот примерно так.
      Но теперь у меня вдруг разболелся язык. Было уже намного лучше, но теперь он опять разболелся.
      – Мне кажется, – сказала бабушка, – единственный способ привлечь внимание этого молодого человека – появиться на танцах под руку с другим молодым человеком. И на тебе должен непременно быть потрясающий наряд – оригинальное творение дженовийского дизайнера модной одежды Себастьяно Гримальди.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9